Шпион, вернувшийся домой
1 марта 2025 г., 20:39
Сола снова задрожала, лежа под консолью и работая над заменой проводки так быстро, как только могли ее все более мерзнущие пальцы.
Она преодолела половину пути до Тойдарии, сбросив скорость света, когда обнаружила неполадку в двигателе — без сомнения, помешанный на скорости бывший владелец что-то неправильно подключил. И, естественно, ее нашел имперский разведчик.
Криффова удача. Она винила за это тот факт, что была связана с Анакином Скайуокером.
Ей удалось прыгнуть, но не раньше, чем корабль получил серьезные повреждения, и в течение 45 минут Сола почувствовала отказ двигателей.
К настоящему времени она находилась здесь уже шесть часов, питаясь энергией из оставшихся источников, пытаясь восстановить работу кислородного рециркулятора и короткими импульсами передавая свое местоположение (на этот раз засекреченным сигналом).
Однако каждый импульс стоил ей все больше энергии, и поэтому в настоящее время она находилась под консолью, дрожа и пытаясь направить энергию для последнего импульса координат.
— Ну же, — пробормотала она проводам над собой, — пожалуйста...
Внезапно Сола почувствовала мощный толчок, и адреналин ударил ей в голову.
Притягивающий луч.
Она выбралась из-под консоли (ударившись головой и, ой), чтобы увидеть массивное брюхо звездного разрушителя.
Девять преисподних, нет. Как? Она послала секретный сигнал! Что ж. Она погибнет, сражаясь.
Сола убедилась, что ее оружие надежно закреплено, прежде чем взять в руки бластерную винтовку и направиться в заднюю часть корабля, к посадочному трапу.
Им придется потрудиться, чтобы ее заполучить.
Сола почувствовала, когда корабль вошел в атмосферу. Она была в посадочном отсеке, а затем корабль с толчком ударился о палубу.
Ее сердце грохотало в ушах. Им придется разрезать дверь пандуса, и когда они это сделают…
Фирмус, — подумала она, — Мне так жаль.
Необъяснимо и, к ее ужасу, пандус ужасно заскрипел, а затем опустился сам по себе.
Она поднесла винтовку к плечу.
— Я был бы осторожен с этим, Сола, — раздался неприятно знакомый голос, в котором звучало веселье. — Ты же не хочешь попасть во что-нибудь ценное.
Анакин. Анакин был здесь, что означало...
Она все еще держала винтовку наготове, но спустилась по трапу, оценив более высокую концентрацию кислорода, и первое, что она увидела, была стройная фигура, стоявшая примерно в десяти футах от нее, заложив руки за спину, и карие глаза пристально смотрели, как она появляется. У его губ был легкий изгиб, который она обожала, и вполне возможно, что она была глупа в любви к этому мужчине.
О, Сила. Она выпустила винтовку из рук и мягко спрыгнула на палубу.
Что-то, что почти невозможно было сдержать, нарастало в ее груди, но ей удалось это сдержать.
— Значит, ты получил мое сообщение? — спросила она, стараясь выглядеть беспечной, когда он внезапно преодолел расстояние между ними, и она оказалась в его объятиях, а затем он завладел ее губами, и ее адмирал знал, как зацеловать до потери дыхания.
— Звезды, — выдавила она, когда он позволил ей отстраниться, чтобы глотнуть воздуха, и прижался своим лбом к ее. — Фирмус...
— Тогда хватит протоколов, — раздался сухой голос ее зятя позади них, и Пиетт улыбнулся, глядя ей в глаза.
— Что случилось с тем, что ты не нарушишь ради меня свое прикрытие? — спросил он, и она рассмеялась, взрыв счастья вырвался из ее груди.
— Это было не только ради вас, мой адмирал.
И он позволил ей переместиться, надежно обхватив рукой ее талию, чтобы увидеть, что и Анакин, и генерал Вирс ухмыляются им, как ненормальные.
— Я лично видел, как ты обходился без подобных протоколов, Анакин, — сказал присоединившийся к ним Оби-Ван.
Анакин закатил глаза и пренебрежительно махнул рукой. — Совсем другое дело, — сказал он, но при этом улыбался.
— Адмирал, я полагаю, что капитан Венка может управлять мостиком в течение следующих пяти часов, — заявил Анакин.
— Сэр, — неуверенно ответил Фирмус, — он пережил ту же битву...
Конечно, он думал о своей команде, а не о своих личных предпочтениях. Одна из причин, по которой она его любила.
— Он справится, — сказал ее зять, и он никогда еще не нравился ей так сильно.
— И... отчеты о состоянии корабля?..
— Буду там через пять часов. Адмирал, я буду считать вас нарушителем служебных обязанностей, если в ближайшие 15 минут вы не зацелуете эту женщину до бесчувствия.
И Сола была уверена, что Фирмус был глубоко благодарен, что они были единственными в отсеке, поскольку его лицо вспыхнуло, и он застонал.
— Сэр, ради криффа...
— Красноречив, как всегда, Анакин, — сухо сказала Сола, — и по-настоящему элегантен.
Она видела, что ее зять совершенно не раскаялся, и, к счастью, ее адмирал взял дело в свои руки.
— Очень хорошо, сэр. Позволь мне показать твои покои, моя дорогая, — и он повел их ко входу в отсек, Вирс кивнул ей на ходу.
— Агент Наберри. Рад вас видеть. — И эти серые глаза обещали разговор, которого она от него ожидала.
— Спасибо, генерал Вирс. Я уверена, увидимся позже.
— Конечно.
И, наконец, они остались практически одни. Фирмус убрал руку, когда они вышли в коридор, и, добираясь до турболифта, они вели себя абсолютно профессионально.
— Тогда некоторые формальные тонкости, — сказала она ему, улыбаясь, когда лифт двинулся вверх.
— Действительно, — отозвался он, улыбнувшись в ответ, но потянувшись к ее руке и крепко сжав. — Хотя у флота Альянса совсем другие правила, из-за необходимости войны, некоторые протоколы полезно соблюдать.
Она полностью согласилась.
— Я уверен, что ты захочешь привести себя в порядок, и некоторые из наших очень щедрых женщин-членов команды одолжили тебе кое-что из одежды.
Они вышли из лифта, соблюдая приличия, и проследовали по коридорам.
— И как мне найти твои апартаменты? — спросила она, когда он остановился перед рядом дверей.
— Ты еще не запомнила планировку «Опустошителя»? — мягко поддразнил он ее, вручая цилиндр с кодом. — Ты на той же палубе, что и я. Это даст тебе доступ. Заказать тебе что-нибудь поесть?
— Пожалуйста, — пылко ответила она, беря цилиндр и борясь с желанием поцеловать его прямо здесь. — Тогда до скорой встречи, адмирал.
— Не задерживайтесь, агент, — сказал он, приподняв бровь, и она задалась вопросом, как он ожидал, что приличия останутся нетронутыми, когда делал то, чего за последние два года ей очень не хватало.
Она вошла в свою каюту, прежде чем сдалась, и сразу направилась в освежитель. Сколько времени прошло с тех пор, как она принимала нормальный душ с горячей водой?
После этой роскоши она надела простые брюки и топ, которые были так заботливо для нее приготовлены, даже если рукава были немного длинноваты, и ей пришлось их закатать.
Она шла по коридорам, чувствуя себя значительно отдохнувшей и время от времени щипая себя, чтобы напомнить, что это не сон и она, наконец, здесь.
******
Пиетт аккуратно повесил китель и сел, чтобы снять сапоги, когда двери с шипением открылись, и появилась она.
Сколько раз за последние два года он представлял себе этот момент?
Она широко улыбалась, когда вошла внутрь, оглядывая его скромное пространство, пока он заканчивал с сапогами и ставил их сбоку от дивана.
Сола глубоко вздохнула и направилась к его маленьким деревьям, очень осторожно прикасаясь к иголкам каждого из них. Он секунду наблюдал за ней, пока она рассматривала принадлежащие ему вещи, которые иногда видела издали, через голокомм.
На ее лице была мягкая улыбка, когда она прошла на его маленький камбуз и заметила, что чайник уже работает, чтобы нагреть воду, а на стойке приготовлены две чашки. Она прикоснулась к каждой из них, а затем повернулась к нему, и он просто постоял мгновение, отмечая, как блестят на свету ее волосы, и что ее глаза все еще были того бездонного синего цвета, от которого он так и не оправился.
— Ты тоже находишь это сюрреалистичным? — спросила она, облокотившись на стойку, и он придвинулся к ней, потому что не мог ее не обнять, и она крепко обхватила мужчину, положив голову ему на грудь, над сердцем.
— Да, — сказал он в ее волосы, — но потом я вспоминаю, что ты только что раскрыла свое прикрытие на всю галактику, а это значит, что тебе нужно будет остаться, и я могу к этому привыкнуть.
Она рассмеялась в его рубашку. — О да? Это станет обычным делом, не так ли?
Он фыркнул, и ему понравилось, что она была здесь, и он мог смеяться вместе с ней. — Обычный — это не то слово, которое я могу применить к тебе, моя дорогая.
— Хорошо, — ответила она, поднимая голову, и он увидел, что она смотрит на его рот...
Чайник подавал сигнал, и, вероятно, делал это последние пять минут, но Пиетт чувствовал слабость, и Сола усмехнулась, протягивая руку, чтобы выключить таймер.
— Я люблю тебя больше всего на свете, Фирмус, но я умираю с голоду, так что...
Он покраснел и отпустил ее, чтобы налить чай, смеясь при этом и удивляясь тому невесомому счастью, которое испытывал. Это было ново и чудесно, и он наполовину боялся, что проснется и обнаружит, что все это было сном.
Он вернулся с их кружками, когда Сола открыла еду, которую он заказал на камбузе.
Она скинула сапоги, засунула их под диван и как раз ела стащенный кусочек овощей, когда поймала его взгляд.
— Что?
И он почувствовал себя немного глупо, озвучивая свои опасения, но это была Сола, и она еще никогда не смеялась над его страхами.
— Я... никогда не был так счастлив, как сейчас. И это довольно пугающе...
Она посмотрела на него с пониманием и похлопала по дивану рядом с собой.
— Я здесь. Это реально, и я хочу, чтобы ты пришел сюда, потому что в галактике нет ничего, что я люблю так сильно, как тебя. И я хочу этот чай.
Он рассмеялся, потому что это было так похоже на нее, и она знала, как одновременно заверить его и рассмешить.
Пиетт подошел и поставил чай, чтобы сесть рядом с ней, и некоторое время они оба ели в довольном молчании. Когда они закончили, он встал и подошел к своему бару с напитками, нашел бутылку красного вина и, открыв ее, налил два бокала.
— Потворство своим желаниям, — прокомментировала она с такой ухмылкой, что ему захотелось подойти и расцеловать ее лицо.
Сделав это, он протянул ей бокал и снова сел, а она придвинулась вплотную к нему, подняла ноги, положила их ему на колени и удовлетворенно вздохнула.
— И что теперь, мой адмирал?
Как ему нравилось ее собственничество. Большую часть своей жизни он провел без кого-либо, кто заботился бы о нем, не говоря уже о любви к нему.
— Что делает бывший агент, раскрывший свое прикрытие на всю галактику? — продолжила она, потягивая вино и опуская голову ему на плечо.
Он вытянул ноги, чтобы положить их на стол перед собой, и крепче ее обнял.
— Что ж... это несколько раз обсуждалось. Хотела бы ты услышать мое предложение?
— Очень.
У него слегка пересохло во рту, и он сделал глоток вина.
— Что ж, мы все согласны с тем, что ты довольно эффектна в том, что делаешь. Итак, мы были бы рады видеть тебя в команде высокого уровня безопасности, которая планирует наши секретные миссии.
Она кивнула. — Привлекательно, мне нравится эта идея. Что-нибудь еще?
— Ну, ты, конечно, будешь работать с нашими самыми старшими офицерами, чтобы это координировать.
— В основном, великолепно, хотя это включает моего весьма несносного зятя. Однако я справлюсь при условии, что это также включает тебя.
Все еще было странно слышать, как о его командире отзываются так непочтительно, и Пиетт все еще чувствовал, что не должен над этим смеяться. Хотя и улыбнулся.
— Ну, фантастично, потому что так оно и есть.
— Пока мне нравится это предложение о работе, но я думаю, ты мог бы еще немного его подсластить, — торжественно сказала она ему, потянувшись, чтобы поставить свой бокал на стол подальше от его ног.
— Хм, жесткий переговорщик. Что ж. Ты, конечно, будешь размещена на флагмане флота.
— Это больше похоже на правду. — Сола ему улыбнулась. — Но я очень эксклюзивная. Это предложение не может быть чем-то таким, что ты сделал бы кому-то другому. Итак... какая вишенка наверху?
И он знал, что она чувствовала, как колотится его сердце в груди, когда он сделал еще один глоток вина, а затем осторожно поставил свой бокал на стол.
— Ну, это… Интересно, как ты отнеслась бы к браку с адмиралом? Он не очень высокий и немного трудоголик, но он тебя обожает и...
Она закрыла его рот своим, и звездные системы заскользили перед его глазами, пока она не его отпустила.
— Фирмус, — сказала она, протягивая руку, чтобы нежно взять его лицо в ладони, и он осознал, что не брился 30 часов. — Ты довольно никудышный переговорщик.
Он вскинул бровь, глядя на нее.
— Вот как? — с вызовом спросил он.
Она улыбнулась. — Тебе следовало с этого начать. Ты бы меня сразу заполучил.
И ему действительно ничего не оставалось, как крепко сжать ее в своих объятиях.
— Я все еще хочу и других вещей, — сказала она, и он рассмеялся, положив голову ей на плечо.
— Ну...
— Ты теперь не можешь взять свои слова обратно. Все это было в предложении.
Возможно ли, чтобы люди просто взрывались от безграничной радости?
— Я полагаю, ты права.
Они сидели, тесно сплетясь, довольные жизнью на данный небольшой промежуток времени. Пиетт крепче ее обнял, и она слегка фыркнула, что почему-то очень его позабавило.
— Когда? — спросил он.
— Когда что? — пробормотала она, сонная в его объятиях.
— Когда ты выйдешь за меня замуж?
Она фыркнула. — Ты прав — терпение не для тебя.
Он усмехнулся. — Я тебя предупреждал.
Она села так, чтобы видеть его лицо.
— Когда мы прибудем на Дантуин?
— Через 8 часов.
— Тогда ладно. Тебе нужно время, чтобы отчитаться и оценить корабль и флот. Я хочу увидеть Падме и детей, так что... через 36 часов?
Он думал, что может расколоть себе лицо ухмылкой, и она выглядела в высшей степени довольной его счастьем.
— Если только это не будет слишком быстро. Ты же знаешь, мы об этом наслушаемся.
Да, действительно. Но ему было все равно.
— Два года показались мне десятью, моя дорогая. Пусть они будут шокированы. Мне не нужно больше времени, чтобы знать, что я буду вечно тебя любить.
Она поцеловала его за это, и мужчина почувствовал себя слегка ошеломленным.
— Думаю, нам подходит скромность, — сказала она, улыбаясь тому эффекту, который на него произвела. — И я просто позволю Падме и Майре все спланировать — они невероятно компетентны, и им это понравится. Если только ты не хочешь какой-нибудь феерии большого флота?
Она подняла брови, глядя на него, словно провоцируя сказать «да», и это была такая абсурдная мысль, что он снова рассмеялся.
— Сила, нет. Я бы прямо сейчас потащил тебя к лицу, заключающему брак, если бы это не было так непрактично.
— И Падме никогда бы нас не простила, — добавила Сола. — А теперь, дорогой, мне действительно нужно вернуться в свою каюту и поспать, а тебе нужно сделать... что там делают адмиралы.
И он должен был чувствовать себя оскорбленным из-за своего ранга, предположил Пиетт, но в этот момент ничто в галактике не могло испортить ему настроение.
****
Майра светилась от счастья каждый раз, когда он с ней заговаривал, что было довольно часто, когда она советовалась с ним о том, что нравится и не нравится Пиетту в еде, или сможет ли Зев увидеть его на «Опустошителе» (не в этот раз, поскольку требовался ремонт), что бы Оби-Ван хотел съесть (понятия не имею), или просто сказать ему, что она его любит.
Вирс задался вопросом, не обрушился ли на генерала Скайуокера такой же потоп, поскольку две женщины готовились к этой свадьбе, как к расширенной кампании. И это была мысль — поручить Майре и Падме Амидале организацию военных кампаний...
Палпатин не знал бы, что его поразило.
Вирс улыбнулся этой мысли, направляясь к отсеку, где ждал шаттл, чтобы доставить небольшую группу на поверхность Дантуина. Он все еще оправлялся от удара обстоятельств — после напряженной битвы с Империей обнаружил, что его лучший друг не терял времени даром, сделав Солу Наберри своей женой.
Вирс поднялся на мостик через несколько часов после выхода на орбиту над Дантуином.
Атмосфера была немного иной, и в Яме было несколько плохо замаскированных ухмылок, при виде которых он грозно нахмурился, проходя по дорожке и успешно подавив некоторые из них.
Пиетт находился в конце прохода, консультируясь с техником, производившим какой-то мелкий ремонт мостика. Он обернулся, когда Вирс приблизился, и генерал моргнул.
В его манерах было что-то такое... торжествующее, и он тепло улыбался Вирсу. Конечно, его друг улыбался ему и раньше, но обычно это было в его сдержанной манере. Вот оно, решил Вирс. Казалось, будто он позволил своей нежной натуре, которая так подавлялась годами, вырваться на свободу.
— Генерал, — вот и все, что он сказал, поворачиваясь, чтобы посмотреть на планету под ними, и Вирс подошел к нему сбоку у обзорного экрана.
— Ладно, Фирмус, — сказал он тихо, чтобы команда не услышала, — в чем дело? Ты практически раскалился добела, и я точно знаю, что она покинула корабль несколько часов назад. Почему ты не мрачный?
— Потому что, Макс, — так же тихо ответил адмирал, — через 24 часа я собираюсь на ней жениться.
Вирс застыл на месте.
Ладно.
— Я знал, что ты нетерпелив, Пиетт, но это впечатляет. Ты уверен...
И друг одарил его таким взглядом, вздернув подбородок, и, крифф, он был уверен.
— Я ждал два года, Макс. Сенатор и Майра все готовят. Я надеялся, что ты будешь рядом со мной.
Вирс улыбнулся. — Где бы еще я был в такой момент? Разумеется.
Пиетт выглядел так, словно хотел его обнять, но собрал все свое стальное самообладание и сцепил руки за спиной, слегка покачиваясь на носках.
Да, Вирс мог понять, почему команда мостика была озадачена. Солнечное настроение адмирала было достаточно очевидным.
— Возможно, ты захочешь уменьшить мощность счастья, которое изливается из тебя, Пиетт, — тихо прокомментировал он с легкой улыбкой. — Твоя команда не уверена, что с этим делать.
Адмирал фыркнул, и Вирс снова был так благодарен за их дружбу.
Итак, Вирс присоединился к генералам Скайуокеру и Кеноби вместе с Венкой, когда они садились в шаттл, направлявшийся к планете. Он был рад видеть, что Шеф тоже присоединился к ним. Пиетт пришел последним после забрасывания вопросами незадачливого коммандера, который командовал «Опустошителем», пока его капитан и адмирал находились на планете.
Вирсу стало интересно, через сколько времени Скайуокер займет место пилота, и как только у него возникла эта мысль, его командир поднялся в кабину, приказывая пилоту отодвинуться. Кеноби закатил глаза, когда все пристегнулись, и шаттл направился к планете.
Он высадил их в глубине сада, рядом с ручьем, и они перешли по небольшому мостику на наклонную лужайку, ведущую к большому дому.
Это сильно контрастировало с красочным богатством Альдераана, но здесь была своя красота, и потом, Вирсу было наплевать на пейзаж, потому что он предпочитал смотреть на свою жену, которая спускалась с холма ему навстречу, а Зев мчался за детьми Скайуокера впереди нее.
— Папа! — прозвучал его призыв на фоне похожих воплей близнецов, и Вирс заключил в объятия своего очень загорелого сына.
— Вы все это время жили на улице? — спросил он, улыбаясь.
Зев засмеялся. — Нет, папа, хотя палатка была бы великолепна! Я спрошу маму. Но она занята планированием большой вечеринки для дяди Фирмуса. Привет! — крикнул он мужчине, о котором шла речь, через плечо Вирса.
— Привет, Зев, — ответил его друг, подходя к ним. — Я думаю, ты определенно выше, чем когда я видел тебя в последний раз.
— Ага! — заявил Зев, сползая вниз. — Теперь я выше Люка.
— Не сложно, — сказала Лея, ухмыляясь в ответ на возмущенное «эй!» от своего близнеца. — Привет, дя... я имею в виду, адмирал... — она покраснела, и Пиетт тепло улыбнулся ей, прежде чем заключить в объятия.
— Ты можешь называть меня дядей Фирмусом, дорогая, — сказал он ей, и Люк рассмеялся.
— О, она это делает уже целую вечность.
— Люк! — прошипела девочка, отстраняясь, и обратилась к Вирсу с приветствием «Здравствуйте, сэр». Его жена может быть для близнецов «тетей Майрой», но они все равно находили его пугающим.
— Вот как? — спросил Пиетт, приподнимая брови.
И она могла быть смущена, но она все еще являлась Скайуокером и стояла на своем. — Ну, я знала, что так и будет, когда вы встретили тетю Солу, — убежденно заявила она, свирепо глядя на своего брата, на лице которого была такая же ухмылка, как у его отца, когда затевалась проказа.
Вирс бросил на своего друга удивленный взгляд.
— Да, очень впечатляюще, о падаван, — сухо раздался голос Солы, и они с Падме появились, чтобы их поприветствовать.
— Проходите и устраивайтесь, — любезно сказала сенатор. — Это был ураган, и я уверена, что вам всем не помешала бы передышка перед свадьбой.
Вирсу понравилось, что при этих словах его друг покраснел, и Сола взяла его за руку, чтобы проводить в дом.
******
Это действительно было маленькое и простое мероприятие, проходившее в саду ближе к вечеру, с десятками маленьких подвесных фонариков над ними и местными цветами, украшавшими все столы и колонны в том месте, где Пиетт и Вирс в безупречной форме стояли напротив Майры и Падме.
Сола была в простом, но потрясающем синем платье, которое ей одолжила Падме, с белыми цветами в темных волосах, и когда она шла к ним с Анакином, Вирс вспомнил свой короткий разговор с ней всего несколько часов назад.
Она нашла его на балконе, наблюдающим, как Кеноби играет с тремя детьми, используя Силу, чтобы поднять их и кружить в воздухе.
Сола протянула генералу бокал белого вина и облокотилась на перила рядом с ним.
— Я полагаю, вы обещали, что мы поговорим, генерал, — сказала она.
Он улыбнулся. — Не словами.
— Это подразумевалось, — спокойно сказала она, делая глоток из своего бокала.
Прохладное вино освежало в теплом воздухе саванны.
— Мм. Ну, я склонен быть прямым и по существу, агент Наберри.
— Идеально. — Она была в высшей степени беззаботна.
— Вы знаете, что за человек Фирмус. Вы видели, что он рискнет телом и душой, если поверит, что дело правое.
— Да, — тихо сказала она, и он прочел в ее глазах реакцию, похожую на ту, которую он сам испытывал два года назад.
— Я доверяю ему, и поэтому думаю, что в том, что я вам говорю, нет необходимости, но...
— Но вы должны это сказать, потому что вы для него — самый близкий человек, как брат, как семья.
— Да, — кивнул он. — Он отдал вам всего себя. — Вирс посмотрел ей в глаза. — Я надеюсь, вы понимаете грандиозность этого дара.
— Да, — непоколебимо ответила она. — И я могу заверить вас, генерал Вирс, что, пока дышу, я буду прикрывать его спину и его сердце.
Он улыбнулся ей. — Спасибо, агент.
Она улыбнулась в ответ поверх края своего бокала. — Я думаю, вам следует называть меня Сола, генерал.
Он кивнул и протянул руку. — Хорошо, Сола, я Макс.
Они пожали друг другу руки в невысказанном соглашении.
Теперь, когда она подходила к его другу, Вирс радостно отдавал ей должное за сияющее счастьем лицо Пиетта.
Сама Сола выглядела как богиня Победы, ее поведение было торжествующим, когда она взяла Пиетта под руку, а Скайуокер подошел и встал рядом с ним, явно очень довольный собой. Среди немногих зрителей Кеноби закатил глаза, глядя на своего друга.
Священнослужителю потребовалось несколько минут, чтобы сделать их мужем и женой, и Майра смотрела на Вирса поверх их голов — его потрясающая жена, — а затем Пиетт поцеловал свою невесту, и дети буквально запрыгали вверх-вниз, и они смогли попасть на празднование.
Майра и Падме превзошли себя в приготовлении еды — очевидно, им следовало пригласить еще около 75 человек — и все наслаждались застольем в теплом, ароматном ночном воздухе.
Вирс запомнит эту ночь на долгие годы как один из немногих случаев, когда они вот так собрались все вместе.
Майра удобно прислонилась к нему, пока дети гонялись друг за другом по лужайке.
Огромное, открытое ночное небо с его бесчисленными звездами и нежный смех за столом во время рассказывания историй.
Пиетт и Сола, сияющие вместе, и Пиетт с таким удовлетворением смотрит ему в глаза. У него была семья, и Вирс крепче обнял собственную жену в рефлекторной радости за своего друга — своего брата.
Скайуокер и Кеноби с их колкостями и легкой усмешкой — многолетняя дружба.
Болдуин счастлив быть здесь, но, без сомнения, скучает по своей семье, которая в безопасности на Орд Мантелле.
Венка, непринужденно болтающий с Шефом и явно радующийся за своего адмирала.
И, наконец, Сола и ее адмирал поднялись, чтобы отправиться на спидере в небольшой фермерский дом, который Падме сняла для них в нескольких милях отсюда (женщина была действительно одарена в организации всевозможных вещей) на следующие три дня.
Недолго, но Альянс находился в состоянии войны, и Пиетт имел привилегию, по крайней мере, на данный момент, — его жена присоединится к ним на «Опустошителе».
Все дети хотели объятий, которые и получили, а затем ушли в ночь.
Остальные, уложив детей спать, прободрствовали до рассвета, рассказывая о хороших воспоминаниях и надеждах на будущее.
На короткое время Империя казалась очень далекой.
