Дочь учёного /The Scientist's Daughter

Джинкс смутно помнила, что было накануне. Она вспомнила заседание совета, которое шло хорошо, пока не появился глупый шериф Маркус. После этого всё слилось в тумане страха и гнева, теней и ухмылок, Виктор и Вай растворились в облаке головокружительной тьмы… Если бы Джинкс , проснувшись не увидела бы людей которых больше всего на свете боялась потерять, она могла бы сойти с ума. Джинкс прижалась к сестре. Они были окутаны чернильным предрассветным мраком, очертания окна едва виднелись в электрическом сиянии гудящего города. Внимательно прислушиваясь, Джинкс считала прерывистое дыхание Виктора, медленное во сне и напряжённое из-за болезни. Живой. Живой. Живой. «но это будет долго длиться?» Джинкс вздрогнула. В темноте с Майло и Клэггором всегда было хуже — они могли быть где угодно, они могли быть повсюду, сливаясь с тенями, кружась вокруг неё… Потянувшись назад, чтобы схватить Виктора за запястье, Джинкс успокоила себя, почувствовав его ровный пульс. Всё будет хорошо, — успокаивала она себя, нежно поглаживая его запястье большим пальцем, словно оно было стеклянным. Он всё ещё здесь, и он сильный, как и я. У нас есть время во всём разобраться. Он продержится, пока мы во всём не разберёмся. «Вчера он не выглядел сильным.» На самом деле это было не так. Джинкс вспомнила, как он наклонил голову, как опустил глаза, как его голос звучал глухо и пусто. Нет! У него просто был плохой день. Сегодня будет лучше, вот увидишь! «Почему он должен чувствовать себя лучше, когда его положение более безнадежно, чем когда-либо?» Джинкс покачала головой, прислонившись к груди Вай. Не безнадёжно! — «Ты действительно думаешь, что Синджед сможет вылечить Виктора после того, что вчера сказал Маркус? Совет никогда этого не допустит; никогда, никогда, НИКОГДА!» Пока Майло и Клэггор выкрикивали оскорбления в её адрес, Джинкс начала дрожать от гнева. Забудьте о совете! Нам не нужна их помощь! Нам нужен только Синджед! Если тени думали, что смогут испугать её своими предупреждениями, то они были глупцами. Джинкс уже мысленно прокладывала новый путь, определяя шаги, которые ей нужно было предпринять, чтобы спасти наставника. — Если мы не сможем привести Синджеда сюда, мы приведём к нему Виктора. Как и рекомендовал сам доктор. Но на этот раз мы должны действовать скрытно — может быть, мы переоденемся! И у всех нас должно быть оружие, а не только у Кейтлин! Джинкс ухмыльнулась, представив всё это в своём воображении. Мы проберёмся в лабораторию Синджеда прямо под носом у этих головорезов! Это будет проще простого! Джинкс осторожно высвободилась из объятий Вай и встала с дивана — лучше дать своим спутникам поспать, пока она будет готовиться. Впереди их ждал долгий день! Пройдя на цыпочках в свою комнату, Джинкс включила лампу и вытащила из-под кровати коробки с инструментами и обрезками. Взяв несколько полезных на вид кусков металла и флаконов с химикатами, Джинкс разложила их на столе, аккуратно сложив в стопки. Прошло много времени с тех пор, как она в последний раз делала взрывчатку — Виктор и Джейс настойчиво советовали ей направить свои таланты в менее жестокое русло, — но она чувствовала, как эти знания охватывают её разум, словно старый друг, пока она паяла обрезки металла в снаряды, размышляя о начинке для каждого оружия. Несколько гвоздей, чтобы отпугнуть нападающих. Легковоспламеняющиеся химикаты, на случай, если им понадобится отвлечь внимание. Краска, чтобы раздражать глаза нападающих. Химикаты, выделяющие газ, чтобы очистить улицу. Минута за минутой, час за часом стопка взрывчатки на её столе росла. Джинкс не заметила, как взошло солнце — его бледные лучи, пробивающиеся сквозь облака, были едва различимы на фоне тёплого света лампы. Когда она решила, что запасов оружия достаточно, взяв коробку с фломастерами и начала придавать снарядам индивидуальность. Большие зубы, так что ты можешь сильно укусить этих головорезов! Красные глаза, чтобы отпугнуть их! С открытым ртом, чтобы рассказать всем, кто в нас не верит, на что мы способны! — Как ты назовёшь это? Джинкс подпрыгнула, неоново-розовая ручка с краской упала на пол. Она была так погружена в своё творчество, что не услышала, как Вай вошла в комнату. Она прислонилась к стене, скрестив руки на груди, и мягко улыбалась, глядя на неё грустными, затенёнными глазами. Джинкс сжала в руке свою последнюю бомбу, украшенную острыми голубыми глазами и зияющим розовым ртом, полным клыков. После событий предыдущего дня Джинкс не знала, как вести себя с ней. Она всё ещё злилась на сестру за то, что та отказалась называть её по имени, но Джинкс была так рада тому, что Вай была у неё дома, а не в Стиллуотере, что не смогла заставить себя игнорировать её. Был крайне близок шанс того, чтобы снова потерять сестру, теперь она не могла оттолкнуть Вай. Джинкс открыла рот, чтобы ответить, но заколебалась: не подумает ли Вай, что она глупая, раз до сих пор придумывает названия для своих гаджетов? Другие учёные в академии странно смотрели на неё, когда она предлагала названия для их изобретений; это была одна из причин, по которой она перестала пытаться с ними общаться. Ну,и тот факт, что большинство из них были придурками. Но сестра никогда не осуждала её за эту детскую привычку. Разве она не говорила, что скучает по тому, как Джинкс работает над своими проектами? Неужели она скучала и по именам, которые та придумывала? — Хм… — Джинкс нервно постучала пальцем по металлической оболочке. — Его зовут Огненный Шар. Когда Вай хрипло усмехнулась, Джинкс почувствовала, как напряжение немного спало. — Думаю, мне не нужно спрашивать, что это такое. — Нет, название говорит само за себя, — Джинкс положила «Огненный шар» на стол рядом с другими украшенными взрывчаткой предметами. — У меня ещё есть банки с краской, гвоздями и слезоточивым газом. — Круто, — Вай провела рукой по длинным волосам. — Не думаю, что у тебя будет много возможностей опробовать их здесь, со всеми этими пугливыми Пилтошками и их правилами. Несмотря на волнение, Джинкс ухмыльнулась. —Да, люди наверху легко выходят из себя. Много лет назад я как-то ночью выбралась наружу, чтобы бросить несколько баллончиков с краской в гавань — я даже ни в кого не попала, но меня всё равно проводил домой разъярённый охранник! Вай ещё немного посмеялась, а затем в комнате воцарилась тишина. Взяв ещё одну взрывчатку, Джинкс нарисовала пару жутких ярко-жёлтых глаз. Было немного странно, что Вай снова наблюдает за тем, как она делает бомбы, спустя столько времени, но в этом было что-то ностальгическое. Джинкс почти могла сказать, что ей это нравится. —Эй ...— Джинкс сделала паузу, ее маркер задержался в центре глаза объекта, когда голос Вай снова нарушил тишину. — О… Насчет вчерашнего, на Хекс-вратах... — Остановись, — Джинкс сжала ручку в руке. — Я… У меня сейчас много мыслей о собрании совета и Викторе. Я не хочу возвращаться к разговору, который у нас был вчера, если мы снова будем злиться друг на друга. Было больно произносить это вслух, но это была правда. У Джинкс и так голова шла кругом от необходимости спасти Виктора; она знала, что если вдобавок к этому она будет ссориться с Вай, то, скорее всего, не справится. На протяжении последних нескольких дней Джинкс чувствовала, что её здравомыслие на пределе. Стабильный ритм, который Виктор помог ей установить в жизни, рушился; всё менялось, болело, и Майло с Клэггором были ближе к поверхности её мыслей, чем когда-либо. Джинкс хотела, чтобы отношения между ней и Вай наладились, но если она не будет сохранять спокойствие, этот разговор закончится катастрофой. — Может, нам просто стоит вести себя так, будто между нами всё хорошо, по крайней мере, пока Виктору не станет лучше, — пробормотала Джинкс, не глядя на Ви, когда та сменила ручку и продолжила рисовать. — Нам не нужно говорить о наших проблемах. Пока что. Я просто не могу сделать это прямо сейчас. Эта тишина казалась тяжелее предыдущей. Джинкс услышала, как Ви пошевелилась, и увидела, как дрогнула её тень. Краем глаза она заметила, как Вай ссутулилась. — Ладно. Делай, что хочешь. Я последую твоему примеру. — Спасибо. Джинкс выдохнула, радуясь, что Ви не стала спорить с ней по этому поводу. — Итак, что сказал совет о Синге после того, как я отключилась? — Ну… — вздохнула Вай. — Они ещё не готовы принять решение. Так что не очень хорошо, но и не так плохо, как могло бы быть. Джинкс раздражённо фыркнула. — Совет ждал, пока ты уйдёшь, чтобы сказать, что на самом деле думают. Они не собираются впускать Синджеда в Пилтовер — не после того, что сказал этот тупой шериф. — Ручка хрустнула в руке Джинкс. — Синдбад был прав — ему здесь не рады. Нам придётся отвести к нему Виктора. — Давай сначала дадим совету ещё один шанс, — быстро парировала Вай. — Кажется, до появления Маркуса некоторые из них были настроены благосклонно, и у нас так и не было возможности поговорить о посещении лаборатории Синджеда, так что… — С каких это пор ты заинтересовалась разговорами? — в замешательстве Джинкс бросила на сестру забавный взгляд. — Что случилось с «сначала бей, потом спрашивай»? Вай подняла руки. — Я хочу, чтобы мы все были в безопасности — мы чуть не погибли, когда искали Синджеда, помнишь? — На этот раз мы будем лучше подготовлены! Джинкс указала на свои бомбы. — Как ты думаешь, зачем я их делаю? Они помогут нам, если мы столкнёмся с какими-нибудь трудностями, что маловероятно, ведь теперь мы знаем, что нужно действовать скрытно! — Но даже с ними есть шанс, что– — Ты не думаешь, что я достаточно силен, чтобы сделать это?— Джинкс сердито посмотрела на сестру и невольно вспомнила, как в детстве ей велели оставаться в «Последней капле», пока Вай с Майло и Клэггором спасали Вандера. Судя по болезненной гримасе на лице Вайолет, её сестра, возможно, вспоминала ту же ночь. Разозлившись, Вай прижала ладонь ко лбу и ответила: — Я знаю, что ты сильная. И горжусь тобой. Но…— Она почесала затылок. — Ты должна использовать свою силу с умом, понимаешь. И не биться напрасно. —Ты всегда выбирала битву. — И я получил много тяжелых ударов из-за этого выбора. Джинкс раздражённо зарычала. — Ты хочешь, чтобы я выбрала битву? Отлично. Я выбираю сражаться за Виктора, чтобы ему стало лучше. И я готова сделать всё, что потребуется, чтобы помочь ему, независимо от того, считаешь ты это хорошей идеей или нет!— Она воткнула ручку в поверхность стола, размазав зелёную краску по дереву. — Я устала пытаться играть по чужим правилам. Я собираюсь помочь Виктору по-своему. — И я поддержу тебя, что бы ты ни решила! — настаивала Вай. — Но я прошу тебя сначала подумать об этом — подумать о том, как Виктор отнесётся к твоему возвращению в нижний город. Он хочет, чтобы ты была в безопасности, понимаешь! — Виктор верит в меня. — Джинкс почувствовала тепло в груди, вспомнив, как он поддерживал её на протяжении многих лет, как он был уверен в ней. «Ты им еще покажешь». — Виктор знает, что я могу это сделать — что мы можем это сделать. Вай переступила с ноги на ногу, смущённо опустив взгляд. — Хорошо. Если ты поговоришь с Виктором и он согласится, что лучший способ двигаться дальше — это отправиться в Нижний город к Синджеду, тогда мы сможем с Джейсом и Кейтлин и пробраться туда, как только у нас будут нужные припасы. Но если он не согласится… — Он так и сделает. — Джинкс не сомневалась в этом. По воле судьбы к двери её спальни послышались неровные шаги, сопровождаемые резким стуком костыля Виктора. Тук-тук. — Дамы, можно войти? — Дверь открыта! — ответила Джинкс, ухмыляясь и выпрямляясь, скрестив руки на груди. Неужели Вай думает, что Виктор не согласится со мной? Ха! Она явно ещё недостаточно времени провела с нами обоими. Виктор неуклюже вошёл в комнату, тяжело опираясь на костыль. Он выглядел уставшим после вчерашнего дня, но жёлтый свет лампы придавал его коже тёплое, здоровое сияние, и Джинкс почувствовала себя немного лучше. — Я слышал громкие голоса, — начал он, переводя взгляд с одной сестры на другую. — Здесь всё в порядке? — Это здорово! — заявила Джинкс. — Я как раз рассказывала Вай о своём плане показать тебя доктору Синджеду. Поскольку все советники — кучка слабаков, мы отведём тебя к нему, а не приведём его сюда! — Она указала на свой стол. — Я всё продумала! У нас будет моя взрывчатка плюс пистолет Кейтлин для самообороны, и, скорее всего, нам даже не придётся его использовать, потому что мы будем действовать скрытно. Если сменим одежду и, может быть, чем-нибудь прикроем лица, нас никто не узнает.— Она взмахнула руками, всё ещё держа бомбу в руке, и посмотрела на потолок. — Это будет проще простого! Виктор наклонил голову. — А что насчёт опасных людей, которые пришли за тобой в лабораторию Синджеда? — Прихвостни Силко, — ответила Вай. — Силко — один из самых опасных людей в в Нижнем городе. Судя по тому, что я видела в прошлый раз, он стал намного сильнее с тех пор, когда я была ребёнком, у него повсюду глаза. — В прошлый раз они пришли за нами только потому, что ты подралась с Севикой, — заметила Джинкс, ткнув ручкой в сторону сестры. — На этот раз мы ни с кем не будем драться. Мы не пойдём ни в какие клубы. Мы отправимся прямо в лабораторию Синджеда и не уйдём, пока Виктору не станет лучше. — Джинкс ухмыльнулась своему наставнику. — Ну, что думаешь? Звучит как план? Пока Джинкс с нетерпением ждала подтверждения, Виктор бросил взгляд на Вай — взгляд, который вызвал у нее тревогу судя по выражению лица. Тревога распространилась по лицу Виктора, словно зараза, и он нахмурил брови. Глядя на них, Джинкс почувствовала себя неловко. Ей показалось, что здесь происходит что-то, о чём она не знает. Почему они так смотрят друг на друга? — Твой план… — Виктор сделал паузу, подбирая слова. — Я впечатлён тем, что ты придумал, и горжусь твоим мужеством. Но, возможно, нам стоит пока оставить его в качестве запасного плана. В конце концов, советники ещё не приняли решение, и было бы гораздо безопаснее, если бы мы могли привести Синджеда сюда. — Безопаснее для кого? — Джинкс взмахнула своей бомбой. — Тебе с каждым днём становиться всё хуже! Нет ничего безопасного в том, чтобы ждать, пока ты умираешь, прежде чем получить необходимую помощь. Ты можешь… — у неё перехватило дыхание. — Ты можешь умереть! — И ты тоже, — ответил Виктор, — если мы не будем осторожны. — Я очень осторожна! — настаивала Джинкс. — Я всё продумала… — А ты?— Ошеломлённая внезапной резкостью в голосе Виктора, Джинкс могла только разинуть рот, когда он продолжил: — Что, если у Силко есть головорезы, которые дежурят у моста и у других входов в Нижний город? Что, если они ждут тебя у лаборатории Синджеда? Что, если то, что Маркус рассказал нам вчера, правда, и Синджед действительно работает с преступниками нижнего города? Возможно, он сказал Силко, что ты планируешь вернуться! — Виктор потёр виски. — Джинкс, ты знаешь, что я верю в тебя, но если что-то пойдёт не так, я могу тебя потерять. И я лучше умру, чем потеряю тебя. Джинкс задрожала. Она редко видела Виктора таким потрясённым и никогда не слышала от него ничего, кроме поддержки. Он должен был подбадривать её, а не сбивать с ног! Он должен был вселять в неё уверенность, давать ей почувствовать, что она может всё! И он никогда — НИКОГДА — не должен был говорить о смерти! Джинкс судорожно вздохнула, швырнув бомбу на стол, и сжала кулаки. — Что ж, может, я лучше умру, чем потеряю тебя. Выражение лица Виктора при этих словах было сродни чистой агонии. — Джинкс… — зажмурившись, он потянулся к двери и плотно закрыл её, оставив их троих в комнате. — Нам нужно поговорить. Джинкс фыркнула, широко разведя руки в стороны. — Да, нам нужно поговорить! Что с тобой сегодня? — Нам нужно поговорить о том, что произойдёт, если я умру. У Джинкс отвисла челюсть. Широко раскрыв глаза, Вай переводила взгляд с одного на другого. Отшатнувшись назад, Джинкс врезалась в свой стол. — Что…? Виктор взъерошил волосы и тяжело вздохнул. — Я думал, что стоит поговорить об этом вчера, но… Я не был уверен, что сейчас подходящее время. — Он покачал головой, и его голос задрожал, но продолжил: — В любом случае, нам нужно поговорить об этом. Наука даёт много возможностей, но не всегда дарит чудеса. Я могу прожить недолго, и мне нужно знать, что с тобой всё будет в порядке, когда — если — меня не станет. «Ты не пойдешь никуда!» Джинкс тряхнула головой, пытаясь убрать тени и перешептывания, плавающие вокруг нее. Ее глаза горели. — Синджед сказал, что может помочь тебе, так что нет необходимости говорить о ... — Я знаю, что это тяжело, — перебил Виктор, поморщившись. — Но ты сильная, и тебя окружают заботливые люди, которые могут тебе помочь. Джинкс покачала головой. Она не могла понять, почему он чувствует необходимость говорить об этом! С ним всё будет в ПОРЯДКЕ, он ДОЛЖЕН быть в ПОРЯДКЕ! «Он сдается». «Мы говорили тебе, что это произойдет!» Джинкс прикрыла уши. — Нет, этого не случится!Не случится! — Джейс, Кейтлин и твоя сестра будут здесь, чтобы поддержать тебя. — Мне никто из них не нужен! — закричала Джинкс. — Мне нужен ТЫ, ЖИВОЙ! — Я тебе не нужен, — вздохнул он тем глупым, покорным голосом. — Ты такая сильная, Джинкс. Я знаю, что ты совершишь удивительные поступки, даже если меня не будет рядом, чтобы увидеть их. «Он уходи, уходит от тебя...» «И ты ничего не можешь изменить» — Заткнись… — Джинкс запустила пальцы в волосы. На глаза навернулись слёзы. — Я не могу этого сделать; прекрати это!» Она чуть не подпрыгнула, когда сестра положила руку ей на плечо. — Эй. На этот раз я буду рядом с тобой, хорошо? Мы не откажемся от попыток спасти Виктора, но если случится худшее, тебе не придётся страдать от потери в одиночку. Никогда больше. Я обещаю. — Есть так много людей, которым ты небезразлична, — теперь уже Виктор смахнул слезу с её щеки. — Я знаю, что ты боишься остаться одна, но ты не останешься. Это было слишком. Джинкс не могла этого сделать, она не могла слушать, как её наставник говорит о смерти, не представлялся мир, в котором нет его, в котором ей не на кого будет опереться! — Мне нужно знать, что ты мне небезразлична, — рука Виктора опустилась на плечо Джинкс, крепко сжала его. — И мне нужно, чтобы ты знала, что я не хочу бросать тебя так скоро, что я бы не выбрал такой вариант и что бы ни случилось, это не твоя вина. Ты… Ты была мне как дочь. И я люблю тебя очень сильно. ЭТО УЖЕ СЛИШКОМ! Боль,горе,возмущение Джинкс из-за того, что мир отнимал у неё, вырвались из её горла яростным воплем. Слёзы застилали ей глаза, она потянулась за одной из бомб на столе и… . . .             Джейс провёл Кейтлин в квартиру Виктора и открыл рот, чтобы поприветствовать двух человек, сидевших за кухонным столом. Холодная паника пронзила его грудь. — ВИКТОР! Чёрт, что… — Это просто краска. — Сгорбившись над столом, Виктор поднял мутные глаза на Джейса. Красная краска стекала с его промокшей рубашки на деревянную поверхность. — Не волнуйся, я ещё не выкашлял столько крови. Джейс приложил руку к своему быстро бьющемуся сердцу, чувствуя, как у него кружится голова. — Просто рисуешь. Ладно.… — Он прищурился. — Почему ты весь в красной краске? Виктор и Вай обменялись страдальческими взглядами. С тревожно бьющиемся сердцем Джейс понял, кого не хватало за столом. — А где Джинкс? Вай застонала, уткнувшись лицом в ладони. — Она хотела побыть одна. — Сегодня утром у нас был тяжёлый разговор, — добавил Виктор, поморщившись, словно от собственных слов ему стало не по себе. — Мы… Нам нужно было обсудить, что будет, если мы не сможем привезти Синджеда сюда, чтобы он меня вылечил. Что будет, если я… не поправлюсь. — Что?!— Джейс вцепился в спинку стула, стоящего рядом со стулом Виктора. — Не рано ли ты заговорил о таких вещах? У нас ещё столько времени, чтобы помочь тебе, столько ресурсов! —Когда Виктор отвёл взгляд, Джейс почувствовал, как у него внезапно вспотели ладони. —Ты ведь не сдаёшься, да? — Конечно, нет! — Вай ударила кулаком по столу. — Никто из нас не хочет, чтобы моя сестра пережила такую потерю, ясно? Она и так потеряла достаточно близких людей! — Вайолет поморщилась и покачала головой. — Но она слишком зациклена на этом. Как будто она не ценит свою жизнь, только жизнь Виктора! — Вай впилась взглядом в Джейса. — Нам нужно, чтобы она знала, что её безопасность превыше всего. И нам нужно убедить, что с ней всё будет в порядке, если Виктор не выживет. Если Виктор не выживет… Казалось, что в груди Джейса образовалась холодная, пустая дыра. Как они вообще могли думать о смерти Виктора? Какой была бы его жизнь без него, кто был бы рядом с ним в мастерской Хекстека? Как бы Джейс продолжал изобретать, если бы не мог делиться идеями с Виктором, наблюдать за его ухмылкой, когда их планы воплощались в жизнь, видеть удивление в его глазах, когда они воплощали в жизнь новое изобретение? Если я так плохо себя чувствую, то Джинкс … Джейс дрожащей рукой провёл по волосам. — Виктор… Мы можем поговорить наедине? Виктор встретил его взгляд затуманенными глазами. По тому, как поморщился , Джейс догадался, что его внутреннее смятение, должно быть, заметно. Схватившись за костыль, Виктор с трудом поднялся со стула. — Пойдём в мою комнату. Кейтлин обошла Джейса и встала рядом со стулом Вай. Джейс почувствовал, как обеспокоенные взгляды пары следовали за ними, пока Виктор медленно шёл к своей комнате, оставляя за собой зловещий след из капель красной краски. Комната Виктора была, по сути, мастерской с кроватью. Письменный стол и прикроватные тумбочки, заваленные кучей шестерёнок и приспособлений, были изношены, поцарапаны за годы использования. На книжной полке стояли старые прототипы изобретений, поблескивающие в пасмурном сером свете, льющемся из окна. На стене рядом с кроватью Виктора висела газетная вырезка в рамке, явно подаренная и украшенная яркой неоновой краской. На первой полосе газеты красовалось изображение Виктора, Джейса и Джинкс в окружении нескольких советников и других важных персон под заголовком  «Наконец-то врата в Ад открыты!» Когда Джейс закрыл дверь, Виктор настороженно посмотрел на него и отвел взгляд, когда Джейс посмотрел в его сторону. Расправив плечи, Виктор сделал глубокий успокаивающий вдох. — Итак, что ты хотел… Джейс заключил Виктора в крепкие объятия. Виктор ахнул от удивления, и Джейс поправил его руки, убедившись, что не слишком сильно давит на слабые суставы мужчины. Прижавшись головой к голове Виктора, Джейс судорожно выдохнул, наслаждаясь звуком затруднённого — живого — дыхания Виктора. — Джейс… — голос Виктора был прерывистым, потрясённым. — Ты… ты испачкал краской всю свою одежду… Джейс услышал, как Виктор задышал чаще, когда наклонился ближе к его уху. — Черт возьми, Виктор, что мне делать, если ты умрешь? Плечи Виктора напряглись. — Ты прекрасно знаешь, что делать, — отчитал он Джейса, как будто тот задал самый нелепый вопрос, который он когда-либо слышал. Когда он толкнул Джейса в грудь, тот позволил ему отстраниться и сделал шаг назад. — Ты позаботишься о Джинкс. Ты продолжишь развивать Хекстек. Ты позаботишься о том, чтобы наши изобретения были доступны в Пилтовере и Зауне до конца века. — Сжав свободную руку в кулак, Виктор добавил настойчивым тоном: — Я рассчитываю на тебя, Джейс. — Я знаю, — ответил Джейс, его голос дрожал от отчаяния. — Но я тоже рассчитываю на тебя, и Джинкс тоже! Я знаю, что всё выглядит мрачно, но если ты начнёшь вести себя так,как будто всё небезнадёжно… — Я чувствую, что моё тело слабеет, — перебил Виктор. Словно в доказательство своих слов, Виктор опустился на край кровати, не обращая внимания на красную краску, проступающую на простынях. — У меня болят лёгкие и жжёт в горле. Каждый раз, когда я начинаю кашлять, мне всё труднее остановиться. Сердце Джейса болезненно сжалось, когда голос Виктора стал непривычно дрожать. — Но хуже всего то, что, несмотря на всю боль, которую я испытываю, Джинкс, кажется, страдает ещё сильнее.— Виктор вздрогнул. — Я просто хочу, чтобы она пережила это. Мне уже всё равно, что со мной будет; я просто хочу знать, что с ней всё будет в порядке. Слова Виктора обрушились на Джейса, как поток боли, — он чувствовал, как она пропитывает его, как страдания льются на его кожу и отягощают одежду. Сев рядом с Виктором, Джейс уставился в пол. — ты чувствуешь много боли, да? Виктор сухо усмехнулся. — Вчера, когда я был в лаборатории с Джинкс, до меня дошло, что я, скорее всего, не выживу, и что Джинкс может пострадать, если будет слишком сильно стараться меня спасти. — Он ссутулился и опустил голову. —Это больно, Джейс. Больно даже думать. — Тогда поговори с нами об этом, — пробормотал Джейс, обнимая друга за худые плечи. — Не начинай строить планы на то время, когда тебя не будет рядом, — найди время, чтобы рассказать нам, что ты чувствуешь. Я знаю, что ты не любишь зацикливаться на чувствах, когда нужно работать, но нам всем нужно вместе разобраться в происходящем, хорошо? Виктор безрадостно фыркнул и покачал головой. — Ты правда думаешь, что мне стоит рассказывать Джинкс, как сильно я страдаю? — Ей будет больно, если она узнает, как сильно ты страдаешь, — признался Джейс. — Но… я думаю, что нам всем нужно быть на одной волне, если мы собираемся поддерживать друг друга. Джинкс умная, но она делает поспешные выводы, когда не понимает, что происходит в головах у людей. Если ты не расскажешь ей о той боли, которую чувствуешь, она не узнает, что ты справляешься как можешь, — она просто подумает, что ты сдаёшься. Джейс наблюдал, как лицо Виктора исказилось, а брови нахмурились в раздумьях. Наконец он вздохнул. — Если ты действительно считаешь, что я должен рассказать ей об этом, то я попробую. Я доверяю твоему мнению, Джейс. Но сначала я дам ей время остыть. — Он зажмурился. —Я просто хотел избавить её от всей этой боли. — Я знаю. Это несправедливо, что ей пришлось через столько пройти. — Джейс встал и протянул руку Виктору. — Но мы справимся с этим. Мы будем откровенны друг с другом и справимся. Это будет нелегко — Джейс знал, что у Джинкс, вероятно, столько же невысказанных чувств, о которых она не хочет говорить, как и у Виктора. Как отец, так и дочь. Но если бы Виктор смог затронуть эту тему, возможно, Джинкс последовала бы его примеру. Возможно, они смогли бы начать прояснять недоразумения, которые омрачали отношения между Джинкс и её семьёй с самого начала этого ужасного приключения. . . . Кейтлин любезно поджарила немного хлеба, пока Джейс и Виктор разговаривали. Джейс с радостью заметил, что горячая еда немного взбодрила сидящих за кухонным столом. Положив несколько ломтиков хлеба на тарелку, он встал, поморщившись от того, как потрескавшаяся красная краска скрипела при движении его одежды. — Я отнесу немного еды Джинкс — может, попробую с ней поговорить, если она не против. Виктор кивнул. — Не давите на неё слишком сильно — у неё было тяжёлое утро. Следуя по следу краски, оставленному Виктором, Джейс подошёл к закрытой двери Джинкс. Он знал, что она будет в плохом настроении — и что у неё, вероятно, есть ещё несколько бомб с краской наготове, — но, если повезёт, еда поможет ей успокоиться. Хотя Виктор, несомненно, был тем, кто лучше всех знал Джинкс, Джейс понимал, что учёный не сможет понимать Джинкс в том, что касается чувство потери, в отличие от Джейса. Они оба наблюдали за тем, как человек, который был им очень дорог, всё ближе и ближе подходит к смерти — это мучительный, душераздирающий опыт. Но если бы Джейс смог показать, что он понимает, — показать, что она не одна, — возможно, ей было бы легче справиться с грядущими трудностями. Тихонько постучав в дверь, Джейс подождал несколько секунд, прежде чем осторожно толкнуть её. — Джинкс… Ее комната была пуста. окно было открыто. Единственным следом Джинкс, который удалось обнаружить, были отпечатки рук на подоконнике, оставленные кроваво-красной краской. . . . Синджед хотел бы знать, когда вернутся его гости. Он с нетерпением их ждал. После хаоса, который был у него во время своего первого визита, он ожидал, что эти три молодые женщины какое-то время будут держаться в тени, пока не утихнет шумиха. Это было бы разумно, поскольку головорезы Силко упорно крутились вокруг лаборатории Синджеда. С другой стороны, было бы разумно, если бы они как можно скорее привели к нему Виктора — лучше начать лечить пациента до того, как он получит необратимые повреждения. Что они выберут… Вернуться поскорее и рискнуть собственной безопасностью или вернуться позже и рискнуть здоровьем Виктора? На мгновение он задумался о том, что они могут вообще не вернуться — он знал, что Силко приказал миротворцу, с которым он работал, усложнить их планы, так что, возможно, девушек отговорят от сотрудничества с ним. Однако эта мысль быстро исчезла, когда он вспомнил её, самую маленькую из троицы, но самую заметную. Как пылал её голос, как сверкали глаза от волнения! За все свои годы Синджед никогда не встречал человека, который понимал бы истинную цену науки, то базовая жестокость, необходимое для открытий. До тех пор, пока он не встретил… как же она себя называла? Ах да, Джинкс. Он надеялся, что они скоро воссоединятся. Знал, что ей, должно быть, не терпится вернуться. Не привыкший бездельничать, Синджед собирал информацию и готовился к приёму нового пациента. С тех первых дней, когда он тестировал препарат на Рио, его знания о восстанавливающих свойствах мерцания значительно расширились, как и его запас мерцания, каждый из которых имел своё уникальное применение. Один из заинтересовавших его вариантов продемонстрировал повышенную эффективность при лечении серьёзных внутренних повреждений. Он тестировал его на больных крысах, которых брал глубоко в расщелинах, и у каждого вскрытого им существа были новообразованные мерцающие ткани и органы. К сожалению, большинство крыс погибло, пока формировалась ткань. Таким образом, перед Синджедом встал жизненно важный вопрос: сколько мерцания он может ввести, прежде чем у подопытного случится передозировка? Единственным крысам, пережившим трансформацию, вводили дозы, не превышающие трёх процентов от массы их тела, и этого было недостаточно, чтобы в полной мере ощутить действие этого варианта. Потребовалась доза в пять процентов, по крайней мере, чтобы запустить нужную ему реакцию, при которой организм начал бы производить мерцающий вариант для поддержания новых тканей. Без запуска этой реакции органы, наполненные мерцанием, умрут и сгниют внутри субъекта, и ему станет ещё хуже, чем было. Несмотря на неутешительные результаты своего исследования, Синджед был полон решимости испытать этот вариант на человеке. Обнаружив, что более крупные существа, как правило, лучше переносят лекарство, чем мелкие, поэтому организм человека лучше справится с воздействием этого варианта, не поддавшись его токсичности. Но это будет больно — Синджед до сих пор слышал жалкие писки этих грызунов, звенящие в его ушах, видел, как они бешено размахивают лапами, такие неистовые, такие отчаянные… Ему придется связать Виктора до того, как они начнут. Клац, клац, клац… Синджед поднял голову, отвернувшись от мёртвой крысы, которая окоченела на его столе. По внешним коридорам его святилища кто-то шёл. Могло ли это быть ? – Когда в комнату вошла знакомая синеволосая девушка, он ухмыльнулся. Как любезно со стороны Джинкс не заставлять его ждать. Но как необычно с её стороны принести не его пациента, а, судя по всему, сумку, полную по-детски украшенных взрывных устройств. Она сжала одно из них в руке, поигрывая большим пальцем с булавкой, и красная корка на её пальцах отслаивалась от металлической поверхности. — С возвращением. Я рад, что ты смогла прийти, хотя я ожидал, что твой наставник тоже появится. — Синджед с любопытством наклонил голову, желая разгадать загадку её одинокого присутствия. — Как протекает болезнь Виктора? С плохо скрываемым ликованием Синджед отметил, как ярко по-прежнему горит огонёк в её глазах, как хорошо он сочетается с маниакальной решимостью, с которой она вздёрнула дрожащие плечи. — Он кашляет всё сильнее с каждым днём. — Её костяшки побелели, когда она сжала взрывчатку. — И благодаря тупому шерифу советники считают, что везти тебя в Пилтовер слишком рискованно. — Я думала, план состоял в том, чтобы привести Виктора ко мне. Свободная рука Джинкс задрожала. Она прошипела что-то себе под нос, глядя в сторону, словно на тени в углу комнаты. — Он… он не хотел сюда приходить. — А, — разочарование охватило Синджеда. — Значит, он всё-таки не оценил мои методы. —Он ТАК И СДЕЛАЕТ! Прежде чем Синдж успел среагировать, Джинкс метнулась вперёд и встала прямо перед ним, держа взрывчатку между ними. — Я покажу ему, что оно того стоит. Я покажу всем, что оно того стоит. — Она сморщила нос, и её лицо исказилось от ярости. — Мы покажем им, и сделаем это по-моему. И если у вас с этим проблемы, я взорву эту лабораторию к чёртовой матери. Забудь  Синджеда– им придется начать называть тебя Мертвым. Не обращая внимания на бомбу, прижатую к его груди, Синджед с любопытством промычал: — Итак, что же подразумевает ваш план? Джинкс, казалось, была удивлена , как будто не ожидала спокойной реакции от пожилого учёного. После напряжённой паузы, во время которой Джинкс сузила глаза и выглядела озадаченной, она покачала головой, и на её лице снова появилась решительная маска. — Сначала ты расскажешь мне, как собираешься вылечить Виктора. — Конечно. — Синджед повернулся обратно к своему столу, протягивая руку через мертвую крысу, чтобы взять сверкающий фиолетовый флакон. — Я уверен, вы слышали о мерцание. Хотя он приобрел популярность благодаря тому кайфу, который он производит, и приливу энергии, который он придает, я разработал мерцание , чтобы изучить его целебные свойства. Этот вариант - самая мощная лекарственная формула, которую я создал на сегодняшний день. Глаза Джинкс жадно следили за флаконом, приобретая розоватый оттенок в ярком сиянии мерцания. — Это исцелит внутренние повреждения Виктора и побудит его организм вырабатывать лекарство, гарантируя, что здоровье больше не пошатнётся. Однако, чтобы вызвать соответствующую физиологическую реакцию, мне придётся ввести очень большую дозу сразу. Она может оказаться смертельной». Лицо Джинкс исказилось. Она перевела взгляд за спину доктора, вероятно, на мёртвую крысу. — Вы уже тестировали его на людях? — Нет, — признался он. — Я надеялся, что Виктор станет моим первым подопытным человеком. Джинкс прикусила губу, нахмурив брови. Её пальцы сжимались и лихорадочно постукивали по корпусу взрывчатки, выдавая бушующую в её голове битву. Резко взглянув влево и вправо, Джинкс прислушалась к разговору, который слышала только она. — Виктор не придёт сюда, — пробормотала она. — Он сдаётся. Но если я смогу показать ему, что это сработает… Синджед ждал, затаив дыхание. «Продолжай. Покажи мне, что ты за ученый.» Джинкс напряглась, закрыв глаза, сжав кулаки и расправив плечи. Затем, стиснув зубы, она встретилась взглядом с ним над мерцающим фиолетовым флаконом. — Ты испытаешь вариант на мне. Синджед почувствовал, как натянулась кожа на его лице, когда его губы растянулись в широкой зловещей улыбке. — С удовольствием.