Дочь учёного /The Scientist's Daughter

Он едва понимал, что случилось, — едва понимал что-либо, что случалось с ним в течение долгого времени. Так долго… Но туман в его голове рассеивался. Мокрый мех. Кровь и химикаты. Восход над тёмной рекой. Там, наверху, в доках, были люди. Он слышал их приглушённые и мрачные голоса. Их ботинки стучали по деревянным доскам, пока они что-то искали, кого-то, пока не ушли в сторону моста за час до этого. Варвик был рад, что они не искали его. Он не хотел, чтобы его нашли. Та вспышка ярко-синего цвета, которая поглотила всё, что было видно, когда бурные воды вырвали старого друга из его когтей, была до боли знакомой. Также знакомыми были стремительные ощущения, когда его бросило, разорвало, сломало… О, но эти воспоминания причиняли боль, так сильно, яснее они становились. В его коже были осколки металла и стекла — остатки бака, который Синджед прикрепил к его спине. Он чувствовал ожоги там, где химикаты, вытекшие из повреждённого устройства, попали в зияющие раны, но теперь это ощущение прошло. После взрыва, когда он в полубессознательном состоянии плыл по Пилту, и после часа, проведённого в вонючем сточном туннеле, на его шерсти почти не осталось лекарства. Потоки грязи лились вокруг него, перекатываясь по спине, прежде чем стечь в реку. После обжигающего действия химикатов Синджеда загрязнённые воды Пилта казались почти чистыми. Химические вещества в его организме никогда раньше не позволяли ему чувствовать себя чистым. Они хотели, чтобы он чувствовал себя злым, голодным, жестоким и стремился удовлетворить свою бесконечную жажду крови. В любой момент Варвик ожидал услышать характерное шипение своего резервуара, почувствовать жар в крови и снова сойти с ума. Но этот момент так и не настал. Колба была разбита. Наконец-то он мог отдохнуть. Так устал… Мышцы болели после многочасовой схватки. Раны пульсировали при каждом затруднённом вдохе. Его разум был утомлён непрекращающимся натиском ярости, которую не в силах остановить. Сон был бы приятен. Очень приятен. Это было бы милосердной передышкой от травм его физического тела. Но… Какие тревожные сны ожидали такого монстра, как он? Туман рассеивался. Его воспоминания становились всё более яркими, настойчивыми, болезненными. Когда он закроет глаза, придётся ли ему заново переживать трагедии, которые вновь и вновь появляются в его сознание? Придётся ли ему столкнуться лицом к лицу с этими ужасными образами, которые уже вырываются ? Товарищ по оружию, горящий мост, бар, семья… Или, может быть, сон будет спокойным. Возможно, когда он уснёт, воспоминания исчезнут вместе с ним, и он погрузится в спокойную, умиротворяющую тьму. Варвику казалось, что он мог бы спать целыми днями, неделями, годами… Может быть, он мог бы проспать всю оставшуюся жизнь. Он жаждал такого покоя. Когда его тяжёлые веки сомкнулись, погрузился в последние воспоминания: девушка с розовыми волосами прислонилась к его плечу, её сестра ссутулилась над барной стойкой... Может быть, он сможет понять, кто они, когда проснётся. Если проснётся. Но сначала — наконец-то — пришло время спать. . . . Сон закончился слишком рано для Джинкс. Она не просыпалась постепенно, потягиваясь и устало вздыхая. Нет, это было внезапно, как удар током или нажатие на спусковой крючок. БАМ! Пробуждение! Но на самом деле никакого БАМ не было — на самом деле, на базе поджигателей почти не было слышно никаких звуков, несмотря на то, что было уже почти полдень. С другой стороны, тихое утро было вполне ожидаемым, учитывая, какой утомительной была предыдущая ночь. К тому времени, как поджигатели и их гости с трудом пробрались обратно по туннелям и добрались до дерева, всем хотелось только одного — рухнуть на землю и отключиться. Джинкс вспомнила, как ей было жаль разведчиков, которых Экко отправил доставить в Совет соглашение Силко и Виктора, и самого мальчика-спасителя, когда он заступил на стражу. Казалось, что это было сто лет назад, хотя прошло всего несколько часов. Теперь кожа Джинкс зудела от химических веществ, которые циркулировали в её крови. Ей нужно было двигаться! Она резко открыла глаза. Окинула взглядом гофрированную стальную крышу над головой, самодельные металлические стены с вырезанными окнами и спящие фигуры, растянувшиеся под лоскутными одеялами на циновках на полу. Слева от неё спальный коврик Вай был вплотную прижат к её коврику, а коврик Кейтлин находился чуть дальше. Справа от неё… Груда циновок, сваленных в кучу для массивного тела Виктора, была пуста, но мужчина не ушёл далеко. Он стоял спиной к Джинкс. На его плечи была наброшена простыня, испачканная засохшей коричневой кровью из тех мест, где накануне ещё сочилась кровь из ран. Он сидел на корточках, ссутулившись, нависая, как каменная горгулья, над тем, кто лежал на соседней циновке. Джейс. Он тоже был неподвижен, как камень. Это не удивило Джинкс, учитывая количество снотворного и обезболивающих, которые ему дали, чтобы помочь справиться с ужасной травмой спины. Медик не решался давать Джейсу много лекарств, так как их запасы были на исходе, но Кейтлин настояла на том, что она может договориться с Верхним миром о том, чтобы позже отправить помощь на базу, а Джинкс пообещала украсть всё, что Верхний город откажется отдать добровольно. Джейс нуждался в лекарстве. Виктор изо всех сил старался нести своего напарника осторожно, но Джинкс слышала, как Джейс стонал от боли, и видела, как пот на его спине смешивался с кровью, окрашивая одежду в розовый цвет. За огромной фигурой Виктора Джинкс почти не видела Джейса, но она вспомнила бинты, которыми была обмотана его обнажённая спина, когда он лежал ничком на своём спальном коврике. Его лицо, наполовину прижатое к мягкой поверхности коврика, выглядело таким бледным… Джинкс села, и рваное одеяло зашуршало, соскальзывая с её плеч. С её руки упал комок ткани — самодельный бандаж, который Синджед сделал из жилета и галстука Джейса. К счастью, её запястье уже не опухало и не болело. Бросив быстрый взгляд на свою некогда повреждённую конечность, Джинкс вскочила на ноги и быстро подошла к Виктору, глядя на Джейса. Виктор не пошевелился, когда Джинкс прижалась к его руке и положила голову ему на плечо. — Не спится, да? У него вырвался слабый вздох. Его золотистые глаза блеснули неестественным химическим светом, когда он посмотрел на нее. — Я немного поспал, - пробормотал Он, его голос был немного ниже и грубее, чем Джинкс привыкла слышать. — Когда я проснулся, мне было не удобно, поэтому я решил,встать. Неудобно. Джинкс почувствовала, как химические вещества покалывают кожу, и задумалась о силе лекарства, которым насильно накачали Виктора. «Интересно, насколько ему хуже, чем мне.» Джинкс уткнулась носом в плечо Виктора, всё ещё в грязной одежде, в которой она была прошлой ночью. — Лекарство Синджеда перестаёт действовать? Виктор медленно покачал головой. — С тех пор, как я проснулся, всё было стабильно. Я думаю, что к тому времени, как мы сюда добрались, все последствия уже прошли. Прикусив губу, Джинкс посмотрела вниз, туда, где руки Виктора с когтями всё ещё свисали с кровати. Она заметила, что его руки стали толще, что разорванная одежда едва прикрывала его раздувшееся тело под испачканной простынёй, а из нижней челюсти торчали клыки. Синджед предупредил их, что большинство изменений Виктора будут необратимыми, но… Ого. Раньше он был выше её, но теперь Виктор возвышался над ней. Если бы он стоял прямо, а не на корточках, голова Джинкс едва доставала бы ему до груди. Теперь он был даже выше Джейса! Она задумалась о том, насколько можно подстричь когти Виктора — ему было бы нелегко брать инструменты и работать с прототипами, если бы ногти были такими же длинными, как ножи! Помогли бы обычные кусачки для ногтей? Может быть, Хеймердингеру удастся убедить одолжить им триммеры, которые он использовал для своего поро… Джинкс поймала себя на том, что хихикает при этой мысли. Она представила себе смущённого Хеймердингера, обрабатывающего запрос на одолжение триммеров для поро, его выпученные от шока глаза, когда он увидел своего бывшего ученика, его лохматую голову, запрокинутую назад, чтобы заглянуть Виктору выше колен. Виктор наблюдал за ней, и в его глазах блеснуло что-то более яркое, чем прежде. — Не хочешь поделиться со мной шуткой? — Я просто подумал… — Джинкс ухмыльнулась ему. — Когда мы вернёмся на верхний город , нам стоит заглянуть к Хеймердингеру! Мы могли бы одолжить у него поро-триммеры для твоих когтей. Или просто немного попугать его. Виктор фыркнул, и уголки его губ приподнялись в улыбке. — Он бы точно встревожился, — признал он. Когда Виктор опустил взгляд на свои когти, Джинкс с упавшим сердцем заметила, что его почти ухмылка быстро исчезает. — Но возвращение в Пилтовер может оказаться… трудным. Джинкс поджала губы. Да, было много вещей, которые могли усложнить путешествие — травмы Джейса и головорезы Севики во главе этого списка, — но было ясно, что мысли Виктора были более личными, когда он окинул взглядом своё тело. Подняв ладони, показывая пятна крови, которые всё ещё оставались на нижней стороне когтей, а затем зажмурился. — Раньше меня там едва принимали, - прошептал Он, — просто за то, что я отсюда. Если бы не моя связь с профессором Хеймердингером, а затем с Джейсом, мне бы никогда не разрешили ступить на территорию Академии. Теперь… Теперь, когда я выгляжу так ... —Он сморщил нос. — Особенно если Совету известно о том, что произошло прошлой ночью, они могут не позволить мне перейти мост. — Джейс поручится за тебя, — мгновенно ответила Джинкс, стремясь подавить уныние в тоне Виктора, а также мрачный шепот, звучащий в глубине ее сознания. — Если кто-нибудь попытается тебе отказать, все, что ему нужно сделать, это пригрозить прекратить производство хекстек, и они встанут на колени!— Она вскинула кулак в воздух, затем слегка ударила кулаком в игровой манере по подбородку Виктора. — И если кто-то ещё встанет у нас на пути, мы вырубим его и бросим в Пилт. Никто не остановит команду Хекстека! Виктор посмотрел на Джейса, и его взгляд показался мне ещё более грустным, чем прежде. —Не уверен, что заслуживаю помощи Джейса после того, что я сделал с Хекстеком прошлой ночью. Планы, которые я скрывал от него. То, что я ему сказал…— Джинкс поморщилась. Было довольно очевидно , что Джейс пострадал, когда Виктор превратил Хекстек в оружие. И они оба были рассержены , когда кричали друг на друга, Джинкс никогда не слышала, чтобы Джейса предавали. *«Я люблю тебя, Виктор. Но что я должна чувствовать сейчас? После того, что ты мне только что сказал? Зная, что ты не мог — не захотел — доверить мне что-то настолько важное? Как я могу доверять тебе после этого, Вик?» Голос Джейса был таким мрачным, таким убитым горем. Это напугало Джинкс, потому что казалось, что между партнёрами что-то ломается. Между её семьёй. Но позже Джейс сказал ей… *«Вы оба очень много значите для меня, даже когда делаете то, что меня расстраивает или пугает. Это ничего не изменит».* Он говорил серьезно. Я ЗНАЮ, что так оно и было. Когда Джинкс обняла Виктора за шею, она почувствовала, как учёный напрягся под ней. — Джейс всё равно будет с нами, несмотря ни на что. Всё будет хорошо. Я знаю, что так и будет. —После короткой паузы она добавила: — Ты ведь мне доверяешь, да?— Это вызвало у него лёгкую улыбку. — Конечно, я тебе доверяю, — пробормотал он. — Но ты, как правило, торопишься с выводами, не до конца всё обдумав. — Мне не нужно это обдумывать, — сказала она, чувствуя, как растёт её уверенность, а шёпот в голове затихает, не пытаясь её переубедить. — Не нужно. Мы все вместе, так что всё будет хорошо. — Вместе, — эхом отозвался Виктор, переводя взгляд на спящее лицо Джейса. Он пристально изучал Джейса, и на его лице снова появилось мрачное выражение. Джинкс ненавидела этот печальный взгляд на его лице. После всего, через что они прошли, её наставник — её отец — заслуживал улыбки. Но она знала, каково это — переживать последствия катастрофы, причиняя боль тому, кого любишь. В глубине её сознания зашептались голоса. Братья видели, через что ей пришлось пройти; они знали, чем всё закончится. «Ему будет грустно.» «Потребуется время, чтобы все исправить.» Джинкс уткнулась лицом в плечо Виктора, позволяя своим страхам улечься, пока она прижималась к его надёжной фигуре. — Всё будет хорошо, — снова сказала она, и её слова мягко прозвучали в почти безмолвной тишине. — Это может занять немного времени, но мы все будем в порядке. Виктор медленно протянул руку, словно желая коснуться лица Джейса, но остановился, передумав, когда его зловещие когти поймали свет, рассеивающийся по комнате. — Я надеюсь на это, — просто заявил он, отдергивая руку. . . . Джейс застонал. У него сильно болела спина . — Джейс? — голос его напарника звучал где-то над ним. — Джейс, ты проснулся? Вокруг него раздавались приглушённые голоса. Джейсу потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, где он находится, — прошлая ночь была такой размытой, — но ощущение бинтов на спине и спального коврика, прижатого к лицу, немного прояснило ситуацию. Ах да, база поджигателей. Виктор перенес меня сюда. — Ну же, просыпайся, соня! Смотреть, как ты дремлешь, скучно! Джейс не смог сдержать смешок в ответ на воинственное требование Джинкс, как не смог сдержать и гримасу, когда движение его груди потревожило глубокие раны на спине. — Ладно, я проснулся, — прошипел он сквозь боль. — Наконец-то! — Джинкс усмехнулась. — Джинкс. — Голос Кейтлин тоже был там, она мягко отчитывала Джинкс, прежде чем обратиться к Джейсу. — Я думаю, она хочет сказать, что рада, что ты в порядке. Мы все рады. Джейс едва сдержал очередной смешок при этом заявлении — он был уверен, что Джинкс сказала именно то, что имела в виду. Приоткрыв один глаз, Джейс посмотрел на лица, склонившиеся над его ковриком. Из всех троих легче всего было понять выражение лица Кейтлин — беспокойство буквально сочилось из неё. Джинкс сидела рядом с ней с немного скучающим видом, но её пальцы, нервно постукивающие по подлокотникам, выдавали её беспокойство. А Виктор… Его руки дрогнули, пальцы сжались, словно пряча когти. Когда Джейс встретился с ним взглядом, Виктор ещё ниже склонился над землёй, словно на его плечи легла тяжёлая ноша. Виктор первым разорвал зрительный контакт, уставившись в землю, и спросил: — Как твоя спина?— Джейс мог припомнить кое-что из того, что Виктор сказал прошлой ночью, обвиняя себя во всём случившемся. Хотя первоначальное сильное потрясение, которое испытал Виктор, похоже, прошло, над ним всё ещё висела тёмная туча. Он многое пережил — они все пережили, но Джейс знал, что Виктор особенно сильно изменился после событий прошлой ночи. — Больно, — признался Джейс, поморщившись, когда от собственных слов по его перебинтованной коже пробежала новая волна боли. — Но я буду в порядке. — Он окинул взглядом собравшихся, нахмурив брови, и беспокойство охватило его. — Все вернулись сюда целыми и невредимыми? Джинкс, где твоя сестра? — Она побежала в столовую, чтобы принести нам еды, — ответила Джинкс, положив руку на живот. — Лучше бы она поскорее вернулась. Я голодна! Джейс тоже был голоден — он чувствовал, как голод терзает его желудок, когда заметил, что у некоторых людей в комнате были миски вкусно пахнущей овсянкой. Однако мысль о том, чтобы встать и поесть, заставила Джейса поморщиться. Это непременно причинит боль. Наблюдая за тем, как поджигатели едят, Джейс заметил, что некоторые из них встрепенулись и повернули головы к двери. Должно быть, снаружи что-то происходило — да, теперь Джейс слышал, как за пределами их маленького убежища усилилась болтовня. Шум усилился, и вскоре друзья Джейса присоединились к нему, глядя в сторону входа. Вскоре после этого в дверь просунул голову один из поджигателей —Эм… — Взгляд молодого повстанца остановился на Джейсе и его друзьях. —Вы, ребята, жители Верхнего города, не могли бы выйти сюда? Вас хотят видеть.— Джейс в замешательстве нахмурились. Люди пришли посмотреть на них? У него сложилось впечатления, что многим разрешено посещать скрытую базу. Джинкс явно ощетинилась, когда к ней обратились как к Пилтошке. Джейс ожидал, что Виктор сделает то же самое, но, похоже, из него выбили всю его обычную дерзость. — кого ты позовешь?.. — начала Джинкс, но её прервала Кейтлин, положив руку ей на плечо. — Простите, — мягко, но решительно сказала Кейтлин. — Мы бы предпочли не выходить из этой комнаты. Наш друг ранен, и ему не следует передвигаться. Поджигатель понимающе кивнул. — Мне привести их сюда?— На лице Кейтлин отразилось замешательство. — Джейсу действительно нужно отдохнуть, — пробормотала она скорее себе, чем кому-то ещё. Подумав немного, она продолжила: — Может, тот, кто нас зовет, вернётся позже?— Прежде чем. Повстанец успел ответить, рядом с ним появилась Вай, ее руки были нагружены мисками с едой. — Кексик!— Объявила она, взмахнув рукой с мисками в воздухе в неуверенном приветствии. — Твоя мама здесь. И она вне себя. — Кейтлин побледнела. — Что?— — Разведчики Экко нашли её и её приятелей-советников по эту сторону моста, — уточнила Вай. — Йордл и тот, что в огне, тоже здесь. Кейтлин вцепилась в ткань своих брюк. — Я должна была оставить записку, — выдохнула она таким тоном, который приберегала только для самых ужасных ситуаций. — Мама меня убьёт. — Эй, у нас были дела поважнее, о которых стоило беспокоиться! — подбодрила Джинкс, похлопав Кейтлин по спине. — Я поручусь за тебя! Виктор встретился взглядом с Джейсом. — Ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы составить мне компанию? Джейс кивнул, насколько это было возможно в его положении, а затем поморщился. Из-за того, что он спал на животе, у него ужасно болела шея. — Я буду в порядке, если не буду двигаться, — ответил Джейс. Виктор повернулся к Вай, кивнул и, глубоко вздохнув, сказал: — Позови их. Но… Сначала предупреди Обо мне. — Взгляд Вай с беспокойством скользнул по нему, прежде чем она кивнула в ответ и ушла. Джейс посмотрел на застывшую гримасу Виктора, а затем заметил, что его напарник крепко сжимает кулаки. Очевидно, Виктор не ждал этой встречи с радостью. Джейсу хотелось сказать Виктору, что он не обязан оставаться, — он хотел избавить его от стресса, связанного с пристальными взглядами, когда он ещё не смирился со своим телом. Но Джейс знал, как важно для них держаться вместе, сейчас как никогда. Джинкс прижалась к Виктору — Джейс был не единственным, кто заметил его волнение. — Если кто-нибудь посмотрит на тебя косо, я побью его. Или подожгу его дом.— В предложении Джинкс не было ничего угрожающего — её игривое предложение вызвало на лице Джейса нежную улыбку, а у Виктора — грубый смешок. — В этом нет необходимости. Но спасибо. Джейс потянулся. При движении лопатки его спину пронзила боль, но он не сдавался и вытянул руку вперёд, пока она не коснулась крепко сжатого кулака Виктора. Виктор удивлённо вскинул голову, переводя взгляд с глаз Джейса на его руку. Джейс слегка улыбнулся ему. — Мы вместе, Вик. Если они что-то скажут о тебе… Тогда мне будет что им ответить. На лице Виктора промелькнуло сильное чувство, прежде чем он опустил взгляд и отвернулся. — Спасибо, Джейс.— Мгновение спустя в комнату вошла троица советников. Советница Кирамман вошла первой, за ним последовали Мэл и профессор. По бокам от них шли Вай и Экко. Первая подбежала к спутникам Джейса и поставила на пол миски с едой, которые держала в руках, а второй прислонился к стене в нескольких шагах от них. Глаза Хеймердингера расширились, когда он увидел Виктора. Мэл запнулась, но лишь на мгновение, а затем грациозно взяла себя в руки, и лишь едва заметная морщинка на лбу выдавала её беспокойство. Взгляд советницы Кирамман был бесстрастным, почти смиренным, когда она без суеты окинула взглядом Виктора и остановилась на своей дочери. Из её горла вырвался страдальческий вздох. — Когда мой шпион сообщил, что Маркус собирается ввязаться в неприятности в Нижнем городе, я осмелился надеяться, что ты не будешь в этом участвовать. На лице Кейтлин отразилось нечто среднее между шоком и замешательством. — Ваш шпион? Постойте, Маркус был здесь? Советник Кирамман кивнул. —Я следила за Маркусом с тех пор, как он вторгся на заседание Совета из-за Синджеда. Не нужно быть гением, чтобы понять, что он замышляет что-то нехорошее, особенно после того, как он проговорился, что скрывал причастность Синджеда к смерти покойного шерифа Грейсона. Я задумалась, что ещё он скрывал. Похоже, Кейтлин была не единственной в своей семье, кто обладал даром следователя. Джейс почувствовал, как в нём просыпается любопытство при словах советника. — Вы поняли, что Маркус делал здесь внизу? — спросил Джейс. Мисс Кирамман кивнула, и её взгляд смягчился, когда она посмотрела на него. Джейсу пришло в голову, что он, должно быть, выглядит довольно жалко, лёжа на земле с перебинтованной спиной. Он почти не задумывался о том, как выглядит в глазах других, больше беспокоясь о Викторе. — Маркус встречался с Силко, промышленником, в надежде помочь ему справиться с тем, что он считал простой проблемой с животными, — взгляд советницы Кирамман снова скользнул по ним, остановившись на Викторе, она продолжила: — Полагаю, вам не нужно объяснять, что на самом деле произошло в Нижнем городе прошлой ночью. Поняв, что имеет в виду советник, Виктор опустил голову. — И, полагаю, мне не нужно объяснять, какую роль я сыграл в событиях прошлой ночи, — тихо ответил он. — Не нужно, — подтвердила советница Кирамман. — Заместитель Силко, Севика, рассказал мне о вашей схватке со зверем, Варвиком, и ваших переговорах с Силко. Джейс стиснул зубы, его сердце внезапно забилось чаще. Если она знала о переговорах… Знала ли она, что Виктор угрожал сделать? Прежде чем он успел как следует поразмыслить, советница Кирамман продолжила: — Севика не стал вдаваться в подробности переговоров — что мне любопытно, поскольку до сегодняшнего вечера Силко, казалось, не желал вести переговоры — но в целом изменённый мирный договор кажется разумным. Поскольку. Поджигатели смогли подтвердить заявления Севики о поправках к договору с помощью подписанных документов, я полагаю, что как только Совет получит возможность подробно обсудить его, мы будем склонны принять его. Джейс ясно видел в глазах Виктора смесь облегчения и удивления, как и чувствовал их в своей груди. Они не знают, что сделал Виктор… и ход Виктора сработал! Успех не заставил Джейса почувствовать себя лучше из-за того, что Виктор был готов сделать, но он всё равно испытал облегчение. — И это, — вмешался советник Хеймердингер, выходя вперёд, — подводит нас к следующему пункту повестки дня. Профессор достал из кармана пиджака стопку бумаг. Джейс узнал те же документы, которые Виктор и Силко обсуждали прошлой ночью. Помахав бумагами, Хеймердингер объяснил: — В изменённом мирном договоре говорится о создании Совета здесь, в Зауне. Этот Совет в течение короткого времени будет работать под руководством представителя Совета Пилтовера. Я уже вызвался занять эту должность и обещаю, что буду направлять, а не командовать, членами Совета Зауна. — Последнее он сказал Поджигателем, большинство из которых выглядели более чем сомнительно, — в большей степени, чем спутникам Джейса. — Итак, сделка предусматривает чёткие указания относительно того, кто должен быть членом Совета Зауна. Севика займёт место, предназначенное для Силко, — По собравшимся поджигателям пронесся смущенный ропот. Джейс почувствовал, как у него самого нахмурились брови, когда Вай прервала его: — Зачем Севике занимать место Силко? Силко помешан на лидерстве в Зауне; он бы не отказался от своего места, если бы не замышлял что-то!— По их взволнованным голосам Джейс понял, что многие из поджигателей согласны с заявлением Вай. Советники обменялись настороженными взглядами. — Значит, вы не слышали, — заговорил советница Медарда. — Будьте уверены, Силко ничего не замышляет… Его убили прошлой ночью. Шепот поджигателей мгновенно стих, сменившись потрясёнными взглядами. — Что?— Один из повстанцев наконец заговорил, стоя в углу комнаты, и его слова побудили остальных задать свои полуиспуганные, полуудивлённые вопросы. — Каким образом?— — Кто это сделал?— — Вы уверены? Он что, действительно мёртв?!— — Мы видели тело, — вмешалась советница Кирамман, подняв руку, чтобы остановить поток вопросов. — Он мёртв. Его убил зверь, Варвик — ну, это и взрыв, который произошёл, когда они со зверем дрались. Было несколько свидетелей, в том числе головорезы Силко и охранники Маркуса. Никто точно не видел, как это произошло, но Севика предположила, что они, возможно, наткнулись на кристалл Хекстека, который выбросили в реку ранее этим вечером. Её взгляд стал усталым, когда она перевела его с Виктора на Джинкс и Джейса. — Поскольку нам нужно обсудить более срочные вопросы, я готова отложить обсуждение того, как этот кристалл оказался в реке, на потом.— Джинкс одарила её улыбкой. — Мы ценим это, миссис К.! Советница Кирамман потерла виски. — Советник Хеймердингер, пожалуйста, продолжайте.— Профессор откашлялся, обеспокоенно взглянув на Джинкс, прежде чем продолжить свою речь. — Да… Что ж… Как я уже говорил, для членов Совета Заунита существуют чёткие правила. Одно место для Севики, два места для тех химических баронов, которые в данный момент контролируют больше всего территорий, два места для представителя поджигателей, которые будут определены их лидером…— Он кивнул Экко, и тот кивнул в ответ. — И, наконец, одно место для министра науки. — Его взгляд остановился на бывшем помощнике. — Севика, похоже, считала, что ты подходишь на эту должность, Виктор. Виктор вздрогнул. Вся та уверенность, которая была у него, когда он заключал сделку с Силко, исчезла — Джейс видел сомнение в глазах Виктора, которые становились всё более мрачными, когда он сложил руки на груди. — Я был склонен занять эту должность сам, — признался он. — Однако… После того, что случилось прошлой ночью, я сомневаюсь, что многие зауниты будут доверять мне настолько, чтобы принять меня в качестве лидера. Кроме того… Я бы хотел пока сосредоточиться на своей семье. В последнее время мы через многое прошли.— Его семья. Виктор, конечно, говорил о Джинкс. Но Джейсу не терпелось узнать, относится ли он тоже к этой категории. Виктор знал, что чувствует Джейс. Джейс сказал ему недвусмысленно накануне… *«Я бы переехал к тебе. Чтобы помогать тебе по дому. Чтобы присматривать за Джинкс. Чтобы помогать тебе, когда ты будешь болеть. По любой причине. И без причины».* *«Вы двое очень много значите для меня. Вы ведь это знаете, да?»* *“Я люблю тебя, Виктор”.* Сердце Джейса сжалось, когда он вспомнил это последнее заявление. Его сердцебиение оставалось слишком тяжёлым, слишком болезненным, когда он вспоминал слова о разрушенном доверии, которые последовали за этим. Независимо от того, что заставило его передумать, он всё равно имел это в виду каждой частичкой своего существа. И Виктор… Виктор не ответил ни на признание, ни на последовавшие за ним слова. Джейс не был глупцом — он знал, что много значит для Виктора, несмотря на их ссору. Но он не мог понять, испытывает ли Виктор к нему такие чувства — те, из-за которых Джейсу хотелось видеть его каждый день, всегда быть рядом, поддерживать его в самые трудные моменты… Джейс отвлёкся от своих мыслей, когда Хеймердингер ответил на слова его напарника. — Что ж, Виктор, место останется за вами до тех пор, пока мы не найдём подходящего учёного, — мягко сказал профессор. — Так что дайте мне знать, если передумаете. Виктор кивнул, уставившись в землю. Джинкс сжала его руку. Рука Джейса еще раз коснулась кулака Виктора. — Если вопрос с Советом Заунитов улажен, — начала Мэл, — то остаётся только обсудить логистику возвращения нашей команды «Хекстека» домой. — Она сделала паузу, поймав взгляд Джейса. — Полагаю, ты пока не в состоянии двигаться. — Верно, — без особого энтузиазма подтвердил Джейс. — Мне понадобится время, чтобы раны зажили настолько, чтобы я мог стоять, — они глубокие. Мел кивнула. — Сообщи, когда поправишься настолько, что сможешь ходить. Совет пришлет сопровождение. —Ее взгляд переместился на Виктора. — Что касается тебя. Поскольку вы не принимаете место в Совете заунитов, это упрощает вопрос сохранения Пилтоверского гражданства для тебя. Ты живешь рядом с Академией достаточно долго, так что подтверждение твоего гражданства не должно стать большой проблемой, как только разрыв Пилтовера с Зауном станет официальным. Однако...— Она на мгновение замолчала, обдумывая свои слова. — Вам следует знать, что некоторые члены Совета были встревожены, узнав о событиях прошлой ночи, и не хотят приветствовать вас. Виктор сделал долгий, медленный вдох. — Я ожидал этого. — — Ваше участие в событиях прошлой ночи, а также ваши комментарии во время нашей встречи с Силко на мосту за полтора дня до этого заставили некоторых воспринять вас как угрозу их безопасности.— Из-за всего, что произошло, Джейс почти забыл о встрече на мосту, о том, что Совет был готов передать Джинкс Силко, о реакции Виктора… *«Если с моей дочерью что-нибудь случится, вам придётся беспокоиться обо мне».* Как бы Джейсу ни было неприятно это признавать, опасения Совета имели смысл. — Я тебя поддерживаю, Виктор, — вмешался Хеймердингер. — И я тоже, — добавил советница Кирамман. — Как родитель родителя, я понимаю, на что вы готовы пойти, чтобы защитить Джинкс. — И, конечно, я по-прежнему оказываю вам поддержку и спонсорство, — заявила Мэл. — Но даже в этом случае ваше возвращение в Пилтовер и возвращение в Академию будут трудными. Люди будут говорить, некоторые будут протестовать. Некоторые советники могут сделать всё возможное, чтобы удалить вас из своего окружения. На лице Джинкс появилось свирепое выражение, и она прорычала: — Они не посмеют тронуть Виктора. Я не позволю им.— — Я знаю, что не будешь, — предупреждающе ответила Мэл. — И по этой причине некоторые члены Совета будут против вашего дальнейшего присутствия в Пилтовере. Вам обоим нужно быть начеку. Быть начеку? Пытались ли эти советники прогнать Виктора и Джинкс или убить их? В какой опасности была его семья? — Мы защитим друг друга, — пробормотал Виктор, становясь немного выше рядом с Джинкс, и в его глазах, подведённых тенями, снова появился решительный блеск. — После всего, через что мы прошли, пара напуганных советников — это ничто. Все, через что мы прошли… Они уже через многое прошли. Джейс посмотрел на Виктора и Джинкс, стоявших бок о бок с суровыми взглядами в сияющих, наполненных магией глазах. При виде их такой сплочённости, такой силы и решительности в груди Джейса что-то сжалось. Он не сомневался, что эта пара могла бы провести остаток жизни в борьбе, преодолевая все препятствия, и никогда бы не устала от этого. Но у Джейса болело сердце при мысли о том, что они постоянно так борются — всегда сражаются, никогда не отдыхают. Они всегда ссорились, даже когда Джейс был слишком доволен, чтобы это замечать. Учёные, родившиеся в Нижнем городе, боролись за признание, боролись за то, чтобы изобретать то, чем они увлечены, боролись за то, чтобы их изобретения были доступны жителям нижнего города. Разве не из-за этого Виктор так злился, когда они ссорились прошлой ночью? Бесконечная, бесплодная борьба за то, чтобы сделать Хекстек доступным для людей, защитить Джинкс и контролировать будущее своей семьи? *«Я был так зол и так бессилен, Джейс — я устал от того, что Совет держит нашу судьбу в своих руках. Я больше не позволю им так поступать со мной! Я не позволю им причинять боль моей семье. Я не позволю им причинить боль Джинкс».* Джейс почувствовал, что теперь понимает это лучше, услышав предупреждение Мэл Виктору и Джинкс, увидев, как они стоят вместе, готовые сражаться. Они заслуживали гораздо большего, чем бесконечная борьба. Они заслуживали… Они заслужили… У него появилась идея. Идея о том, чего могла бы заслуживать его семья, если бы он был на верном пути, если бы он действительно понимал, чего они хотят. Чувствуя, как сердце забилось чуть быстрее, Джейс откашлялся. — Вообще-то, у меня была… мысль о возвращении в Верхний мир. Просто идея, и мы можем отказаться от неё, если она вас не интересует. — Выкладывай, Джейс! — с ухмылкой сказала Джинкс. — О чём ты думаешь? Глаза Виктора, стоявшего рядом с ней, с любопытством блеснули. Джейс глубоко вздохнул, собираясь с духом. Здесь ничего не происходит. — Что, если… Мы не вернемся?— Что ж, он кое-чего добился. Джейс не думал, что его слова когда–либо вызывали такое удивление на лице Джинкс - она выглядела положительно сбитой с толку. Виктор выглядел таким же удивленным, но и немного настороженным. — Что ты имеешь в виду, Джейс? — Ну...— Джейс начал медленно, внимательно следя за эмоциями на лицах своей семьи. — Виктор, вчера ты сказал мне, что устал оставлять свою судьбу в руках Совета. Мы всегда говорили, что донесем наши изобретения до людей – до Подгорода, – но Совет всегда сопротивлялся. Было ли это потому, что они хотели, чтобы мы работали над проектом для них, что наши изобретения недостаточно безопасны ...— Хеймердингер, сидевший в другом конце комнаты, навострил уши. — … Всегда были препятствия. После того, как Пилтовер и Заун разделятся, эти препятствия станут только серьёзнее. Так что, может быть, нам пора перенести нашу лабораторию, самим уехать из Пилтовера.— Джейс поёжился, пытаясь сесть так, чтобы видеть Виктора. — Я знаю, что препятствия никуда не денутся. Я знаю, что, куда бы мы ни отправились, нам придётся столкнуться с трудностями. Но мы были бы ближе к осуществлению нашей мечты о Хекстеке, если бы изобретали здесь, в Зауне, не так ли? Мы могли бы напрямую общаться с местными жителями, узнавать, что им нужно, без сдерживающего нас влияния Совета. Может быть, мы даже могли бы построить лабораторию рядом с убежищем поджигателей— они помогают людям здесь уже много лет. Мы могли бы изобретать что-то, что помогло бы им помогать другим.— Прислонившись к стене, Экко усмехнулся. — Если это поможет нам заполучить Хекстека, ты можешь даже построить свою лабораторию внутри базы. Джейс почувствовал искру надежды от энтузиазма Экко. — Итак, что ты скажешь?— спросил он, переводя взгляд с Джинкс на Виктора. — Я знаю, что это тяжело, я знаю, что переезд будет нелегким, – но ты думаешь, что это улучшило бы положение нашей команды? Сделало бы тебя счастливым?— Джинкс потребовалось мгновение, чтобы осознать слова Джейса. Ее брови нахмурились, и она прикусила губу. Одна рука вцепилась в простыню, все еще накинутую на плечи Виктора. — Я… Я бы скучала по нашей квартире, — прошептала она Виктору. — Но… Я тоже иногда скучаю по Нижнему городу. И я обещала Экко, что навещу его, что будет легче сделать, если мы будем жить здесь. .. Чувства Виктора было сложнее определить — не потому, что они были непонятными, а потому, что он, казалось, с пугающей скоростью переключался с одной эмоции на другую. Недоверие страх, надежда, настороженность. — А что насчёт тебя, Джейс? — прошептал он. — Ты завёл в Академии больше друзей, чем я. И твой дом, с твоей матерью… Джейс позволил тихому смешку сорваться с его губ. — Сколько моих ‘друзей’ в Академии поддержали меня, когда меня чуть не исключили из-за Хекстека? Когда моя мечта была на грани разрушения? — Он глубоко вздохнул, почувствовав себя немного серьезнее от своей следующей мысли. — И моя мать… Она поймет. Она знает, как много значат для меня мои исследования и моя команда. — Джейс твёрдо посмотрел в глаза Виктору и произнёс следующие слова. — Если переезд в Заун сделает вашу с Джинкс жизнь лучше, то я хочу этого для нас. Ты знаешь, что ты для меня значишь, Виктор. Что вы оба для меня значите. От всего сердца, если ты согласишься, что этот переезд пойдёт нам на пользу, то давай сделаем это. Глаза Виктора сияли, переливаясь. Рука Джейса соскользнула с руки Виктора, когда тот поднял её, чтобы быстро провести по щеке. Джинкс обхватила рукой запястье Виктора. Она всё ещё прикусывала губу, но за этим прикусыванием скрывалась улыбка, выражение нарастающего волнения. Сделав глубокий вдох, Виктор прошептал: —Давай сделаем это. — Сердце Джейса пропустило удар. Это происходит на самом деле. Он был так поглощён наблюдением за своей командой, что ему потребовалось несколько мгновений, чтобы заметить потрясённые выражения на лицах советников. — Вы действительно покидаете Пилтовер? — слабым голосом спросил Хеймердингер. — Покидаете Академию? Острая боль пронзила грудь Джейса. Хеймердингер затруднил им публикацию своих изобретений для широкой публики, но они все еще были близки, и он так много помогал им на протяжении многих лет. Джейс будет скучать по нему. — Я ценю все, что вы сделали для нас, профессор”,— мягко сказал Джейс. — Но моей команде пора двигаться дальше. Не стесняйтесь навещать нас всякий раз, когда вы посещаете Нижний город, чтобы узнать о заунитском совете. Хаймердингер слегка печально покачал головой, глядя на Джейса. — Я сделаю это, мой мальчик. —И приводи своего поро, когда будешь навещать!— Добавила Джинкс. Выражение тревоги на лице Хеймердингера смягчилось, когда он усмехнулся, услышав звонкий голос Джинкс. — Конечно. Мэл тяжело вздохнула. — Другим советникам это не понравится, — пробормотала она. — Но на чьей бы стороне ты ни был, я надеюсь, что ты всё равно позволишь мне спонсировать твои проекты. Я понимаю, что ты будешь занят изобретением устройств на благо Нижнего города, но если тебе когда-нибудь понадобится посоветоваться со мной о более прибыльном предприятии — или если тебе просто нужна помощь в организации благотворительного вечера — я буду на твоей стороне. — Без тебя мы бы не продвинулись так далеко, Мэл, — ответил Джейс. — Даже если ты никогда не понимал, почему мы хотели создавать устройства для Нижнего города, — добавил Виктор, — ты всегда поддерживал наши изобретения. Я этого не забуду. Советница Кирамман выступил вперёд. — Полагаю, если вы остаётесь здесь, это означает, что моя дочь будет довольно часто посещать новую страну Заун. Кейтлин встретила многострадальный взгляд матери. — Как можно чаще, — сказала она. Советница Кирамман вздохнула. — В будущем вы будете оставлять записку. И брать с собой оружие. Если вы согласитесь на это, я не буду пытаться вас остановить. Если нет, вы станете следующей целью моего шпиона. Юная леди. — Да, мама, — согласилась Кейтлин с облегчением на лице. — Что касается вас троих…— Советница Кирамман окинула взглядом Виктора, Джейса и Джинкс. — Удачи. Надеюсь, Заун хорошо с вами обращается.— Джейс кивнул, насколько это было возможно, не отрывая лица от ковра. — Спасибо, миссис Кирамман. Советница кивнула в ответ. — Полагаю, нам пора отправляться в путь, — сказала она, поворачиваясь к двери, прежде чем взглянуть на Экко. — Полагаю, обратный путь по туннелям будет с завязанными глазами, как и путь сюда? Экко кивнул. — Не обижайтесь — наша секретная база не была бы секретной, если бы мы всем показывали, как её найти. Советница Кирамман помассировала виски. — Пусть так и будет. Хотя я была бы признательна, если бы на этот раз вы все летели на своих ховербордах медленнее. Она подняла взгляд и встретилась глазами с дочерью. — Ты поедешь с нами, Кейтлин? Ты можешь вернуться сюда в ближайшее время, но твой отец очень беспокоится. Ему нужно самому убедиться, что с тобой всё в порядке. — Это справедливое замечание, — признала Кейтлин. Она окинула своих спутниц печальным взглядом. — Вы все постараетесь быть в безопасности, пока меня не будет, да? — Не знаю, Кейт, — небрежно ответила Джинкс, закидывая руки за голову. — Возможно, я буду так сильно по тебе скучать, что подожгу что-нибудь. Вай усмехнулась и закатила глаза. — Не волнуйся, кексик. Всё будет хорошо. Кейтлин обняла обеих сестёр, притянув их к себе. Джинкс и Вай положили головы на плечи Кейтлин и обняли её в ответ. Джейс почувствовала укол сожаления, когда Кейтлин прижалась к другим женщинам — она так и не обзавелась друзьями за пределами команды Хекстека. Джейс знала, что ей будет тяжело без них. Троица ещё долго стояла в обнимку. Когда их руки наконец разжались, Кейтлин посмотрела на Джейса. — Надеюсь, тебе станет лучше, когда я вернусь с визитом. — Я тоже на это надеюсь, — ответил Джейс. — Увидимся, Кейт. Кейтлин повернулась к Виктору. — Я уверена, что Джейс быстро поправится, если вы с Джинкс будете за ним присматривать. Виктор посмотрел на свои когти, затем на пол. — Мы сделаем всё, что в наших силах. Кейтлин кивнула и отошла, чтобы присоединиться к матери. Положив руку на плечо дочери, старшая Кирамман вышла за дверь. Медарда последовал за ней. Когда он уже собирался выйти за дверь, Хеймердингер остановился. Он обернулся и посмотрел на Виктора. Виктор, казалось, почувствовал на себе взгляд профессора. Он поднял голову, и на его лице появилось настороженное выражение. — Вы хотите что-то сказать, профессор? Хеймердингер медленно кивнул. — Виктор… Эта трансформация, которой ты подвергся… Виктор напрягся. — Да?— — Вылечило ли это вас? Выживете ли вы? Напряжение в спине Виктора ослабло. — Да, — ответил он. — Синджед исцелил меня. Я надеюсь прожить ещё долго. Взгляд Хеймердингера смягчился. — Я рад. Что бы ты ни думал о том, что случилось вчера… Я искренне верю, что мир стал лучше благодаря тебе, мой мальчик.— Виктор с трудом сглотнул. — Спасибо, профессор.— Хеймердингер всё ещё не уходил, скользя взглядом по фигуре Виктора. — А более экстремальные последствия лекарства, которое дал тебе Синджед, — они останутся с тобой? Виктор медленно кивнул. — Некоторые изменения менее заметны, чем при моей первоначальной трансформации, но я считаю, что Синджед хотел, чтобы большинство моих изменений остались постоянными.— Джинкс, стоявшая рядом с ним, постукивала пальцами по своей руке. — Синджед сказал, что, возможно, попытается создать что-то, что нейтрализует эффект мерцания, и голоса в моей голове, — размышляла она. — Если он смог это сделать, может быть, он сможет бы также приготовить что-нибудь, чтобы помочь тебе? Может быть, какой-нибудь волшебный сок, от которого ногти становятся меньше?— — Возможно, — пробормотал Виктор, — но нам будет трудно убедить его помочь. Он, кажется, был очарован действием своего лекарства, так что я сомневаюсь, что он захочет изменить во мне. — Возможно, я мог бы помочь с этим, — вмешался Хеймердингер. — Медицина, может, и не моя специализация, но если мы объединим усилия, я уверен, что мы могли бы придумать что-нибудь, чтобы ваши изменения были более приемлемыми! Виктор опустил взгляд, сгибая пальцы с когтями. — Я бы хотел этого.— — Значит, решено! Хеймердингер направился к двери с более весёлым выражением лица. — До следующего раза, ребята! — До следующего раза, — эхом отозвался Джейс, когда его старый наставник исчез. . . . Вай не могла не почувствовать себя потерянной, когда Кейтлин и советники покинули комнату. Это была безумная пара дней — освобождение из Стиллуотера, воссоединение с сестрой, борьба с головорезами Силко и зверем Синджеда. Возможно, она не так давно знала Кейтлин, но они через столько всего прошли, что пилтошка уже стала одним из немногих людей, которым Вай могла доверять в своей новой жизни. Она поняла будет скучать по ней. Однако, когда она перевела взгляд на Джинкс и увидела, как в её глазах блеснуло волнение, мрачные мысли покинули голову Вай. Она была именно там, где должна была быть. Здесь, со своей сестрой и её семьёй, в городе, где она выросла. Они начинали новую главу в её жизни, и на этот раз они с Джинкс могли перевернуть эту страницу вместе. Когда Джинкс встретилась взглядом с сестрой и, прикусив губу, ухмыльнулась, Вай поняла, что волнение сестры заразительно. Так много всего в их жизни изменилось и продолжало меняться к лучшему! Они с Джинкс были вместе. Отец Джинкс не умирал. Силко ушёл. Нижний город был свободен. Шериф Маркус — Подожди – Что стало с шерифом Маркусом? Представлял ли он для них угрозу по-прежнему? — Вай ? — волнение Джинкс заметно угасло, когда она увидела лицо сестры. — Всё в порядке? — Я… — Вай шагнула к двери. — Я в порядке, мне просто нужно быстро задать вопрос маме Кейт. Я сейчас вернусь!— Сказав это, она выбежала из комнаты. К счастью, советники ещё не ушли и стояли на краю бетонной плиты, окаймлённой травой, ожидая, когда их проводят. Кейтлин заметила Вай, как только та вышла за дверь, и её мрачное выражение лица сменилось широкой улыбкой. — Вай! О, и Джинкс!— Вай оглянулась через плечо — Джинкс действительно бросилась за ней. Она вопросительно приподняла бровь, когда они остановились перед Кейтлин и её матерью. Кейтлин переводила взгляд с одной на другую. — Пришли проводить нас?— Вай не могла не ответить Кейтлин улыбкой, хотя тревога за Маркуса всё ещё терзала её изнутри. — Да, но я ещё хотела спросить у твоей мамы — то есть у советницы Кирамман, — поправилась Вай, когда советница сурово посмотрел на неё, — один вопрос, прежде чем вы уйдёте.— Мама Кейтлин удивлённо приподняла бровь. — Продолжай.— Вай сделала вдох, чувствуя, как внутри у неё всё сжимается от беспокойства. — Это насчёт шерифа Маркуса, — начала она. — Вы поймали его в нижнем городе с Силко, и вы знаете, насколько он коррумпирован. Так что с ним теперь будет? Его уволят после этого беспорядка, верно? Советница Кирамман хмыкнула, и на её лице появилось понимающее выражение. — Маркус отстранён от должности шерифа, — подтвердила она. — Однако он по-прежнему работает в качестве силовика. Вай почувствовала, как в ней закипает гнев. — Вы серьёзно собираетесь позволить этому парню и дальше быть миротворцем после всего, что он сделал? — Все попытки быть вежливой, которые Вай планировала предпринять ради Кейтлин, вылетели в трубу при мысли о том, что коррумпированный бывший шериф останется на свободе. — Вам всё равно, что он причиняет боль людям? Что он продолжит причинять вред людям? Как вы можете продолжать давать власть тому, кто определённо воспользуется ею, чтобы испортить жизнь таким людям, как я?— Пока Вай разглагольствовала, на строгом лице чопорной женщины появилось незнакомое выражение. Оно не вписывалось в атмосферу роскошных балов Пилтовера… Подожди, мама Кейтлин ухмыляется? — Мне жаль, что вы расстроены, — спокойно сказал советница Кирамман, — но Совету нужно, чтобы Маркус оставался на службе, чтобы мы могли поручить ему новое расследование, которое мы проводим.— Вай испытывала смешанные чувства, глядя на выражение лица советницы. Ей не нравилось, что творится в голове у этой женщины. Кейтлин тоже, судя по странному выражению лица, была озадачена поведением матери. — Что за расследование? — осторожно спросила Вай. Ухмылка советника стала шире. — Недавно нам сообщили, что условия содержания в тюрьме Стиллуотер могут быть неудовлетворительными. Я предложил другим советникам, чтобы один из наших надзирателей притворился заключённым, проанализировал тюремную жизнь изнутри и отчитался через год.— Гнев Вай утих, когда советница продолжила: — Конечно, это опасная должность. Чтобы сохранить инкогнито следователя, все контакты с внешним миром будут прерваны на время пребывания в тюрьме, и тюремная охрана не будет проинформирована о личности следователя. Следователь будет терпеть все тяготы, с которыми столкнулся бы настоящий заключённый. Советница Кирамман вздохнула, глядя вдаль с притворной искренностью. — Эта должность вызвала бы отвращение у большинства миротворцев, но я уверен, что наш уважаемый бывший шериф будет достаточно смелым, чтобы справиться с этим. Что ты думаешь, Вай?— Что она подумала? Что она подумала? Шериф Маркус, одетый в тюремную робу, питающийся отвратительной похлёбкой, живущий в металлической коробке, где его сокамерники несомненно узнают его и безусловно захотят выбить из него всю дурь? Вай потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать услышанное, то, что она чувствовала. Когда всё встало на свои места, Вай медленно повернулась к Кейтлин. — Кейт, — сказала она, — не могла бы ты извиниться за меня перед отцом? Я просто влюбилась в его жену.— Джинкс хрипло расхохоталась, а Кейтлин подняла руку, чтобы прикрыть раскрасневшееся лицо. — Ви!— Советница Кирамман лишь улыбнулся. — Я рада, что вы довольны моим предложением относительно судьбы Маркуса. Будьте уверены, после того, как его служба в Стиллуотере закончится, он будет уволен. Я, конечно, предложу ему возможность продолжить службу, но полагаю, что он предпочтет менее опасную работу и будет проводить больше времени со своей дочерью. Вай поморщилась. У этого парня была дочь? Бедняжка, связалась с таким подонком. Казалось, что поджигатели уже закончили трапезу. Некоторые из них встали, взяли свои глайдеры и направились к Советникам. На этот раз это было прощание по-настоящему . — Итак, — сказала Джинкс, снова обращая внимание на Кейтлин. — Чем ты собираешься заниматься всё это время, теперь, когда мы с Джейсом и Виктором остаёмся здесь? Кейтлин улыбнулась. — Как раз перед тем, как ты присоединился к нам, моя мама сказала, что Совет создаст комиссию по реформированию сил правопорядка. Члены комиссии будут сопровождать отряды, чтобы следить за соблюдением надлежащих процедур, а затем сообщать о любых подозрениях в коррупции. Полагаю, она не рассказала бы мне об этом, если бы не собиралась позволить мне участвовать. — Надзиратель для надзирателей, да? — усмехнулась Вай. — Думаю, тебе это подойдёт, Кексик.— Вай заметила, что румянец, который был на лице Кейтлин раньше, ещё не совсем сошёл, когда она заговорила: —Знаете, точка зрения заунитов могла бы быть полезна совету по реформе — ты лучше всех знаете, на что способны коррумпированные силовики. Как ты думаешь… можешь присоединиться к нам? Вац была польщена – искушена даже. Мысль о том, чтобы поставить миротворцев на место, вызвала у Вай не что иное, как головокружение. Но она уже была там, где ей и предназначено быть. — Я ценю твоё предложение, Кексик, но мне нужно остаться здесь, со своей семьёй. Она потянулась к Джинкс и почувствовала искру счастья, когда пальцы сестры нетерпеливо переплелись с её пальцами. — Я понимаю, — сказала Кейтлин с грустной улыбкой, наблюдая за тем, как сёстры стоят рядом, и её глаза затуманились. — Вы ведь обе приедете в гости, да? Как только всё немного уляжется? Я, конечно, буду время от времени заезжать сюда, но я бы очень хотела видеть вас в доме моей семьи. — Конечно, мы приедем в гости! — обрадовалась Джинкс. — Тем более теперь, когда Вай влюблена в твою маму — мы не можем разлучать этих несчастных влюблённых! Вай закатила глаза, услышав смех Джинкс, и Кейтлин снова покраснела. — Да, Кексик. Мы приедем в гости.— В этот момент к ним подошёл один из поджигателей и похлопал Кейтлин по плечу. — Пора идти.— Кейтлин сделала глубокий, прерывистый вдох, а затем бросилась вперёд, чтобы во второй раз за это утро крепко обнять сестёр. — Я буду скучать по вам обеим.— Вай крепко обняла Джинкс и почувствовала, что та делает то же самое. — Это было по-настоящему, Кексик.— Объятия закончились, и Вай увидела, как Кейтлин последовала за поджигателем к свободному глайдеру. В отличие от советников, Кейтлин не завязали глаза. Вай была рада, что Экко доверял Кейтлин настолько, что рассказал ей, как их найти, и вдвойне рада, что Кейтлин могла видеть, как она машет ей, и помахать в ответ, когда глайдеры взревели, тронулись с места и умчались в туннели. Это ощущение потери снова поселилось в животе Вай. Джинкс, стоявшая рядом с ней, усмехнулась. — Мне стоит ревновать, сестрёнка?— — Что? — Вай в замешательстве повернулась к сестре. — Что ты имеешь в виду?— — Ты хоть представляешь, сколько времени мне потребовалось, чтобы поладить с Кейтлин?— Джинкс драматично всплеснула руками. — Думаю, прошёл целый год, прежде чем мы стали подругами! И да, в тот первый год я была своего рода обузой… Но всё же! Ты знаешь её меньше недели, и я думаю, что ты нравишься ей почти так же сильно, как я!— По улыбке на лице Джинкс Вай поняла, что та не обиделась — казалось, что она скорее удивлена. Вай усмехнулась. — Тогда давай просто скажем, что ты разогрела её для меня.— — Хм…— Джинкс склонила голову набок. — Да, пожалуй, я могу это принять. Вай огляделась вокруг — судя по тому, как свет проникал сквозь отверстие в основании поджигателей, было, должно быть, раннее утро. В большинстве мест в нижнем городе не было так тепло и светло — у Вай никогда не было возможности оценить, как солнечный свет проходит сквозь тонкие весенние зелёные листья дерева. Это было приятно. СТУК! Вай чуть не подпрыгнула от испуга, когда Джинкс упала на землю рядом с ней. Однако она быстро поняла, что беспокоиться не о чем — Джинкс удобно растянулась на клочке травы, заложив руки за голову и вытянув ноги к краю углубления. Вай положила руку ей на бедро. — Ты ещё не готова вернуться внутрь?— Джинкс пожала плечами. — Думаю, Виктору и Джейсу есть о чём поговорить, особенно Виктору; он был напряжён всё утро. Я решила дать им немного времени.— В этом был смысл — отец Джинкс выглядел мрачным. Вай опустилась на землю, повторяя позу Джинкс. Отсюда ей был прекрасно виден солнечный свет, проникающий сквозь листья огромного дерева, яркий, зелёный и полный жизни. Несколько минут они лежали в уютной тишине, наблюдая за небом и листьями, чувствуя, как на их лица падают тёплые лучи полуденного солнца. Голоса поджигателей звучали вокруг базы, но они не казались такими пугающими, как голоса, разносившиеся по улицам Пилтовера. Как и солнечный свет, эти голоса казались более тёплыми и какими-то знакомыми. В конце концов тишину нарушила Джинкс, оторвав взгляд от потолка убежища и посмотрев на сестру. — Итак… Что у тебя на очереди, Вай?— Она с улыбкой встретила взгляд Джинкс. — Я останусь здесь, с тобой и твоей семьёй, конечно. А кроме этого… — она выдохнула. — Ну, я ещё не думала об этом. Я просто рада, что мы вместе.— — Я тоже рада, — Джинкс улыбнулась ещё шире. — Эй, может, я могла бы научить тебя быть учёным! Это было бы непросто, но я уверена, что смогла бы вбить что-нибудь в твою глупую голову.— —Эй!— Вай взъерошила волосы сестры, и та фыркнула от смеха. — Этот крепкий череп спас меня от множества сотрясений мозга, большое тебе спасибо. И…— Более серьёзным тоном Ви продолжила: — Я бы с удовольствием посмотрела, как ты и твоя семья работаете над своими изобретениями, но, думаю, мы обе знаем, что это не моё. Сначала бей, потом думай, понимаешь?— — Да, — согласилась Джинкс. — Ну что ж. Стоило спросить. Вай потребовалось некоторое время, чтобы глубже обдумать вопрос Джинкс. Что будет дальше со мной? Какое-то время она была довольна тем, что просто проводила время с Джинкс. Она хотела убедить себя, что всегда будет довольствоваться тем, что просто находится рядом со своей сестрой, но часть ее знала, что она недолго будет счастлива, если будет чувствовать себя обузой. Она должна была что-то сделать. — Может, я могла бы попросить Экко о том, чтобы он провёл несколько миссий с поджигателями, — вслух размышляла Вай. — Думаю, они больше не будут сражаться с Силко, но им нужно будет чем-то заниматься, когда Заун освободится… Создать больше баз, помогать большему количеству людей… Может, я даже могла бы научить некоторых поджигателей лучше бить. — Я это понимаю, — сказала Джинкс, глядя на дерево. На её лице появилась лёгкая хмурость. — А что насчёт «Последней капли»? — спросила она. — Это была база Силко — думаю, теперь это база Севики, — но я чувствую, что Вандер всегда хотел, чтобы ты когда-нибудь возглавила это место. Помнишь, как он иногда позволял тебе стоять за прилавком? Он даже позволял тебе готовить мой сок.— На Вай нахлынула волна горько-сладкой ностальгии: её семья в баре, Вандер держит любимую чашку Джинкс, пока Вай наливает сок, Майло спрашивает Вандера, можно ли ему попробовать один из «взрослых напитков», а Клэггор закатывает глаза… — Это хорошая мысль, — признала Вай. —Но я ни черта не смыслю в барменстве. И, как ты сказал, команда Севики теперь владеет этим местом. — Ее взгляд затуманился, когда она погрузилась в размышления. — Кроме того, у меня никогда не хватало терпения Вандера разбираться в такого рода вещах. Вести бизнес, иметь дело с паршивыми клиентами. Мне не нравится мысль о головорезах Севики, живущих в старом баре Вандера, но… Я думаю, что пора двигаться дальше. — Она сделала глубокий вдох. — Я готова двигаться дальше. Джинкс придвинулась ближе, пока не уткнулась лицом в сложенную руку Вай. — Я тоже готова двигаться дальше, — пробормотала она. — Майло и Клэггор, конечно, будут ворчать, но я думаю, что у нас всё наладится. Теперь мы вместе, а значит, всё будет хорошо. Вай усмехнулась, повернувшись и встретившись взглядом с сияющими глазами сестры. — Да. У нас всё будет хорошо.— . . . После того, как Вай и Джинкс выбежали из комнаты, многие другие постояльцы тоже начали уходить. Виктор заметил, что на улице, должно быть, хорошая погода — лёгкий ветерок, дувший в коридоре, был свежим и тёплым, а поджигатели смеялись, разгоняя свои глайдеры, которые иногда проносились мимо окон неоново-зелёными полосами. Через несколько минут большинство оставшихся постояльцев доели и присоединились к весёлой толпе на территории базы. Лишь немногие остались в комнате, молча лёжа на своих циновках и восстанавливаясь после травм, полученных накануне вечером. Виктор обхватил себя руками. Некоторые из этих ранений были его виной. Миски с едой, которые принесла Вай, всё ещё стояли рядом с ковриком Джейса, забытые в суматохе, вызванной визитом советника. Овсянка, хоть и была простой, пахла вкусно, но Виктор не испытывал аппетита. Чего нельзя было сказать о его партнере. — Виктор, не мог бы ты помочь мне сесть? Кажется, я подавлюсь, если попытаюсь есть лёжа. Виктор поморщился. Хотя его собственные раны почти не болели, он знал, что Джейсу, у которого не было целительных свойств мерцания, придётся нелегко. Опустившись на корточки и уперевшись коленями в пол, Виктор протянул руку к Джейсу, но остановился, когда его когти отразили мягкий свет в комнате. Эти смертоносные, сверкающие когти… Хотя он знал, что отметины на спине Джейса оставил Варвик, Виктору стало не по себе при мысли о том, что он коснётся Джейса своими чудовищными руками. Погрузившись в свои мысли, Виктор не заметил, как Джейс потянулся к нему и схватил за запястье. — Дай мне больше своей руки, — выдохнул Джейс, сосредоточенно морщась и подтягиваясь свободной рукой. — Думаю, если я обопрусь на неё, мне будет легче сесть.— Придвинуть руку ближе к Джейсу было всё равно что проталкиваться сквозь стену тошноты. Челюсть Виктора напряглась, когда руки Джейса взобрались по его руке, как по лестнице, хватаясь за испачканную простыню и порванную одежду под ней. С шипением втягивая воздух сквозь стиснутые зубы, Джейс подтянулся вверх, пока тоже не оказался на коленях, прислонившись грудью к плечу Виктора. Пока Джейс пытался отдышаться, Виктор наслаждался теплом, которое излучал его партнёр, прижавшись к нему. О, ему следовало ругать себя за то, что он позволил Джейсу быть так близко, зная, на что способны его когти. Ему следовало выйти на улицу и попросить кого-нибудь из поджигателей помочь Джейсу подняться. Ему следовало доверить заботу о Джейсе тому, кто не мог чувствовать запах струпьев, трескающихся под повязками Джейса, и капель крови, выступающих по краям его ужасных ран. Как Джейс мог опереться на плечо Виктора после всего, что произошло прошлой ночью, было для Виктора загадкой. —Виктор...— Джейс всё ещё тяжело дышал, и имя Виктора вырвалось у него вместе с тяжёлым выдохом. — Ты… в порядке?— У Виктора засосало под ложечкой, когда его накрыла новая волна вины. — Разве я не должен спрашивать тебя об этом?— — Ты спросил меня, как я себя чувствую, когда проснулся, — заметил Джейс, слегка повернув голову и безвольно опустив её на плечо Виктора. Один из глаз Джейса приоткрылся, и она пристально посмотрела на Виктора. — Я хочу знать, как ты себя чувствуешь. Ты дулся всё утро.— Виктор не мог понять, как Джейс может смотреть на него с такой искренней заботой. Он должен был сердиться на Виктора после всего, что тот сказал ему накануне! Он кричал на него, злился на него, нарушая обещания, которые они дали друг другу… *«Я люблю тебя, Виктор… Но что я должен чувствовать сейчас?»* Как он мог оставаться рядом с Виктором? — Пожалуйста, поговори со мной, Вик.— Виктор сделал глубокий вдох, желая, чтобы тошнота ушла вместе с воздухом из его лёгких. К сожалению, неприятное чувство не покидало его, заставляя внутренности сжиматься и покрываться липким потом. Я полагаю, разговор с Джейсом - это самое меньшее, что я могу для него сделать. — Я чувствую себя… лучше, чем прошлой ночью, — нерешительно начал Виктор, уставившись в пол. — Я почти не чувствую ран, которые нанёс мне Варвик. Должно быть, мерцание в моём теле быстро их заживляет. — Виктор скользнул взглядом по слабо мерцающим зелёным венам, пронизывающим поблекшие раны, наполовину скрытые разорванной одеждой. — Эмоциональные последствия мерцания в основном прошли, но я думаю, что часть его всё ещё со мной, глубоко внутри. Есть кое-что, что усугубляет ситуацию: сегодня утром один из медиков поджигателей обходил палаты, чтобы сменить повязки, и каждый раз, когда я чувствовал запах крови, я начинал чувствовать себя… беспокойным. Мне нужно было двигаться, чтобы… охотиться, преследовать, нападать… «снова стать зверем». Виктор почувствовал, как рука Джейса крепко сжала клочья рубашки чуть ниже его лопатки. — Мне жаль, что тебе пришлось пройти через всё это, — прошептал Джейс, и его голос был мучительно нежным, чего Виктор не заслуживал. — Я бы хотел, чтобы у нас было больше времени, чтобы найти для тебя лучшее лекарство, или чтобы мы воспользовались лекарством, которое принесла Джинкс, когда у нас была такая возможность. Но… я рад, что ты исцелился, Вик. Я так рад, что ты жив—. Закрыв глаза, Джейс уткнулся лицом в плечо Виктора. — Я так рад. Виктор тоже закрыл глаза, как будто мог отгородиться от всей невыносимой, незаслуженной доброжелательности, толпами исходившей от Джейса. — Прошлой ночью так много всего могло пойти не так, — печально прошептал он. — И так много всего можно было бы предотвратить, если бы я не был таким безрассудным. Отголосок сильных эмоций вечера захлестнул его. Его кровь вскипела от сводящего с ума желания встретиться с Силко. Его разум пылал от нежелания представлять себе какие-либо последствия своих действий, кроме безопасности его и дочери. —Я был так зол, Джейс. И ты всегда был рядом, всегда был готов помочь, но я даже не мог подумать о том, чтобы обсудить с тобой свой план. Я не хотел, чтобы меня уговаривали пойти на компромисс. Я просто хотел причинить боль миру, который причинил боль Джинкс… Но потом я причинил боль и тебе. — Слова тяжело давались ему, и Виктор низко опустил голову. — Я знаю, что это даже не начало искупления за то, что я злоупотребил твоим доверием, но я сожалею, Джейс. Я так сожалею. Между двумя мужчинами повисла долгая пауза. Виктор почти ожидал, что Джейс не ответит на его жалкое извинение. Джейс был добрым, возможно, одним из самых добрых людей, которых Виктор когда-либо встречал, но даже он не стал бы говорить Виктору, что то, что он сделал, было правильным, когда было очевидно, что это не так. Виктор так погрузился в свои мысли, что едва не пропустил тихий, печальный вздох Джейса. — Полагаю, нам обоим нужно научиться принимать решения вместе, не так ли? — мягко ответил Джейс. Виктор не смог сдержать невесёлого смешка — звук был кислым от отвращения к самому себе. Его злость только усилилась, когда он услышал, как у Джейса перехватило дыхание от боли, вызванной непреднамеренным резким движением груди Виктора. — Это мне нужно совершенствоваться, Джейс. Когда ты вообще не желал меня слушать? — День прогресса, — тут же припомнил Джейс. — Я знал, как вы с Джинкс были рады показать миру то, что мы создали, но я позволил страхам профессора управлять моими действиями. Я всегда был готов поступиться нашей мечтой ради желаний Совета. Я слишком долго шёл на компромиссы, хотя должен был ставить нашу команду на первое место. — Виктор не мог не заметить горечь в голосе Джейса. — Может быть, если бы я раньше вступился за нашу команду, может быть, если бы я понял, что Совет никогда не даст нам свободы воплотить нашу мечту в жизнь, мы бы покинули Академию много лет назад. Тогда ты бы меньше злился и больше чувствовал себя свободным. Виктор по-прежнему не открывал глаз, но его лицо исказилось от злобы. Как бы сильно он ни хотел, чтобы Джейс его простил, он не мог позволить ему забыть о серьёзности того, что он сделал. — Компромисс с Советом — это одно, — тихо прорычал он, — а создание оружия и угроза уничтожить Шестеренчатые врата — совсем другое. Давай не будем притворяться, что твои проступки хоть в чём-то сравнятся с моими. — Но всё сводится к одной и той же проблеме, не так ли? — настаивал Джейс. — Неужели? Готовность пойти на компромисс и намерение убить казались Виктору двумя очень разными проблемами. Чувство вины яростно заворочалось у него в животе. Как Джейс вообще мог сравнивать свою трусливую речь на Дне Прогресса с угрозой Виктора уничтожить его? Холодная, суровая правда заключалась в том, что если кто-то и был виноват в ночном фиаско, то это был Виктор. Его преступления перевешивали преступления всех остальных, кого он знал, — и у него на когтях были пятна крови, чтобы это доказать. - Виктор, посмотри на меня. Вскоре после того, как резкие слова сорвались с губ Джейса, Виктор почувствовал, как раненый мужчина потянул за простыню, накинутую ему на спину. Не в силах отказать своему напарнику, Виктор приоткрыл глаза, он был смущен от пристального взгляда Джейса. — Я не хочу застревать в прошлом, — твёрдо заявил Джейс, и в его глазах сверкнула решимость. — Я хочу двигаться вперёд. Если мы пообещаем друг другу сегодня, что с этого момента будем принимать решения вместе, то сможем начать эту новую жизнь правильно! Мы не можем притворяться, что прошлой ночи не было, но мы можем сделать так, чтобы она никогда не повторилась! Ты можешь сделать это для меня, Вик? Теперь его глаза были широко раскрыты, почти умоляюще. — Можешь ли ты пообещать мне, что мы больше не будем принимать решения в одиночку? Можешь ли ты начать всё сначала со мной, прямо здесь, в Подгороде, и попытаться воплотить в жизнь НАШУ мечту о Хекстехе? У Виктора резко закололо в груди.Обещание? Неужели это всё, что нужно было Джейсу? * “Как я могу доверять тебе после этого, Вик?”* Действительно ли его партнёр был готова забыть всё, что произошло между ними, ради простого обещания? Это было несправедливо, неправильно. Джейс излил душу Виктору, заявил о своём намерении перенести их мастерскую в Заун и готовился оставить свою мать! И всё, чего он просил у Виктора, — это обещание? Как… Как мог Джейс быть таким доверчивым? Как Виктор вообще мог сказать "нет"? — Да, — хриплый голос Виктора надломился, когда он выдавил из себя ответ. — Я обещаю. Я больше никогда не буду держать тебя в неведении. Никогда. Тебе не стоит так легко предлагать мне прощение, но я приму его. В мгновение ока умоляющее выражение лица Джейса сменилось чем-то сияющим. Он улыбался от уха до уха, широко раскрыв глаза и ловя тёплый дневной свет, проникающий в комнату через открытую дверь и окна. — Спасибо, Виктор, — выдохнул он, прижимаясь лицом к плечу Виктора. Сердце Виктора сжалось, когда он увидел, как губы Джейса прижались к разделяющей их простыне, словно для поцелуя. — Здесь всё будет лучше, мы позаботимся об этом. На этот раз ни один Совет — ни в Пилтовере, ни в Зауне — не остановит нас. Виктор с трудом мог поверить, что это происходит на самом деле — новое начало в Зауне, и Джейс всё ещё рядом с ним… Джейс… Радость его партнёра была настолько заразительной, что холодная тошнота в животе Виктора, казалось, отступала. Он не заслуживал того, чтобы эта болезнь оставила его так быстро, не после всей той боли, которую он причинил. Но Джейс… Джейс хотел двигаться вперёд. Виктор мог бы сделать это за него. Виктор хотел протянуть руку и обнять Джейса, как тот делал для него много раз во время болезни. Но он не осмеливался прикасаться к глубоким ранам, покрывавшим тело Джейса, и ему было противно от мысли о том, чтобы положить свои когти на тело Джейса. С мучительной медлительностью Виктор склонил голову набок, пока его щека не коснулась волос Джейса. Судя по довольной улыбке Джейса, он оценил этот жест. — Джейс?— — Да, Вик?— Виктор изо всех сил пытался придумать, как выразить свои чувства словами: удивление от решения Джейса перевезти их в Нижний город, благодарность за то, что Джейс принял и простил его, и глубокое облегчение от того, что после всего, через что они прошли, Виктор не потерял его. Может быть, было слишком рано говорить всё сразу, но, глядя на мужчину, который никогда не переставал поддерживать его и его дочь в самые тяжёлые моменты их жизни, он понял, что должен с чего-то начать. — Я люблю тебя, Виктор”.— — Я тоже люблю тебя, Джейс.— . . . Должно быть, прошли дни, если не недели, прежде чем он наконец проснулся. Была ночь, но не слишком поздняя. Час был достаточно ранний, чтобы любители ночных клубов и другие «совы» толпились на улице над доками. Он чувствовал их пьянящие запахи, когда они бродили вокруг, пот на их телах, грязь на их ботинках, кровь в их жилах. В кои-то веки он не чувствовал отчаянного желания вскрыть эти вены. Да, было искушение, но не отчаянное. Варвик глубоко втянул носом воздух, ища что-то. Он переступил на тяжёлых от сна лапах, с трудом подползая к краю туннеля, чтобы высунуть нос наружу. Те люди из той ночи… Они должны были быть где-то там. Воспоминания были более ясными в его снах, и у него было достаточно времени, чтобы пройти по своим старым следам с притихшим разумом. У него было время рассмотреть участников той битвы — другого зверя, здоровенных головорезов, юношу на ховерборде. Самое главное, он понял, почему двое из сражавшихся вызвали у него искры в памяти. Те девушки… Его девочки... Вай и паудер. Варвик не мог вспомнить запах их крови, за что был благодарен — возможно, это означало, что после всего случившегося с ними всё в порядке. Но это также означало, что он не мог их выследить. Однако… Они пытались связаться с другим зверем, не так ли? Возможно, они знали его — возможно, они были с ним сейчас, если он ещё жив. У другого зверя было много крови. Ноздри Варика затрепетали. Да, он чувствовал запах крови зверя, хотя она и застоялась за прошедшее время. Этого было достаточно — он мог выследить его. И, может быть, может быть, кровь зверя приведёт его к его семье. . . . Это заняло три дня. Три дня, в течение которых он не обращал внимания на урчание в животе, на то, как под его шерстью скрипят и трескаются струпья, на то, как он бродил по лабиринту заброшенных канализационных туннелей, следуя за едва уловимым запахом крови. Затем один из этих туннелей вывел на смотровую площадку, откуда Варвика мог смотреть на высокое зелёное дерево и наблюдать, как беспечные жители снуют под его ветвями. Он устроился на краю высокого туннеля и три недели просто наблюдал. Он с удивлением обнаружил, что Вай и Паудер были не единственными знакомыми ему лицами. Помощник Бензо, парень, который так часто тусовался с его маленькой компанией, — Экко, его звали Экко, — был лидером этого маленького сообщества. Среди его последователей Варвик заметил ещё нескольких детей с Тропы, с которыми он не был так близок, но которых знал. Он знал всех ещё с тех пор, как был… Когда он был Вандером. Вандер. Главарь Лейнс, защитник своего народа. Варвик. Гнев Подполья, убийца бесчисленного множества людей. Он не был готов примирить две роли, которые играл, но, поскольку он всё ещё выглядел как зверь, он решил, что может с тем же успехом продолжать называть себя Варвиком. Паудер тоже, казалось, приняла новое имя. Разве она не ненавидела, когда Майло называл её Джинкс? Теперь она улыбалась, когда это имя слетало с губ Вай. Варвик наклонял голову, чтобы слышать их, наслаждаясь голосами из своего прошлого. Несмотря на расстояние между его наблюдательным пунктом и разговорами внизу, он мог уловить удивительно много деталей — например, лёгкую дрожь в голосе Ви, когда она произносила имя своей сестры. Дрожь была слабой и с каждым днём усиливалась всё больше. Вай и Джинкс часто были вместе. Они тусовались с Экко и другими, знакомясь с ними. Джинкс нравилось изучать глайдеры поджигателей. Вай нравилось бросать вызов другим поджигателям. Джинкс также проводила много времени с двумя людьми, которые не были Огненными, и в одном из них Уорвик узнал зверя, которого выслеживал. Иногда Джинкс называла зверя Виктором. Иногда она называла его папой. Слышать, как она называет его так, было горько-сладко. Зверь — Виктор — изменился с тех пор, как они сражались. Его тело стало немного меньше, а мышцы — не такими вздутыми. Но даже так он был на две головы выше своего напарника и с трудом контролировал свою непомерную силу. Он двигался с предельной осторожностью, с болезненной аккуратностью сгибая пальцы всякий раз, когда в его хватку попадал какой-либо предмет. Несмотря на его осторожность, различные инструменты, чашки и столовые приборы были погнуты и сломаны. Его напарником был кто-то, кого Варвик смутно помнил по драке — он узнал запах крови этого человека, когда струпья на его перебинтованной спине потрескались. Уорвик узнал, что его звали Джейс, и вскоре понял, что Джейс, Виктор и Джинкс были их маленькой семьёй в сообществе поджигателей. Джейс много времени проводил в постели — его раны заживали не так быстро, как у Варвика и Виктора, — но со временем он всё чаще выходил на поляну, всегда в сопровождении своей семьи. Должно быть, семья переехала в лощину совсем недавно. Дважды к дереву подлетали группа поджигателей, принося коробки, которые троица с благодарностью принимала. В первый раз коробки были наполнены домашними вещами — картинами в рамках, старыми одеялами и тому подобным. Джинкс, казалось, была особенно рада яркой игрушечной лодке. — У тебя это до сих пор с собой? Эх, папа такой сентиментальный! — Конечно, он у меня до сих пор. Это первое изобретение, которое я когда-либо сделал, и первое, которое ты помог мне починить. Во второй посылке были инструменты, блокноты и механические устройства. Уорвик был очарован блестящими приспособлениями и почувствовал теплоту, осознав, что Джинкс помогала их создавать. Пока семья разбирала то, что у них было, они много жаловались. Джейс ворчал из-за того, что трудно найти больше «кристаллов». По-видимому, их предыдущий запас выбросили с моста. Тем временем Джинкс оплакивала потерю устройства под названием «Нюхач». Мужчины пообещали помочь ей сделать новый, а Виктор под строгим взглядом своего напарника пообещал не злоупотреблять им. Виктор морщился каждый раз, когда брал в руки один из их инструментов. После того, как три погнутых гаечных ключа и отвёртка пополнили ряды предметов, потерявших форму от его прикосновений, Виктор держал руки по швам, наблюдая, как его семья разбирает оставшиеся вещи. После этого настроение Виктора было более мрачным, чем обычно. Затем у Джейса возникла идея изменить одно из их устройств — хекс-коготь», как он его назвал. Он взволнованно рассказывал своим товарищам о чувствительности к давлению и возможностях захвата. Пока он говорил, Виктор сжимал и разжимал свои неуклюжие когтистые руки, и в его глазах зажегся огонек надежды. Иногда, когда по туннелям дул ветерок, шерсть на спине Варвика вздымалась, когда он вылетал на поляну. Иногда Виктор останавливался и принюхивался, его зоркие глаза скользили по различным проходам, ведущим в его новый дом. Уорвик не раз отступал в тень, чтобы его не заметили. Варвик знал, что не сможет вечно присматривать за этим местом. Он не хотел, чтобы его нашли, не хотел, чтобы его увидели с его злобными когтями, торчащими клыками и покрытой шрамами шерстью. Но он задержался ровно настолько, чтобы понять, как эти люди живут и каким будет их будущее. Он наблюдал, как Джинкс и Вай проводят время друг с другом и со старшими учёными. Он наблюдал, как они запоминают имена других людей в общине и обустраивают своё место в углублении. Он наблюдал, как к ним приходил йордл из Верхнего мира, который говорил о том, как исправить ошибки, улучшить жизнь и помочь Виктору справиться с его… симптомами. Это было последнее, что по-настоящему беспокоило его: он иногда видел отражение своего голода в золотистых глазах учёного, когда поджигатели возвращался домой с царапинами. Их слабый, сладкий запах крови был подобен специям в воздухе… Это было не так плохо, как раньше, но всё же присутствовало, укоренившись в какой-то глубинной части его плоти. Даже без химикатов, которые Синджед вводил в него круглосуточно, он стал другим человеком — другим зверем, и некоторые из этих изменений, похоже, не исчезнут. Если не… Лапы Варвика сжались в кулаки. Его уши зашевелились. Он наклонил голову, словно обдумывая эту мысль. Это была ужасная идея – прямо-таки ужасная, если быть честным с самим собой. Но если из этого что-нибудь, что угодно, получится… Если бы это хоть чуть-чуть сработало ... Когда в конце третьей недели наблюдений наступил вечер, Варвик поднялся с пола туннеля, потянулся и повернулся спиной к впадине. Он собирался найти Синджеда.