сердце бога

рука в темной перчатке коснулась нагретого солнцем камня, и путешественник прикрыл глаза, пропуская в свое тело энергию гео. каждая мышца на мгновение напряглась, кровь остановила свой бег, а затем все вернулось на круги своя. с тонких, обветренных в странствиях губ сорвался вздох облегчения. силы гео архонта были самыми стабильными, послушными: свободолюбивая анемо не давала покоя, тянула вон из города, порой даже не позволяла спать ночами; своенравная электро искрами проходилась по телу, легко раздражала кожу покалываниями; мягкая дендро была как будто слишком податливой. и только гео вселяла уверенность, поддерживала. итэр с нежностью погладил основание статуи, что только что светилась в ответ на его молитвы. тот, кто был живым воплощением этой силы, не виделся с ним уже очень давно. скучал ли он? ждал ли возвращения путешественника? он поднял взгляд на фигуру архонта, изображенную рукой талантливого и неизвестного мастера, и мягко улыбнулся. «господин чжун ли, а ты еще слышишь мои молитвы?» конечно, статуя молчала, и итэр, опустив голову, усмехнулся горько: «сердце бога больше не принадлежит тебе». он пропустил веяние воздуха за своей спиной и момент, когда чужая рука накрыла его макушку. в первое мгновение он потянулся призвать меч, а потом знакомое ощущение теплоты разлилось от головы до пят, рука путешественника дрогнула и опустилась. было странно чувствовать резонанс энергий в теле, исходящий не от статуи, а от большой горячей ладони в его волосах. этого прикосновения было слишком много, тепло обернулось жаром, и вместо тихого вздоха вырвалось что-то более громкое и более… отчаянное. — господин чжун ли, не могли бы вы… — нет. итэр все еще не разворачивался, боясь, что горящие смущением щеки в самом деле будут красными и выдадут его волнение. пальцы с его головы скользнули ниже, цепляя шероховатостью ткани нежную кожу шеи вдоль позвонков, касаясь за воротником странной для этих мест одежды и уходя на плечо. вторая рука опустилась с противоположной стороны, и путешественник оказался в подобии объятий. его солнечных волос коснулось дыхание, губы, тихий шепот, а затем и к спине прижалось тело. — тебя не было слишком долго в этот раз. — но теперь я здесь. итэр повернул и запрокинул голову, встречаясь своими светлыми глазами с блестящим янтарным взглядом бывшего архонта. тот смотрел внимательно, заново запоминая каждую мельчайшую черту этого молодого лица. опаленная солнцем кожа, аккуратные брови, пушистые ресницы и несмелая улыбка на сухих губах. он склонился, цепляясь за последнюю мысль, и путешественник тут же потянулся навстречу — тоже скучал, ждал встречи. их губы соприкоснулись, кто-то из них первым приоткрыл рот, кто-то коснулся языком — чужого, итэр оказался повернутым лицом к чжун ли и прижатым спиной к статуе за ним, а сам архонт — в крепких объятиях, вдавливаемый сильными руками в стройное тело. было что-то безумное в том, как они двигались навстречу друг другу, в том, как звучали частые выдохи. путешественник стянул перчатки с мужчины, а тот зубами сорвал ткань с рук юноши, пока его собственные ладони пробирались под одеяние, названия которому он до сих пор не мог дать. влажными оголенными руками он коснулся груди итэра и спустился ниже, на живот. юноша в очередной раз издал мягкий стон, а затем вдруг тихо вскрикнул, когда энергия в его теле отозвалась на применение силы архонта. чжун ли заинтересованно хмыкнул, одну руку оставив внизу живота, а вторую переместив на поясницу — и высвободил энергию широким потоком от ладони до ладони. человек в его руках вскинулся, крупно задрожал и почти съехал наземь, удержала его от этого только горячая хватка. ничего путного он сказать не мог: каждый раз, открывая рот, чтобы возмутиться, он мог только стенать; непрекращающееся течение гео, находящее отклик по всему его нутру, выбивало остатки разума, и итэр мог лишь беспомощно дрожать, пытаясь зацепиться за плечи своего мучителя. было слишком много и слишком мало одновременно, он не имел возможности вырваться из этого обволакивающего удовольствия, но и полностью им насладиться тоже не мог. низ живота был напряжен почти до боли, но каждая его попытка придвинуться ближе к архонту пресекалась сильной ладонью и новой горячей волной. — хва… хватит, господин чжун ли. прошу, прекра-тите! вместо ответа мужчина опустил одну руку с низа живота на скрытое тканью штанов естество, обхватывая его прямо так. под пальцами оказалось жарко и немного влажно, твердо — моракс довольно рыкнул, сжимая сильнее: путешественник натурально заскулил, дернул бедрами навстречу ладони, почти задыхаясь. оба на мгновение задумались, что бы случилось, если бы архонт резонировал со своей же энергией, находясь внутри, и одна только эта мысль подтолкнула почти к самому краю. обычно цепкие, стертые о меч пальцы сейчас бессмысленно царапали ткань плаща — руки каждый раз так и норовили упасть, оставив итэра без поддержки, рухнувшим в объятия этого невозможного мужчины окончательно. он же сам, контролируя каждое движение забывшего о контроле голоса путешественника, чьи хриплые стоны звучали приятнее перезвона колокольчиков на ветру, почти сходил с ума, вслушиваясь в по-новому зазвучавшее имя. — чжун ли… чжун ли, пожалуйста! и никаких «господин» или «уважаемый». теряя голову, он вжался всем телом, уже не разбираясь, обо что конкретно трется — он просто чувствовал этого человека рядом, слышал его стоны и свое собственное имя, лишенное каких-либо дополнительных обращений. вслепую он поймал приоткрытые губы путешественника, языком собирая стоны со слюной вперемешку, а затем с нажимом, сосредотачивая энергию ровно в пальцах, провел по чужому возбуждению раз, второй — и итэра подкинуло, он почти завалился набок, выкрикнул его имя и забился в сильных руках крупной дрожью, разве что не плача прямо бывшему архонту на ухо. влага на его пальцах заставила с сожалением отстранить руку, не желая причинять боли, но это было последнее, но что хватило его рассудительности: прямо так, все еще в одежде, он обхватил чужое тело покрепче и вжался в него со всей силы, размазывая липкость между ними. он сделал несколько резких движений, и на щеки путешественника все же сорвались хрустальные капли, а губы приоткрылись в немом выкрике — накрывший оргазм сделал сильное тело чувствительнее, и трение грубой ткани, под которой скрывалось горячее естество, оказалось излишне приятным — итэр, чтобы заглушить рвущийся вой, зубами вцепился в плечо чжун ли, поскуливая на каждое сбитое движение. это было поистине тяжело — не иметь полного доступа к человеку, с которым вы ждете встречи в любой разлуке и который дрожит прямо сейчас у вас в руках. он терся, терся, терся, пока его движения не стали совсем рваными, и наконец взрыкнул, срываясь на гортанный стон. оба тяжело дышали, когда итэр попытался оторваться от чжун ли, а тот, в свою очередь, оттолкнуться от статуи, чтобы не заваливаться на юношу. — чжун ли. — итэр. они начали одновременно и одновременно же замолкли. спустя несколько секунд моракс коснулся волос на затылке путешественника, ободряюще погладил. — чжун ли… вернее, господин чжун ли, никогда больше не используйте глаз бога вот так… — хорошо, если так тебе угодно. тебе было неприятно? — это не казалось правдой, но спросить было нужно: хрупкий на первый взгляд юноша умел скрывать свою боль, как умели только те, кто жил слишком давно. — дослушайте! нет, мне не было неприятно, совсем наоборот. просто впредь я… хочу знать, что нас никто не потревожит. господин чжун ли, обычно к вашим статуям приходят не за таким. лицезреть происходящее у ног его бога мало кто захотел бы. потому прошу вас… воздержаться. хотя бы пока мы не в скрытом от посторонних глаз помещении. чжун ли, не думая, кивнул, а затем устремил взгляд куда-то поверх головы путешественника, чтобы не смущать прямотой внимательных глаз. — мне понравилось, когда ты звал меня просто по имени. почему ты не делаешь так обычно? итэр помолчал какое-то время, еще несколько мутно размышляя о том, что сейчас должна бы появиться паймон и разрешить эту неловкую ситуацию забавными репликами, а затем сам поднял голову и встретился взглядом с бывшим архонтом. — это уважение, — он покачал головой, подбирая слова, — уважение к человеку, который еще недавно был богом. вы так долго хранили свой народ, и мало кто знает, что консультант похоронного бюро, — тут они оба не сдержали улыбок, — на самом деле все это время защищал своих людей, свою страну. господин чжун ли, я хочу, чтобы вы знали, что пусть вы и отдали свое сердце — сердца тех, для кого вы это сделали, принадлежат вам. янтарные глаза продолжали смотреть в эту яркую, чистую душу. — а что насчет тебя, путешественник? итэр, не раздумывая, ответил: — мое сердце всегда стремится вернуться к вам. чжун ли позволил себе короткий вздох, дрогнувший на самых губах, и крепкие объятия. он уткнулся в согретые солнцем волосы, пахнущие дорожной пылью, по которой ходил этот юноша, цветами, рядом с которыми он отдыхал, и огнем, у которого он грелся. его волосы пахли, как сама жизнь, которой архонт не ведал или не помнил вовсе. а еще он позволил себе тихий шепот: — я бы не раздумывая отдал тебе то сердце, что бьется у меня в груди. …и услышал тихий ответ: — пусть ваше сердце остается в вашей груди — я знаю, что оно стучит для меня.