Коширо и Афина: исправляя проблемы прошлого

      — Коширо, с тобой всё хорошо?       Парень оторвался от бумаг и посмотрел в мудрые и добрые глаза директрисы приюта. Он уже вырос и как раз пришёл забрать свои документы но его руки, почему-то дрожали.       Откуда эта странная нерешительность?       Да и эта пронырливая женщина будто видела его насквозь. Раньше раздражало конечно. Но потом смирился: за десять лет в приюте поймёшь, кто есть кто. И кто о тебе по-настоящему заботится.       — Всё в порядке, мисс Минерва, — ответил он, — не волнуйтесь. Это просто наплыв эмоций. Не более того…             — Пра-а-авда? — с сомнением в голосе протянула директриса.       Не хотелось говорить. Но та не отступала:       — Ты ведь прекрасно знаешь, Коши — мне ты можешь рассказать всё-всё. Я же тебя всегда выслушаю.       Навязчивая, как и всегда. Столько печётся о всех детях приюта и что? Она и дальше готова его опекать? Взрослого парня? Нет- нет, он не настолько же низко пал?       — Я хорошо постарался, мисс Минерва, — постарался успокоить ее Коширо, — учителя колледжа как один говорили о том, что я стану прекрасным поваром или даже су-шефом. Так что думаю, что всё хорошо.       — Но дело ведь не в этом, да, Коши?       Коширо удивлённо посмотрел на неё. Она что, и правда читать мысли научилась? Эта женщина всегда его удивляла своей прозорливостью. Даже сейчас…       — Тебе не стоит беспокоиться, Коши. Я не настолько проницательна, — тут же заметила женщина, — я просто хорошо знаю, с чем могут сталкиваться мои воспитанники на самом деле. Там, в реальной жизни.       Ему хотелось попросту отвернуться, но не видеть столь серьезный и проницательный взгляд директрисы.       — Пожалуйста, поделись что болит, Коши. Ты же знаешь, я не буду заставлять делать то, чего ты не хочешь.       Рассказать или нет? Но глаза напротив не дали возможности ему солгать. Может, это и слабость, но он уже не мог держать это в себе.       — Всё, что я вам рассказал, — лишь красивая обёртка, мисс Минерва. В городе все работодатели, едва узнав детали, только и говорят: они не хотят видеть того, чей отец — преступник и педофил.       Неожиданно голос сорвался и он прохрипел:       — Я что, и правда на него так похож… Или я виноват в том, что он — педофил?.. Лишь когда остановился, он вдруг осознал, то директриса приюта так не промолвила ни слова и внимательно его слушала.       — Ложь и клевета! — нежиданно заметила женщина, — Я прекрасно знаю своих воспитанников. Я даже не знаю, откуда они вообще могли взять все эти факты… Десять лет прошло как-никак. Да и ты не в ответе за проступки отца, Коши.       Эта твердая уверенность и праведный гнев в её глазах. Это располагало, хотелось продолжить, наконец рассказать всё… Но директриса ещё не закончила:       — Я знаю, каким смышлёным и способным ты вырос, Коши. Ты столько старался, чтобы поступить в колледж. Даже в выходные тебя едва ли не силой выгоняли с кухни приюта.       — Было дело… — согласился парень, но директриса и не думала остананавливаться       — И я слышала, как ты даже самим строгим преподавателям колледжа доказал, что намного лучше, чем им кажется. И тебе, Коши, самому станет намного и намного легче, если ты начнёшь себя ценить по достоинству.       Нежиданно ее взгляд стал намного теплее и она продолжила:       — Коши, и я лично, и твои преподаватели, верим, что у тебя всё получится…       Парень тут же прикрыл глаза и откинулся на стул.       — И зачем меня так смущать, мисс Минерва? Спасибо за похвалу. Мне и правда приятно это слышать. Но ваши бы мысли… да моим потенциальным работодателям. Я думаю, что сейчас это моя самая и самая насущная проблема…       — Нет, это не главная твоя проблема, Коши, — тут же немного недовольно подметила женшина.       Ему показалось, или легкие нотки раздражения все же прорезались в её голосе? Но директриса на миг замолчала и уже более спокойным тоном продолжила:       — Я уверена, что твоя излишняя скромность и неуверенность в себе не дают тебе расти, Коши. Я уверена — вскоре ты станешь прекрасным поваром и профессионалом. И те, кто не видят этого даже перед мобственным носом, — уже многое потеряли. Особенно что касается ценного персонала…       Признаться ему, или нет?       Коширо молчал примерно минуту, но мисс Минерва даже и не думала его торопить. Она прекрасно знала своего воспитанника. Знала, что тот не ответит быстро.       — Мне страшно покидать приют, мисс Минерва, — наконец поделился он, — это несправедливый и жестокий мир. Здесь вы… и мои близкие друзья, хоть они и намного младше меня. Но я же вырос и должен это сделать…       Тишина почему-то была довольно долгой…       Почему-то после признания на сердце будто стало легче. Сколько лет Коширо держал это в себе? Вот, не выдержал и попросту признался директрисе. А ведь он уже взрослый парень. Вряд ли он хотел показывать ей свои слабостей…       — Так не уходи, Коши, — вдруг предложила директриса.       — Что?       — Тебе не обязательно уходить, Коши.       — Но я уже не маленький мальчик, мисс Минерва, — напомнил тот, — и правила приюта гласят…       — Не это сейчас главное…- заметила его собеседница.       Едва увидев его удивленое лицо, мисс Минерва довольно серьёзно продолжила:       — Ладно. Давай начистоту, Коши.Ты прекрасно знаешь, что хорошие повара для нас на вес золота. Но если ты считаешь, что тебе и так нечего терять, зачем тогда тебе уходить?       Вдруг её лицо озарила мягкая материнская улыбка, и она продолжила:       — Да и как же огорчатся дети, если уедет их «домашний повар», который столько лет баловал их самодельными вкусностями! Наши повара и так тебя отпускать не хотели…       Парень внимательно слушал. И чем больше он это делал, тем больше таяла его уверенность.       Ужасно заманчивое предложение. Да от такого парень не отказался бы, никогда. Если бы не несколько «но», остался бы. Обязательно остался…       — Я хочу развиваться как повар, мисс Минерва, — серьезно продолжил он.       На это та лишь кивнула на это и он заметил:       — И ещё. На последнем курсе мы более детально изучали детское здоровое питание. И я теперь знаю, что дети — это не гурманы для моего довольно рискованного творчества.       — И всего лишь? — как ни в чём не бывало заметила женщина, — тогда ты зря беспокоишься. Как думаешь, Коши, позволили бы тебе наши повара брать те ингредиенты, которые повредили бы здоровью наших детей?       А ведь правда. Это заставило Коширо задуматься на мгновение, но ответ напрашивался только один.       — Думаю, что нет.       — От ошибки никто не застрахован, Коши, — спокойно заметила его собеседница, — и хотя ты об этом не знал, но я лично повелела поварам внимательно следить за тем, какие продукты и в каких именно количествах они тебе дают.       С замечанием директрисы в голове парня будто сложился какой-то довольно сложный, но давний пазл.       Теперь он лучше понимал её участие в его росте. А ведь Коширо ничего и никогда не говорил ей. Бывало даже посещали мысли, что директрисе было все равно, чем он может накормить молодежь.       Но оказалось, что она как мудрый управляющий, всё предусмотрела. Да и повара удивительно охотно сотрудничали с ним и наставляли.       Но было и то, о чем он вначале не хотел ей говорить:       — Мой родной дом в Танаке, мисс Минерва. Тем более, что отец умер и я должен наследовать родовое гнездо. Дядя Изао писал мне недавно об этом…       Ему показалось или он увидел в её глазах какое-то странное беспокойство? Но директриса быстро сэто скрыла и не отступала:       — Чем здесь плохо, Коши? — Тут же спросила она, — здесь всё прекрасно знают кто ты на самом деле. Для нас — ты просто Коши. И никто более…       — Иметь свой собственный дом — моя старая заветная мечта, мисс Минерва, — нехотя прервал её парень.       Повисла неловкая пауза.       — Я знала, что ты это скажешь, — почему-то теперь уже натянуто улыбнувшись, наконец заметила его собеседница, — вряд ли я смогла бы выделить тебе здесь больше, чем одну личную комнату.       Вдруг женщина взяла листок бумаги и начала что-то незаметно для него быстро-быстро на нем строчить. Едва она закончила, то тщательно и надёжно запечатала записку в конверт и передала ему.       — В Танаке есть одна моя близкая подруга. И возможно, ты даже ее знаешь. Сейчас она держит там единственную гостиницу. После приезда в Танаку отдашь ей это письмо?       Если будет трудно с работой, я уверена — она тебе в этом поможет. Но и ты не подведи меня, Коши. Я на тебя рассчитываю.       Это было сильно. Директриса и правда была готова полностью поручиться за него? Подобное доверие конечно же хочется оправдать…       Рука немного дрогнула от волнения, когда Коширо взял это письмо, но директриса сделала вид, будто ничего и не заметила. Парень тут же пообещал:       — Я не подведу вас, мисс Минерва.Вы ещё будете мною гордиться.       — Я надеюсь, — заметила женщина, — но не забывай главного, Коши: от ошибки никто не застрахован. Не стоит винить во всём только себя. Не ошибается лишь тот, кто ничего не делает.       — Я постараюсь помнить об этом, мисс Минерва, — пообещал он, прежде чем уйти, — спасибо вам за мудрый совет. * * *       Собирая свои скудные пожитки, Коширо снова наткнулся взглядом на письмо.       «Надеюсь, мне это не понадобится, — подумал он, — зря что ли я годами до поздней ночи практиковался на кухне приюта?».       Вдруг он понял, что позабыл положить багаж кое-что очень и очень важное.       Взяв старое выцветшее фото, он тут же положил его в рюкзак.       Многие дети видели это фото: женщина на кухне стояла рядом с маленьким Коши и смотря, как сын рассказывает, что приготовил своё собственное блюдо, мягко ему улыбалась. Это визуальное воспоминание всегда придавало Коши сил, ведь следующие события после этого снимка дались ему с очень и очень большим трудом. ***       Дети провожали его всем скопом.       Отойти от них, пока не попрощался с каждым лично, было попросту невозможно.       Лишь когда ворота приюта закрылись, внутри поселилось такое чувство, что он оставил здесь какую-то частичку своего сердца.       Но родной дом все равно манил сильнее…