— Хочешь попробовать быть домом? — спрашивает Минхо. Чан смущённо откашливается. — Да, но я не знаю, как это сделать, — признаётся он. — Для всего есть первый раз, — усмехается Минхо. — Заткнись, — смеётся Чан, чувствуя лёгкое напряжение. Минхо вытирает его пальцы, спрыгивает с кровати и берёт телефон. — Не со мной, я никому не подчиняюсь. Но знаю, кто может помочь, — говорит он. Чан сглатывает. Он действительно решился?

Честно, он не хотел злить Минхо. Случайность – нажал на все кнопки. Игнорировал, просто не отвечал. Звук Минхо — это рык. Прямо в пах Чана. — Да что с тобой?! Почему такой? Ты совсем не ты! — рычит Минхо. Чан видит ярость в глазах. Он прекрасен. — Мне надо влепить тебе пощечину, — сказал Минхо. Чан вздыхает. Член пульсирует. Черт. Минхо вдруг в замешательстве. — Хён, что такое? — Ты бы сделал? — Зачем Чан это сказал.

Хван резко вдыхает, когда Чан задвигает бедро между его ног, полностью прижимая его к столешнице. — Хён, — жалобно стонет он. Чан прижимается губами к шее, оставляя мучительный след. — Ах, хён… У нас гости. Хван бросает тревожный взгляд на дверь — Минхо может войти в любую секунду. Чан лишь ухмыляется. — Я в курсе, — его голос пробирает до мурашек. — Но не думай, что я не замечал, как ты смотришь

Чан поднимает подбородок Хёнджина, заставляя его смотреть на себя. В чёрном, с расстегнутыми пуговицами и золотой цепочкой, он выглядит великолепно. Улыбка, на щеках ямочки. — Что это? — спрашивает он. Хёнджин целует запястье Чана, слегка краснея. — Я скучал, — говорит он. — Господин. Чан проводит кольцами по коже Хёнджина, касаясь чёрного чокера. Тело Хёнджина полностью обнажено, взгляд Чана острием. Он трогает кулон, читает выгравированные буквы, и его лицо становится мрачным.

Когда Хван снова смотрит на Чана, то ловит его взгляд. Чан быстро отводит глаза, но Хёнджин замечает, что тот смотрел на его губы. Младший улыбается, чувствуя жар на щеках. Ах. Вот как. — Что он имел в виду под «удачи»? — спрашивает Хван. Чан морщится. — Не обращай внимания, он невыносим. Хёнджин медленно оглядывает его, теперь даже не скрывая этого. — Но, знаешь, тебе может повезти.