Когда зацветёт облепиха

Сквозь густую листву пробивались солнечные лучи, словно ласковые руки матери, нежно согревающие душу. Ветер, играя с длинными волосами, собранными в косу, напоминал заботливые прикосновения отца, способные развеять все тревоги и печали. Издалека доносилось пение птиц, чтр было не просто какофонией звуков, а настоящей мелодией, тонкой и нежной. Она убаюкивала, окутывая теплом и спокойствием, и одновременно манила куда-то вдаль, в мир грез и сладкого сна. Да, именно так и должно быть летом. Когда солнце ласково греет, а воздух наполнен ароматами трав и цветов, пение птиц становится идеальным аккомпанементом для безмятежного отдыха. Устроившись на широкой ветке дерева, юноша растянулся, словно в безмятежном плавании. Его руки и ноги свободно свисали, а пальцы слегка подрагивали, как будто он искал опору в невидимой воде. Длинные волосы, выпавшие из косы, свисали вниз, напоминая канат, за который можно было бы ухватиться. Парню хотелось, чтобы эта тишина длилась вечно. Только в её объятиях он мог бы погрузиться в долгожданный сон. Но вдруг слух обратил внимание на легкий шорох босых ног, касающихся травы. Медленно открыв свои зелёные глаза, Ило ощутил, как реальность вновь вторгается в его мир покоя. — Ило! — вскрикнул кто-то снизу. Не желая отвечать, да и просто смотреть, парень продолжил лежать, уткнувшись глазами в утренее небо. Он даже не двигался, словно притворился частью пейзажа, надеясь, что его просто не заметят. Заметив, что тот нисколько не желает шевелиться, настырный юный цыган, засучив рукава широкой рубахи, принялся карабкаться по стволу дерева. Его ловкие пальцы цеплялись за кору, словно у маленькой обезьянки, и он быстро взбирался все выше и выше, не обращая внимания на колючие ветки. — И-Ило, — продолжал звать тот, уже взобравшись на достаточную высоту. Но отвечать ему никто не спешил. Насупив нос, юноша, ловко ухватившись за кору, придвинулся к нужной ветке. Стоило его руке коснуться плеча парня, как он принялся тормошить того, словно пытался разбудить от глубокого сна. — Вставай, Ило! — Да, что?! — вскрикнул тот, резко подскочив. Золотые браслеты на руках парня звякнули, когда он, не задумываясь, вцепился пальцами в ветку. Завидев улыбчивое лицо Шуко, Ило нахмурил брови, не в силах скрыть недовольство. — Дай поспать простому люду. — Барон тебя зовёт, — машинально проговорил тот. — А папаше я на кой сдался? — Не знаю, но кажется разговор будет серьёзным. — Как же бесит, всем от меня что-то надо, — прошипел Ило. Ловко перекинув одну ногу, парень надуто спрыгнул вниз. — Эй! — вскрикнул тот, узрев, как Ило без проблем приземлился на босые ноги. Золотые украшения на его руках и шее звякнули, когда он выпрямил спину, устало разминая плечи. — Ило, подожди меня, — громко попросил Шуко и принялся не спеша спускаться. Юноша с улыбкой на лице бросил взгляд на Шуко и, протянув руки, ловко опустил его на землю. Как только босые ноги Шуко коснулись мягкой зелёной травы, он мгновенно ринулся в сторону цыганского табора, стремительно пересекающего раскидистый луг. Ило, проводив его улыбкой, не стал медлить и бросился следом, словно желая его догнать. Цыганский табор расположился неподалёку от леса. Телеги, украшенные яркими коврами, стояли в беспорядке, а повсюду виднелись палатки. Шумные голоса людей смешивались с детским смехом, создавая атмосферу веселья. Женщины в ярких платьях занимались повседневными делами, а где-то вдали звучала приятная музыка, перемешанная со звоном украшений. Кто-то пел, другие танцевали, погружаясь в ритм мелодии. Ило, минуя группу мужчин, собравшихся на одном из ковров, неспешно направился к одной из палаток, что словно манила его к себе. — Ило! Ило, поиграй с нами, — раздались детские голоса. Несколько бегущих в сторону парня ребятишек ухватились за подвязаную на бедре юбку, и штаны, спрятаные под ней. Они пытались привлечь его внимание. И им это удалось. — Позже, хорошо? — Ты к барону? Тебя опять наругают? Ило? — начали спрашивать перепачканые землёй малютки. Улыбнувшись, Ило погладил одного из них по голове, взъерошив темные волосы. — Нет, надеюсь нет, — ответил тот. Ило бросил еще один взгляд на палатку, словно собираясь с духом, и решительно направился к ней. Вход был украшен нитями блестящих монет, что мелодично звякнули, когда он раздвинул их, пропуская внутрь. Под ногами сразу ощутился мягкий, приятный ковер, занимавший все пространство палатки. Обычно Ило не упустил бы возможности рассмотреть разложенные по углам меха или украшения, сверкающие на одном из столов, но сейчас его взгляд был прикован к единственной фигуре. В центре палатки, в массивном деревянном кресле, накрытом роскошной лисьей шкурой, восседал статный мужчина. — Отец! — позвал Ило. Взгляд барона тут же переметнулся к вошедшему. Теплый, но строгий, он будто ощупывал гостя, не выдавая ни малейшего намека на истинные чувства. Особенно долго барон задержал взор на его глазах – что сияли, подобно двум ярким изумрудам, притягивая и завораживая своей глубиной. — Подойди! — приглосил тот. Но Ило не спешил. Словно нарочно замедляя каждый шаг, он, заложив руки за спину, лениво приближался. Голова слегка покачивалась из стороны в сторону, будто он рассматривал что-то крайне интересное на земле. Вся его расслабленная, почти вальяжная походка кричала о том, что парень совершенно не горит желанием выслушивать нотации о своем поведении, пытаясь оттянуть неизбежное. Но мужчина, сидевший в ожидании, был непреклонен. В его взгляде читалась твердая решимость поговорить с сыном, донести до него что-то важное. Ило мог сколько угодно тянуть время, но этот разговор все равно должен был состояться. — Ило, мы останемся здесь на какое-то время. — Хорошо, мне тут нравится, — бросил парень, даже не глядя на отца. — Я хочу, чтобы ты выслушал меня. — Я слушаю, барон! — Подойди, — позвал мужчина. Юноша, покосившись на отца, тут же заметил, как на его лицо будто опустилась тень. Взгляд, обычно теплый и приветливый, стал тяжелым и мрачным. В этот момент, звеня браслетами на тонких щиколотках, он приблизился к нему, опускаясь на корточки, словно хрупкая птица, готовая вспорхнуть в любой момент. Буквально сразу теплые руки барона коснулись нежного лица сына. Проведя большими пальцами по его щекам, мужчина расплылся в легкой, почти грустной улыбке. Он оглядел темные волосы парня, желая или пытаясь запомнить каждую прядь. Затем его взгляд остановился на тонких губах, которые казались слишком нежными и чувственными для молодого парня. Но они были его, как и глаза цвета самого яркого изумруда, сияющие в полумраке палатки. В этих глазах, казалось, отражалась вся красота и хрупкость этого юного создания. — Что-то случилось, отец? — Послушай меня внимательно, хорошо? — попросил тот. Удовлетворённо кивнув, Ило замер в ожидании, продолжая сидеть перед ним на корточках. Его глаза светились любопытством, а лёгкая улыбка выдавала внутреннее волнение. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь редкими звуками природы — шёпотом ветра и щебетом птиц. Ило внимательно смотрел на собеседника, ожидая, когда тот начнёт говорить, а в его взгляде застыло полное доверие и готовность услышать. — Настали тяжелые времена, сынок, и ты как никто другой это помнимаешь, — Барон, проведя костяшками пальцев по безупречному овалу лица сына, сделал акцент на последнем слове. В его голосе звучала сталь, но взгляд был полон какой-то болезненной нежности. Ило, однако, не спешил уходить. Кажется, он ждал чего-то еще, какого-то невысказанного слова, какого-то скрытого смысла, который таился за этой короткой, но значимой фразой. — Мне предложили заключить союз с одним из таборов. — Союз?! — Да, говорят, тот барон весьма щедрый и уважаемый человек, — начал нахваливать мужчина. Лицо сына тут же напряглось, и парень замер, словно маленький зверёк, почуявший опасность. В глазах мелькнула тревога, и он, казалось, даже перестал дышать, ожидая, что же отец скажет дальше. — Ты уже достаточно вырос, и, думаю, порадуешь отца, приняв предложение о объединении наших семей. — Что?! — вскрикнул Ило и машинально вскочил на ноги, отстранившись от отца. Тяжело вздохнув, барон смерил сына глазами, будто предвидел столь бурную реакцию. В этих глазах, обычно холодных и непроницаемых, сейчас плескалось что-то похожее на усталость и... даже разочарование. Он знал, что слова, которые он собирался произнести, обрушатся на юношу как гром среди ясного неба. Знал, что его сын, гордый и вспыльчивый, воспримет их в штыки. Но другого выхода не было. Судьба, как всегда, распорядилась по-своему, и теперь барону предстояло сообщить наследнику о решении, которое изменит всю его жизнь. — Понимаю, ты ещё не готов... — Да я вообще не готов! — вскрикнул Ило. Глаза округлились от шока, зрачки расширились, впитывая каждую деталь лица, которое вдруг стало незнакомым. В голове гудело, как после сильного удара. Он смотрел, не моргая, пытаясь осознать услышанное, но слова отказывались складываться в понятную картину. В этот момент парень и вовсе забыл обо всем: о воспитании, об уважении, даже о том, что перед ним сидит его отец. Был только этот мужчина, этот незнакомец, и оглушительное эхо его слов, разрывающее тишину. — Какое замужество? Какой к чёрту барон? — Ило, хватит! — Да я его знать не знаю, почему я должен... — Потому, что я так сказал! — мужчина гаркнул, звук резко прорезал тишину, словно треснувшее стекло. Тяжелая ладонь обрушилась на стол, заставив подпрыгнуть чашки и звякнуть ложки. Ило замер, словно окаменел. Он смотрел на отца, а в глазах плескалось недоумение, смешанное с зарождающимся страхом. В этом резком, грубом жесте, в этом грозном взгляде читался приказ, не подлежащий обсуждению. Приказ, который Ило еще не понимал, но уже чувствовал его тяжесть на своих плечах. — Чти наши традиции мальчишка! — Отец?! — Я сказал, ты обязан принять предложение барона, значит ты его примешь, — вскрикнул тот, и медленно поднялся с кресла. Ило замер, словно статуя, боясь даже малейшим движением нарушить хрупкую тишину. Его тело сковало оцепенение, а взгляд, полный изумления и какой-то детской растерянности, был прикован к отцу. Парень не мог поверить своим ушам, не мог осознать услышанное. В груди нарастала тупая боль, а в глазах, казалось, вот-вот хлынут слезы, готовые затопить все вокруг. Мир вокруг перестал существовать, оставив лишь его, отца и это оглушающее молчание, которое резало больнее любого крика. — Это во благо всем нам и спорить не смей. — Но... — Молчать, слово барона — закон, и не смей мне перечить, — рыкнул тот. Стоило мужчине вынести этот приговор, как мир Ило в одночасье лишился дара речи. Вокруг повисла гнетущая тишина, словно все звуки вдруг замерли в ожидании. Парень поджал губы, его лицо исказилось от эмоций, которые он не мог сдержать. Внутри бушевали противоречивые чувства — гнев, обида, страх. Резко развернувшись, парень выскочил из палатки, будто искал спасение на свежем воздухе, где его мысли могли бы немного успокоиться. Ветер обдувал его лицо, но даже он не мог развеять ту тяжесть, что легла на его сердце. Ило понимал, что этот момент изменит всё, и теперь ему нужно найти силы, чтобы справиться с последствиями. — Ило! — раздался крик за спиной, но юноша даже не желал его слышать. Сердце колотилось в бешеном ритме, и он бросился в сторону палаток, но не задержался ни на секунду. Словно его подгонял невидимый хлыст, парень пронёсся мимо, не останавливаясь, на глазах у множества людей. Кто-то удивленно замер, кто-то перешептывался, а одна из женщин даже вскочила с места, пораженная его внезапным появлением и исчезновением. Слезы, блестевшие на щеках юнца, говорили о буре, бушующей внутри. Что заставило его бежать так отчаянно? Что случилось? Вопросы повисли в воздухе, не находя ответа. Остался лишь след смятой травы и ощущение тревоги, поселившееся в сердцах тех, кто стал свидетелем его стремительного бегства. — Ило? Куда он? В чём дело? — начали громко спрашивать люди. Даже дети, забыв про свои игры, застыли как по команде, с любопытством и легким испугом в глазах. И вот, из-за угла показался барон, что шел неторопливо, с достоинством. Когда мужчина приблизился, взгляды всех присутствующих, и детские, и взрослые, невольно устремились к нему. — Я принял решение на объеденение с другим табором. — Борон, ты что с ума сошёл? — громко спросила одна из женщин, вскидывая браслеты на руках. — А, что я могу поделать? — Юноша ещё не готов, как можно, мы даже не видели этого парня! — Моё слово — закон, и Ило должен это понимать, — гаркнул тот. Женщина осеклась, словно кто-то резко выключил звук. В одно мгновение ее поток слов иссяк, оставив лишь тишину, густую и неловкую. Она хотела возразить, продолжить спор, но слова застряли в горле. Ей просто нечего было сказать в ответ на его законное требование, на его правоту, подкрепленную неоспоримыми аргументами. *** Ветер свистел в ушах, а сердце колотилось как пойманная птица. Ило мчался по лугу, словно спасался от невидимого зверя. Глаза приковало к багровому солнцу, тонувшему за горизонтом, и юноша не замечал ни острых камней, ни цепких колючек, терзавших его босые ноги. Боль пульсировала в каждой клетке тела, но страх гнал его вперед, не позволяя остановиться ни на секунду. В горле застрял крик, рвущийся наружу, но Ило сдерживал его, боясь привлечь внимание к себе. Он бежал, бежал изо всех сил, пытаясь убежать от чего-то, что преследовало его в самой глубине души. Ноги заплетались, дыхание сбивалось, и в конце концов парень рухнул на траву, обессиленный и сломленный. Лицо уткнулось в землю, чувствуя прохладу влажной травы. Вкус земли и горечь поражения смешались во рту, ведь он бежал, но убежать не получилось. Что-то внутри Ило сломалось, и теперь парень лежал здесь, на лугу, один на один со своим страхом. — Нет...нет... не уходи...солнце не уходи... — вскрикнул он, резко вскинув голову, в надежде увидеть божественный лик. Но вместо этого его встретило лишь пустое небо, где от некогда яркого, круглого сияния остались лишь бледные лучи. Они медленно тянулись вверх, туда, куда Ило не мог дотянуться даже кончиками пальцев, туда, где, казалось, растворялась сама надежда. — А-а-а! — закричал парень во всё горло. Слёзы, прочертившие влажные дорожки вокруг глаз, теперь безвольно катились по щекам. Ило, словно ища спасения, прижал ладони к лицу и уткнулся им в траву, разражаясь безудержным рыданием. Его тело била дрожь, как от озноба, хотя причина была гораздо глубже, внутри, разрывая на части. Дыхание с трудом пробивалось сквозь спазмы, но сквозь всхлипы и стоны Ило снова и снова кричал в след уходящим лучам солнца, будто моля их вернуться, словно надеясь, что вместе с ними вернется и то, что он потерял. *** Солнце давно скрылось за горизонтом, но Ило так и не вернулся в лагерь. Он по-прежнему сидел на своей любимой ветке, обхватив колени. Теперь его взгляд был прикован к луне, заливавшей серебристым светом бескрайний луг. Из табора доносились громкие голоса, где-то уже пылал костер, и люди пустились в пляс. Но не все могли так легко забыть о событиях прошедшего дня. К дереву неслышно подошла цыганка в синем платье. Она бросила взгляд на сгорбленную спину юноши, застывшего в лунном свете, подобно филину. Не зная, с чего начать разговор, женщина поджала губы. — Ило, пойдём, поешь хоть, — попросила она, но тот даже не отозвался. Не отводя взор от луны, парень прогонял слезы, скопившиеся на длинных ресницах. Каждая слезинка казалась маленьким осколком разбитой надежды, и он отчаянно пытался спрятать их от лунного света, который, казалось, высвечивал каждую его слабость. — Я понимаю, как тебе сейчас больно, я сама была на твоём месте..., — начала женщина. Стараясь подбодрить парня, она продолжила говорить, переодически звеня украшениями на своей юбке. Этот мелодичный звон, словно крошечный оркестр, добавлял в атмосферу нотку легкости и беззаботности. — Всё не так плохо, говорят, тот барон — хороший парень...Приглядись к нему, может, он тебе понравиться. — Не хочу даже смотреть на него, — проговорил тот, всё так же прижимая к себе колени. — Если отец сказал, значит так надо, по нашим правилам, не перечь ему, — с заботой попросила та. Но эти слова лишь снова кольнули Ило в самое сердце, подобно осколку стекла, попавшему в старую рану. Боль была знакомой, но от этого не менее острой. Прикусив нижнюю губу до побеления, парень зажмурился, изо всех сил стараясь сдержать предательские слёзы, готовые вот-вот хлынуть наружу. — Рано или поздно тебе бы пришлось, а это такой хороший шанс заручится поддержкой более сильного и богатого табора. — Уходи, тётушка..., — дрожащим голосом попросил тот. — Ну, как знаешь, подумай над моими словами, — произнесла она, тяжело вздохнув. Бросив последний взгляд на спину юноши, женщина направилась к огню, вокруг него, в ритме древней мелодии, уже кружились в танце ее соплеменники. Но в сердце женщины поселилась тоска, которую не могли развеять ни пляски, ни песни. Она чувствовала, что со слезами юноши уходит и часть ее самой, оставляя зияющую пустоту, которую предстояло заполнить. До боли в пальцах обхватив ноги, Ило зажмурился. Он отчаянно пытался выкинуть из головы мысль о том, что скоро ему придется покинуть свой табор, свой дом, и отправиться в чужой. Слово барона – закон, это знали все. Даже самые маленькие дети подчинялись ему беспрекословно, как королю, ведущему их за собой. Но почему? Кто дал ему право решать, кому быть вместе, а кому нет? В груди сжималось от невыносимой боли, перехватывало дыхание. К горлу подступил новый поток слез, готовый вырваться наружу. Он не понимал, за что. За что его лишают семьи, друзей, привычного уклада жизни? За что его вырывают из родной земли и бросают в неизвестность? В голове пульсировал лишь один вопрос: почему? Почему именно он? — Ну уж нет... за меня решать... я даже богу не позволю, — прошипел Ило, снова поднимая мокрые глаза на ночное небо. — Мама... этого человека ты любила? За него ты умерла?...но я не позволю...я не стану ему подчинятся, — поклялся тот сам себе. Инстинктивно обернувшись, он увидел расплывчатые очертания человеческих фигур, застывшие в неестественных улыбках. Сердце на мгновение замерло. Это был его дом, его родные стены, и там, в полумраке, стояла его семья, люди, которых он любил больше всего на свете. Но сейчас, в этот странный момент, они казались ему чужими, словно маски, надетые на незнакомые лица. Что-то изменилось, и это "что-то" пролегло ледяной пропастью между ним и его близкими. *** Солнце пробилось сквозь утреннюю дымку, золотя верхушки повозок. Вскоре тишину разорвало веселое ржание лошадей, предвещая новый день. Туман, как ленивая река, все еще нехотя отступал от луга, оставляя на траве влажный след. Прохладные капли росы, осевшие за ночь, медленно стекали по полотняным крышам палаток. Едва заслышалось первое робкое пение птиц, лагерь начал оживать. Кто-то, подгоняемый необходимостью, тут же принимался за работу, а кто-то, упиваясь последними минутами покоя, все еще пытался продрать глаза, не желая расставаться со сном. — Братец Ило! — вскрикнул озарной юнец и понёсся к одной из знакомых палаток. Не обращая внимания ни на что, он тут же распахнул тонкие занавески, впуская вперёд яркие лучи утреннего солнца. Взгляд юноши устремился в пустоту, но там не было ничего, кроме легкого тумана, который медленно глубился в углах палатки. Шуко машинально покосился на дерево, стоявшее на лугу, но даже там, в этом свете, он не увидел силуэта Ило. Сердце сжалось от тревоги — где же он мог быть? — Отец! — крик разорвал тишину табора. Юноша, словно вихрь, пронесся между кибиток, будя и поднимая людей. В каждом его движении читалась паника. "Ило пропал!" - весть, словно ледяной ветер, пронеслась по лагерю. Сон как рукой сняло. Лица исказились тревогой. Казалось, даже лошади, чутко уловив общее волнение, встрепенулись и заржали, вторя всеобщей тревоге.