Часть 1
28 января 2025 г., 02:15
В спальне жарко, но при этом Чан дрожит, а его кожа покрыта мурашками. Вероятно, дело в том, что Минхо сидит на его члене не двигаясь, и лениво водит тупыми ногтями по обнажённой груди Чана, рисуя небрежные круги. Его движения кажутся почти бессознательными, как будто он делает это автоматически, но это сводит Чана с ума от желания.
В другой руке Минхо держит телефон, безразлично прокручивая ленту. Его лицо остаётся почти невозмутимым, лишь иногда появляется лёгкая улыбка, или он тихо фыркает, увидев что-то смешное. Но в основном его выражение остаётся спокойным и холодным.
Ногти Минхо задевают сосок Чана, когда он особенно резко проводит по его груди, и Чан резко выдыхает, его бёдра поднимаются навстречу Минхо, прежде чем он успевает сдержаться. Минхо отрывает глаза от телефона и бросает на Бана недовольный взгляд.
— Прекрати, — говорит он суровым тоном, от которого Чан тут же прижимается к кровати, боясь ослушаться.
— П-прости, — шепчет Чан. Ему приходится приложить немало усилий, чтобы перестать двигаться, но он справляется. Он облизывает губы. — Это... было приятно.
Минхо тихо хмыкает. Его пальцы снова находят тот же сосок и резко сжимают. Чан громко стонет, дёргаясь всем телом, а его бёдра снова рефлекторно поднимаются в тщетной попытке достичь горячей тесноты, которая так манит его.
Ли втягивает воздух сквозь зубы. Он резко бьёт Бана по лицу, а затем крепко обхватывает его горло рукой.
— Я сказал прекратить, — рычит Ли, его голос звучит угрожающе. — Бесполезная шлюшка. Бан Чан, ты вообще умеешь слушать?
— Пожалуйста, — хрипит Чан. Его руки судорожно сжимаются и разжимаются по бокам, отчаянно желая прикоснуться к Минхо — схватить его за талию, провести по бёдрам, удержать, сделать хоть что-то.
— Не-а, — пропевает Минхо. — Никаких прикосновений. Руки за голову.
Чан жалобно стонет, но послушно убирает руки под подушку, чтобы держать их при себе. Уголки губ Минхо чуть приподнимаются. Он блокирует телефон и без лишних церемоний бросает его на кровать, после чего полностью переключает внимание на Чана.
— Ну что, красавчик. Ты готов поговорить?
Дело вот в чём. Последнее время Чан много размышляет. Он и так склонен к этому, но сейчас его мысли зациклились на чём-то настолько смущающем, что он не решается этим поделиться.
Естественно, Минхо сразу заметил его отвлечённость. Ли всегда был внимателен к таким мелочам. Без лишних церемоний он задал вопрос и, когда понял, как сильно Чан смущён, решил во что бы то ни стало докопаться до истины.
И вот теперь Чан оказался в такой ситуации: Минхо уже почти час удерживает его член в своём тепле, не двигаясь и даже не пытаясь дать ему разрядку. Бан так напряжён, что ему хватило бы пары движений бёдер Минхо, но тот продолжает сидеть неподвижно у него на коленях. Это сводит Чана с ума.
— Минхо, пожалуйста, — снова умоляет Чан. — Пожалуйста, я... я сделаю всё, что угодно.
Брови Ли приподнимаются.
— То, что я прошу, на самом деле очень просто, — протягивает он, лениво проводя пальцем по шее Бана, пока не касается его подбородка прямо под губами. — Говори. Вот и всё.
Чан нервно проводит нижней губой по зубам. Его щёки начинают пылать от одной мысли о том, чтобы признаться Минхо в том, что крутится у него в голове. Ли, кажется, замечает, что Чан снова отвлёкся, потому усмехается:
— О чём ты думаешь, красавчик?
— Приятно, — бормочет Чан.
— И? — подталкивает младший.
Губы Чана дрожат.
— Х-хочу кончить, — выдавливает он.
— И? — снова спрашивает Ли, не давая уйти от ответа.
Чан не отвечает, только тяжело дышит в удушающей тишине комнаты. Минхо сжимает одновременно оба соска, и парень выгибается, почти отрываясь от матраса, но каким-то чудом удерживает бёдра неподвижными.
— И? — повторяет Минхо.
Чан качает головой. Его лицо пылает, кончики ушей тоже горят от стыда. Ли смотрит на него ещё несколько секунд, а затем что-то меняется в его взгляде.
— Эй, всё нормально, если ты правда не хочешь говорить, что у тебя на уме, — произносит Минхо неожиданно мягким тоном. — Просто дай знать, и я перестану спрашивать.
Почему-то такая мягкость со стороны младшего заставляет Чана быть честным. Чёрт, он всё-таки скажет.
— Я хочу попробовать делать то, что делаешь ты, — выпаливает он. — Я хочу попробовать быть домом.
Вот и всё. Чан давно жаждал ощущать на себе жестокие руки младшего, оставляющие синяки на его теле, но теперь, когда он получил этого сполна, он хочет быть тем, кто оставляет следы.
Ли открывает рот, явно удивлённый услышанным, но быстро возвращает своему лицу прежнее самодовольное выражение.
— Видишь, разве это было так сложно? — практически мурлычет он.
Наконец-то Минхо начинает двигаться, медленно вращая бёдрами. Чан оказался прав: ему нужно совсем немного, чтобы кончить. Два коротких движения — младший приподнимается и снова опускается — заставляют громко выдохнуть и разрядиться в презерватив, откинув голову назад.
Минхо цокает языком с показным разочарованием.
— Даже не спросил разрешения. Плохой пёсик.
Бан надувает губы.
— Прости, — тихо бормочет он, и Минхо тяжело вздыхает, изображая усталость.
— Тебе повезло, что ты такой милый, — говорит он. Ли смотрит на старшего, будто что-то обдумывая, затем приподнимается, освобождая его уже обмякший член. — Руку.
Чан тут же вынимает одну руку из-под подушки и протягивает её. Минхо складывает его пальцы так, чтобы остались подняты только три из них.
— Доведи меня с ними. Ты же справишься, да?
Голова Бана идёт кругом. Ли редко позволяет ему делать это. Обычно младший предпочитает справляться сам, доводя его до исступления одним лишь видом.
— Да, — шепчет Чан.
Минхо передвигается, усаживаясь на грудь Чана, и тот не теряет времени. Он сразу вводит три пальца внутрь, внимательно наблюдая за лицом Ли, чтобы уловить его реакцию. Она почти незаметна — лёгкое движение бровей, чуть сбившееся дыхание, — но старший всё же замечает.
Его пальцы быстро находят простату, и Минхо выдыхает.
— Чёрт, да.
Его тело расслабляется, а бёдра двигаются медленными движениями, помогая пальцам Бана. Член младшего качается прямо перед лицом Чана. У него мелькает мысль взять его в рот, но он понимает, что без разрешения Ли этого делать нельзя.
— Можно мне... отсосать тебе? — срывается у Бана, прежде чем он успевает сдержаться.
Глаза Минхо сверкают холодной строгостью.
— Я разрешал тебе говорить, шлюшка?
Чан жалобно стонет и немного съёживается, чувствуя себя наказанным. Минхо цокает языком, затем сжимает волосы Бана в кулаке, тянет их так сильно, что боль отзывается у корней.
— Язык, — приказывает он.
Старший послушно высовывает язык, позволяя ему свободно свисать. Минхо слегка двигает бёдрами, и каждое его движение заставляет кончик члена скользить по языку Чана. Это... Чан вздыхает с видимым удовольствием, его глаза медленно закрываются.
Пальцы продолжают массировать простату Ли, пока младший трётся о его язык. Долго ждать не приходится: Чан ощущает первые горячие брызги спермы на своём лице. Он зажмуривается крепче, когда она попадает на ресницы, пересекает переносицу и оставляет следы на губах.
Минхо толкает головку своего члена в рот старшего, чтобы тот проглотил последние капли. Чан делает это более чем охотно.
После этого он остаётся с закрытыми глазами, понимая, что открывать их не стоит. Бан уже знает, насколько жжёт, если это попадёт в глаза.
— Эм, м-можешь... пожалуйста? — запинаясь, спрашивает Чан, не зная, как закончить мысль.
К счастью, Минхо сразу его понимает. Старший чувствует, как тот наклоняется, и ощущает мягкие прикосновения, когда его лицо бережно протирают влажной салфеткой.
Чан тихо выдыхает, наслаждаясь этой неожиданной нежностью.
Как только Минхо перестаёт касаться его, Чан осмеливается снова открыть глаза и видит, как Ли тянется к тумбочке за новой салфеткой.
— Руку, — говорит Минхо.
Чан вытаскивает из-под подушки другую руку и протягивает её, но Ли закатывает глаза и фыркает.
— Не эту, красавчик.
Чуть смутившись, Чан вытаскивает пальцы из Минхо, напоследок надавив на его простату, отчего младший дёргается и тихо шипит. Минхо хмурится, глядя на парня, но Чан лишь озорно улыбается. Он уже знает, сколько может себе позволить, когда Минхо расслаблен после оргазма.
Минхо берёт салфетку и тщательно вытирает пальцы Чана от смазки. Старший понимает, что ему стоит вымыть руки как следует, может быть, даже принять душ, но после подобных сцен он всегда чувствует себя немного ватным. Ему потребуется время, прежде чем он снова начнёт доверять собственным ногам.
— Значит, ты хочешь быть домом? — вдруг замечает Минхо.
Вопрос звучит настолько непринуждённо, что Чан чуть не захлёбывается воздухом. Он откашливается.
— Эм... да, — признаётся он. — Я... я думал об этом.
— Ох-ох, — Минхо изображает озабоченность. — Ну, всему бывает первый раз.
— Заткнись, — смеётся Чан, а уголки губ Минхо дёргаются в лёгкой, дразнящей улыбке. Чан тяжело выдыхает. Ему даже говорить об этом кажется нервным.
— Просто... я давно думаю, что хочу попробовать, но я... правда не знаю как, — он поднимает взгляд на Минхо, чувствуя себя беспомощным. Он не знает, с чего начать, и даже не уверен, получится ли у него, но эта мысль настолько засела в его голове, что он ощущает навязчивую потребность, почти отчаяние, чтобы наконец попробовать и выбросить её из головы.
Минхо заканчивает вытирать пальцы Чана и слезает с его тела.
— Ну, со мной это точно не получится. Я никому не саблю, — спокойно заявляет младший.
"О," — думает Чан. Почему он чувствует лёгкое разочарование?
— Но, возможно, я знаю кого-то, кому это может быть интересно, — добавляет Минхо, уже потянувшись за телефоном.
Чан громко сглатывает. Значит, он действительно собирается это сделать, да?
***
Это Джисон. Чан... удивительно спокойно к этому относится. Он знает Джисона. Он ему доверяет. У них нет никаких романтических чувств друг к другу, а если Чан и накосячит, Джисон, скорее всего, будет подшучивать над ним в будущем, но это никогда не бывает по-злому. Честно говоря, лучшего кандидата для этого не найти. Если верить словам Минхо, Джисон согласился с большим энтузиазмом, когда ему написали с просьбой об одолжении. И теперь он сидит здесь, скрестив ноги на кровати Чана. На Джисоне надета бейсболка козырьком назад и огромная футболка, которая практически полностью скрывает фигуру. Его глаза сияют, а улыбка раскрывает дёсны. Хан выглядит мило. — Привет, Чанни-хён, — говорит он, покачивая пальцами ног, что касаются простыни. Чан тяжело вздыхает, его дыхание слегка сбивчиво. — Привет, Джисон-и, — отвечает он. Минхо, сидящий на своей кровати, прочищает горло и поднимается на ноги. — Ну что ж, оставлю вас двоих, — говорит он, направляясь к выходу из комнаты. Но Чан быстро хватает его за край футболки, не давая ему уйти. Минхо останавливается и хмурится, глядя на него в недоумении. Чан и сам не понимает, что делает. Честно говоря, это было скорее рефлекторно. Он облизывает губы. — Эм... — начинает он. — Ты мог бы... может, остаться? Брови Минхо взлетают к линии волос. Чан нервно переминается с ноги на ногу. — Ну, типа... чтобы присмотреть? — добавляет он, чувствуя себя неловко. Ему было бы спокойнее, если бы Минхо остался, чтобы убедиться, что он не сделает ничего неправильно или не зайдёт слишком далеко. — Ха, — сухо фыркает Ли, его смех больше похож на короткий, безрадостный выдох. — Присмотреть. Конечно. Он бросает взгляд на Джисона, словно ожидая его мнения. Тот чуть шире улыбается и утвердительно кивает, так что Минхо возвращается на свою кровать. Усаживаясь, он закидывает ногу на ногу и складывает руки на коленях с почти показной аккуратностью. Теперь он наблюдает за Чаном, его выражение снова становится невозмутимым и даже слегка пугающим. Чан сглатывает. Под кожей старшего пульсирует тревожная энергия, пока он приближается к Джисону и садится рядом с ним на кровать. Хан тоже смотрит на него, его глаза кажутся настолько яркими, что будто искрятся. Он действительно выглядит очень милым. И очень увлечённым. Это немного успокаивает. — Не знаю, сколько тебе рассказал Минхо, но я никогда этого не пробовал, — признаётся Чан. — Всё нормально, — заверяет его Джисон. — Я пробовал. Эта мысль заставляет сердце биться быстрее. Минхо упоминал, что Джисон удивительно хорошо разбирается в подобных вещах. — Кроме того, я отлично справляюсь с ролью подопытной мышки, — добавляет Джисон, надувая щёки и изображая зубастую мордочку грызуна. Это заставляет Чана рассмеяться, немного снимая напряжение. Джисон снова улыбается, его улыбка милая и чуть перекошенная. Он берёт руку Чана в свои, сжимая её в ободряющем жесте. — Мы разберёмся по ходу дела. Я тебе доверяю, хён. Чан едва доверяет сам себе, но эти слова придают ему немного смелости. Положив руку под подбородок Джисона, Чан наклоняется, чтобы мягко поцеловать его. Это не ново. Они уже делали это раньше. Делали и большее во время поздних ночей в студии, работая над песнями, дурачась и помогая друг другу руками и ртами, чтобы снять накопившуюся энергию и стресс. С Чанбином тоже. Так что целовать Джисона для Чана — привычное дело, и он точно знает, как провести зубами по губам друга так, чтобы вырвать из него самые красивые звуки. Когда их губы разъединяются, дыхание Хана уже сбивается, а веки тяжелеют. — Всё нормально? — тихо спрашивает Чан. Пальцы Джисона сжимаются и разжимаются, вцепившись в простыни. — Да, — выдыхает он. А потом, по каким-то непонятным причинам, смотрит на Минхо. — Правда же? Бан хмурится и тоже поворачивает голову к Минхо. Его всегда немного смущали отношения Минхо и Джисона. Они без иронии называют друг друга «малыш», «дорогой», «солнышко» и регулярно говорят о свадьбе, но, когда Чан однажды спросил Минхо, встречаются ли они, тот издал возмущённый звук и посмотрел на него так, будто Чан сошёл с ума за сам факт этого вопроса. Минхо моргает, глядя на них. — А почему нет? — безразличным тоном отвечает он, и Джисон в знак капитуляции поднимает руки. Чан толком не понимает, что из этого всего вынести. Ли стучит пальцами по колену. — Вам стоит обсудить стоп-слова. Ах да. Стоп-слова. Чан снова поворачивается к Джисону. — Я обычно использую систему цветов, — говорит Хан. — Зелёный, жёлтый, красный. Но мне почти всё нравится. Я хороший мальчик. От того, как он это произносит, по телу Чана разливается жар, густой и липкий, как патока. — Вот как? — протягивает Бан, ощущая, как что-то тёмное поднимается из глубин его разума. Он вытаскивает это на поверхность, давая этому взять над ним верх. Персонаж с лёгкостью надевается, словно вторая кожа. Чан обхватывает ладонью затылок Джисона и слышит, как тот резко втягивает воздух, когда Бан тихо спрашивает: — Ты будешь хорошим для меня, Джисон-и? Тот энергично кивает. — Чёрт, да, я буду таким хорошим. Чан наклоняется за очередным поцелуем, заглушая сладкий стон, который Хан выдыхает ему в рот. Он, по правде говоря, не знает, что делать дальше, но помнит, что Минхо обычно делает с ним, и считает это хорошим началом. Чан отстраняется, не позволяя Джисону последовать за его губами, удерживая его рукой, распластанной на ключицах. — Снимай одежду, — говорит старший, и Джисон с энтузиазмом бросается выполнять приказ. Сквозная застёжка бейсболки застревает в его футболке, когда он в своём рвении пытается снять её, не сняв кепку сначала. Чан тихо смеётся, мягко помогая Джисону выбраться из тканевого плена. Когда голова Джисона наконец освобождается, на его скулах виден румянец, нежный, словно пыльца, — он выглядит чертовски мило. — Ты такой милый, — произносит Чан. — Знаю, — улыбается Хан, но в его голосе слышна лёгкая дрожь. — Именно поэтому тебе стоит меня трахнуть. — Стоит? — Чан запускает пальцы в волосы Джисона, резко дёргая его голову назад. Тот тихо ахает, его глаза широко распахиваются и темнеют. Чан смотрит на него холодно. — Кто здесь решает, а? Джисон дрожит. — Я-я думал, эм... — его взгляд на мгновение скользит к Минхо, но тут же возвращается к Чану, и голос срывается на писк: — Я думал, что пришёл сюда помочь научить тебя? Низкий смех, который вырывается из уст Чана, звучит совсем не похоже на него. — О, не думаю, что меня нужно многому учить. У меня и так непознанное получается, разве нет? Хан кивает, его взгляд прикован к губам Чана, словно он цепляется за каждое произнесённое им слово. Чан довольно хмыкает. — Кто здесь принимает решения? — снова спрашивает он. — Кто здесь главный? — Т-т-тут ты, хён. — Вот именно, — говорит Бан. Что-то в ощущении власти над другим человеком заставляет его чувствовать себя почти пьяным от этого. Он уже ощутимо твёрдый в своих шортах. Чан легко касается щеки Джисона, слабо хлопнув его по мягкой коже — это больше предупреждение, чем удар. Джисон ахает от прикосновения, его большие глаза быстро моргают. — Тогда почему ты решил, что можешь говорить мне, что делать? Джисон открывает и закрывает рот несколько раз, словно хочет что-то сказать, но слова застревают. Чан хлопает его снова, на этот раз с чуть большей силой. — А что случилось с просьбами? Хм? — Чан поднимает брови. — Пожалуйста, трахни меня, — всхлипывает Хан. Чан улыбается. — Гораздо лучше, — говорит он. — Хороший мальчик. Снимай остальную одежду. Джисон одним движением спускает нижнее бельё, небрежно бросая его на пол рядом с футболкой и кепкой. Теперь он сидит полностью обнажённый на кровати Чана. Бан медленно окидывает его взглядом, отмечая мягкую кожу, стройные, но подтянутые мышцы и его член, напряжённый и покрасневший. Джисон ёрзает, и это всё ещё кажется милым. Он вскрикивает, когда Чан резко хватает его за бёдра и притягивает к себе, укладывая на матрас. Теперь Джисон растянулся на кровати, а Чан, всё ещё полностью одетый, нависает над ним. Старший замечает, как взгляд Джисона опускается к вырезу его свободной майки. — Чёрт, — срывается у Хана, и Чан с трудом сдерживает довольный смешок. Джисон тянет руки вверх, словно не может удержаться от того, чтобы дотронуться, но Чан действует быстрее, прижимая его запястья к кровати. — Не-а, никаких прикосновений, — произносит он, повторяя слова, которые Минхо говорил ему всего несколько дней назад. Чан также улавливает резкий вдох где-то у себя за спиной, но его основное внимание сосредоточено на Джисоне, поэтому он игнорирует этот звук. Хан обиженно надувает губы, и Чан цокает языком. — Не заставляй меня связывать тебя. Глаза Джисона широко распахиваются от интереса, давая понять, что эта идея ему, кажется, очень даже нравится. Чан усмехается. — Хотя, скорее всего, тебе бы это понравилось. Джисон снова кивает, почти слишком охотно. — Да. Его взгляд уже немного затуманен возбуждением. Это так увлекательно. Неужели именно это Минхо видит, когда играет с ним? Чан, весь нуждающийся и раскрасневшийся? Мысль обжигает его щёки жаром, но он отбрасывает её — это не то, кем он должен быть сейчас. — Хм, — протягивает Чан. — Тогда не будем. Джисон тихо всхлипывает, и открывает рот, словно собирается возразить, но Чан прижимает к его губам ладонь, не давая сказать ни слова. — Тихо. Никаких возражений. Теперь будь хорошим и молчи. Когда Чан убирает руку, Джисон сжимает губы, стараясь оставаться тихим. Но ничего, Чан знает, что скоро заставит его постонать. Просунув руку в пространство между матрацем и стеной, Чан достаёт лубрикант и презерватив. Джисон внимательно следит за каждым его движением, его взгляд прикован к вещам, которые кладут рядом на кровать. Чан покрывает пальцы лубрикантом и ведёт рукой вниз, к бёдрам Джисона, которые с готовностью раздвигаются перед ним. Они попробовали многое, но никогда ещё не заходили так далеко. Чан осторожно водит пальцем по краю, давая Джисону шанс передумать, остановить его, если вдруг это слишком. Но Джисон лишь надувает губы и покачивает бёдрами, будто пытаясь насадиться на палец Чана, и старший улыбается. Он мягко вводит палец до первой фланги. Веки Джисона дрожат, его рот приоткрывается в стоне, который мгновенно отдаётся теплом в паху Чана. Парень неторопливо и тщательно готовит Джисона, медленно разрабатывая его пальцами, используя много смазки. Почти сразу Хан начинает жалобно постанывать и надувать губы, как будто Чан слишком медлит. И, честно говоря, он делает это специально — хочет, чтобы Джисон извивался. Дразнить его — это весело. Подняв брови, Чан смотрит на него с выражением полного непонимания, словно не догадывается, чего Джисон добивается. — Пожалуйста, дотронься до меня, — наконец, не выдержав молчания, выдыхает Хан. — Это не считается прикосновением? — спрашивает Чан, бросая взгляд вниз, на то, как его пальцы растягивают Джисона. Когда тот приоткрывает губы, чтобы ответить, Чан резко сгибает пальцы, целенаправленно задевая простату. Джисон взвизгивает, его бёдра захлопываются, зажимая руку Чана между ними. Старший, однако, не останавливается. Он продолжает массировать то самое место, пока Джисон не начинает рыдать, извиваясь и пытаясь отодвинуться. Но Чан крепко удерживает его за бедро свободной рукой, не позволяя уйти слишком далеко. Он даже не понимал, что Джисон кончает, пока не почувствовал, как тот сжимается вокруг его пальцев настолько сильно, что Чану становится трудно двигать ими. Его челюсть удивлённо приоткрывается. Когда Джисон перестаёт дёргаться, он лежит, тяжело дыша, с затуманенным взглядом. Чан стучит по его колену. — Раздвинь ноги. Хан сглатывает, но позволяет своим ногам упасть в стороны. Теперь Чан видит доказательства оргазма — сперму на животе и груди. Минхо цокает языком. — Даже не попросил, — вздыхает он. — Ты просто это оставишь, Чанни-хён? — Прости, — слабо шепчет Джисон. Он выглядит по-настоящему виноватым, почти напуганным тем, что Чан может сделать с ним за то, что кончил без разрешения. Бан знает, что Минхо, вероятно, сделал бы в такой ситуации. Но он не Минхо. А Джисон сейчас слишком милый: его пухлые щёки раскраснелись, глаза широко распахнуты и блестят. Вместо того чтобы ругать, Чан просто целует его. Хан, кажется, удивлён, но не колеблется, чтобы ответить на поцелуй. Чан снова начинает двигать пальцами, и Джисон задыхается прямо у него на губах. — Н-нет, пожалуйста, я... — всхлипывает он. — Конечно, — сладко отвечает Чан. — Я уверен, ты справишься, да? Он почти полностью вытаскивает пальцы, а затем вдвигает их обратно, добавляя третий. Спина Джисона выгибается дугой. Его ноги подрагивают, словно он пытается сдержать желание их сомкнуть, но всё же держит их разведёнными. Его брови сходятся, дыхание становится рваным, прерывистым. Джисон явно испытывает трудности, но не сдаётся. Чан улыбается. — Хороший мальчик. Он целует Джисона ещё раз, а затем спускается к его челюсти, шее, ключицам и груди, оставляя влажные поцелуи. Когда его губы добираются до сосков Джисона, издаваемый тем звук становится, пожалуй, любимым для Чана в данный момент. Теперь он работает четырьмя пальцами, медленно слизывая полоски спермы с живота Джисона, пока тот снова не начинает умолять: — Пожалуйста, я готов, — настаивает он. — Трахни меня, хён, прошу. Чан мог бы потянуть время, чтобы снова увидеть недовольное выражение Джисона, но правда в том, что он сам уже на взводе и не хочет ничего больше, чем взять его прямо сейчас. Вытащив пальцы, Чан быстро скидывает с себя одежду. Горячий и тяжёлый взгляд Джисона следует за каждым участком оголённой кожи, который открывается его глазам. С противоположной стороны комнаты Чан также ощущает пристальный взгляд Минхо, и это заставляет кончики его ушей покраснеть. Чан встряхивает головой, чтобы избавиться от смущения, и натягивает презерватив на член. Бан не может удержаться и несколько раз толкается в свою ладонь, тихо вздыхая от удовольствия. Его никто не трогал весь вечер, и только сейчас он осознаёт, как сильно в этом нуждался. Он облизывает губы, немного скручивая ладонь на головке. Чёрт, он, скорее всего, долго не продержится. Звук жалобного всхлипа Джисона возвращает Чана в реальность. Ах да, он должен трахать Джисона, а не доставлять удовольствие себе. Тем не менее он продолжает ещё немного водить рукой по своему члену, чтобы это выглядело как часть дразнилки, а не потому, что он отвлёкся. Джисон снова жалобно стонет, и Чан понимает, что больше не может ему сопротивляться. Он перемещается, чтобы правильно себя расположить, и Хан затаивает дыхание, когда Чан начинает входить. Их взгляды встречаются, пока старший медленно продвигается вперёд, полностью погружаясь внутрь. Когда он оказывается на максимальной глубине Джисон выдыхает дрожащим всхлипом, а Чан глухо стонет. Это чувство невероятное. Чан двигается медленно, давая другу время привыкнуть, что тот, к счастью, делает довольно быстро. Джисон настолько отзывчив, что каждый глубокий толчок вызывает у него стоны, всхлипы и дрожь. Это разжигает в Бане непреодолимое желание оставить на его коже следы, покрыть его синяками, чтобы показать, что Джисон принадлежит ему. — Как насчёт меток? — спрашивает он, задыхаясь. — А-ах, метки... нормально, — с трудом выговаривает Хан. Чан тут же склоняется к его шее, прижимая губы к коже. Он продолжает двигаться, медленно выстраивая ритм; сосёт участок кожи, обрабатывая его зубами и языком, пока на шее Джисона не расцветает красивый пурпурно-красный засос. Каждый раз, когда Чан чуть сильнее вонзается зубами, Джисон сжимается вокруг него, и это почти сбивает старшего с ритма, подталкивая к краю, но он удерживается, не желая, чтобы всё закончилось так быстро. На шее и ключицах Джисона теперь красуется россыпь следов от зубов. Это красиво. Чан смотрит на результат своей работы, проводя подушечкой большого пальца по засосам. — Ты выглядишь так прекрасно вот так, — шепчет он, надавливая на особенно тёмный засос прямо под кадыком Джисона. Это как включить переключатель. Глаза Хана становятся расфокусированными, и он всхлипывает. — З-задуши меня, — умоляет он, звуча почти отчаянно. — Пожалуйста, хён, прошу, пожалуйста. Бёдра Бана останавливаются в движении. Чёрт, он хочет этого. Хочет обхватить горло Джисона рукой, видеть, как его глаза становятся стеклянными и закатываются, но он боится сделать что-то не так, боится случайно навредить ему. Чан слышит, как Минхо вздыхает. Резко обернувшись, он видит, что младший встаёт с другой кровати и направляется к ним. — Руку, — произносит Ли. Даже в такой момент Чан находит в себе силы подчиниться приказу Минхо. Ли направляет его руку к обнажённой шее Хана. Чан чувствуют ребристый хрящ трахеи под своей ладонью, чувствует, как горло Джисона подрагивает, когда тот сглатывает. — Чувствуешь? — спрашивает Минхо, его голос низко гудит прямо у уха старшего. — Это трахея. Тебе нужно надавить на неё слегка. Достаточно, чтобы сузить, но осторожно. Не нужно травм. Минхо использует их соединённые руки, чтобы слегка надавить. Джисон издаёт хриплый звук, его дыхание перехватывает. — Больше и не нужно, — добавляет Минхо. — Пожалуйста, — сипло шепчет Хан, в его глазах стоят слёзы. Минхо тихо хмыкает. — Видишь? Он всё ещё может говорить. Именно этого ты добиваешься. Если он не сможет произнести ни слова, значит, ты сжимаешь слишком сильно. Он отпускает руку Бана, оставляя её обхватывать шею Хана, и берёт его большой палец, перемещая его к выступу под челюстью младшего, туда, где пульсирует сонная артерия. — Это сонная артерия. Те же правила. Лёгкое давление, — объясняет Ли. В очередной раз он показывает Чану, насколько сильно нужно давить, и, хотя всё выглядит невероятно клинично, Бан едва сдерживается — его заводит сам факт того, что Минхо учит его правильно душить во время секса. — Это ограничит кровоток и вызовет лёгкое головокружение. Правда, Джисон-и? Хан издаёт хриплый звук, похожий на бульканье, и рот Минхо дёргается в сухой усмешке. Затем младший берёт одну из рук Джисона, поднимая её вверх, и заставляет его обхватить запястье Чана. — Крепче держись, — приказывает Ли, и Хан сжимает руки старшего настолько сильно, что его костяшки белеют. — Хорошо. Если Джисон отпустит, ты тоже отпускаешь. Понял? Чан немного растерянно кивает, но Минхо бросает на него острый взгляд. — Мне нужен вербальный ответ. — Понял, — говорит Бан. — Если Джисон отпускает, я тоже отпускаю. — Хорошо, — одобряет Минхо, отстраняясь, но остаётся сидеть на краю кровати Чана. — Продолжайте. Чан снова начинает двигаться, в этот раз с рукой на шее Хана. Взгляд младшего расфокусирован, глаза затуманены, а вместо стонов он издаёт хриплые всхлипы. — Ты справляешься просто отлично, Джисон-и, — бормочет старший. — Такой хороший, такой идеальный. Чан несвязно лепечет, почти не осознавая половину слов, что срываются с его губ. Жаркий, тесный обхват вокруг него кажется совершенным, а прилив власти, который он ощущает, удерживая Хана в таком положении, тоже слегка кружит голову. Чан близок, совсем близок. — Ты такой хороший для меня, как и обещал, — шепчет он. Джисон тихо всхлипывает, его глаза крепко зажмуриваются, и слёзы, застрявшие в ресницах, начинают скатываться вниз по вискам. Чан дрожащим голосом стонет. — Хороший мальчик. И вдруг хватка Хана на его запястье исчезает, и Чан тут же ослабевает своё давление. Джисон делает долгий, глубокий вдох, его грудь вздымается, а затем он выгибается дугой, кончая между их телами. — Ч-чёрт, — простонал младший, его голос звучал хрипло и сломано. Его бёдра дёргаются, и Чану приходится схватить его за талию, чтобы не выскользнуть. Старший делает ещё пару толчков, оставляя на узкой талии Хана следы от пальцев, а затем погружается до самого основания, достигая разрядки. После этого Бан буквально падает на Джисона, чувствуя себя вялым и полностью обессиленным. В ушах звенит от шума крови, дыхание сбито. — Забота после этого важна, — комментирует Минхо с края комнаты. Честно говоря, Чан почти забыл, что он был там. — Спроси у Джисона, что ему нужно. С усилием, тяжело вздохнув, Чан приподнимается и смотрит на Хана. Он мягко целует его в губы, и младший отвечает на поцелуй, хоть и намного слабовато. — Что тебе нужно, Джисон-и? — спрашивает он. — Пока всё нормально, — отвечает Хан, улыбаясь ярко, несмотря на слёзы и слюну, запачкавшие его лицо. — Мне нравится ощущение веса другого тела. Это помогает оставаться в реальности. Чан кивает и остаётся на месте. Джисон медленно проводит рукой вверх и вниз по его позвоночнику, вызывая мурашки. Это приятно. — Я бы перекусил, правда. И, может быть, мороженого, — вздыхает младший. — Я закажу нам пиццу, — бормочет Бан. — В морозилке есть мороженое на десерт. — Вот это джентльмен, ужин мне ещё покупает, — насмешливо произносит Хан. Тот взвизгивает, когда Чан тычет его в бок, но это движение заставляет младшего сжаться вокруг его члена, вызывая у Чана болезненный стон от переизбытка ощущений. Он тут же прекращает. Минхо наблюдает за ними молча, задумчиво. В его глазах мелькает что-то, что Чан не может до конца понять. Хотя, если честно, Ли всегда был для него загадкой. — Как я? — спрашивает Чан, глядя на Минхо, хотя, вероятно, должен был задать этот вопрос Хану. Ли отвечает не сразу. — Ты был хорош, — говорит он наконец, протягивая руку, чтобы погладить Чана по волосам. Тот чуть заметно вытягивается под прикосновением. — Намного мягче, чем был бы я, это точно, но... для первого раза ты справился отлично. — Правда? — улыбается Бан, ощущая как от этих слов его сердце взмывает вверх. — Я учился у лучших. Выражение Минхо меняется на мгновение, почти незаметно, мелькнув чем-то, что Чан не успевает зафиксировать. Это заставляет его нахмуриться. — Бро, ты был офигенно горячим, — перебивает Джисон, присоединяясь к похвале и показывая два поднятых вверх больших пальца. Напряжение моментально рассеивается. — Прирождённый. Идеальный Дом-Дэдди. Пять из пяти звёзд, обязательно дам задушить снова. Чан хихикает и зарывается лицом в шею Хана, чувствуя как его щёки теплеют. Джисон хлопает его по спине чуть сильнее, чем нужно, выдыхая от удовлетворения. — Ты сделаешь какого-нибудь нуждающегося саба-шлюшку очень счастливым, хён. Чан фыркает и утыкается ещё глубже. Он может только надеяться, что это правда.
