У греха твое имя

      Серый экран был единственной картинкой, которую передавал телевизор. Видимо, наши дорогие родители решили, что мы уже умерли с голоду, и ток-шоу нас мало интересуют, а значит, и платить за кабельное больше нет необходимости. Ладно хоть электричество осталось, без него точно можно было бы выйти в окно.       Я смотрел сквозь экран, уши привыкли к монотонному белому шуму, и теперь он смешивался с ночной тишиной, разлитой в пространстве вокруг нас. Ты лежала здесь же, на диване, я чувствовал тяжесть твоей головы на своих коленях, но старался не опускать глаза вниз. Я чувствовал на себе твой пристальный взгляд, от которого становилось не по себе. Я готов был просидеть здесь еще целую вечность, пялясь на серый снегопад по телевизору, лишь бы не встречаться с тобой взглядом. Времени у нас все равно было в избытке, а дел никаких.       Я не знаю, когда это началось, когда я стал видеть в тебе нечто большее, чем просто раздражающую сестру. Нет, ты продолжала действовать на нервы как и раньше, и тебя по-прежнему хотелось придушить, но уже вкладывая в это немного другой смысл. Мысли о тебе отравляли, заставляли сомневаться в себе и своей адекватности, возможно, я просто схожу с ума в этих четырех стенах от голода и беспокойства за свою дальнейшую жизнь.       — Интересный фильм? — довольно протянула ты.       Я машинально опустил голову и все-таки поймал твой взгляд, напрочь забыв о том, что избегаю его. Хитрые глаза поблескивали в темноте, отражая свет экрана, а твои губы искривились в довольной ухмылке. Твои губы. Боже, почему я вообще на них смотрю?       — Будто у нас большой выбор развлечений,— я выплюнул эти слова максимально безразлично.       Ты поднялась, и наши лица находились теперь на одном уровне. Я нервно сглотнул, но не отвел глаз, и этот твой довольный взгляд, он прожигал насквозь, заставляя желудок сжиматься.       — Есть кое-что… — медленно, пробуя на вкус каждое слово, проговорила ты.       Твоя рука скользнула по моей ноге, и я забыл, как дышать. Я пытался сделать хотя бы крошечный вдох, но не мог. Аккуратная, нежная рука уверенно двигалась все выше, я хотел остановить ее так же сильно, как не хотел мешать. Внутри меня разворачивалось что-то огромное и неконтролируемое, что хотело сорваться и разорвать тебя на части за то, что заставляешь меня испытывать. Я перехватил твою руку.       — Не трогай меня, — процедил я сквозь зубы, наклонившись ближе к твоему лицу. Ты лишь улыбалась, будто видела меня насквозь и все давно поняла.       Мои пальцы сжали твое запястье сильнее, чем я рассчитывал. Я потерял контроль, но мне не было за себя стыдно. Не сейчас. Своими дурацкими выпадами ты всю душу из меня вынула, что еще мне оставалось?       — Отпусти, кретин, — прошипела ты, скривившись от боли. Наконец-то я смог стереть эту мерзкую улыбочку с твоего смазливого личика.       Ты потерла запястье и метнула в мою сторону обиженный взгляд. Надеюсь, хоть теперь ты больше не будешь ко мне лезть.       Я не стал извиняться и даже просто смотреть в твою сторону. Без лишних слов я поднялся и ушел в свою комнату, с силой захлопнув за собой дверь. Мне хотелось кричать и бить кулаками о стену, пока я не разобью в кровь костяшки. Ты была самым гнусным существом, которое я только знал, но такой особенной, занимающей в моей голове слишком много пространства, настолько много, что никому другому там больше не осталось места.       Борясь с собой, я прислушивался к тому, что происходило за дверью. Если тебе, идиотке, взбредет в голову сейчас заявиться сюда, я уже не смогу себя сдерживать и либо прикончу тебя, либо… Первый вариант определенно был лучше, а второй даже в своих мыслях озвучивать было омерзительно. Но ты не пришла, и это было облегчением.       Мысли вязли в чем-то темном, и сколько я не пытался изменить их курс, я не мог. Яркими кадрами в моей голове всплывали события прошедших дней. Я впервые подглядывал за тобой в душе. Ты не знала, что за тобой наблюдают, и была сама собой, без этого раздражающего выражения на лице. Ты была красива, настолько, что в моей душе что-то дрогнуло, но желание тут же поглотило это чувство, заставляя меня жадно изучать каждый сантиметр твоего обнаженного тела, и мечтать о том, что я сейчас с таким трудом стараюсь запрятать в себе как можно глубже.       Когда ты успела стать такой? Почему раньше я не замечал ни прекрасных изгибов твоих бедер, ни аккуратной груди, которую до дрожи хотелось сжать в своих ладонях. Я прокручивал эти воспоминания снова и снова, ощущая будто наяву густой пар, наполняющий ванную комнату, и капельки пота, выступившие на лбу от жара, который я испытывал во всем своем теле.       И снова эта тяжесть, которая обернется болью, если не найдет выхода. Я ненавижу тебя, Эшли, ты сломала меня. Вовлекла в свое безумие, распространяемое вокруг тебя подобно вирусу. Я вдыхаю его вместе с запахом твоих волос, отравляющим запахом, который опьяняет и разрушает меня до самого основания.       Я не мог больше терпеть, мои руки потянулись к молнии джинс и расстегнули ее. Вдох облегчения после того, как я высвободил свою плоть, скованную до этого момента одеждой. Я так плохо соображал, что не думал о том, закрыл ли дверь в комнату и что будет, если ты сейчас войдешь. Я шумно втянул воздух сквозь зубы и, обхватив твердый член ладонью, открыл головку. Это стало моим больным ритуалом, я думаю о тебе слишком много, что кажется, скоро сотру ладони от того, как часто мне приходится удовлетворять себя по твоей милости.       Я водил рукой по члену и думал о тебе, я закрывал глаза, но вместо пустой темноты видел тебя, обнаженную, как тогда в душе. С бледной кожей, с темными заостренными сосками, которых хочется коснуться, которые хочется обхватить губами и втягивать, пока с твоих губ не сорвется стон. Я хочу слышать твой голос, хочу чтобы ты кричала, когда я буду входить в тебя. Хочу заставить тебя пожалеть о том, что ты довела меня до такого помешательства. Я не буду нежным, потому что ты не заслуживаешь этого, потому что ты сделала все, чтобы я с тобой таким не был. Это все ты, Эшли, ты всему виной. Я просто не могу противостоять тебе.       Мои движения стали резче, я чувствовал, что разрядка близка, и закрыл глаза, готовясь излиться на свои руки, но в коридоре за дверью послышались шаги.       Я сразу открыл глаза и неуклюже попытался вытянуть из под себя одеяло, чтобы накрыться им. Сердце билось так громко, что за этим звуком не слышно было твоих шагов. Ты прошла мимо, видимо, в ванную, но не ко мне. Сожалею ли я об этом?       — Сука… — прошептал я и уткнулся лицом в подушку.       Мои щеки пылали, и холодная поверхность подушки приятно охлаждала их. Возбуждение чуть отступило, я устало потер переносицу, пытаясь прийти в себя. Руки дрожали и я никак не мог восстановить дыхание, будто за мной кто-то гнался, а мне чудом удалось от него оторваться.       Из ванной послышался плеск воды, я отчетливо слышал его сквозь картонные стены нашего убогого дома. Я вновь подумал о том, что хочу видеть тебя, но задушил это желание, я нервно выдернул из под себя подушку и накрыл ей свою голову, чтобы до меня не доносилось ни звука. Я прижимал ее к своим ушам все плотнее, дышать становилось тяжело. В какой-то момент я даже подумал, что могу умереть от удушья. Но знаешь, Эшли, лучше так, чем пойти сейчас к тебе и совершить фатальную ошибку, которую я потом никогда себе не прощу.       — Сладких снов, братик! — крикнула ты проходя по коридору в свою комнату. Так беспечно, будто не понимала, что ты со мной делаешь.       Я не ответил и решил притвориться, что уже сплю. Совсем скоро незаметно для меня именно так и случилось. Но не надолго, через пару часов я проснулся от странных звуков. Мне потребовалась пара секунд, чтобы понять, что происходит. Пугающая музыка снова доносилась из-за стены, опять наш поехавший сосед пытался вызвать кого-то из преисподней. Я никогда не верил во всю эту срань, но от его обрядов все равно мороз шел по коже. Я знал, что уже не смогу уснуть, поэтому вышел из комнаты. Непонятно, что я хотел выяснить, скорее всего мне просто стало бы спокойнее, если бы я прошел по квартире и убедился, что мы в безопасности.       В гостиной музыка звучала отчетливей, мне даже показалось, что я слышу голос нашего соседа, но слов разобрать я не мог. Странное любопытство взяло верх над здравым смыслом, и я направился к балконной двери.       Ночной воздух был разряжен как перед сильной грозой, в нем чувствовался запах озона, приятно щекочущий ноздри. Казалось, что вот-вот раздастся первый раскат грома. Внутри все сжалось, теперь мне кажется, что это было нехорошее предчувствие, которому я не придал значения, а должен был.       В голове промелькнула мысль, что этот больной фанатик своими ритуалами и замогильной музыкой пытается вызвать дождь, я даже рассмеялся этой идее. Бесшумно, чтобы ничем не выдать себя, я перелез на соседний балкон. Я размышлял над тем, о чем бы попросил у дьявола, будь у меня возможность заключить с ним сделку. Эшли, я знаю, что я дурак, но я бы хотел, чтобы ты перестала быть моей сестрой. Ради этого я бы отдал свою душу хоть кому. И плевать мне на ад и вечные муки, я уже хлебнул их сполна здесь.       Прильнув к стеклу я заглянул вглубь комнаты. Я был осторожен и тих. Осмотрев помещение, я не увидел никого и тут же выпрямился. От этой пугающей музыки дрожали стекла. С каждой секундой становилось все более жутко, но я не мог уйти, ее нужно было срочно выключить и только потом вернуться обратно к себе, чтобы снова забыться сном.       Дверь поддалась сразу, и я на цыпочках вошел внутрь, в чужую квартиру. Я весь обратился в слух, готовый бежать, если кто-то приблизится ко мне, но за пугающими звуками, доносящимися из проигрывателя вряд ли можно было что-то разобрать, это я понял слишком поздно, только когда почувствовал острую боль в затылке. Я бы выругался, не стесняясь в выражениях, но в глазах потемнело, и ноги перестали ощущать под собой пол.

*      *      *

      Морщась от боли я открыл глаза. Веки были тяжелыми, и я едва смог их поднять. Взгляд не фокусировался, я мотнул головой, чтобы сбросить с себя эту неприятную сонливость, но стало только хуже. Голова загудела, как улей, а звон в ушах заглушил эту отвратительную музыку. Хоть какой-то плюс.       И тут я увидел его, в черном свободном балахоне с длинным капюшоном, закрывающим лицо. Торжественно он читал что-то на латыни, своим заупокойным голосом. Пламя свечей, расставленных повсюду, отражалось в блестящей ткани его одеяния, а я лежал на полу в центре пентаграммы у его ног, полностью голый и не мог пошевелить ни рукой ни ногой. На моей коже красной краской были нарисованы какие-то символы. Я надеялся, что это краска, потому что если нет, то я был в полном дерьме. Руки и ноги были схвачены кожаными ремнями, из которых, сколько бы я не пытался, я не мог высвободиться. Шутить в такие моменты не самое лучшее решение, но что мне еще оставалось? Я подумал тогда, что жаль, я не знаю стоп-слова, потому что если бы знал, то кричал бы его сейчас во все горло не стесняясь.       Сосед двинулся в мою сторону, и я с новой силой попытался высвободить руки. Этот сумасшедший был способен на все что угодно, и я не хотел узнавать, что именно он задумал. Его голос стал меняться, будто это уже не он произносил неизвестные мне слова, а кто-то, кто использовал его как проводника. И я закричал, истошно и надрывно, испугавшись того, что меня ждет. Это только развеселило его, он прекратил читать свои заклинания и оскалил в жуткой улыбке свои кривые зубы.       Он наклонился ближе, положил свою холодную ладонь на мой лоб и снова начал говорить, но уже гораздо громче. Поглощенный процессом, он будто вошел в транс и стал произносить свой текст с дьявольским вдохновением на грани безумия. Мне кажется, я чувствовал, как душа покидает мое тело вместе с криком и передается ему.       — Заглохни! — твой крик был внезапным. В тот момент мне даже показалось, что я брежу и просто мой мозг готовится к смерти, напоминая мне о важных моментах моей никчемной короткой жизни.       Но это не было наваждением, это действительно была ты. Я видел тебя позади темной фигуры оккультиста. Огромный тесак блеснул в твоей руке и рухнул на голову соседа, с громким свистом рассекая воздух. Не знаю, откуда в твоем маленьком хрупком теле было столько сил, но лезвие глубоко вошло в голову человека, склонившегося надо мной, и он тут же рухнул на меня, придавив весом своего бездыханного тела.       — Я смотрю, ты все-таки нашел себе развлечение по душе, — прощебетала ты так, будто совершенное только что убийство было не на твоей совести.       Я опешил, не зная, что ответить. Испытывая катарсис после всего случившегося, я рассмеялся, надрывно и обреченно, мне даже показалось, что от переполняющих чувств меня скорее разорвет, чем я смогу найти им выход.       — Лейли, не думал, что скажу это, но как я рад тебя видеть!       Я посмотрел на тебя с благодарностью и нежностью, но, поймав на себе твой взгляд, тут же напрягся. Сдвинув ногой эту грузную тушу в сторону, ты посмотрела на меня с улыбкой. Медленно и с наслаждением твой взгляд опустился ниже, и я вспомнил, что на мне не было ничего, что могло бы закрыть мою наготу. Я снова дернулся, чтобы прикрыться, но не смог. Твоя улыбка стала еще шире, ты победно возвышалась надо мной. Без стеснения рассматривала меня, склонив набок голову.       — Чего ты пялишься, блин, отвяжи меня скорее, — хрипло проговорил я.       Мой голос дрожал и ты это слышала, плавно наклонилась ко мне, щекоча своими локонами мое лицо, и звонко рассмеялась, заметив, как я поморщился и двинул головой.       — Ты был его девственницей для жертвоприношения, братец? — насмешливо поинтересовалась ты, — почему ты голый? Думаешь, он собирался оттрахать тебя во имя Сатаны?       — Я понятия не имею, что он собирался делать, — огрызнулся я, стараясь сохранить невозмутимость, — Эшли, живо освободи меня, а не то я…       — А не то ты что? — с издевкой усмехнулась ты.       Ты села на меня сверху, твоя юбка задралась, и я почувствовал членом ткань твоего белья. Я не смог сдержать стон и тут же с испугом посмотрел на тебя, надеясь, что ты ничего не услышала, а если и услышала, то не поняла. Но к моему стыду, тебе все было ясно.       Ерзая на мне, ты начала тереться об меня. Я пытался отвлечься, но это было нереально, я чувствовал твое теплое манящее тело так близко, что ни о чем другом не мог думать. Кровь прилила к члену, делая его твердым. Ты чувствовала, насколько сильно я хочу тебя, а я чувствовал, что ткань твоего белья стала влажной и скользкой.       — Слезь с меня сейчас же, — прошептал я. Это прозвучало так неубедительно, что я тут же зарычал от досады. Я чувствовал злость и на себя, за то, каким мерзким ублюдком я был, и на тебя за то, что это ты меня таким делала.       Ты не ответила мне и не поднялась с меня, лишь приблизила лицо ближе к моему. Я видел отблеск пламени в твоих глазах, пламени преисподней, в которой нам суждено гореть остаток вечности. Твое дыхание обжигало мое лицо, и в этот момент я сдался и послал все к черту. Резко подняв голову, я впился в твои губы и издал сдавленный стон. Одно это касание было лучше и желаннее всего, что было до тебя с другими, и мне было страшно представить, что я почувствую, если мы не остановимся на этом. Твои губы приоткрылись и я сразу же углубил поцелуй, касаясь твоего языка. Ты покусывала мои губы, влажно целовала, не давая вздохнуть и перевести дух. Когда ты оторвалась от меня, я с мольбой посмотрел на тебя, сам не понимая своей безмолвной просьбы. Я не понимал, но ты понимала отлично. Ты стянула с себя футболку, и я увидел твою грудь. Впервые так близко, но я снова не мог ее коснуться.              Ты дразнила меня, моя беспомощность забавляла тебя, и ты снова рассмеялась. Оставляя влажные поцелуи на моей коже, ты спустилась ниже. Меня бросало то в жар, то в холод, все мое тело покрылось мурашками, я готов был умолять тебя коснуться меня снова. Твои губы целовали низ моего живота, так близко, преступно близко, от моей набухшей плоти.       — Пожалуйста… — прошептал я, надеясь, что ты сжалишься надо мной.       Мои глаза широко раскрылись, когда я почувствовал, как твои горячие влажные губы обхватили головку моего члена. Ты засосала ее с такой силой, что я зашипел и инстинктивно двинул бедрами тебе навстречу. Ты тут же ответила на это, взяв его еще глубже, насколько позволял твой рот. Я чувствовал, как мой член упирается в твое горло, пытаясь проникнуть дальше. Я не думал, что это получится, но ты расслабился горло, и он прошел до самого конца.       Я застонал, мне хотелось запустить пальцы в твои волосы, чтобы держать твою голову, пока я буду трахать тебя в твой рот. В твой грязный рот, из которого только и слышны твои изощренные издевки и насмешки в мой адрес.       Мне казалось, что я испытаю облегчение, когда мой член окажется в тебе, но с каждым новым движением я чувствовал только растущее желание. Мне было мало. чертовски мало, я хотел большего, я хотел всего, что ты могла бы мне дать. Тебе повезло, что я был связан, потому что иначе я не знаю, что сделал бы с тобой. Я был на грани помешательства, и ничто не смогло бы меня остановить.       Измучив меня, доведя до исступления, ты отклонилась и вытерла губы тыльной стороной ладони. Твое раскрасневшееся лицо выглядело довольным, и ты привстала. Я обреченно застонал, решив, что ты сейчас уйдешь и оставишь меня здесь, но ты стянула с себя белье и швырнула его мне в лицо. Я чувствовал на нем твою влагу, насколько же ты была возбуждена сейчас, если твое белье было насквозь мокрым…       Я не успел скинуть его со своего лица, как почувствовал членом горячие мягкие стенки твоего лона. Ты села сверху, нетерпеливо принимая меня. Ты сразу взяла такой темп, что я чуть не задохнулся от нахлынувших ощущений. Я хватал губами воздух, стараясь не терять концентрацию и отсрочить момент, когда кончу, потому что кончить мне захотелось почти сразу, как мой член вошел в тебя, такую узкую и обжигающе горячую. Я слышал, какой ты была влажной, с каждым новым движением. И одно это сокрушало меня, изо всех сил я старался отсрочить момент кульминации, я хотел быть в тебе так долго, как это возможно.       Ты двигалась все быстрее и быстрее, я не мог оторвать глаз от твоей вздымающейся груди, ты почти кричала, и я понял, что это конец:       — Эшли, пожалуйста, я больше не могу, — произнес я не своим голосом, я зажмурился, стараясь отвлечь себя чем-то посторонним, но все мои мысли концентрировались где-то у тебя между ног, я не мог думать ни о чем другом.       Ты не останавливалась, ты знала, к чему все идет и теперь приближала этот момент изо всех сил. Наши взгляды снова встретились и, резко двинув бедрами, я кончил в тебя. В этот момент меня не волновали последствия всего происходящего, я не думал о том, что мы будем делать дальше, и сможем ли вообще смотреть друг на друга, когда успокоимся и осознаем, что наделали.       Когда через несколько секунд я все же пришел в себя, я почувствовал себя гадко. Чтобы не видеть тебя, я поднял голову, посмотрел на свои связанные руки и заметил на них стертую до крови кожу. Я и не почувствовал боли, когда пытался вырваться, тогда все это было не важно.       Проследив за моим взглядом, ты наклонилась и, касаясь грудью моего лица, потянулась к кожаным ремешкам, чтобы ослабить их. Когда мои руки наконец были свободны, я тут же поднялся и заключил тебя в свои объятия. Смотреть тебе в глаза я больше не мог, я вообще не знал, как и зачем буду жить дальше. Гладил тебя по спине, уткнувшись носом в твои волосы.       — Одевайся и помоги мне спрятать труп, — бодро сказала ты, выбравшись из моих объятий.       Я вдруг вспомнил про убитого соседа, который лежал совсем рядом с нами, но о котором я напрочь забыл. Его смерть была такой мелочью на фоне того, что случилось между нами, что я наконец осознал, что, кажется, такой же сумасшедший как и ты.