Обратно на войну
4 марта 2025 г., 13:44
Пиетт открыл глаза и попытался вспомнить, когда в последний раз он так хорошо спал. Ничего в голову не приходило. Солнце начало давать о себе знать, и легкий ветерок освежал комнату и мягко шевелил белые занавески, что, возможно, его и разбудило.
Он повернулся, чтобы посмотреть на все еще спящую потрясающую женщину рядом с собой, ее темные волосы веером разметались по подушке.
Его жена.
Одна мысль об этом сделала его смехотворно счастливым, и он ухмыльнулся, прежде чем осторожно выскользнуть из кровати и одеться.
Он прошел на кухню и включил чайник, прежде чем обыскать холодильную камеру и найти достаточно еды на неделю, без сомнения, благодаря Падме и Майре. Весело покачав головой, он выбрал несколько фруктов и нарезал их, затем заварил себе чашку чая и вышел на крыльцо, чтобы полюбоваться ранним утренним светом, играющим на зеленых и золотистых полях высокой травы вокруг. Вдалеке виднелись холмы, а на западе — озеро. Несколько местных птиц плескались и кричали в воде, а над головой он мог видеть две луны, медленно исчезающие с неба.
Пиетт вдохнул аромат чая и поразился собственному удовлетворению. Никогда в жизни он не испытывал ничего подобного. Его детство было несчастливым, юная зрелость была полна успехов, но и трудностей, и он всегда был одинок.
Служба в Империи была огромным напряжением — с одной стороны, он стремился руководить и защищать многих хороших мужчин и женщин, находившихся под его командованием, а с другой стороны, ясно видел, что это была тирания угнетения.
Вирс стал его первым и единственным другом, давшим ему представление о счастье, которое другие испытывали с семьей, друзьями и отношениями. Затем Скайуокеры приняли его в семью, и он глубоко любил их, но Сола...
Пиетт остро осознавал, что вселенная преподнесла ему величайший подарок, и был этим потрясен, хотя его грудь не могла сдержать радости при мысли о ней.
Две руки скользнули вокруг его талии, и к спине прижалось ее теплое тело.
— Привет, — сказала Сола, и он почувствовал, как ее голова легла ему на лопатку.
— Доброе утро, дорогая, — ответил он, накрывая ее руку своей. — Хорошо поспала?
— Мм. Лучше не бывает.
Он улыбался, и его не волновало, что он, казалось, делал это очень часто.
— Заварить тебе чаю?
Он почувствовал, как она зевнула. — Да, пожалуйста. — Но она его не отпустила.
Он усмехнулся. — Боюсь, тебе придется меня отпустить, чтобы это сделать.
— Я вообще не собираюсь делать это очень часто, адмирал.
Он думал, что действительно может просто разорваться, необъятность его счастья, конечно, не могла вместиться в его, по общему признанию, небольшое тело.
Сола неохотно отпустила его, и Пиетт повернулся, чтобы посмотреть на нее, великолепную в утреннем свете, похожую на ангела в своем белом одеянии.
Он наклонил голову, упиваясь ею, и она улыбнулась в ответ на его пристальный взгляд.
— О чем ты думаешь?
— Я думаю, что сделка, о которой мы договорились, в основном, выгодна мне, моя жена.
Она улыбнулась ему, когда они оба вернулись в дом, и Пиетт занялся приготовлением чая для жены.
— Что тебе нравится, моя дорогая? Я нарезал немного фруктов и, если хочешь, могу приготовить яичницу. Я думаю, Майра и сенатор запасли достаточно еды для целой армии.
— Падме, дорогой, ты можешь называть ее так. Теперь она — твоя невестка. И яйца звучат восхитительно. О, они принесли булочки танта. Мои любимые.
Он мог называть ее Падме. К этому нужно привыкнуть.
Пиетт начал разбивать яйца, и жена подошла к нему, чтобы посмотреть. — Я рада видеть, что ты здесь мастер, потому что теперь я могу раскрыть свой темный секрет, и ты ничего не сможешь с этим поделать. Я ненавижу готовить. Более того, у меня это ужасно получается.
Он повернулся к ней с притворным ужасом. — Ты заманила меня в ловушку!
Она улыбнулась. — Ты знал, что выходишь замуж за агента. Тебе следовало ожидать моих коварных методов.
Он рассмеялся, а затем ее рука легла на его щеку, поворачивая его голову и притягивая ее вниз, чтобы Сола могла крепко его поцеловать.
Он пришел в себя как раз вовремя, чтобы не испортить яйца.
— Никаких уловок, соблазнительница, твой гнусный план испортить завтрак не получит от меня поддержки.
Вместо этого она отошла, чтобы взять тарелки, чтобы он смог выложить на них яйца. — Ну, меня предупреждали не пытаться подкупить адмирала Пиетта. Как же они были правы.
Они оба были явно смешны и мгновение смотрели друг на друга, прежде чем разразиться смехом.
— Быть таким счастливым почти пугающе, — прошептала Сола в его объятиях. Он крепче прижал ее к себе.
— Знаешь, я понимаю. Но, моя дорогая, подумай обо всем, через что мы уже прошли, чтобы достичь этой точки. И теперь мы будем вместе, что бы галактика нам ни подбросила.
— Верно, — сказала Сола, отодвигаясь, чтобы забрать свою тарелку, и они оба вышли на террасу, чтобы посидеть снаружи. — Мне нравится знать, что я смогу буквально прикрывать твою спину.
Он сел и снова пристально на нее посмотрел.
— Я весь принадлежу тебе, Сола.
Она улыбнулась той торжествующей улыбкой, которой одарила его прошлой ночью. — Да. Ты, Фирмус, мой. И я тебя обожаю.
Быть таким желанным заставляло его чувствовать, что он способен в одиночку сразиться с Империей.
*****
Соле Наберри Пиетт нравилось мысленно произносить это имя. Ей также нравилось наблюдать за своим мужем в действии, когда он стоял по другую сторону круглого стола в своем конференц-зале, разговаривая с генералом Вирсом, пока собрались старшие сотрудники.
Она по давней привычке изучала всех присутствующих мужчин, расшифровывая, кто есть кто, прежде чем ее представили. Этот высокий, довольно долговязый мужчина, судя по его форме, вероятно, был старшим командиром эскадрильи крестокрылов, но также он двигался так, как у нее ассоциировалось с пилотами.
Пожилой мужчина со стальными волосами, должно быть, являлся одним из начальников разведки. Его звание было подполковник, и было что-то в его поведении и спокойном терпении, когда он сидел, что о многом для нее говорило. Он поймал ее взгляд и кивнул. Соле стало интересно, что он уже о ней знал.
Светловолосый генерал с волосами шапочкой и ужасной бородой мог быть только Мадином, который с отвращением оглядел Вирса и Фирмуса, прежде чем поймать ее взгляд. Она холодно вскинула бровь и одарила его своим самым устрашающим взглядом. Он слегка нахмурился и отвел взгляд. Да, с ним будут проблемы. Она предсказала, что он будет первым, кто выдвинет возражение о кумовстве в отношении ее работы здесь со своим мужем.
Капитана Венку она, конечно, знала и питала слабость к человеку, который помог Вирсу вытащить Фирмуса с «Опустошителя» чуть больше двух лет назад. Капитан слегка ей улыбнулся, и она ответила ему тем же, когда вошли генералы Скайуокер и Кеноби, и все заняли свои места.
— Садитесь, — скомандовал Анакин, поймав ее взгляд, и она понадеялась, что он не был в одном из своих непредсказуемых настроений.
Вместо этого она перевела взгляд на своего мужа, который очень уверенно держался в своей адмиральской ипостаси, но слегка изогнул губы, сидя между Анакином и Вирсом.
Мой адмирал, подумала она.
— Во-первых, — сказал Анакин без всяких предисловий, — я хочу поблагодарить всех вас за ваши усилия в битве за Тойдарию всего несколько дней назад. Если бы вы все не действовали быстро и так эффективно, наши потери были бы намного больше.
Он сделал паузу и серьезно посмотрел на нее, прежде чем продолжить.
— Я также должен поблагодарить агента Наберри за предупреждение нас о нападении ценой ее прикрытия и, возможно, ее жизни. Она присоединится к нам здесь, на «Опустошителе», чтобы тесно сотрудничать с тайными операциями при планировании будущих миссий, поскольку является одним из наших ведущих экспертов.
Мужчина со стальными волосами кивнул без удивления, а Мадин выглядел так, словно почувствовал запах сырой рыбы калка, в то время как Фирмус и Вирс ей улыбнулись.
— Между прочим, — добавил Анакин, и она почувствовала, как от него исходит озорство, хотя выражение его лица было обычным. — Она также заняла гораздо более сложную должность жены адмирала Пиетта, на случай, если кому-то из вас это было неизвестно.
Кеноби мягко покачал головой, а Вирс приподнял бровь, хотя ее муж демонстрировал восхитительную сдержанность, твердо натянув маску спокойствия. Она одарила Анакина своим самым лучшим холодным взглядом.
Большинство за столом, казалось, были довольны этой информацией, но, как она и предсказывала, рот открыл Мадин.
— Это... довольно необычно для них служить в непосредственной близости на одном корабле, сэр.
— Необычно, но не неслыханно, — ответил Анакин с разумным спокойствием. — И это не ваша забота, генерал Мадин.
— Разве, генерал? — Это было от командира крестокрылов. — На таком высоком уровне... ну. Это немного похоже на кумовство.
И вот оно. Она ожидала подобного, по крайней мере, от одного.
Фирмус теперь сидел прямо, как шомпол, но не в его характере было быть настолько мелочным, чтобы защищаться. Вирс посмотрел на командира крестокрылов с опасным спокойствием, а подполковнику, казалось, было интересно, чем все это закончится.
Анакин долгое время молча его изучал, и мужчина неловко поерзал. — Конечно, так бы и было, если бы агент Наберри не была в Восстании самым компетентным оперативником. Было бы напрасной тратой не использовать ее набор навыков. И, конечно, адмирал Пиетт много раз демонстрировал, почему он достиг той должности, которую занимает. Назвать его героем Восстания — значит ничего не сказать. Надеюсь, мне не нужно повторять это для присутствующих?
Он пронзил Мадина взглядом, и мужчина слегка позеленел, в то время как командир заметно сглотнул.
— Теперь мы можем перейти к важному делу? — спросил зять Солы, и она поймала себя на том, что вспоминает, что он ей все-таки нравится. Фирмус все еще мило краснел от сделанного ему комплимента, а Вирс встретился с ней взглядом и царственно приподнял бровь.
— Пиетт, каков был окончательный подсчет наших запасов?
— Нам удалось получить около 70% припасов, необходимых для флота, сэр. Я рад сообщить, что мы получили все медикаменты на борт госпитального корабля. Однако нам потребуется больше продовольствия и технических средств. Насколько я понимаю, сенатор Амидала прямо сейчас над этим работает.
Сола внутренне улыбнулась официальному обращению.
Анакин повернулся к Кеноби. — А что насчет планов наземной кампании на Мимбане?
— Да, там большие беспорядки. Генерал Вирс может рассказать о том, как бы мы хотели высадить там наши войска, но, с точки зрения обеспечения безопасности, я считаю, что это реальная цель. Касательно разведданных я полагаюсь на подполковника Рашида.
Человек со стальными волосами заговорил впервые. — Да, хотя существует множество партизанских групп, у которых есть свои собственные планы, население хотело бы стабильности и свободы от эксплуатации Империи. Впереди наших сил мы должны отправить команду, чтобы помочь организовать местных жителей. Я был бы признателен вам за помощь, агент, — сказал он, впервые обращаясь непосредственно к Соле, — в подготовке команды, которая туда отправится.
— С удовольствием, сэр, — ответила она.
И с этого момента встреча стала достаточно продуктивной, поскольку были выработаны стратегии по захвату планеты.
В какой-то момент она поймала взгляд Фирмуса, и он улыбнулся.
Она была там, где ей нужно было быть, и это казалось правильным.
*****
Анакин растянулся на полу и глубоко вздохнул.
— Ты действительно можешь быть таким странным, ты ведь это знаешь? — спросил его Оби-Ван, поигрывая гладким голубым шаром криала.
— Мне нравится ощущение корабля, и я действительно могу так размять мышцы. Кроме того, так к мозгу приливает больше крови, и я лучше думаю.
— Я не видел никаких доказательств этого, — ответил Оби-Ван, подбрасывая сферу и используя Силу, чтобы отправить ее летать по комнате.
Но его поддразнивание было почти... половинчатым.
— Ты тоже это чувствуешь, верно, — прокомментировал Анакин, прикрывая глаза рукой. — Это растущее предчувствие?
Над ним раздался вздох.
— Да.
— Ты думаешь, это из-за кампании на Мимбане?
— Трудно сказать, — ответил Кеноби. — Хотел бы я, чтобы мы могли спросить Йоду.
Анакин тоже, хотя и не хотел этого признавать.
— Да, ну, гоблин где-то спрятался, и он слишком хорош, чтобы его можно было найти.
— Что-нибудь от... наших других контактов? — осторожно спросил его друг.
Анакин мысленно вздохнул. Он всегда будет скучать по Асоке, но у нее были свои причины, и он не изменил бы ее решения.
— После того, как Фокс помог нам вернуть Пиетта, они отправились в Неизвестные регионы. Я думаю. Ты знаешь, какова сейчас Шпилька. У нее свои планы.
Оби-Ван кивнул.
Анакин задумался, стоит ли ему упоминать о том, над чем он размышлял, и решил, что его политика делиться вещами со своим наставником еще ни разу не пошла наперекосяк.
— Две ночи назад у Леи и Люка было совместное видение.
Он почувствовал в Силе шок своего учителя.
— Разделенное полностью? Не кусочки?
Анакин пошевелил рукой и посмотрел на обеспокоенное лицо Кеноби.
— Полностью разделенное. И... они оба видели Сидиуса и Магнуса.
— Крифф. Он снова пытался с ними связаться?
— Люк настаивает, что нет, это было просто видение. Лея больше обеспокоена недавними событиями, которые она видела.
— Что еще произошло в видении?
— Очевидно, я сражался с ними, а потом я внезапно... стал кем-то другим. Черной фигурой в маске.
Оби-Ван уставился на него. — Но это... у тебя было то видение.
Анакин вздохнул. Он чувствовал усталость.
— Да. И я не уверен, отражает ли это мои страхи или то, что могло бы произойти, если бы я послушал Палпатина.
— Как близнецы отнеслись к тому, что это увидели?
Анакин поморщился. — Не очень. Падме считает, что мне следует их навестить — убедить, что я — это я.
— Мы были там всего неделю назад, Анакин.
— Я знаю. Но учитывая это... разделенное видение...
Оби-Ван задумался.
— Ну, мы, конечно, можем здесь справиться, если ты считаешь, что должен.
Он действительно так считал.
Анакин сел и облокотился на колени. — Послушай, у меня был ты, Оби-Ван. Не позволяй этому забивать себе голову, но... Я всегда могу обратиться к тебе, когда у меня возникнут вопросы. Ради своих собственных детей я должен сделать хотя бы это. Особенно сейчас, когда мы готовим их к темным временам. Мы с тобой оба это знаем. Я знаю, что мои дети каким-то образом сыграют в этом конфликте ключевую роль.
Его друг вздохнул. — Ты прав. И не ожидай, что я буду говорить это слишком часто.
— Я вернусь до Мимбана. Спасибо, Оби-Ван.
— Я составляю список всех услуг, которые ты мне должен, — ответил его наставник, еще раз подбрасывая шар.
Анакин призвал его.
— Это мой!
— Был. Был твоим.
И вышел из кабинета.
******
Последующие два месяца были напряженными и целеустремленными. Мимбан очень сильно занимал мысли старших командиров. Остальная часть флота знала только то, что они готовятся к крупному сражению, которое должно было разыграться, в основном, за пределами планеты. Ближе к дате нападения они узнают, куда направятся.
Тем временем Пиетт по приказу Акбара переместил свой флот, и они нашли разные планеты и спутники для тренировок своих людей.
Сола работала с Рашидом и его командой, безжалостно тренируя лазутчиков. Они были почти готовы отправиться, чтобы начать закладку фундамента, и поэтому Пиетт свою жену почти не видел.
Вирс высаживал свои шагоходы на каждой планете, у которой они останавливались, чтобы научить их как можно быстрее приступать к работе в неопределенных обстоятельствах. Это был трудоемкий процесс — загрузить AT-ATы, доставить их на планету, высадиться, а затем проделать все это в обратном порядке.
Пиетту показалось, что он целую неделю не видел своего друга, и отметил, что генерал Скайуокер в последнее время казался более напряженным и серьезным.
Он упомянул об этом Соле, когда они оба ужинали за маленьким столиком в своей каюте. В данный момент они оба были так сильно заняты, что договорились хотя бы один раз в день есть вместе, неважно, когда именно. Пиетт был благодарен, когда это был ужин — подобное означало, что у них было больше времени для подведения итогов и наверстывания упущенного и чтобы просто... побыть вместе.
Сола кивнула, накалывая вилкой кусочек курицы.
— Согласна. Но я не думаю, что это из-за кампании.
— С Падме и детьми все в порядке? — тотчас же спросил он, полный беспокойства.
Она потянулась, чтобы взять его за руку. — Да, дорогой, с ними все в порядке. Я вчера с ними разговаривала.
Он почувствовал острую боль. Ему не хватало возможности поболтать с ними вместе с женой. Теперь им обычно приходилось разговаривать со своей племянницей по отдельности.
— Я уже четыре дня не мог этого сделать.
Сола слегка усмехнулась. — Да, Лея приказала мне позаботиться о тебе, сказала, что ты выглядишь так, словно неделю не спал.
Он фыркнул. — Я спал... немного. И она не знает, что ты обладаешь удивительной способностью выглядеть так, будто спишь по восемь часов в сутки, хотя я знаю, что ты потеряла столько же сна, сколько и я.
— Это мое фантастическое правило красоты, — сказала она ему серьезно, но с танцующими глазами.
— О да? Это что-то новенькое. Я и не знал, что ты теперь увлекаешься подобными вещами, — ответил он, улыбаясь ей. Неудивительно, что Сола была не из тех женщин, которые проводят перед зеркалом смешное количество времени. Она придерживалась простоты и элегантности, и от нее до сих пор захватывало дух.
— Да, я обязательно напоминаю себе каждую ночь, что лежу рядом с самым лучшим мужчиной, которого я знаю, и так уж случилось, что он — мой муж. Поразительно, что это может сделать для лица, — беззаботно сказала она.
Как, во имя галактик, он вообще мог заслужить эту женщину?
Он закончил и отправил их тарелки в утилизатор, прежде чем оба рухнули на диван с датападами.
Пиетт предположил, что многим людям это, без сомнения, показалось бы довольно скучным. Однако для него было удовольствием ощущать тепло жены рядом с собой, когда они заканчивали работу. Они делились друг с другом идеями и заботами, находили шутки друг друга забавными и, откровенно говоря, составили потрясающую команду.
— О чем ты думаешь? — спросила Сола, удобно устроившись у мужа на плече.
— Я думаю, что в данный момент я не хочу быть где-либо еще, — сказал он ей, поворачиваясь, чтобы поцеловать ее в макушку, — и задаюсь вопросом, как мне повезло, что моя жена работает рядом со мной?
Она усмехнулась. — Потому что, как я уже говорила, вы, возможно, помните, адмирал Пиетт, что я не намерена находиться нигде, кроме как рядом с вами, насколько это возможно.
— Мм. Я помню. Но напоминание мне никогда не надоест.
Она потянулась, чтобы похлопать его по груди, прежде чем вернуться к своей работе.
— Итак, если Анакин беспокоится не о кампании, — сказала она через некоторое время, возвращаясь к их предыдущему разговору. — Я должна беспокоиться о том, что действительно тревожит джедая.
— Кеноби тоже, — ответил Пиетт, перемещаясь, чтобы обнять ее одной рукой и положить свой датапад на колено, чтобы другой рукой прокручивать отчеты флота.
— Ну, мы оба знаем о Сидиусе. Как ты думаешь, он чем-то занимается в Силе?
Пиетт вздохнул. — Я не уверен, что хочу знать, так ли это. У меня есть о чем беспокоиться и без дополнительных загадочных проблем с ситхами и джедаями. Однако я боюсь, что это как-то связано с ним. Или с его учеником.
Его бывшим командиром. Который до сих пор вызывал у него кошмары.
Его жена прервала свою работу и поднесла руку к его лицу.
— Фирмус, дорогой...
— Даю слово, что со мной все в порядке. — И так оно и было... в основном. За последние два года его связь с Леей через кошмары уменьшилась, поскольку она научилась лучше контролировать свои силы, и, вполне возможно, помогла уменьшить его травму. Согласно теории ее отца, она являлась прирожденной целительницей.
И, конечно, то, что Сола будила его и обнимала, сотворило чудеса, уменьшив за последние два месяца их частоту.
— Как считаешь, следует нам спросить генерала, обеспокоен ли он присутствием ситхов на Мимбане? — спросила Сола.
Одна из многих черт, которые ему в ней нравились. Она не боялась задавать жесткие или деликатные вопросы, но могла сделать это так, чтобы собеседник не обиделся и не разозлился (если, конечно, она этого не хотела).
Пиетт обдумал вопрос. — Я хотел бы знать, возможно ли это. Если да, то не считаю, что это должно быть широко известно. Вирс должен знать. Рашид тоже.
Она кивнула. — Тогда я голосую за то, чтобы ты его спросил.
Он с удивлением посмотрел на нее сверху вниз. — И я получаю эту честь, потому что?..
— Потому что у меня встреча не раньше 9.00 завтрашнего дня, и я намерена проснуться лишь минут за пять до нее, так что ты увидишь его первым, любовь моя.
И она заслужила эту отсрочку.
Он улыбнулся. — Что ж, тогда это довольно веская причина. Я сделаю все возможное, чтобы тебя не разбудить.
Она отложила свой датапад в сторону, чтобы принять любимую позу, положив голову ему на грудь.
— Когда я тебя увижу? У меня такое чувство, что в данный момент наша жизнь состоит исключительно из встреч, тренировок и дежурных смен.
— Потому что так оно и есть, — ответил он, поднимая руку, чтобы запустить в ее темные волосы. — Мы почти закончили, дорогая. Я смогу поздороваться с Вирсом за быстрым ланчем. И мы посмотрим, окупится ли вся эта тяжелая работа.
Пожалуйста, пусть это окупится, подумал он, снова беря в руки датапад, пока его измученная жена дремала у него на груди, и он снова обратил свое внимание на нужды флота.
*****
В конце концов, Мимбан действительно окупился, но за это пришлось заплатить высокую цену. Треть секретной группы, которую они послали впереди своих сил, погибла, чтобы гарантировать, что местные партизанские отряды смогут удержать свои позиции.
Вирс потерял два шагохода AT-ST и одного из самых крупных представителей своего «Стада» вместе со всей его командой.
Флот не понес никаких потерь, поскольку сражение происходило, в основном, на земле, но довольно много десантных кораблей и кораблей для транспортировки войск были повреждены, и их нужно было бы поставить на ремонт, поскольку Альянс не мог позволить себе потерю даже одного корабля.
Пиетт спросил своего командира, обеспокоен ли тот присутствием Магнуса, но джедай мрачно улыбнулся.
— Не для этого конфликта, адмирал. Но... Я чувствую, что скоро мы столкнемся с ним лицом к лицу.
Это не обнадеживало.
— Я думаю, было бы благоразумно, сэр, если бы вы пожелали...
Он сделал паузу, задаваясь вопросом, не перешел ли он границу.
Скайуокер ухмыльнулся. — Я глубоко ценю вашу заботу о военном протоколе и звании, Пиетт. Однако при случае не лишним будет напомнить, что вы также мой зять и часть моей семьи.
Странная смесь эмоций в ответ на это: глубокое душевное удовольствие и ощущение странности ситуации.
— Спасибо, сэр, правда. — Он слегка улыбнулся. — Что ж, тогда, я полагаю, было бы благоразумно, если бы несколько ваших старших сотрудников были более осведомлены о том, чего мы можем ожидать от нападения ситхов. Я, конечно, работал на одного из них (и Пиетт был доволен, что ему удалось не дрогнуть) и знаком с некоторыми... методами. Но если бы он использовал свою силу против тех, кто не является джедаем...
Генерал задумчиво на него посмотрел.
— В этом есть немалый смысл, адмирал. Я подумаю и поговорю с Кеноби. Кого вы имели в виду?
— Я, как вы, без сомнения, догадались, моя жена, Вирс, возможно, Рашид и Венка?
И Скайуокер кивнул. — Спасибо, Пиетт. Мудрая предосторожность. Подробнее мы поговорим об этом позже.
Сола очень тяжело пережила потерю мужчин, которых лично помогала тренировать. Пиетт хорошо понимал это чувство — знал, что Вирс тоже боролся с этим горем.
Сола не была женщиной, часто склонной к слезам, но позволила себе излить свое горе ему на рубашку, а он обнимал ее, пока буря не утихла, и жена не заснула.
Когда он убедился, что она устроилась, то встал и подоткнул вокруг нее плед, наклонившись, чтобы поцеловать женщину в лоб. Затем он тихо натянул сапоги, надел китель и прихватил бутылку своего лучшего скотча, которую спрятал в сумке, прежде чем отправиться туда, где, как он знал, найдет своего друга.
Как и предполагалось, Вирс находился в главном ангаре для «Стада», молча стоя и глядя на пустое место, где должен был храниться еще один AT-AT. Поскольку теперь это было оружие Альянса, у каждого из них сбоку была нарисована синяя полоса, чтобы во время конфликта отличать их от имперских аналогов.
Пиетт подошел и встал рядом с ним.
— Как Сола? — спросил генерал, не отрывая взгляда от пустого места.
— Скорбела. Сейчас спит, — ответил он. — Мне так жаль, Макс.
Вирс коротко кивнул и закрыл глаза.
— Одна из моих повстанческих команд. Они так гордились тем, что были частью этого. На тренировках тоже были очень хороши. Это была не их вина. Проклятые партизаны оказались не в том месте, чтобы уничтожить один из имперских шагоходов...
Вирс сделал паузу.
Пиетт положил руку ему на спину, полный решимости позаботиться сегодня вечером об обоих своих людях.
— Скотч?
Вирс грустно улыбнулся и, наконец, повернулся, чтобы посмотреть на друга.
— Когда в последний раз ты спал, Фирмус?
— Давно, — признался Пиетт, — со мной все будет в порядке, Макс. Обещаю. Я хотел бы почтить твоих людей. Как мы это делаем.
— Как мы это делаем, — согласился Вирс.
Несколько часов спустя Пиетт вернулся в свою каюту и поднял все еще спящую жену с дивана, чтобы отнести ее в постель.
Ему едва удалось почистить сапоги и форму, но теперь он мог спать, сделав все, что мог, для двух людей, которые были ему дороги больше всего в галактике.
