Дочь учёного /The Scientist's Daughter

— Мы найдем ее.— Виктор с тяжестью навалился на Джейса. У него не хватило сил, смутиться из-за неспособности держаться прямо — гордость, которая обычно поддерживала его, исчезла при виде открытого окна. В голове Виктора промелькнула ужасающая сцена: услышав крик Джейса,он последовал за девушками по коридору, вошёл в комнату и обнаружил, что Вай уже убежала по крышам туда, куда, как она знала, направлялась сестра. Кейтлин застыла, уставившись на багровые отпечатки ладоней на подоконнике. Она увидела Виктора и спокойным голосом сказала. — Виктор, не переживай, все будет в порядке, мы найдем ее. —Затем она бросилась вслед за Вай в Нижний город. В лабораторию Синджеда. Виктор отстранённо стоял, Джейс же шептал на ухо слова утешения, пытаясь успокоить его бешено колотящееся сердце, но какое это имело значение? Он был готов пожертвовать своим лекарством ради безопасности Джинкс, был уверен в том, что наконец-то сделал правильный выбор, но этот выбор вырвали у него из рук. И, конечно, Вай и Кейт прекрасно знали, куда направляется Джинкс, но насколько сильно Джинкс опережала их? Как далеко она успела уйти? Как много успела сделать? . . . —Люди, — удивлялся Синджед,— так сильно отличались от крыс. Когда крысы чувствовали укол , они без колебаний давали понять, что им не нравится. Их визг почти сразу же наполнял воздух,яростный, болезненный, дикий крик. Они метались, изо рта шла пена, их движения теряли всякое подобие контроля в муках агонии. С того момента, как Джинкс вызвалась участвовать в этом эксперименте, Синджед знал, что наблюдать за ней будет гораздо приятнее, чем за крысами. Она не была загнана в угол,не шипела в клетке, а добровольно участвовала в эксперименте. Конечно, он предупредил её о боли — он знал, что она всё равно согласится на лечение. Как и ему, ей нужно было знать, сработает ли этот эксперимент, и она так страстно желала довести его до конца, словно от его ужасных результатов зависела судьба вселенной. У неё был выбор, которого никогда не было у грызунов, и ещё примечательной была гордость. Она не вскрикнула, когда он ввёл ей первые сверкающие иглы, не вздрогнула, когда он надавил на поршень. Возможно, её зрачки сузились, когда токсин хлынул в вены, и, может быть, он заметил лёгкую дрожь, когда она выдохнула сквозь стиснутые зубы, но оставалась решительной, невозмутимой так много времени— Но у каждого был переломный момент. Трудно было понять, когда именно это произошло с крысами, которые преждевременно сошли с ума просто от пребывания в этом зловещем месте, но с ней он мог сказать точно, когда мерцание достигло пика интенсивности. Синджед заворожённо наблюдал, как её бесчувственный фасад рушился, начиная с дыхания, которое не могло не стать затруднённым, затем с рук, которые дрожали, челюсти, сжалоэись от боли, когда стон наконец вырвался наружу. Вот, — подумал Синджед, когда тело Джинкс резко дернулось, а её талия напряглась, натянув ремни на столе, и она выгнула спину. Трансформация началась. Увы, как и следовало ожидать, его веселье было испорчено. Шаги – торопливые, неприятные, нежеланные – прогрохотали по его пещере. Лицо Синджеда скривилось в злобной гримасе, когда он осознал их вес, их агрессию, а также дополнительные шаги, топающие следом. Досадливо вздохнув, Синджед подождал, наслаждаясь последними мгновениями, когда его подопытный впадает в безумие, пока шаги за его спиной затихали. — Должен вам сообщить, — устало начал он, — что этот эксперимент очень деликатный и было бы досадно, если бы его прервали. — Доктор Синджед. — прошипел вошедший низким, вкрадчивым голосом, в котором чувствовалась надвигающаяся буря. — Вы забыли разговор о том, что вам не следует делиться своими открытиями с верхним городом? Медленно повернувшись, Синджед поморщился и смирившись со своей компанией. В сопровождении двух головорезов работодатель стоял, выпрямившись, и кроваво-красные лацканы его пиджака резко выделялись на фоне полуразрушенного лица. Один его бледный глаз был скрыт под нахмуренной бровью, а другой был широко раскрыт и постоянно сверкал адским огнём. — Я прекрасно помню наш разговор, — терпеливо ответил Синджед под гневным взглядом Силко, — но я не мог упустить такую возможность. . . . Джинкс горела. Она горела изнутри, от макушки до кончиков пальцев на ногах, от глубины её груди до поверхности кожи. Мир вокруг неё горел, когда вспышки яростного света сражались с тьмой, преследовавшей её на пути в логово Синджеда. Даже тени горели по-своему — Джинкс слышала их крики так же отчётливо, как и свои собственные, хотя Майло и Клэггор, казалось, ликовали в своих мучениях. Должна ли она тоже ликовать? Она горела так сильно, что едва могла вспомнить, зачем она здесь, — но ведь Джинкс сама это выбрала, не так ли? Она могла вспомнить только то, что никто не заставлял её ложиться на стол, который врезался ей в спину, пока тело бесконтрольно металась. Она сама выбрала эту боль и разрывалась между ненавистью к себе за это и надеждой, что это было не зря. Причина, повод… Она не была уверена, что собравшиеся вокруг неё лица реальны — ну, она была почти уверена, что Майло и Клэггор не были настоящими, — но когда она увидела золотистую вспышку в глазах Виктора и услышала его успокаивающий шёпот, ей захотелось прислушаться, поверить. —«Ты им еще покажешь». Да. Вот почему она была здесь. Покажет им, она покажет всем, даже ему, что можно вынести все. Они оба станут сильнее. Взывая к своей решимости в схватке света и тьмы, Джинкс выстояла. . . . Она не заметила, как боль утихла. Однако в конце концов Джинкс поняла, что чувствует себя… по-другому. Пошевелив одним онемевшим пальцем, испытав облегчение, когда он согнулся в нужном ей направлении. Это было контролируемое, хотя и слегка неуверенное движение. «Я могу двигаться,» — устало подумала она. Но что-то всё равно не так... В ушах у неё всё ещё звенело. Тело покалывало. В крови всё бурлило. Майло и Клэггор носились по комнате, издавая маниакальные звуки и крики. Они были громче обычного. Голоса казались более реальными , чем обычно. Были ли они на самом деле там? Умерла ли она во время мучительного эксперимента и воссоединилась ли с духами своих братьев? Джинкс попыталась сфокусировать взгляд на окружающем — она всё ещё была в лаборатории Синджеда. Чувствовала, как её пальцы шевелились, но попытка пошевелить рукой была остановлена ремнями на столе доктора. Разве призрак не может быть привязан, ? Значит, она жива. Но почему Майло и Клэггор были такими яркими? Неважно – она могла выяснить это позже. В груди Джинкс зародилось волнение — она выжила в эксперименте! Это означало, что Виктор тоже может выжить! Но удалось ли мерцанию добиться внутренних эффектов, которые предвидел Синджед? С нетерпением ожидая встречи с доктором, Джинкс с удивлением заметила, что он не присматривает за ней, а находится в дальнем конце комнаты и горячо спорит с мужчиной, за которым следят двое головорезов. В этом мужчине было что-то знакомое. Его рост, голос... Неприятное ощущение щекотало затылок Джинкс, пока Майло и Клэггор выли. «Вспомни ту ночь! ВСПОМНИ ЕЕ!» Голова раскалывалась, хотелось обхватить её ладонями, но путы по-прежнему удерживали запястье на столе. И всё же… Разве путы не были крепче, когда Синджед привязывал её? Теперь они казались мягкими, почти хрупкими… Неужели они ослабли во время её борьбы? Или… Стала ли она сильнее? Сильнее надавив на ремешок на запястье, с любопытством наблюдая, как он натянулся, кожа деформировалась, — она знала, — что пряжка вот-вот лопнет. — не стоит портить оборудование, ведь оно понадобится им для Виктора. - подумала Джинкс. Кроме того, хотелось выяснить, кто этот незваный гость в лаборатории Синджеда, прежде чем дать понять, что пришла в себя. Поэтому она прислушалась… — Разве ты не понимаешь, что это значит? — спросила Синджед, едва не мурлыча от волнения. — Этот вариант обладает невероятной силой! Он позволяет пользователю пережить серьёзные повреждения… — Поздравляю, — невозмутимо сказал нарушитель. — Ты только что сделал так, что верхнего стало сложнее убить. Надеюсь, ты понимаешь, почему я не прыгаю от радости. — Она из Нижнего города, — возразил Синджед, — добровольно согласилась стать подопытной… — Мне всё равно, откуда она, где живёт, за кого она будет сражаться в войне между нами и Верхним миром! — Она ученый, а не воин. — Ты хочешь сказать, что передал секреты технологии учёному из Верхнего мира? — недоверчиво выплюнул незваный гость. — Тому, кто мог бы воспроизвести твои результаты и поделиться ими с остальным Пилтовером!? Джинкс напряглась, когда незваный гость ударил кулаком по столу. Синджед поднял руки. — Я знаю, что вас беспокоит… — Мерцание - единственное преимущество, которое у нас есть перед Миротворцами! — Отбросив все попытки сохранять спокойствие, незваный гость схватил стул и швырнул его в один из стеклянных шкафов, который треснул и начал протекать, заливая пол молочно-белой жидкостью. — У них есть всё — деньги, ресурсы, союзники, а что есть у нас? Мерцание. У нас есть сила, которую даёт нашим войскам, скудная торговля, которую она нам обеспечивает, технологии, которые она нам предоставляет. Это единственное преимущество в стремлении освободить Заун, и, очевидно, любой житель Верхнего мира, который постучится в вашу дверь, может воспользоваться этим! —Это особый случай. — Именно поэтому я послал Маркуса, чтобы он не позволил вашим гостям вернуться, — возмутился мужчина. — Видимо, я недостаточно ясно выразился, никому из вас двоих. После того, как я разберусь с вами, мне придётся навестить и вашу дочь. «Подожди… Маркус?» «ШЕРИФ Маркус?» Майло и Клэггор перестали кричать. Джинкс почувствовала, как у неё перехватило дыхание, когда вспомнила внезапное появление шерифа на злополучном заседании совета, как он сплотил советников против Синджеда а затем попытался запереть Вай. «Это было из-за тебя?» Мужчина напрягся. Его головорезы развернулись к ней, нахмурив брови и оскалив зубы. Синджед, не удивился, как будто знал, что она всё это время слушала. Кровь Джинкс вскипела. — Ты отправила Маркуса на заседание совета.— Джинкс даже не пыталась скрыть злобу в голосе. — Это твоя вина, что они не позволили Синджеду приехать в Пилтовер.Твоя вина, что Вай чуть не отправили обратно в Стиллуотер. — Она дрожала от гнева. Мужчина медленно повернулся, поворачивая голову на 360 градусов, чтобы оценить её. Он направился к Джинкс, его головорезы шли за ним по пятам, а Синджед прятался на заднем плане. Он подошёл к ней и его лицо оказалось на уровне её лица, Джинкс застыла, уставившись в его огненно-оранжевый глаз. «ВСПОМНИ ТУ НОЧЬ!» — потребовали Майло и Клэггор, и всё вернулось на свои места. ... Дождь, огонь и боль — СТОЛЬКО БОЛИ — а потом… — «Привет, малышка… Где твоя сестра?» ОН. Воспоминание ударило её, как пощёчина сестры. Это был он, первый человек, которого она увидела после того, как Вай бросила её. Она была почти в отчаянии и готова была броситься в объятия мужчины, чтобы её утешили. Возможно Джинкс бы так и сделала, была так близка к этому, но заметила, как свет от костра отражается от кинжала мужчины… Это был Силко, не так ли? Тот, кто похитил Вандера. Тот, кого Вай, Майло и Клэггор встретили во время спасательной операции. Тот, кого Паудэр пыталась взорвать. С самого начала… — Это все случилось по твоей вине.—Силко с любопытством наклонил голову, не обращая внимания на её кипящую ярость. — Ты одна из отпрысков Вандера, не так ли? Самая младшая. Я тебя помню. Как странно — то жгучее ощущение мерцания, наполняющего её вены, вернулось, но уже не причиняло боли. От этого её сердце забилось быстрее, мышцы пульсировали и дёргались, она  разозлилась.  — Мой отец — Виктор, величайший учёный во всей Рунтерре. И я не позволю вам забрать у меня ещё кого-то из моей семьи! — Забрать у тебя семью? — Он наклонился, и единственная здоровая бровь изогнулась в пародии на удивление, он наклонился, лицом к лицу . — Боюсь, ты сама забрала свою семью. Мне придётся выразить соболезнования — ты первая из Верхнего мира, кто почувствовала действие лекарства Синджеда, и ты будешь последней. Сунув руку в карман пальто, Силко достал рукоять знакомого кинжала — С яростным воплем Джинкс разорвала путы на столе. Силко пошатнулся, но не успел увернуться от руки Джинкс, выбившей кинжал из его руки. Охваченная яростью и силой, Джинкс прыгнула вперёд — В мгновение ока бандиты оказались по обе стороны от неё. Она почувствовала их движение, ощутила, как зашевелился воздух, когда они потянулись к ней, чтобы схватить. С сожалением сменив направление движения, бросившись на противоположную сторону стола от своих противников. Встретив пылающий взгляд Силко поверх поцарапанного дерева и порванных кожаных ремней, Джинкс оскалила зубы. — Ты действительно думаешь, что это закончится на мне? Она бредила. — Что я буду единственной Наверху, кто воспользуется этим лекарством? Ничто не помешает мне отнести это к Виктору. Ничто.—Силко зарычал. —Взять ее.— Головорезы с грохотом ринулись вперед. Заметив свою сумку возле стола, Джинкс подскочила и перекинула связку взрывчатки через руку. Немного подумав, она провела рукой над столом, смахнув запасные пузырьки с драгоценным лекарством в свою переполненную сумку Если Силко не позволит Синджеду лечить Виктора, я сделаю это сама. разберусь. Она усмехнулась, глядя на приближающихся головорезов. Никто не встанет у меня на пути, — решила Джинкс, без труда обходя их. Хотя она и раньше была юркой, но теперь чувствовала себя сверхъестественно быстрой, такой же быстрой, как тени Майло и Клэггора, которые следовали за ней ко входу в пещеру. Взглянув через плечо, Джинкс почувствовала, как её охватывает ярость при виде преследующих её головорезов. Она сунула руку в сумку и вытащила металлическую гранату с неоново-зелёными шипами на корпусе. Майло и Клэггор взвыли от восторга, она бросила гранату, и ухмыльнулись с болезненным удовлетворением, она взорвалась, разбрызгивая гвозди и осколки стекла по их ногам и груди. Они это заслужили, — сказала себе Джинкс, не обращая внимания на болезненные крики. Они работают на НЕГО. Они это заслужили. Выскочив из пещеры, Джинкс обогнула кромку воды. Тени танцевали вокруг неё, не отставая и дразня своей болтовнёй. — «Он хотел убить тебя! Он хотел лишить Виктора лекарства!» — «Мы должны сделать так, чтобы он больше никогда не мешал тебе помогать Виктору!» «Мы должны причинить ему БОЛЬ!» Джинкс споткнулась, прислонившись к скале, зажав уши ладонями. Когда Майло и Клэггор стали такими громкими? Она думала, что они и раньше были громкими, но теперь их пронзительные крики, казалось, проникали в кровь, бегущую по её венам, и отдавались во всём теле. Она почти чувствовала, как слюна летит из их ртов, они стояли по обе стороны от неё и кричали. «Виктор ждёт меня! Он УМИРАЕТ! Мне нужно вернуться и дать ему лекарство…» Но Майло и Клэггор были правы, не так ли? Силко ясно дал понять, что ему претит мысль о том, что творение Синджеда использует кто-то, кто называет Верхний город своим домом. Он уже настроил шерифа против её планов — что, если его следующим шагом будет натравить на неё и Виктора всех миротворцев Пилтовера? Что, если он попытается навредить Виктору? При этой мысли что-то щёлкнуло. Из горла Джинкс вырвалось дикое рычание, она с силой провела ногтями по коже головы. Опустив сжатые в кулаки руки, Джинкс закрыла глаза, вспоминая бессердечную ухмылку криминального авторитета. Я покажу ему, с кем он связался. «Бей его по больному месту», — пробормотал Клэггор. Джинкс склонила голову набок. Я слушаю. «А о чём он заботится?» Пульс Джинкс нетерпеливо бился, и она с трудом сосредоточилась на вопросе. Вспомнив разговор Силко с Синджедом: «Мерцание — единственное преимущество, которое у нас есть перед «Пилттовером»!» — ДА… Мерцание. Она чувствовала, как он течёт по её телу, яркий и мощный — неудивительно, что Силко так жаждал заполучить этот наркотик. Что бы делали без него его чудовищные приспешники? В её крови возникло магнитное ощущение, как будто она тянулась, жаждала больше токсичного вещества. Когда Джинкс заставила себя стоять на месте, ей показалось, что магнетизм тянет её к чему-то далёкому… К чему-то большому… Может быть, источник мерцания? Тихонько хихикнув, Джинкс ухмыльнулась, когда ей в голову пришла прекрасная, взрывоопасная идея. . . . Вай никогда в жизни не бегала так быстро. Глупо было издавать шум, пробираясь по Нижнему городу, полному врагов, но Вай было всё равно, перепрыгивая с крыши на крышу. Она не обращала внимания на прохожих, бросавших на неё странные взгляды, или на подозрительные фигуры, прятавшиеся в тени. Отчаянно выискивая на улицах голубые волосы и испачканную краской одежду, Вай направлялась в лаборатории. Может быть, она не так уж далеко впереди, — пыталась убедить себя Вай. Может быть, я догоню её, прежде чем она попадёт в неприятности… Но не возможно избавиться от дурного предчувствия, охватившего её при виде этих отпечатков на подоконнике. Красная краска зловеще блестела в ярком свете дня, словно обещая пролитую кровь, предвестник катастрофы. БУМ! Вай споткнулась, стальная крыша задребезжала у нее под ногами. Теперь она заметила других обитателей нижнего города — трудно было не услышать их тревожные крики, когда они, словно мыши, разбегались по своим норам. Проходы быстро опустели, и Вай осталась одна, наблюдая, как столб фиолетового дыма ласкает пудрово-голубое небо. — Вай! Вай оцепенело обернулась. Должно быть, Кейтлин гналась за ней — она тяжело дышала, ноги дрожали, лицо было напряжено от беспокойства. Переведя дыхание, она прохрипела: —Этот взрыв… ты думаешь… БУМ! БУМ! Город снова и снова содрогался. Вай вспомнила о бомбах, которые её сестра сделала этим утром. С замиранием сердца она бросилась к поднимающемуся дыму, Кейтлин следовала за ней по пятам. Если она использовала взрывчатку, значит ли это, что у неё проблемы? Нашла ли её банда Силко? С ней должно быть все в порядке! Блок за блоком, уровень за уровнем спускалась по По нижнему городу, приближаясь к источнику дыма. Голубое небо исчезло за ядовитым смогом и пепельным шлейфом. Позади, Вай слышала как Кейтлин кашляет. И вдруг появился свет — яркий и оранжевый, растущий и колышущийся, кружащийся в пределах здания со стальными конструкциями. Металлические балки стонали, купаясь в испепеляющем жаре. Чувствуя, как теплеет кожа, Вай замедлила шаг и осторожно приблизилась к месту происшествия, обогнув крышу соседнего здания и оказавшись на одном уровне с полуразрушенной крышей горящей фабрики. Увидев её — маленький силуэт, тёмный на фоне ревущего пламени, скорчившийся на краю зияющей дыры в крыше. Сердце девушки сжалось — в этом зрелище её сестры на фоне горящего здания было что-то до боли знакомое, но сейчас не было времени об этом думать. Я должна посмотреть, не пострадала ли она! Вай побежала по крыше. Приблизившись к краю, она поняла, что силуэт дрожит, а плечи вздрагивают. Страх сжал её сердце, заставив ноги двигаться быстрее, набирая скорость и готовясь к прыжку. Она перелетела через промежуток между двумя зданиями. Приземлившись на противоположной стороне с глухим стуком и перекатившист на участок повреждённого бетона. Здесь было невыносимо жарко, но она без колебаний бросилась к печи. Услышав топот ног Вай, её сестра подняла голову и встретилась взглядом с ней. Её глаза были розовыми. Но, честно говоря, больше беспокоила улыбка. . . . Джинкс чувствовала себя могущественной, быстрой – она не устала, пока инстинкты вели ее к фабрике. Было так легко разжечь огонь. Все, что для этого потребовалось, - это несколько хорошо уложенных бомб на высокую стопку сухих деревянных ящиков, и вжик! Чаны с мерцанием деформировались, трескались, вытекали на пол, вибрирующая жидкость шипела , когда ее охватывало пламя. К концу часа от всего здания не останется ничего, кроме искорёженного стального ящика, полного пепла. Джинкс ухмыльнулась с мрачной гордостью. Ему мало не покажется. Её руки покалывало, призраки, которые смотрели на пламя вместе с ней, как старые друзья, собравшиеся у костра. Наверное, ей стоило бы больше встревожиться из-за того, что она могла чувствовать их сейчас более ярко, чем когда-либо прежде, но было трудно беспокоиться, когда эйфория победы наполняла её затуманенный разум. Она сделала это! У неё было лекарство, и одолела всех врагов! Теперь семья будет в безопасности, а Виктор быстро поправится! Джинкс хихикнула, и её плечи затряслись. Она ничего не могла с собой поделать — победа была такой приятной! По крыше загрохотали шаги. Джинкс с удивлением посмотрела вверх — кто в здравом уме побежит к горящему зданию? — но расплылась в широкой улыбке, когда увидела, что это была Вай. Джинкс нетерпеливо поднялась с корточек, а Майло и Клэггор выжидающе защебетали по обе стороны от неё. Она была так рада рассказать сестре о том, что произошло! Она так гордилась бы, если узнает обо всём, чего добилась Джинкс! Но как только она собралась выкрикнуть приветствие, Джинкс замерла. В глазах Вай плясали отблески пламени. Они были широко раскрыты, шокированы, даже напуганы, и от этого зрелища по спине пробежал холодок. — Я уже видел огонь в ее глазах раньше. «Прямо как в старые добрые времена, не так ли?» — прошептал Клэггор ей на ухо. — Что? Нет! Джинкс испуганно отступила на шаг от Клэггора. Как он мог такое сказать? «Это совсем как в ТУ НОЧЬ, не так ли?» — Нет, это НЕ так! Ты сам меня к этому подтолкнул, помнишь? «ТЫ сама себя подтолкнула к этому!» — прошипел Майло. — Нет, я не говорила! Мы ВСЕ согласились, что это хорошая идея! «Ты что, забыл, что мы ненастоящие?» Джинкс почувствовала, что вспотела от жара пламени. Клэггор и Майло никогда раньше не признавались, что они ненастоящие. — Что… — Вай едва слышно заикалась, словно слова едва вырывались из её горла. — Что случилось? — Что случилось?— Внезапно почувствовав неуверенность, Джинкс опустила взгляд на пламя. Почему я снова это сделала? Это была веская причина, верно? В её голове вспыхнула мысль. «Силко! Я преподала Силко урок!» «Ты разозлила его, — поправил Клэггор. — Теперь он захочет причинить твоей семье ещё больше вреда». — Нет! — Джинкс покачала головой. — Он не причинит нам вреда! Ведь мы для этого и сделали, верно? Чтобы он знал, что лучше не пытаться причинить нам вред! “ «Ты сделала это, потому что был зла и нуждалась в отдушине». — Это неправда! Джинкс, дрожащими руками впившись ногтями в бока, — это не так! «Бедняжка Паудер», — пел Майло, «взрывает здания каждый раз, когда кто-то говорит ей оставаться дома, злит свою семью каждый раз, когда пытается им помочь… Ты не можешь помочь себе, не так ли? Не можешь остановить бедную, слабую, склонную к катастрофам Паудер?» — Я — это НЕ она! — в отчаянии закричала Джинкс, отступая от огненной ямы. — Я — не Паудер! Паудер — слабачка, а Джинкс — нет! Паудер совершает ошибки, а Джинкс — нет! Она — НЕ Я! После всех этих лет, когда она называла себя другим именем, она вела себя так, будто изменилась, но стояв перед очередным горящим зданием, а Вай в ужасе наблюдала за ней. — НЕТ… Нет, нет, нет… Джинкс совсем не поменялась, не так ли? Вот только… Она изменилась. Теперь она старше, более зрелая — детская растерянность больше не могла оправдывать её деструктивное поведение. — Я снова это сделала. Не могу поверить, что снова это сделала. Она пыталась начать всё сначала, сбежать за реку, с новой семьёй и новым именем, притвориться, что может стать другим человеком, но это пламя было доказательством того, что она не могла убежать от монстра внутри себя. Может быть, именно поэтому Майло и Клэггор преследовали её всё время — они пытались напомнить ей, что поступки нельзя оставить в прошлом. Они были частью ее прошлого, независимо от того, называла ли она себя Джинкс, Паудер, Монстром или Дочерью. Она представила себе спокойный взгляд Виктора. Взгляд Вай тоже становился спокойнее, пока не наступила та ночь. Как эта ночь изменит отношение Виктора к ней? Ударит ли он её за неудачу, как когда-то ударила Вай? Нет, ярость была не в стиле Виктора… Презрение. Да, именно так — то же горькое отвращение, которое он испытывал к глупцам, оскорблявшим его наследие или ученицу. Сегодня сама Джинкс была оскорблением для умного учёного, которого он пытался воспитать. Она разрушала, а не созидала, не смогла подняться над своим тяжёлым прошлым и показала миру не свой талант, а своё безумие. «Ты им еще покажешь». Она показала им, что всё в порядке, — показала, что она неизлечимая преступница, представляющая опасность для Пилтовера и Нижнего города. Неизлечимая. А они все думали, что лечить нужно Виктора. Ноги Джинкс задрожали. — Я… — Она сглотнула. От жара пламени у неё пересохло во рту. — Я просто хотела помочь. Клянусь… Подняв голову, Джинкс посмотрела сестре в глаза — конечно, на этот раз она могла бы что-то сказать, как-то убедить её, что у неё были только благие намерения! Но она не могла видеть Вай. Майло и Клэггор загораживали ей обзор, они были ещё более массивными, чем обычно, и казались больше, чем на самом деле. Они одновременно шагнули вперёд. Джинкс отступила назад. «Паудер, Паудер… Ты не смогла бы измениться, Паудер». — Остановитесь. Они приближались к ней, дюйм за дюймом, фут за футом, нависая над ней. Джинкс продолжала делать неуверенные шаги назад, всхлипывая. — Пожалуйста, остановитесь. «Мы не можем остановиться», — прошептали они в унисон. «Мы не настоящие. Это ТЫ. Твой монстр, растущий внутри тебя. Его нельзя остановить». Они слились воедино, в огромную тёмную массу глаз и голосов. Она потянулась к ней — Джинкс закрыла глаза, когда он обхватил ее за плечи. Руки оказались теплее, чем она ожидала. И меньше. Но они крепко сжимали её, впиваясь в плоть, как стальные челюсти. Вот оно. Всё к этому и вело, не так ли? Она пыталась убежать от боли, гнева, самого НАЗВАНИЯ своего прошлого, но вот оно, вот-вот поглотит её. Было ли это неизбежно? Мог ли кто-нибудь спасти её от этого? Наверное, нет. Если успокаивающие наставления и поддержка Виктора не смогли прогнать её монстра, то она сомневалась, что что-то вообще сможет. Она могла бы прожить любую другую жизнь и всё равно оказалась бы здесь, поддавшись своим порокам. Я не могла сбежать от тебя, — подумала она с тошнотворной обречённостью, почувствовав дыхание своего чудовища на своих щеках. Я так старалась измениться, но после всего этого времени я всё ещё… — П... Джинкс...— А? Это было неправильно. Разве он не пытался убедить её, что она всё ещё Паудер? — Джинкс, ты в порядке. Пожалуйста, поверь мне. Это не по-настоящему. Но так и было, не так ли? Возможно, это был не монстр из плоти и крови, но это была она сама, её неизбежная судьба, готовая принять её. «Это я. Это Паудер. Я не могла сбежать. Я не могла измениться». — Помнишь, что ты сказала мне вчера? — Голос был успокаивающим, странным для монстра. — Там ничего нет. Ни Майло, ни Клэггора, ни Паудер. Они ушли; они мертвы. Остались только Джинкс. Ты и я. Ты и я? Этот нежный голос… Это был…? Этого не могло быть. — Джинкс, — повторила Вай мягким, дрожащим голосом. Она почувствовала, как сестра прижимается лбом к её лбу. — Тебе ничего не угрожает, я обещаю. Что бы ты ни видела — что бы ты ни слышала — это не коснётся тебя, пока я здесь. Джинкс осторожно приоткрыла один глаз — она видела только Вай, которая смотрела ей прямо в глаза. Она не выглядела сердитой. Может быть, она просто не поняла? — Вай… —По спине пробежал холодок, и она вздрогнула, когда с её губ сорвались компрометирующие слова. — Я… Я взорвала это место. Я сделала это. Вай нежно сжала её плечи. — Ты можешь рассказать мне, что случилось? Джинкс сглотнула, пытаясь привести в порядок свои разрозненные мысли. — Я… я думала, что смогу защитить нас от Силко — отпугнуть его — уничтожив одно из мест, где он создаёт мерцание. Но…— Она всхлипнула. Джинкс почувствовала слабость, когда реальность её неудачи ударила по ней. — Теперь он разозлится ещё сильнее. Он и так был зол, потому что Синджед позволил мне испытать лекарство на Викторе…— Она не смогла сдержать всхлип, осознав, как сильно болит её грудь от перекачивания токсичной крови по телу. — Думаю, это изменило меня, Вай. Синджед сказал, что так и будет, но я не подумала об этом. Я чувствовала, что горю. Вай окинула её взглядом. — Как ты себя чувствуешь? Джинкс была в замешательстве. Разве Вай не должна злиться на неё? Она так сильно провалилась, но, по крайней мере, могла ответить на вопросы Вай. — Сейчас я не горю. Но всякий раз, когда я расстраиваюсь — например, когда Силко появился в лаборатории Синджеда — Он был там? Джинкс кивнула, слегка убирая руку со лба Вай. — Он был зол; не хотел, чтобы Синджед лечил кого-либо наверху, и сказал, что это он послал Маркуса испортить заседание совета. И тогда я разозлилась... А потом я превратился в монстра. Я чувствую это, когда злюсь – мерцание, которое дал мне Синджед. Это делает меня сильнее. Но это также делает Майло и Клэггора сильнее ...  Это ухудшило моё состояние. И я не думаю, что это прекратится. Синджед сказал, что изменения будут постоянными» Вай прерывисто вздохнула и закрыла глаза. Джинкс хотелось уменьшиться, исчезнуть, сбежать от этой знакомой сцены огня и гибели. Физически она была сильнее, чем когда-либо, но чувствовала себя такой слабой в своей уязвимости. Вай убрала руки с плеч сестры. Джинкс закрыла глаза — она не могла снова смотреть, как её сестра уходит. Но вместо того, чтобы уйти, Вай скользнула руками по спине Джинкс и притянула её к себе в объятия. — Всё будет хорошо. Мы справимся с этим вместе. . . . По щеке Вай скатилась слеза, когда Джинкс обняла её в ответ. Это имя всё ещё вызывало у нее горечь во рту, но было ясно, что ей нужно было его услышать. Наблюдая за тем, как Джинкс борется со своими внутренними демонами, Вай осознала, что люди, которых видела Джинкс, были не столько образами тех, кого она потеряла, сколько образами её страхов, опасений, что её осудят и вернут в жизнь, которой она не хотела. То же самое можно сказать и о Вай, и о тех временах, когда она видела Вандера. Сначала он был для неё утешением, она использовала его, чтобы не поддаваться страху, непрестанно борясь. Но по мере того, как она слабела, ужасаясь тому, как мало  могла сделать, чтобы помочь своей сестре, видения Вандера превратились в нечто разрушительное, в нечто, из-за чего Вай не могла полностью принять то, кем стала её сестра, включая имя. Пришло время позволить ее уверенности в ложном образе Вандера умереть. Обнимая сестру, она пыталась осознать всё, что только что узнала. Из-за сбивчивого объяснения Джинкс о Синджеде , Силко и мерцании у Вай голова шла кругом, пока она пыталась выстроить факты в логическую цепочку. Что именно доктор Синджед сделал с её сестрой? И почему Силко так строго следит за тем, кого может лечить доктор? Возможно, ей стоит спросить мнение Кейтлин — Вай слышала, как та переминается с ноги на ногу на крыше позади неё, держась на почтительном расстоянии. Но у неё будет время всё обдумать позже. Джинкс было больно, и ей нужно было найти безопасное место, чтобы успокоиться и отдохнуть. Вай поморщилась, подняв взгляд на окутанный смогом город. Если Силко так зол, как предполагает Джинкс, то на мосту в Пилтовер, несомненно, будут стоять головорезы. Как они вернутся обратно? Смог зашевелился. Прищурившись, Вай с опаской наблюдала за клубящимся дымом. Размытый зелёный свет вспыхивал, как падающие звёзды, сквозь облачную пелену. Отдалённые крики были едва слышны за шумным треском пламени. Джинкс напряглась в объятиях Вай, повернув голову за мгновение до того, как в поле зрения появилась группа фигур в масках. Она узнала эту группу — это была та же форма и глайдеры, которые использовали люди, помогавшие ей, Джинкс и Кейтлин сбежать из лаборатории Синджеда несколько дней назад. Они летели по воздуху, оставляя за собой клубы дыма, окружавшие горящее здание. Кейтлин крепко сжала плечо Вай. — Нам нужно бежать? Я не успела взять пистолет перед отъездом — не смогу нас защитить. Безрадостно усмехнувшись, Вай крепче прижала Джинкс к себе, пока фигуры в масках кружили над неустойчивой крышей. . — От людей на летающих глайдерах нам далеко не убежать. Они уже помогали нам в лаборатории Синджеда — будем надеяться, что сегодня они снова настроены дружелюбно. «Дружелюбие» не было распространённым настроением в трущобах, но, может быть, с тех пор, как Вай была ребёнком, всё изменилось. Фигура в маске совы пролетела перед ней, зависнув на расстоянии вытянутой руки над крышей. Они осторожно сошли со своей доски — вероятно, проверяя, не развалится ли повреждённая конструкция под их ботинками, — прежде чем встать на обе ноги. Кивнув Джинкс, фигура спросила скрипучим, механически изменённым голосом: «Она в порядке?» — Я в порядке, — пробормотала Джинкс. Её неестественно розовые глаза нервно перебегали с фигуры на их летающую свиту. Вай нахмурилась — дружелюбно или нет, но не стоит давать лидеру этой группы повод думать, что они слабы. — Вы следили за нами? Механический голос издал смешок. — Мы и раньше следовали за вами. Но сегодня мы просто шли на дым. На самом деле…— Его голова слегка наклонилась в сторону. — Мы хотели предложить свою помощь тому, кто нашёл и атаковал один из нефтеперерабатывающих заводов Силко — их уничтожение представляет для нас особый интерес. Но, похоже, вы уже взяли это место под контроль — впечатляющая работа. — Спасибо… — Джинкс приняла комплимент с недоверчивым выражением лица, взглянув на Вай, прежде чем снова посмотреть на таинственную фигуру. — Так, э-э… Кто ты? —Я предводитель «Поджигателей». — Кто ты для нас?— подчеркнула Вай. — В последний раз, когда мы встречались, ты знал моё имя. Откуда? Замолчав, фигура мгновение рассматривала их, зловеще застыв на месте. — Старый друг. Разочарование вспыхнуло в груди Вай, и она выпрямилась, всё ещё обнимая Джинкс. — Старый друг? Половина жителей в Зауне какой-то момент в детстве Вай заходила в «Последнюю каплю», так что этот человек вряд ли мог быть тем, кто ей нужен. — У тебя есть десять секунд, чтобы дать мне прямой ответ, прежде чем я врежу тебе по… — Ты совсем не изменилась, не так ли, Вай? Отпустив Джинкс, она подняла кулаки, серьёзно угрожая. Фигура в маске не отступила перед ней. Напротив, он шагнул вперёд, его одежда колыхалась, а маска сверкала в оранжевом свете пламени. — Как насчёт сделки? — он предложил. — Ты расскажешь мне, где ты была с тех пор, как покинула нижний город, — Ты и Паудер — а я расскажу тебе, кто я. Джинкс вздрогнула при упоминании этого имени, и Вай наклонилась к ней. — Её зовут Джинкс. — Если ты так говоришь, — ответил мужчина. Затем, кивнув Кейтлин, он добавил: — Раз уж ты здесь, если скажешь мне, кто она, я предложу тебе безопасное место, где ты сможешь залечь на дно. Не тяни с решением — у тебя в лучшем случае пять минут, пока это место не наводнят головорезы Силко. Вай вспомнила, как Джинкс боялась гнева Силко. Конечно, он будет злиться — Джинкс только что сожгла его нефтеперерабатывающий завод дотла! — Ты можешь сказать ему, кто я, Вай, — сказала Кейтлин. — Мне нечего скрывать, и нам нужно как можно скорее добраться до безопасного места. Вай сдержала стон. Ей не нравилось доверять свою жизнь таинственным главарям банд, которые отказывались называть свои имена, но они с Кейтлин обе знали, что у них не осталось ни вариантов, ни времени. Она неохотно согласилась сотрудничать с незнакомцем. — Хорошо, — фыркнув ответила Вай. — До недавнего времени я была в тюрьме Стиллуотер. Там я провела всю свою юность. Кейтлин вытащила меня оттуда — она стражница в Пилтовере. —Временно отстраненный от работы миротворец,— угрюмо добавила Кейтлин. Вай уже собиралась продолжить, когда Джинкс сжала её руку. Сестра всё ещё казалась потрясённой событиями этого дня, но в её изменившихся глазах засияла знакомая искорка гордости. — Меня зовут Джинкс. Я учёная из Пилтовера, стажируюсь в команде Хекстека. Раньше я жила в Зауне, но… Я уже не та, что была тогда. Так что если ты думаешь, что помнишь, кто я, то можешь выбросить эти воспоминания в колодец. Я не Паудер. Фигура усмехнулась — казалось, она была почти заинтригована.  — Справедливо — полагаю, я должен выполнить свою часть сделки. Но если я могу сделать последнюю просьбу… Подняв руки, фигура начала снимать маску совы. — Если мне больше нельзя называть тебя Паудер, то и ты не называй меня Маленьким человеком». — Маленький Человечек? Маска упала, обнажив самодовольную ухмылку на до боли знакомом лице. — Чего бы это ни стоило, я рад, что вы обе ещё живы. А теперь давайте отведём вас в безопасное место,. — ЭККО! . . . Джейс заметил, что Виктор обратил внимание на далёкий дым от новой дрожи, сотрясавшей тело болезненного мужчины, и на пристальный взгляд, который он бросил на всё ещё открытое окно Джинкс. Они сидели бок о бок на краю кровати Джинкс — они провели там несколько часов, с тревогой ожидая первых признаков благополучного возвращения девушки. Прижав Виктора к себе покрепче, Джейс попытался отогнать дурное предчувствие, убедить себя, что причиной дыма могло быть что угодно, что Джинкс не имеет к этому никакого отношения. Он не стал делиться этими заверениями. Джейс ни на секунду не поверил им, как и Виктор. — Только вернитесь целыми и невредимыми», — умолял Джейс, зажмурив глаза. — Только вернитесь.