Невозможные союзники

Джинни готова была биться головой о стену. Девушка пыталась собрать на свидание свою подругу, которая согласилась на эту встречу из-за настойчивости рыжей.  — Гермиона, ты выглядишь ужасно в этом платье.  Спор был из-за того, что Грейнджер совершенно не умела красиво одеваться. Выбрав откровенно уродский наряд, она готова была идти, если бы не Джинни Поттер, решившая проконтролировать процесс.  — Оно практичное и удобное, Джинни!  — Это не отменяет того факта, что оно выглядит ужасно.  Поттер подняла глаза к потолку, прося у Мерлина сил. Гермиона была упрямой, но и Джинни не была тихоней. Спустя долгие споры, Грейнджер все же надела то, что советовала подруга.  — Вот видишь. Теперь ты выглядишь прекрасно. Я уверена, Энтони оценит, — игриво шлепнув подругу по попе, сказала Джинни.  Девушки громко рассмеялись и крепко обнялись.  Гермиона стояла перед зеркалом, пристально разглядывая своё отражение. Её тёмные волосы были собраны в аккуратный пучок, несколько прядей небрежно спадали вдоль лица. Простое, но элегантное платье подчёркивало её фигуру, а лёгкий макияж придавал её чертам мягкости. Она редко позволяла себе тратить время на такие моменты, но сегодня что-то изменилось. Она не спешила. Она просто стояла и смотрела на себя. “Я выгляжу… красиво,” — подумала она, немного удивляясь этим словам. Она наклонила голову, изучая каждую деталь. Годы работы, заботы о других и бесконечной ответственности научили её игнорировать своё отражение, относиться к внешности как к чему-то второстепенному. Но сейчас, впервые за долгое время, она увидела себя иначе. “Почему я всегда думала, что красота — это что-то далёкое от меня? Может быть, я просто не замечала её? Слишком много времени проводила, доказывая, что важнее быть умной, сильной, независимой. Но это не значит, что я не могу быть ещё и красивой.” Она слегка повернулась, рассматривая, как платье облегает её талию, как мягко ложатся складки ткани. “Я чувствую себя уверенной. Уверенной в том, кто я есть. В том, чего я достигла. Это не платье делает меня красивой, не макияж, не волосы. Это я. Это то, как я держусь. То, как я смотрю на себя.” Она улыбнулась своему отражению, и в этой улыбке было нечто большее, чем просто внешнее признание. Это было внутреннее ощущение того, что она достойна не только уважения, но и восхищения. “Красота не в идеальной коже или безупречной причёске. Она в том, чтобы видеть себя настоящей и принимать это. Сегодня я вижу себя. И мне нравится то, что я вижу.” — Все, я пойду, дорогая, — сказала рыжая, — Повеселись и не забудь предохраняться.  Шатенка фыркнула и надеялась, что свидание пройдет.. сносно.  Аппарировав к месту встречи, она огляделась в поисках спутника. Но Энтони так и не было, он опаздывал. Девушка невероятно расстроилась из-за чего, совершенно не терпя опоздания, тем более от мужчины, который позвал ее на свидание.  Наконец он пришел, спешно извинившись и они прошли к столику.  Гермиона сидела за маленьким круглым столиком в уголке уютного ресторана, окружённая мягким светом свечей и лёгким гулом разговоров. Напротив неё, оживлённо жестикулируя, рассказывал очередную историю Энтони Голдстейн. Он говорил об одном из своих дел с таким энтузиазмом, что казалось, он едва дышал между предложениями. Гермиона пыталась сосредоточиться, вежливо кивала, вставляла короткие комментарии, но с каждой минутой её мысли уносились всё дальше от этого вечера. “Почему я согласилась на это? Энтони прекрасный человек, умный, весёлый, добрый. Но я сижу здесь, слушаю его, и всё, что я чувствую — это пустота. Мне не хочется смеяться его шуткам, не хочется задавать вопросы. Кажется, что я просто… застряла здесь.” Она посмотрела на него, пытаясь найти в его лице что-то, что могло бы её тронуть. Но всё, что она видела, был просто человек. Никакого волнения, никакой искры. “Я знаю, почему он мне нравится в теории. Он идеальный партнёр на бумаге. Умный, трудолюбивый, вежливый. Именно такого человека родители всегда хотели бы видеть рядом со мной. Наверное, Рон даже был бы рад, если бы знал. Но я… я не чувствую ничего. Это всё кажется таким… искусственным.” Энтони снова рассмеялся, и Гермиона улыбнулась в ответ. Только улыбка эта была натянутой, пустой. “Я сижу здесь, потому что так проще. Потому что мне кажется, что я должна попробовать. Мне хочется нормальной жизни, спокойствия. Мне хочется кого-то, кто не заставит меня думать о прошлом. А Энтони — это как раз такой человек. Но почему тогда я чувствую себя так одиноко? Почему мне кажется, что я всё время в ожидании чего-то другого?” Она поймала себя на том, что машинально скользнула взглядом в окно, словно надеясь увидеть кого-то снаружи. Конечно, там никого не было. Только люди, спешащие домой, магические огоньки в витринах и снег, мягко ложащийся на улицы Лондона. “Это всё глупо. Я должна быть счастливой. Я сижу на свидании с человеком, который уважает меня, интересуется моим мнением. Но вместо того, чтобы быть здесь, я думаю о том, как было бы приятно сидеть за этим же столиком одной. Или с кем-то… совсем другим.” Энтони вдруг замолчал, заметив её отсутствие в разговоре. — Гермиона, всё в порядке? Она моргнула, возвращаясь в реальность, и поспешно кивнула. — Да, конечно. Прости, я задумалась. Ты говорил про работу. Он улыбнулся, принимая её ответ, и продолжил рассказывать, но Гермиона уже окончательно поняла, что она делает здесь не ради него, а скорее ради себя — из желания заставить себя почувствовать что-то. “Но это не работает. Всё это не то.” Спустя время Энтони предложил закончить свидание по причине раннего подъема утром. Девушка с радостью на это согласилась, ведь не хотела находиться в этом месте.  Энтони, с лёгкой улыбкой, уверенно предложил: — Может, разделим счёт? Так будет справедливо. Она кивнула, пытаясь сохранить нейтральное выражение лица, но внутри её мысли уже начали бурлить. “Раздельный счёт? Ладно, это, конечно, нормально, современно и всё такое. Я понимаю. Мы оба работаем, оба можем заплатить за себя. Но… почему это всё равно кажется странным? Может быть, я просто слишком старомодна?” Она вспомнила, как её родители, ещё до того, как они потеряли  память, говорили, что мужчина на первом этапе отношений должен брать на себя инициативу. “Но ведь я не в 90-х. Это больше не правило. И я не та женщина, которая зависит от чьей-то щедрости. Мне не нужно, чтобы кто-то оплачивал мои счета. Я сама могу за себя заплатить.” И всё же это оставляло горькое послевкусие. “Но почему мне так неуютно? Это просто деньги. Это даже не важно. Или важно? Разве дело только в счёте? Может, это больше про отношение? Про то, что я хочу чувствовать себя… желанной. Особенной. А с ним я чувствую себя как коллега за обедом, а не как женщина, которую он пытается впечатлить.” “Может быть, я ищу поводы, чтобы сомневаться? Может, это я всё усложняю? Но разве человек, который действительно хочет быть с тобой, не захочет хотя бы иногда взять ответственность на себя? Показать, что он готов позаботиться о тебе? Или я слишком много жду?” Внутри Гермиона чувствовала разочарование. “Я не прошу многого. Но иногда мне хочется, чтобы кто-то сделал первый шаг, приложил усилия. Чтобы я могла почувствовать, что я для него не просто ещё один человек в его загруженном графике. Может, проблема не в деньгах. Проблема в том, что я не чувствую этого… тепла, этой искренней заинтересованности. А может, я просто ищу причину, чтобы понять, почему всё это кажется неправильным.” Девушка задумчиво смотрела на Энтони, который уверенно делил чек. Она достала кошелёк, чтобы заплатить свою половину, но её мысли уже начали кружиться вокруг одного вопроса: “Почему это так странно для меня?” Она вспомнила, как Гарри и Рон всегда платили за неё, особенно в те дни, когда у неё просто не было времени или желания спорить. Они делали это так естественно, без обсуждений, без намёков на то, что она “что-то должна”. “Гарри и Рон никогда не делали из этого проблему. Они знали, что я всегда готова отплатить им другим образом: помочь с домашними заданиями, быть их поддержкой, быть рядом. Это было так… просто. Настолько, что я даже не задумывалась о том, что это важно.” Гарри всегда был таким щедрым, почти бескорыстным. Иногда даже слишком. А Рон? Несмотря на все трудности, связанные с деньгами в его семье, он никогда не позволял ей чувствовать себя обязанной. “Для них это был способ показать заботу. Способ сказать: ‘Мы рядом, мы за тебя’. Это было больше, чем просто жест. Это была связь. А с Энтони… я не чувствую этого. Для него это просто транзакция.” Она сжала губы, чувствуя, как внутри поднимается волна сомнений. “Неужели это несправедливо — ожидать от мужчины хоть каких-то знаков внимания? Это не значит, что я не могу заплатить за себя. Конечно, могу. Но дело не в деньгах. Дело в том, чтобы почувствовать себя… важной. Чтобы кто-то захотел сделать что-то для тебя, просто потому что ты этого стоишь.” Энтони поднял голову и заметил её задумчивость. — Всё в порядке, Гермиона? Она быстро улыбнулась, спрятав свои мысли. — Да, конечно. Но внутри осталась пустота. “Может, я просто привыкла к Гарри и Рону. К их теплу, к их поддержке. Может, я ищу что-то похожее. И не могу найти.” Они вышли из ресторана и парень даже не предложил проводить ее до дома. Вместо этого он сказал:  — Ну, спасибо за вечер. Пока. Надо будет повторить.  Шатенка натянуто улыбнулась и подумала, что никогда в жизни не согласится на этот ужас снова. Совершенно разочарованная, она решила не аппарировать в квартиру, а прогулять по вечернему городу.  Зря она так готовилась, платье выбирала, красилась. Энтони того не стоил.  После такого неудачного свидания она не хотела больше на них ходить.  Невольно девушка вспомнила о своем бывшем молодом человеке- Роне Уизли.  Гермиона долго думала о том моменте, когда её отношения с Роном начали рушиться. Они оба пытались сохранить видимость нормальности, пытались убедить себя, что любовь, пережившая войну, должна быть неразрушимой. Но чем дальше шло время, тем яснее становилось: их связь держалась не на взаимопонимании, а на пережитом опыте. “С самого начала мы были такими разными,” — думала Гермиона. Она вспоминала те редкие минуты тепла, когда Рон заставлял её смеяться, когда он был её поддержкой в самые тяжёлые времена. Но это было тогда, в условиях хаоса, когда нужно было бороться за жизнь. После войны всё изменилось. “Мы пытались быть вместе. Мы действительно старались. Но это было как пытаться соединить две части головоломки, которые просто не подходят друг другу. Мы любили друг друга, но эта любовь была… неправильной. Она была из прошлого, из страха потерять друг друга. А в настоящем… мы просто стали чужими.” Она вспомнила те моменты, когда ей хотелось обсудить новую книгу, рабочий проект или планы на будущее, а Рон просто отмахивался, предлагая ей расслабиться и посмотреть квиддич. Он не понимал её стремлений, её желаний развиваться, её вечного поиска чего-то большего. “А я не понимала его. Я пыталась быть терпеливой, пыталась убедить себя, что могу принять его таким, какой он есть. Но каждый раз, когда мы ссорились, я ловила себя на мысли, что хочу не спорить, а просто уйти. И это пугало меня.” Она не могла забыть их последний серьёзный разговор. — Гермиона, — тогда сказал Рон, его голос был напряжённым, почти умоляющим, — я не знаю, что ты хочешь от меня. Я стараюсь. Я правда стараюсь. Она смотрела на него, чувствуя себя виноватой. — Я знаю, Рон. И я тоже стараюсь. Но это не работает, правда? Мы оба чувствуем это. Он отвернулся, пробормотав что-то о том, что любовь требует усилий. Но Гермиона знала, что дело не в усилиях. Они оба просто шли по разным дорогам. “Я хотела большего. Хотела глубины, понимания, партнёрства. А Рон… он хотел простоты, лёгкости. И это нормально. Он заслуживает кого-то, кто сможет дать ему то, что я не могла.” Разрыв был болезненным, но в конечном итоге неизбежным. Они остались друзьями, или, по крайней мере, пытались. Но даже сейчас, годы спустя, она знала, что они никогда не смогли бы быть счастливы вместе. “Рон стал частью моей истории, но не частью моего будущего. Я надеюсь, он нашёл своё счастье. Он этого заслуживает. А я… Я всё ещё ищу своё.”                         

***

Гермиона сидела на диване в гостиной у Гарри и Джинни, сжимая в руках чашку с горячим чаем. Рядом на столе стоял поднос с печеньем, но она даже не притронулась к нему. Гарри устроился в кресле, Джинни сидела рядом с Гермионой, но оба смотрели на неё с нескрываемым интересом. — И вот, — вздохнула Гермиона, делая драматическую паузу, — в конце вечера он берёт чек, смотрит на него и… предлагает разделить счёт. В гостиной повисла тишина, а потом Гарри первым разразился смехом. Он так резко подался вперёд, что почти уронил свою чашку с чаем. — Ты шутишь? — выдохнул он, прижимая руку к груди. — Энтони Голдстейн? Этот парень? Джинни, которая до этого сдерживалась, тоже не выдержала и прыснула, спрятав лицо в ладонях. — Это… подожди, я просто пытаюсь понять, — сказала она, пытаясь взять себя в руки. — Он предложил раздельный счёт? На свидании? С тобой? — Ага, — кивнула Гермиона, закатив глаза. — Сначала я подумала, что это какая-то шутка. Но он абсолютно серьёзен. Даже предложил посчитать, сколько каждый из нас съел. Гарри подавился смехом. — Подожди, что? Он начал считать блюда? — Ну, он посчитал, что его коктейль был дороже моего вина, так что он решил, что заплатит чуть больше. Очень… честно, — с сарказмом добавила Гермиона. Джинни откинулась на спинку дивана, смеясь так сильно, что её рыжие волосы растрепались. — О, Гермиона, это худшее свидание, о котором я слышала! Даже у Рона было больше… ну, не знаю, элементарного такта! — Спасибо, Джинни, — сухо заметила Грейнджер, но её губы дрогнули в сдержанной улыбке. — Слушай, — продолжал Гарри, откинувшись в кресле, — я знал, что Голдстейн немного… эээ… скучный, но чтобы настолько! Гермиона, это же катастрофа. — Гарри! — одёрнула его Джинни, но всё равно продолжала улыбаться. — Ну, он прав. Это ужасно. — Это ещё не всё, — сдалась, глядя на них с лёгким отчаянием. — Когда мы вышли из ресторана, он даже не предложил проводить меня домой. Сказал, что у него завтра ранний подъём, и просто аппарировал. Гарри снова начал смеяться, качая головой. — Это даже хуже, чем свидания Дина с девчонками из Когтеврана. А я думал, что такое вообще невозможно! Джинни, всё ещё хихикая, обняла Гермиону за плечи. — Знаешь что? Забудь этого скучного Голдстейна. Ты заслуживаешь кого-то, кто будет бегать за тобой, как безумный. Кто будет знать, что ты стоишь каждой секунды времени и каждого галеона. Гермиона наконец рассмеялась вместе с ними, чувствуя, как тяжесть этого вечера понемногу растворяется. — Спасибо вам. Правда. Хотя… — она бросила на них мрачный взгляд. — Вы действительно могли бы посмеяться чуть тише. — Прости, Гермиона, — всё ещё смеялся Гарри. — Но это просто… Голдстейн! Гермиона закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. В конце концов, с друзьями любое разочарование можно пережить, даже если оно включает неудачные свидания и раздельные счета. Девушка поставила свою чашку с чаем на стол и закатила глаза, услышав, как Гарри и Джинни, переглянувшись, уже начали свою тираду. — Ну, Гермиона, — с усмешкой начал Гарри, откинувшись в кресле. — Как там твой… напарник? Малфой, правда? — Да, Малфой, — подхватила Джинни, пряча улыбку за своей чашкой. — Как он, всё такой же язвительный и напыщенный? Или ты уже научила его быть хоть немного человечным? Шатенка нахмурилась, но уголки её губ дрогнули. Она знала, что сейчас начнётся. — Драко… Малфой, — она специально подчеркнула его имя, чтобы отбить у них желание шутить дальше, — вполне компетентный и серьёзный напарник. Мы отлично ладим в работе. — “Драко”, — тут же передразнил Гарри, прищурившись. — Ты слышала, Джинни? Она теперь называет его по имени. — Ах да, “Драко”, — подтвердила Джинни, широко улыбаясь. — Это точно что-то новое. В школе ты максимум называла его “этот ужасный слизеринец”. — Или “трус”, — добавил Гарри, смеясь. — А теперь он “компетентный” и “серьёзный”. Гермиона, ты нас пугаешь. — Очень смешно, — ответила она, скрестив руки на груди. — Люди меняются, знаешь ли. — Да уж, он точно изменился, если вы “ладите”, — Джинни сделала акцент на слове и снова спрятала улыбку за чашкой. — Но скажи честно, Гермиона, как он вообще справляется с работой? Неужели его сарказм не доводит тебя до белого каления? — Иногда доводит, — призналась Гермиона, слегка улыбнувшись. — Но он знает своё дело. У него… ну, как бы это ни звучало, есть своя логика. Он внимательный, стратегически мыслит, и… — …и красивый, — перебила Джинни, поднимая бровь. — Джинни! — воскликнула Гермиона, покраснев. Гарри расхохотался, хлопнув себя по колену. — Это становится всё лучше и лучше. Гермиона Грейнджер работает с Малфоем, защищает его, а теперь ещё и краснеет, когда мы о нём говорим! — Я не краснею, — быстро возразила она, чувствуя, как её лицо предательски горит. — Нет-нет, конечно, не краснеешь, — ехидно ответила Джинни. — Просто, наверное, вспоминаешь, как он подаёт тебе документы или как вы вместе разрабатываете планы. Очень романтично, между прочим. — Хватит, — простонала Гермиона, прижимая ладони к лицу. — Вы оба абсолютно невозможны. — Ладно, ладно, — Гарри поднял руки, изображая капитуляцию, хотя его глаза всё ещё смеялись. — Но ты должна признать, это как минимум забавно. Гермиона Грейнджер и Драко Малфой, напарники. Я бы в это не поверил, если бы мне кто-то сказал об этом несколько лет назад. — Знаешь, что ещё забавно? — сухо заметила Гермиона, глядя на него поверх своих ладоней. — То, что я всё ещё дружу с тобой, несмотря на твои шутки. — Это ты к лучшему, Гермиона, — вставила Джинни, подмигнув. — Потому что, честно говоря, мы с Гарри просто ждём, когда ты пригласишь Малфоя к нам на ужин. Вот тогда мы точно повеселимся. Гермиона вздохнула, но на её лице всё-таки появилась слабая улыбка. — Вы двое совершенно невыносимы. — Мы такие, какие есть, — беззаботно ответил Гарри. — Но признайся, Гермиона, тебе нравится работать с ним, иначе ты бы уже давно сбежала. Она промолчала, но её взгляд стал задумчивым. Может быть, в их словах действительно было что-то правдивое — даже если она не готова признать это вслух. Гермиона шумно вздохнула, решив, что продолжение этой темы — дело бессмысленное. Она улыбнулась так, будто услышанного о Драко вообще не было. — Ладно, хватит обо мне, — твердо сказала она, выпрямляясь. — Расскажите лучше, как там у Тедди? Он всё ещё носит зелёные волосы? Джинни с готовностью подхватила тему, её глаза загорелись. — Зелёные? Это было вчера. Сегодня он уже с синими. Гарри его едва уговорил не приходить с таким видом к Андромеде, она едва выдерживает этот его экспериментальный стиль. — Это точно, — подхватил Гарри, хохотнув. — Вчера, кстати, он заявил, что хочет перекрасить волосы в радугу, чтобы “быть уникальным”. Я даже не знал, что ответить. Гермиона засмеялась, слушая, как Гарри и Джинни делятся историями о Тедди, постепенно погружаясь в атмосферу уюта и семейного тепла. Они перешли к обсуждению работы Джинни в «Пророке», потом Гарри рассказал о странном инциденте на работе.  Время пролетело незаметно, и Гермиона, взглянув на часы, поняла, что уже поздно. — Мне пора, — сказала она с лёгкой грустью. — Завтра рано вставать, и у нас с Малфоем запланировано очередное расследование. Гарри и Джинни переглянулись, но, на удивление, не стали шутить. Вместо этого Джинни обняла её, притягивая к себе. — Ты заходи почаще, ладно? И если тебе понадобится помощь — неважно, с Малфоем или с кем угодно, — ты знаешь, где нас найти. — Спасибо, Джинни, — тепло ответила Гермиона, обнимая подругу в ответ. Гарри, слегка улыбнувшись, встал, чтобы проводить её до двери. — Гермиона, если вдруг захочешь снова пожаловаться на свидания или… работу, мы всегда готовы выслушать. — Очень мило, Гарри, — ответила она с игривым укором, но на её лице появилась благодарная улыбка. Она натянула пальто и шарф, прощаясь с обоими. Уходя, она обернулась в дверях, чтобы ещё раз улыбнуться. — Хорошего вам вечера. — И тебе, Гермиона, — ответили они хором. Когда она аппарировала домой, в её душе осталась теплая нотка от проведённого времени с друзьями. Несмотря на все сложности, Гарри и Джинни всегда напоминали ей, что у неё есть место, куда она может прийти, где её понимают и поддерживают. А утром она снова увидит Малфоя.