Цепи подчинения

Кисаки сидел на своём матрасе, глядя на тарелку с остывающей едой. Он не мог заставить себя есть, несмотря на то, что его желудок болезненно напоминал о голоде. Его мысли были заняты другим: как долго это будет продолжаться? Как долго он сможет терпеть Ханму, его психологические игры, жестокость, это место? В подвале было тихо, настолько, что слышно было, как где-то наверху скрипят старые половицы. Эти звуки постоянно возвращали его к реальности, напоминая, что Ханма всегда где-то рядом. Ночью Кисаки снова пытался уснуть, но сон не шёл. Он всё ещё чувствовал то же самое пристальное наблюдение, которое преследовало его во сне. Даже в темноте подвала, даже в полной тишине — казалось, будто за ним следят. Прошло несколько дней, которые смешались в одно серое пятно. Ханма всё чаще приходил к нему, но с каждым визитом его поведение становилось всё более странным. Он мог прийти с подарком, как та пижама, которую Кисаки уже ненавидел, а через час грубо хватать его за руку, если Кисаки посмотрит на него не так, как он хотел. Но что-то изменилось. Ханма стал всё чаще что-то бормотать себе под нос, как будто говорил с кем-то невидимым. Кисаки замечал, как его взгляд затуманивается, как он замирает в середине фразы, словно слышит чей-то голос, которого не было. Однажды, вернувшись после долгого отсутствия, Ханма вошёл в подвал с улыбкой. Он был на удивление добр, усадил Кисаки на матрас и начал рассказывать какую-то путаную историю из своего детства. — Ты знаешь, Кисаки, — начал он, будто это был простой разговор за чашкой чая. — Когда я был маленьким, мне часто снились странные сны. Я всегда думал, что это всего лишь сны, пока не понял, что некоторые из них... вещие. Кисаки слушал молча, боясь перебить. — В одном из них я видел себя вот так, сидящим рядом с кем-то. Не помню его лица, но помню, что он был таким же, как ты. Слабым. Беззащитным. Кисаки сглотнул, но ничего не сказал. — И знаешь, что самое интересное? — Ханма вдруг наклонился ближе, его улыбка стала шире. — В конце сна я ломал ему шею. Эти слова, сказанные почти шёпотом, заставили Кисаки почувствовать, как внутри него всё холодеет. Он замер, не в силах отвести взгляда от глаз Ханмы, полных какого-то нездорового удовольствия. — Но это был всего лишь сон, — добавил Ханма, откинувшись назад и рассмеявшись. — Разве сны сбываются? Эта ночь стала поворотной. Кисаки понял, что Ханма не просто жестокий человек. Он был сломан изнутри, и эта трещина становилась всё шире. В последующие дни Ханма начал заставлять Кисаки "играть" с ним. Он приносил карты, рассказывал о детских играх, в которые они могли бы играть вместе. Кисаки чувствовал, как эта "детскость" покрыта чем-то жутким, словно это был не отдых, а новая форма издевательства. В одном из таких "сеансов" Ханма вдруг встал, подошёл к двери и, не оборачиваясь, молча ушёл.

***

Ханма, как и всегда, ушёл из дома, дабы дать возможность своему младшему брату весело провести время с друзьями. Чифую - его младший брат, а его друзья - Кадзутора и Баджи. Дом на какое-то время стал их ареной для игр, с обычными детскими смехом и шумом. Но на этот раз они играли в прятки. Баджи, как всегда, был в роли того, кто искал, а Чифую и Кадзуторе предстояло спрятаться. Все шумели, хлопали дверями и бегали по комнатам, пока в какой-то момент Баджи не объявил: — Всё! Я начинаю искать! Кто не спрятался, не мои проблемы. Чифую заметил, как Ханемия металла по дому в поиске нормального места для пряток. В этот момент его взгляд упал на дверь подвала. Он поморщился, задумавшись, а потом направился в ту сторону. Он был уверен, что подвал — идеальное место для укрытия. — Чифую, ты где? — крикнул Кадзутора из другой комнаты. Чифую не ответил, предпочитая сосредоточиться на своей мысли. Ему было странно спускаться в подвал, но одновременно это было как-то заманчиво. Он не знал, что Ханма держит кого-то там, в самом сердце дома. Он открыл дверь подвала с легким треском и чуть прислушался. Поначалу ему показалось, что здесь нет никого, но затем, стоя в полумраке, он почувствовал, как его глаза наткнулись на силуэт в углу. Его дыхание сбилось. Он не сразу понял, кто это, но внутреннее ощущение подсказывало ему, что что-то не так. Кисаки сидел, обвившись руками колени, лицо скрыто, но его глаза — пустые и неподвижные — смотрели прямо на Чифую. Чифую не знал, что делать. Он замер на месте, его сердце ускоренно забилось, а кровь, казалось, застыла в жилах. Он поспешно отвернулся и побежал вверх по лестнице, быстро захлопнув дверь подвала. — Чифую, что случилось? — спросил Кадзутора, увидев его в панике. — Там, блять, кто-то есть! В подвале! — Чифую, дрожащим голосом, выдавил из себя слова. — Что за хрень? — удивлённо спросил Баджи, поднимаясь с дивана. — Может, тебе показалось? — Нет! Там кто-то сидит! — в отчаянии повторил Чифую. — Пойдёмте, я вам покажу! Баджи и Кадзутора переглянулись, а затем встали, решив пойти за ним. Они спустились вниз вместе с Чифую, каждый из них в какой-то степени удивлён и насторожен. Когда они подошли к двери подвала, Чифую снова замер, ощущая, как что-то непривычное витает в воздухе. В подвале стояла тишина, нарушаемая лишь их шагами. — Ну, давай, открывай, — сказал Кадзутора, подталкивая Чифую, который с опаской открыл дверь. Как только они вошли в подвал, взгляды всех троих упали на фигуру, сидящую в углу. Кисаки всё ещё был там, не двигаясь, как будто ждя чего-то. — Ты кто такой? — резко спросил Баджи, обходя его. Кисаки поднял голову, и его холодный взгляд встретился с их глазами. Он не сказал ни слова, лишь спокойно смотрел на них, не пытаясь ни сбежать, ни вмешиваться в происходящее. — Что ты здесь делаешь? — снова спросил Кадзутора, но уже мягче, чем Баджи. Кисаки молчал, как будто у него не было сил говорить. Его глаза были полны какой-то безысходности, а его тело казалось расслабленным, несмотря на присутствие чужих людей. Он явно был в растерянности, не зная, что делать дальше. — Ты не ответишь? — спросил Баджи, скрестив руки на груди. Кисаки поднялся с пола, и его движения были очень медленными и осторожными, как будто он боялся что-то сделать не так. Он вновь посмотрел на Чифую, а потом на Баджи и Кадзутору, как если бы пытаясь решить, стоит ли ему говорить правду или молчать. — Кто ты? И что ты здесь делаешь? — повторил Кадзутора, на этот раз с настороженностью в голосе. Чифую чувствовал, как его сердце продолжает колотиться в груди. Он не знал, что думать об этом человеке. Почему он был в их подвале? И почему его взгляд был таким чуждым? Почему Ханма всё это скрывал? Зачем ему вообще парень в подвале?