Chimera

Мрачное утро с малыми лучами солнца и сгустком туч поглотило весь город, который с самого раннего времени начал оживляться. Рокочущий шум машин собирался под окнами жилых домов, вызывая недовольство у полуспящего Феликса, который всё никак не мог проснуться, крутясь в разные стороны, с попытками поймать удобную позицию, что у него не очень то получалось. Будильник прозвенел уже как 20 минут назад, он уже давно должен быть собранным и готовым идти на встречу к своим друзьям, как они планируют почти каждый день. По итогу гудящий телефон в попытках разбудить своего владельца был безжалостно отключен чрезмерно раздражённым, от недосыпа, парнем. Мизерное мерцание луча в комнату, идущая от стены вдоль, доходя до глаз Феликса, не давала насладиться темнотой и мраком, это было почти последней каплей терпения и скорого взрыва. Вот чего уж точно он не выдержал, так это входящий, до ужаса бесячий звонок. Немного прищурив не привыкшие к свету глаза, ему всё-таки пришлось приподняться с постели, чтобы просто взять и поднять телефон. Не сразу нащупав свой смартфон, он в конце концов схватывает его, после чего пытается разобрать буквы записанного контакта, что мешает ему сделать размывающееся зрение. Жмуря глаза и пару раз хлопая ими, Феликсу удаётся различить контакт своего лучшего друга. — Хё-ни, — протяжно, одновременно читая буквы по порядку с экрана, произносит Ли хриплым тихим голосом. Парень на секунду забывается, недавно он был готов разорвать кого угодно, кто помешает ему спокойно наслаждаться своим сном, кого угодно, но не Хёнджина. Он не позвонит по пустому разговору, от которого нет никакого смысла, но, казалось, что даже если он будет бессмысленным, то и в этом разговоре Феликс бы не отказал. Не задумываясь, только что проснувшийся парень тянет иконку звонка вправо, тем самым принимая вызов. — Ликс, тебя все заждались, — с динамика послышался знакомый голос, но ещё не так давно Феликс чуть не затопил свой смартфон HUAWEI Y5 Prime, полученный в подарок на своё день рождения в этом году от Хёнджина, динамик телефона всё-таки пострадал, из-за чего голос второго казался слегка механическим. — Долго спать собрался? — интересуется парень по ту сторону телефона. — Извиняй, вчера поздно лёг, уже выдвигаюсь, — растирая тыльной частью ладони закрытый глаз, отвечает Феликс. Неохотно вставая и разминая спину, блондин не спешит заправлять свою кровать, а подходит к широкому, настежь открытому окну, из-за которого в комнате было невыносимо морозно. Хватаясь за пластмассовую ручку, парень заглядывает через окно, осматривая возникшую пробку на мосту, на что Феликс фыркнул, вспомнив о том, что эти же самые машины не давали ему спать. Закрыв окно с хлопком, который раздался по всей, почти пустой комнате, он направляется в сторону ванной комнаты для того, чтобы поскорее умыться и прийти в себя. Зайдя в ванную, стопа дотрагивается до холодного кафеля, и тут в голову приходит осознание, что он забыл надеть свои любимые тапочки с пандами. От неожиданного холода, вонзающего через стопу, проникая до самых колен и вызывающего мурашки от ног до головы, Ли сматернулся, перепрыгивая с одной ноги на другую, которая находилась за порогом, на лежащем посередине пола коврике, затем наступил второй. Умываясь каждое утро, Феликс рассматривает в зеркале подаренные ему от природы пигментные пятна на лице, признаться честно — ему они не нравились, и будь у него возможность, он бы давно избавился от них. Ли ассоциировал их с грязью, которой ему брызнули в лицо, Хёнджин утверждал обратное, говоря, что это изюминка, и только дополняет всю уникальность Феликса, в которую верил только сам Хёнджин. В очередной раз поникший блондин упирается обеими руками о бока керамической, белой раковины, опустив голову и устремляя взгляд на дно умывальника, он глубоко вздыхает, скрываясь за белокурой, с намокшими кончиками чёлкой, Феликс отключает воду, отрывая одну руку от керамической поверхности, оставляя другую на месте. На теле веснушчатого парня серая футболка, которая явно была ему не по размеру, и боксеры, которые также не являлись точным размером Феликса. Уже бодрый, готовый к выходу парень быстрым движением вытирает лицо, стаскивая со специального держателя бежевое полотенце. Выйдя из ванной, он открывает свой шкаф, полки которого покрылись тонким слоем пыли, одежда занимала лишь 1/3 всего шкафа, плевать Ликс на моду, надевал что хотел, когда хотел, хотя, конечно, тут и выбор не слишком то велик. Натянув поверх помятой футболки толстовку и на оголённые ноги спортивки, он машинально двинулся к выходу из дома, попутно хватая с собой ключи от дверей и пачку сигарет, лежавшие на тумбочке в прихожей. Вчера, перед тем как вернуться домой с посиделок, он немного выпил, и, фиг знает откуда, с найденной фляги, которая была заполнена алкогольным напитком. По итогу стало ясно, что эту флягу припрятал Хёнджин, и, как ему казалось, он хранил эту флягу в надёжном месте, пока не появился Феликс, разрушивший гениальность нычки Хвана.

***

Хёнджин развлекал себя баскетбольным мячом, бросая его в стену, отскакивая, он повторно впечатывал оранжевый мячик с чёрными полосками в холодную, зарисованную с помощью спрея для граффити стену, отчего она казалась обычным холстом, который использовали для воплощения искусства, полностью разукрасив непонятными надписями, половыми органами и неприличными выражениями. В том месте, где он находился, была собрана прорва хлама, туда тащили всё, что глазу понравится: местами оборванный кожаный диван кораллового цвета, покоцанная мишень для дротиков, на которой издали были видны не маленькие углубления от дротиков, которыми, судя по всему, не редко развлекаются, бросая почти в одни и те же места, и сами дротики, находившиеся в металлическом глубоком блюдце, две биты с натёртыми наклейками, у одной из них сквозь были пробиты гвозди, небольшая опустошённая фляга, принадлежащая Хёнджину, которая вчера ещё была полна, но стоило парню отвести взгляд, как к ней приложили губу, не оставив ни капли от того, что там находилось, алкоголь во фляге допил Феликс, даже не поинтересовавшись, можно ли ему пить оттуда или нет. Он ведёт себя моментами нахально, но это лишь тогда, когда настроение подводит, а заглушить чем-то опустошение внутри — необходимо. Один из вариантов заполнить пустоту — выпить чего-нибудь, что может довести до кардинального опьянения, что помогло бы оторваться от реальности хоть ненадолго и запереться подальше от окружающего мира. Не впускать в реальность собственное я, пустить алкоголь двигать им, как пустой оболочкой. И Хёнджин его за это не винит. Остальные ребята решили отойти в магазин, пока на то есть время. Парни предлагали чего-нибудь купить Хёнджину, но тому в своё время было не до еды и питья, поэтому они просто приняли его отказ. Никому не было понятно, кто испортил настроение вечно-весёлому брюнету, которого пробить на такое очень тяжело, учитывая, что он своим оптимизмом не давал пошатнуть его внутреннее состояние, ибо это было небольшое притворство. Сейчас ему как никогда был нужен Феликс, разговор с которым он не мог вести по телефону, а лично, встав напротив своего друга. В очередной раз мяч отпружинивает от стены и отлетает на залитый асфальтом пол, хаотично подрыгивая, постепенно убавляясь темпом в амплитуде. Хёнджин наблюдает за бездушным, лежащим мячом, подкатившимся к его ноге, после чего в его поле зрения попадают знакомые белые кеды. — Ли Феликс прибыл! — парень демонстративно развёл руки в разные стороны, медленно подходя к старшему, на лице растянулась обширная улыбка во все заострённые зубы, давая понять, что он рад встретить старшего. Но на удивление Феликса, лицо Хвана оставалось таким же, ни капли радости, и нет, даже той самой привычной для него ухмылки не было. Отметив самому себе в мыслях приниженное настроение Хёнджина, Ли опустил руки, и почти сразу с его лица стёрлась улыбка. — Чего кислый такой? — поинтересовался идущий на встречу к Хвану блондин, сунув обе руки в карманы толстовки. — Мне нужно сказать тебе кое-что, — Хёнджин машинально облизнул языком нижнюю губу, затем прикусил зубами, игнорируя заданный ему вопрос. Его взгляд был направлен в стену, но никак не на Феликса, будто избегая его взгляда. И он бы соврал, если бы сказал, что не заметил изменения в его стойке, во взгляде, даже в том, как он разговаривает. Обычно такого не случалось, и Хван мог рассказать о проблеме прямо через телефон, будь то смской или звонком. — Вчера, как только я собирался пойти домой после собрания — сделав небольшую паузу Хёнджин скрестил руки на уровне грудной клетки, его глаза бегали по той самой цветастой стене, стараясь рассмотреть в этих разноцветных каракулях хоть что-то, чтобы он мог зацепиться в это взглядом. Но все попытки были тщетны, и Феликс связал с ним зрительный контакт, рассматривая его глаза так, будто он видит их впервые, пытаясь рассмотреть то, что прямо сейчас чувствует его обеспокоенный друг. — Ко мне подошёл Чарли, он явился, чтобы предложить мне вступить к нему — честно продолжил Хван, стиснув зубы из-за чего углы его челюсти казалась острее обычного. Как всем известно, Хёнджин один из самых продуманных и хитрых людей среди нашумевших банд в Сеуле, которому, если захочется чего, то он это получит, и без разницы каким способом. Но на жертвы он никогда не шёл, руки кровью не пачкал, а зачем ему применять силу, если можно всё продумать и подстроить человека под себя?Конечно, если на него нападут — он будет защищаться, как любой, здравый человек, помимо злоухищрения, у Хвана имелось достаточно хорошее подкаченное и подсушенное тельце, а боевые навыки лишь дополняли его превосходство. Глядя на его умения, каждый главарь какой-нибудь кодлы проявил интерес, желал видеть в своей команде такого человека. Феликс некоторым образом отличался от старшего: худое, немного подкаченное тело, он предпочитал не думать, а действовать, что, по словам Хёнджина, его скоро погубит, ведь он совсем не осторожничает. При любом скандале брюнет уже заранее знал, что стоит надевать намордник и ошейник на своего легкомысленного друга, который всегда готов вцепиться в горло своими крохотными пальцами во врага и измолотить как следует, до серьёзного никогда не доходило, все отделывались лёгкими побоями и синяками.Видя низкий рост и тоненькую фигуру, многие смеялись и, принимая вызов, набрасывались на Ли. Конечно, раны, синяки и незначимые переломы были для него неизбежны, своим размером он всё равно отличался от тех, с кем вступал в драку, и это стоило признать. Что касается Хёнджина, с ним в драку практически не лезли, не было особых причин, и даже после их возникновений Хван предпочитал всё обговорить, пусть и с руганью. До бывали и другие моменты. Чарли — один из самых ненавистных людей для Феликса. В прошлом году тот угнал его новый мотоцикл, на который он долгое время копил денег, Хван знает, чего стоила эта потеря. Чарли же после этого демонтировал мотоцикл и продал по запчастям, с этого он и зарабатывает, что крадёт, разбирает, а уже после продаёт, накидывая немало цифр поверх оригинального ценника. После этого случая Феликс посещал его, твердил вернуть деньги, даже на драку один раз нарвался. Будь его воля, он бы давно обратился в полицию, только его бы посадили за одну решётку с этой помойной крысой, потому что Феликс тоже вытворял немало шалостей, что нельзя оставлять безнаказанным. Блондин, услышав имя своего врага, насупил брови, опуская голову и не разрывая заключившийся между парнями взгляд, губы были поджаты в тонкую нить. От предложения, которое Чарли выдвинул его лучшему другу, — порадовало меньше всего. Нет, он знал, что Хёнджин вряд ли на такое согласится, ведь они оба очень преданы друг другу. Каждый раз, когда в их жизнях происходит патовая ситуация (что у Феликса случается чрезмерно часто со своим-то количеством долгов), он вспоминает прошлое. Он родился в не особо благополучных условиях, семью трудно было назвать семьёй. Отец ушёл через пару дней после его рождения, матери было тяжело справляться с его воспитанием, она ещё ощущала себя ребёнком, которого тоже стоило бы воспитывать. При родах ей было лет 19, родители отказались от неё, узнав, что их дочь нагуляла и, по итогу, забеременела от парня, который не желал брать на себя ответственность. Но то, что больше всего их с Хёнджином связывало, — их группа людей. Идея принадлежала Феликсу, реализовал Хёнджин. И с тех самых пор, как была создана их банда под названием «Chimera», жизнь парней заиграла новыми красками, проще говоря, она перестала быть невыносимо скучной, зато теперь их скука превратилась в кошмарное кровопролитие, которое могло коснуться их в любой неподходящий момент в связи с тем, что у химеры довольно-таки большая часть недоброжелателей. — И что ты ему ответил? — с долей боязни поинтересовался младший. Не просто так Хёнджин станет говорить ему об этом, ответив тому ублюдку отказом, их разговор не имел бы никакого значения и угрозы никакой не проявлял. — Спрашиваешь? Конечно, я отказал ему, — слегка повысил тон голоса, замечая сомнение в словах младшего. — Предлагал деньги за мою хорошую работу в его делах, как же глупо, — усмехнувшись, парень закатил глаза. Может показаться странным, но Хёнджин не из тех, кто будет что-то делать за деньги, он в этом не нуждался. С детства у Хвана было всё то, чего он хотел, его мать и отец работали в одной компании, и их заработок был огромен для семьи из трёх людей, пользуясь финансами родителей, он помогал Феликсу с задолженностями, правда, ему приходилось врать, что эти деньги исключительно для его растрат. Как-то раз родители Хвана узнали о его дружбе с бедным мальчишкой, и, помимо этого, на нем было клеймо хулигана, была ссора, родители приказали разорвать связи между ними, но их, естественно, сын не послушал. Предки не были в курсе о какой-то там банде, чем занимался их сын? Где пропадает до поздней ночи? И даже если интересовались последним, он отвечал, что был в клубе или на мальчишнике, короче говоря — отдыхал, и родители были не прочь, что их сын ведет беззаботную жизнь, главное, чтобы не опозорил их фамилию. Волнение Феликса отпустило, но ответа на его вопрос так и не последовало. Расслабив мышцы лица, он вздохнул и, приложив ладонь ко лбу, скользнул выше к волосам, оттягивая челку и оголяя кожу лба. Затем, схватившись за голову, он перенес другую руку на талию, выставив локоть. — Это всё? — уточнил он, согнув бровь. — Вообще-то нет, — ответил Хван. — Они что-то замышляют, я уверен в этом. Сделав серьезное лицо, брюнет отошел к драному дивану и присел. Феликс лишь проводил его взглядом, собираясь подойти и подсесть к нему. Ответ Хвана заинтересовал, потому что его догадкам стоило верить: чуйка старшего ни разу не подводила и всегда оправдывалась. — Думаешь, эта тупица задумала что-то значимое? — подсаживаясь к Хвану, младший продолжил так называемый допрос. — Думаю, что он собирается переходить черту, и за это он просидит в тюряге немалое количество времени, — отвечает брюнет на вопрос друга. Со стороны начал слышаться смех, парни, что сидели на диване, синхронно обернулись на чей-то хохот, из-за угла один за другим начали выходить их ребята, держа в руках набитые продуктами пакеты. Судя по всему, они не знали о том, что произошло, Хван не хотел рассказывать им об этом. В первую очередь он делился со всеми новостями с Феликсом, а уже после, если они оба решат, что можно сообщать остальным химерам, только в этом случае оставшиеся обо всём узнают. При виде Феликса парни хором охнули, при этом очень обрадовались его визиту. Блондин встал со скрипящего, старого дивана, оставляя после себя небольшую вмятину на кожаной поверхности, что вскоре приняла привычную форму. Он замахал руками, как бы приветствуя тех. Взгляд Хёнджина поднялся за Феликсом и зацепился за чужие, слабо выраженные бёдра, поверх них была серая, свободная ткань, толстовка младшего задралась наверх, открывая вид на пятую точку. Хван сам не заметил, как цепко затормозил свой взгляд туда, куда не стоило, словно попадая в транс. — Ты, блять, глухой? — сердито, что было понятно, спрашивает Чонин, размахивая руками перед лицом Хёнджина, который всё это время никуда не сводил глаз. Выпадая из своих мыслей, он удивленно разворачивает голову в сторону Яна, хлопая своими недлинными ресницами, он пытается придти в себя, после чего хмурит брови и закатывает глаза. — Отъебись, — недовольный парень грубо бьет Чонина по груди плечом, отталкивая от себя, раздражительно фыркая, от чего тот, пошатываясь, чуть ли не падает на асфальт. Поза, в которой он сидел на корточках, спасла от падения на пол. Ян Чонин — самый младший среди всех химер, пока остальные были студентами и даже работниками, на их фоне Чонин был еще школьником. Школу ему оканчивать только в следующем году, а там уже институт или университет. Для 17-летнего мальчика он имел неплохие навыки в драке и практически был наравне со всеми ребятами в банде. В его характере присутствует нахальность. Яну, сказать честно, было начихать на уважение к кому-либо, и это не значит, что, кроме того как хамить всем вокруг, он больше ничего не умеет, к нему просто нужно найти подход, как это делает Феликс. Наверное, будет неожиданно, но даже тот самый коммуникабельный Хёнджин не переносил всю натуру Чонина, им не удавалось общаться по-товарищески, каждый раз их что-то наводило на спор и изредка доходило до кулаков, которыми они не успевали проходиться по лицам друг друга, видя идущего к ним Феликса. Блондин трепетно относился к сплочённости в их банде, прежде всего он считал своих ребят семьёй, а как полагается в семьях, нужно уважение и взаимопонимание. Есть три категории людей: те, кто прощает предательство, но может отомстить; те, кто не прощает и больше с человеком не связывается, забивая на месть и всё тому подобное. Феликс относился к третьему типу: он не закрывает глаза на измену и мстит, подзывая к тому же остальных ребят, после чего новым домом предателя становится больничная койка. И сам совершить такое злодеяние не мог. К счастью, таких случаев не было, лишь предупреждения. Чонин встал с пыльного асфальта, мимолётно бросая взгляд на недовольное лицо Хвана, ухмыльнувшись над его физиономией, чем заставил сильнее нахмуриться широкие брови Хёнджина. Ян встал лицом к Феликсу, который со всеми уже поздоровался. — Итак, что сегодня? — не успел договорить Ян, как его слова перебили. — У меня есть неотложные дела, сегодня как-нибудь без меня, — Феликс взмахнул рукой, как бы прощаясь. — Надеюсь, ты не в гости к Чарли спешишь? — шепотом спросил подошедший к блондину Хёнджин, вопросительно сгибая бровь. Тот лишь слегка улыбнулся, приподнимая уголки губ, ехидно подмигивая Хвану, который стоял напротив него, от чего не остаётся никаких сомнений. Казалось, что вопрос Хвана был проигнорирован, но на лице Феликса был виден очевидный ответ: он и вправду собрался идти к Чарли для выяснений. Какого хрена эта крыса помойная лезет к его человеку, к близкому товарищу, да еще с такими предложениями, за которые Феликс готов ему все зубы повыбивать? Несмотря на это, Хёнджин не стал пытаться останавливать его, а толку? Он всё равно сделает так, как считает нужным, и Феликс не настолько глуп, чтобы бросаться в драку к Чарли с его шайкой одному. Да, Хван слышал от своего друга, что тот хотел бы пойти на упокой, что готов к этому. На вопрос: — Что тебя останавливает? — Мать. Больше всего на свете он боялся бросить её одну на этой грязной и чёрствой планете, он понимал, что у неё нет никого, кто мог бы защитить её от внешнего мира, кроме него самого, но даже так он не уберег её, в чем очень сильно винит себя, ведь сейчас она подвергается большому риску, каждый день её драгоценная жизнь держится на волоске. Хёнджин видит боль Феликса, но ценник этого лечения даже ему не по силам, он не сможет объяснить родителям, для чего ему эти 11 704 462,33 вон. За собой Феликс не оставил ни следа, целенаправленно шагая к логову Чарли, не подозревающего о госте, который прибудет в ближайшее время. Его место находилось в отвратительных трущобах, немного далековато от того, откуда идет Феликс, поэтому они с бандой Таллий (название группировки Чарли) редко пересекались. Подходя ближе к месту назначения, волнение внутри смешивалось с яростью: Ли понимал, что если у этого психа крышу сорвет, то от Феликса точно ничего не останется. В его группировке находились безжалостные люди, которые готовы облупить всех до смерти. Феликс не уважал людей, которые в силу своих мышц лезли на слабых, а вот разумом от индюков ничем не отличались. Заворачивая за углом, Ли принялся идти дальше. Первый человек, которого он встретил в глубинах трущоб, был высокий, довольно-таки упитанный мужчина. Скорее всего, он пользовался ножницами для стрижки волос и бороды, и, честно сказать, парикмахер из него такой себе. Он был в рваной майке цвета болота, в принципе, описывающей всю сущность проживающих здесь, снизу – полосатые шорты, и на ногах заметно переношенные шлёпанцы, которые издавали яркие звуки шлепков каждый раз, когда мужчина делал шаги в его сторону. Замечая Феликса перед собой, незнакомец мерзко скривил рот в улыбке, за которой были видны желтые и, скорее всего, немытые уже не первый день зубы, меж которых виднелись зеленые точки, скорее всего, после трапезы; один передний зуб отсутствовал. Вся эта картина не могла не вызвать у Феликса отвращение. Он не отреагировал на улыбку мужчины, пройдя возле этого громадного, как танк, дядьки, и в нос ударил запах пота в миксе с перегаром и табаком. От такого в голове болезненно прошлась волна, а ближе к горлу от груди чувствовалось, как всё скручивается, собирается в комок, но Феликс быстро сглатывает и молча проходит мимо. На время ему даже пришлось задержать дыхание, чтобы, не дай боже, не облевать свою недавно купленную толстовку. Убедившись, что громила позади, Ли выдохнул, о чём вскоре пожалел. Вонь медленно становилась контрастнее, еще хуже, что сводило с ума уже пожалевшего о своем приходе в это место Феликса. Дойдя до двухэтажного, рыхлого домика, принадлежавшего Чарли для его сборок и обсуждений со своими парнями, блондин замечает стоящего рядом со входом в дом парня, который был одет более-менее прилично и опрятно, чем тот, кого он видел до этого. Он подошел ближе, и в ответ на это охраняющий дверь парень выдвинул руку к Феликсу, приподняв ладонь, закрывая тому путь. — Сюда нельзя, — твердо выговорил мужчина в черном костюме. — Я к Чарли, это срочно, — низким тоном высказал Ли. Проигнорировав слова охранника, он отодвинул чужую руку в сторону, чтобы ему ничего не мешало пройти. В тот же миг к его затылку что-то приставили — что-то холодное и округлое. Долго Феликс размышлять не стал: это был ствол пистолета. — Так вот как вы решаете проблемы, — раздраженно процедил сквозь зубы Феликс. — Я сказал, что сюда нель... — раздор между ними прервала открывающаяся, скрипящая дверь, перед которой стоял Ликс. Из-за двери вышел паренёк в том же костюме, что и у охранника, приложившего пистолет к голове. — Впусти его, — сказал парень, не выдавая никаких эмоций на своем лице. — Чарли попросил, — продолжил он. Мужчина, стоявший сзади, небрежно подтолкнул Феликса вперед, убирая пушку; тот лишь сматерился на такое отношение к себе. Его начали вести по длинному коридору, освещенному чересчур теплым светом. Рыхлые стены были выкрашены в красный цвет, а на полу был красный ковролин, который шел вдоль по всему коридору, с золотистыми узорами по бокам. Дойдя до самого конца коридора, было два поворота: слева и справа были комнаты. Парень в костюме развернулся вправо, а за ним и Феликс, который случайным образом расслышал за дверью девичьи стоны. Костюмированный опустил ручку первой двери, которая идет сразу после поворота, и, открыв её, Феликс увидел то, чего не ожидал увидеть больше всего: Вся комната была погружена в красный цвет, будто её облили кровью; тусклый свет освещал двух занимающихся сексом людей. Глаза Феликса округлились при виде Чарли, блаженно лежащего на кровати, а на нем - оседлавшую его белокурую девушку, которая с бешеным темпом скакала на члене довольного Чарли, державшегося руками за чужие бедра, помогая той в удачной амплитуде. Стоны девушки были грязными, пробирающими сквозь кожу, доводя до мурашек. Из комнаты чувствовалась влажность вперемешку с запахом сигарет, которую между зубами придерживал Чарли. — Что за чертовщина! — выкрикивает Феликс, хватая рядом стоящего мужчину в костюме за руку и подставляя перед собой, старательно пытаясь спрятаться от такой душераздирающей картины, переполненной мерзостью и отвратом, которого Феликсу раньше видеть не удавалось, да и желанием он не особо горел. Мужчина, которого использовали в качестве щита, пошатнулся, раскинув руки в стороны от такого неожиданного поворота событий. Стоявший впереди Феликса охранник в костюме закрыл ладонью глаза: как бы сказать, не очень приемлемо за таким наблюдать. Отошедшая от острых ощущений девушка оглянулась назад, после чего пустила смешок, заметив реакцию обоих парней за порогом двери. — Ладно, малыш, как-нибудь в другой раз, — девушка нежно погладила своего парня по щеке, легонько чмокнув в уголок губ. Вжавшись за чужой пиджак костюма впереди стоящего мужчины, Феликс «незаметно» подглядывал за всем происходящим в комнате, где только что увидел чрезмерные искренности любви, не ожидая того, что станет свидетелем такого, — это было апогеем всего разумного. Девушка поднялась с покрытых волоснёй бёдер Чарли, вынимая из себя недлинный член, который плюхнулся на живот. Второй лишь недовольно вздыхает, скорее затем, что Феликс не вовремя к нему припёрся, обломив его сближение, к которому очень долго готовился и добивался разрешения от своей партнёрши. Нацепив на себя чёрное платье, которое идеально подчеркивало все выпуклости и узкость талии, девушка прихватила свою сумочку, что так одиноко лежала на полу среди нижнего белья Чарли; скорее всего, оба были на пределе, раз вещи перебросали по всей комнате, а сумка, по первому взгляду, казалась дорогой, деловитая и минималистичная чёрная сумочка, напоминающая своей миниатюрностью обычный кошель. Девушка на прощание отправила Чарли воздушный поцелуй; кстати говоря о поцелуе, её красная ярко-помада была размазана, остатки от неё виднелись на шее мужчины, что лежал на кровати, который в ответ на воздушный поцелуй поднял ладонь, прощаясь с ней, не сказав ни слова. Выходя за порог, её каблуки резко перестали издавать поцокивание; обратив на это внимание, Феликс медленно поднял голову, видя перед собой девушку в полный рост, что ехидно ему улыбалась и даже подмигнула, шагая дальше к выходу. — Можешь же ты испортить настроение, Ликси, — выкрикивает Чарли, кривя рот, чем подзывает внимание Феликса, который от недавнего еще не отошел.