Молоко и мёд

      — Эй, Джи, это тебе.       Изуку протягивает ей листок и, развернув его, Джи видит собственный портрет, нарисованный на скорую руку синей шариковой ручкой.        — Ух ты, как круто, — восхищается Селия. — Мне нравятся, как получились твои глаза.       Увлекательная была математика, думает Джи, рассматривая рисунок. Изуку подозрительно шмыгает носом, и она поднимает голову, смотря на покрасневшие глаза одноклассницы.       — Катаяма, что случилось?       — Ничего.        — Как это — ничего? Ты сейчас зальёшь портрет Джи слезами, — говорит Селия. — Садись и рассказывай, — и отодвигает стул, не оставляя бедолаге Изуку никакого выбора. Девушка послушно садится.       — Скоро состоится конкурс. Категория «Лучший портрет», и некоторые из средней Мидори не хотят, чтобы я участвовала.       — Средняя Мидори?       — Школа только для девочек, — поясняет не размывая губ Джи, смотря на Изуку. — Тебя опять эти три курицы достают? Я думала, что они отстали после того, как с ними Сасагава и Исикава поговорили.       — Как видишь, не отстали, — бурчит она. — Не переживай, Джи-чан, они когда-нибудь отстанут. Мама говорит, что надо терпеть.       — Не надо терпеть, — не соглашается с ней Селия. —  Слышишь? Не надо. Хибари с ними разговаривал?       — Я не стала говорить об этом Хибари-сану. У него и без меня проблем хватает.       — Но обижают ученика его школы, разве нет?       — Селия-чан, я не хочу об этом говорить, хорошо? Давайте сменим тему или я пойду.       — Прости, я не хотела.       Изуку недолго с ними сидит. Когда она уходит, Селия поворачивается к Джи.       — С этим что-то надо делать. И сколько они её уже так достают?       — Ты ничего не сделаешь, — Джи скрещивает руки на груди. — Ты бы её мать видела — тихая и кроткая, такая от громкого крика в обморок упадёт. Некому её защитить.       — Кроме нас.       — Ты только перевелась в новую школу, может, тебе не стоит в это лезть?       — Тогда никто не полезет. Ты не станешь вмешиваться.       Джи прикрывает глаза и мысленно считает до пяти. Затем ещё раз. Что ж, в конце концов, когда давала себе обещание провести остаток года хорошо, без всяких историй, она знала, что так и будет, что без приключений не обойдётся. Небеса оставались глухи к её молитвам.       — С чего ты взяла, что я не стану? — она открывает глаза и смотрит на Селию. — Я не люблю несправедливость, но больше всего не люблю тех, кто пытается читать нотации, — она поднимается со стула и хватает сумку.       — Куда ты? Джи!       Махнув рукой, Джи уходит. Ноги сами несут на крышу, и она, толкнув незапертую дверь (опять кто-то разобрался с замком), оказывается на площадке, залитой закатным светом. Джи подходит к защитной сетке и, обхватив её пальцами, утыкается в неё лбом, прикрыв глаза. Конечно, ей было жалко Изуку; конечно, она вмешивалась вместе с Юкио, а как не вмешаться? Чувство справедливости и отец-адвокат не позволяли отсиживаться в стороне.       Изуку не стала ни о чём рассказывать Хибари, а если это сделает она? Интересно, её возненавидят? Отчасти Джи понимает желание Изуку не посвящать во всё это главу Дисциплинарного Комитета — не факт, что получат не только нарушители порядка, но и ты, жертва.       Надо было сказать. Изуку не могла справиться сама, она и Селия не могли тягаться с девицами из другой школы, но вот Хибари со своей властью вполне мог.       Джи чувствует, как слабый узел на шее развязывается, и на плечах становится легче — подаренный тётей платок взмывает в воздух. Она оборачивается, готовая смотреть на его полёт, но видит между пальцев вскинутой руки Хибари зажатую ткань.       Воцаряется тишина. В этот момент порыв ветра становится сильнее и роняет волосы на лицо Джи. Она торопливо собирает их в хвост.       — Распущенные волосы запрещены в школе.       — В учебное время. Уроки закончились полчаса назад, — Джи благодарит себя за резинку на запястье и забирает волосы. Возражать Хибари — чистой воды самоубийство, но когда это она думала?       — Кажется, твоё, — он подходит ближе и отдаёт платок. На короткий миг они соприкасаются пальцами, и Джи удивляется — у него тёплые руки.       — Спасибо.       — Ты так и не определилась со школьным клубом. Я давал достаточно времени. Завтра впиши себя в выбранный клуб.       Хибари разворачивается, чтобы уйти, когда Джи выпаливает в спину:              — В Дисциплинарном Комитете ещё есть место?       У Хибари могла быть убийственная аура, но у Джи было оружие мощнее — собственная глупость.