Не вовремя

Молвин чувствовал, как его лихорадит. Болезнь изматывала, и к вечеру усталость слилась с легкой растерянностью. Сегодня он остался в общаге. Ближе к вечеру.Он сидел на кровати в их общей комнате, голова склонилась, а ноги нервно подрагивали. Мысли путались, как и ощущения. Лицо горело от стыда, но в тишине комнаты не было ни свидетелей, ни спасения. Дверь резко щелкнула, и в комнату вошел Блс, накинувший на плечо рюкзак и с легкой улыбкой на губах. Он выглядел, как всегда, непринужденно, будто день был для него всего лишь очередным веселым приключением. Однако взгляд, который он бросил на Молвина, был слишком внимательным. — Ну что, полегче стало? — спросил Блс, вытирая волосы, которые успели намокнуть от вечернего дождя. Молвин дернулся, почти мгновенно схватил одеяло и натянул его на ноги. Сердце забилось слишком громко, как будто Блс мог его услышать. — Да… Вроде… — Молвин кашлянул, стараясь сделать голос ровным. Но Блс не спешил отводить взгляда. Его улыбка стала чуть шире, а в глазах мелькнула какая-то ехидная искра. Он нарочно не стал ничего уточнять, просто сбросил рюкзак на пол, потянулся и, словно ничего не произошло, ушел в ванную. Молвин схватил штаны, судорожно натянул их, стараясь успокоить дрожь в теле. Голову заполнили упреки. "Как так вышло? Почему именно сейчас? Почему он?" Эти вопросы толкали его к одному решению — уйти. И он выбежал из комнаты, не оглядываясь, направляясь вниз, на первый этаж, в старый, почти всегда пустой туалет. Дыхание сбилось, когда он закрыл за собой дверь кабинки и прислонился к холодной стене. "Просто отдышаться, просто собраться", — шептал он сам себе, но мысли снова и снова возвращались к тому моменту. Его сердце ныло от позора. Прошло несколько минут, прежде чем дверь туалета скрипнула. Звук шагов эхом раздался по пустому помещению. Молвин напрягся, когда знакомый голос лениво произнес: — Спрятался? Блс. Молвин задержал дыхание, надеясь, что тот просто уйдет, но ноги снова начали предательски дрожать. Через несколько секунд он услышал легкий стук по двери кабинки. — Ну же, Молвин, открывай. Хватит прятаться. — Голос звучал мягко, но настойчиво. — Уходи, Блс, — выдавил Молвин, но в его голосе не хватало уверенности. Ответом был лишь тихий смешок, после чего дверь слегка приоткрылась — Блс оказался достаточно настойчивым, чтобы справиться с простым замком. — Блс! — Молвин попытался оттолкнуть его, но тот уже стоял слишком близко, упершись рукой в стену кабинки. Его другая рука мягко, но уверенно коснулась шеи Молвина. — Ты всегда такой напряженный? — шепнул Блс, склоняясь ближе. Его дыхание коснулось щеки Молвина, и тот, забыв о протестах, лишь судорожно сглотнул. Блс медленно наклонился, коснувшись губами его шеи, оставляя теплый, едва заметный след. Молвин попытался отодвинуться, но не смог — слишком много мыслей, слишком много эмоций. Каждый поцелуй был мягким, но настойчивым. В какой-то момент Блс поднял взгляд и, улыбнувшись, впился в губы Молвина. Тот сначала замер, но затем почувствовал, как все барьеры в голове начинают рушиться. Это было странно. Это было слишком. Но в то же время в этом была какая-то нежность, какая-то необъяснимая свобода, от которой он не хотел отказываться.