Уязвимый

      Они не давали своим отношениям конкретного названия. Но спать на плече другого было так удобно. Но готовить с утра два кофе стало привычкой. Но заходить после работы за продуктами стало обыденностью.       И всё-таки периодически у Сэридзавы проносились мысли: «Он может уволить меня в любой момент. Я бесполезен. Я легкозаменяемый».       И несмотря на всё, Рейгена периодически одолевали мысли: «Он может уйти в любой момент. Он заслуживает большего. Я недостаточно хорош».       Теперь они почти всегда оставались в офисе наедине. Дети стали заходить всё реже в период подготовки к итоговым тестам. Работы для экзорцистов было в достатке, каждый день мужчины выезжали на очередной вызов, который мог закончиться либо реальным изгнанием духов, либо рассыпанием соли по округе и расстановкой благовоний. Рейгена устраивала такая жизнь.       — Рейген-сан, — обратился к боссу мужчина, — завтра мне нужно будет уйти пораньше.       Рейген, пристально рассматривая ценник на замороженной курице, ответил:       — Ну, надо так надо. Не переживай… Слушай, у неё срок годности заканчивается, брать, не?       Сэридзава мягко улыбнулся и положил упаковку в корзину с продуктами.       — Если приготовим её сейчас, то всё будет хорошо.       Совместный ужин. Совместная работа. Рейген настолько привык к тому, что у него под боком есть кто-то ещё — кто-то равный, на кого можно положиться — что начал расслабляться. Он больше не работал по ночам, ведь он мог разделить эту работу днём со своим партнёром. Он продолжал быть начальником, но иногда ему казалось, что это он находится во власти другого человека. Сэридзава всегда вставал перед ним, защищая от атак. Он всегда раскрывал зонт над его головой, даже если дождя не было. Это был его способ выражения любви. Он запускал Рейгена в свою зону комфорта, где раньше всегда находился один. Было приятно ощущать рядом чужое плечо. Было приятно знать, что ты больше не один.       Рейген привык к Сэридзаве. Настолько, что его отсутствие ощущалось как потеря конечности. Но ничего не поделать: у Сэридзавы вечерняя школа, а хороший начальник должен поддерживать старания своего подчинённого. И Рейген поддерживал. Он сам готовил ему ужин каждый вечер, когда они возвращались по отдельности.       «Извините, Рейген-сан, я сегодня так устал, что совсем аппетита нет», — набрал он сообщение в ответ своему боссу, который пригласил его к себе домой.       «Сэридзава, тебе необязательно есть, давай просто посидим перед телевизором. Ты только приходи, а?» Нет, Рейген не мог такое написать. Он сам понимал, как жалко это выглядит. Он отложил телефон и выключил на кухне свет, оставив еду на столе. Всё равно сегодня был её последний день срока годности и завтра она уже полетит в мусорку.       «Неужели я действительно такой эгоист? Я искренне пытаюсь поддержать Сэридзаву или просто хочу удержать его рядом с собой из-за своих эгоистичных желаний? Разве мне больше не с кем поговорить?..»       Рейген чувствовал себя уязвимым. Ему не нравилось зависеть от других людей. Он знал о чувстве одиночества не меньше, чем Моб и Сэридзава, именно поэтому он всегда знал, какие слова они хотят услышать. Но самовнушение плохо работало на нём — сейчас ему было необходимо физически ощутить плечо, на которое можно опереться. Рейген отвык от чувства одиночества, постоянное нахождение в кругу других людей сделало его мягким. И сейчас, сидя в своей пустой квартире, он чувствовал, как стены давят на него со всех сторон, заставляя забиться в самый дальний угол и сжаться до микроскопических размеров.       «Ты просто эгоист. Эгоист, — повторял он себе, закрывая голову руками. — Ты не имеешь права так себя чувствовать. Размазня». Отчего-то Рейгену в этот день было особенно тоскливо.       Но уже завтра они с Сэридзавой снова встретятся на работе, и Рейген ни за что не позволит себе проявить слабость. Не даст даже намёка на то, как прошлой ночью его грудь сковала тоска. Ни одна жилка на его лице не дрогнет. Он стиснет зубы и будет держать при себе свои противоречивые чувства, которых стыдится. Он не должен проявить слабость перед своим подчинённым.       Наутро Сэридзава зашёл в офис и одарил Рейгена привычной мягкой улыбкой, после которой день априори не мог стать плохим. Рейген ощутил желание прямо сейчас уткнуться в грудь этого мужчины, прижаться так сильно, чтобы всем телом ощутить твёрдые мышцы Сэридзавы. А он бы положил ему на голову свою большую ладонь и нежно трепал русые волосы. Рейген задумчиво смотрел на своего коллегу, который сидел за маленьким столом, держа спину ровно по струнке. Он нервно перебирал пальцы у себя на коленях, чувствуя пристальный взгляд своего босса.       — Может, закроемся сегодня? — тихо сказал Рейген, облокотившись на свою руку. Он ещё пару секунд молча смотрел в одну точку рассеянным взглядом. — Ладно, забей. Во сколько придёт клиент? — он рылся в столе, словно пытаясь найти что-то.       Сэридзава обеспокоено взглянул на Рейгена, а затем неуверенно проверил расписание.       — Вы плохо себя чувствуете? Хотите отменить консультацию?       — Ха-а… — выдохнул Рейген и постарался принять свой обычный энергичный вид. — Ни в коем случае. Как насчёт обеда до первого клиента? Я схожу за едой, ладно? Жди здесь. Если кто придёт, памятка по разговорам с клиентами у тебя есть.       Рейген поспешно натянул пальто и скрылся за дверью. Сэридзава не успел даже возразить. Или предложить сходить самому. Или сходить вместе. Что угодно, только бы не оставаться одному. Он продолжал сидеть, не двигаясь, чувствуя, как биение его сердца усиливается вместе с нарастающей тревогой. Что-то было не так. Это было едва ощутимо, но читалось в голосе и движениях Аратаки. То, как он говорил, не глядя собеседнику в глаза, то, какими вялыми были его движения, то, как он выбежал за дверь, не оборачиваясь, словно в попытке скрыть своё лицо.       Сэридзава резко поднялся, и стул со скрипом отодвинулся. Он схватил куртку и, надевая её уже за дверью, поспешил на поиски своего босса. Улицы ещё не заполонили толпы людей, и обзор был хороший. Сэридзава хотел привычно сжать в руках зонт, но зонта не было. Он стиснул рукав куртки и осмотрелся в поисках магазина или ларька с едой.       Пока Сэридзава бегал от одного заведения к другому, Рейген уже неспешно возвращался обратно к офису. Им повезло пересечься.       — Рейген-сан! — взволнованно воскликнул Сэридзава, сам не ожидая от себя такой громкости, из-за чего смутился.       — Сэридзава, — Рейген удивлённо взглянул на мужчину, — а кто следит за офисом? Боже, я же ненадолго, ты бы справился. Неужели так запаниковал из-за возможной встречи с клиентами?       Сэридзава молча смотрел прямо в лицо мужчине и пытался найти в его глазах ту тоску, что ощутил буквально пятнадцать минут назад. Неужели ошибся?.. Сейчас перед ним был обычный Аратака Рейген с бодрым голосом, с пакетом еды в руках, немного строгим взглядом из-под ровных светлых бровей. От такой резкой перемены настроения он немного опешил, но быстро успокоился. Всё-таки Сэридзава был неопытен во взаимодействии с другими людьми после многих лет затворничества: ничего удивительного, что он неправильно воспринял утреннюю ситуацию.       — Прошу прощения. Давайте вернёмся.       Рейген опустил руки в карманы своего пальто, и пакет, висевший на запястье, тихо шуршал от столкновения с одеждой. Погружённый в свои мысли, он сжимал в кармане купленную только что пачку сигарет, к которым не притрагивался долгое время.       — Рейген-сан… — начал Сэридзава, но был перебит.       — Что? Сегодня тоже уходишь пораньше? Не переживай, я справлюсь. Учись усердно, и сможешь найти себе более достойное занятие, чем работа в моём офисе. — Не в силах больше сдерживаться, он достал сигарету и закурил прямо перед Сэридзавой. — Не возражаешь?       Тот покачал головой. Ему действительно нужно было уйти пораньше, но сейчас он хотел сказать совсем не это.       — Нет, я… не знал, что вы курите.       — Ах! Взгляни на часы! — Он посмотрел на запястье, хотя наручных часов не носил. — Если мы не поспешим, то заставим клиента ждать под дверью. Мы ведь не хотим произвести плохое впечатление, верно? — Он ускорил шаг и начал постепенно удаляться от Сэридзавы.       Сэридзава растерянно глядел ему в спину.       День тянулся медленно, а из-за возникшей неловкости было тяжело собраться с мыслями. Рейген хоть и привык к притворству, но из-за посторонних мыслей умудрился несколько раз перепутать имя клиентки. Сэриздава бросал на мужчину короткие обеспокоенные взгляды, но ничего не сказал и ушёл за очередной кружкой чая. Когда время близилось к четырём часам, Сэридзава начал собирать вещи.       — Хорошо поработал, — сказал Рейген, хотя настоящего экзорцизма сегодня и не было — только сеансы массажа. — До завтра.       — Угу, до завтра.       Он ушёл. И от тишины у Рейгена на несколько секунд зазвенело в ушах. До конца рабочего дня оставался ещё час. Обновил сайт, разобрал документы, поправил рамку с фото на столе, помыл посуду, выкурил сигарету. И ещё одну. И ещё. А день всё не собирался заканчиваться.       Всё хорошо, скоро это закончится. Это просто период. Ты хороший босс. Ты поддерживаешь своих подчинённых. Эта мантра больше не работала. Хотелось просто пропустить остаток дня и проснуться тогда, когда его снова будут окружать люди. Рейген закрыл офис и отправился в круглосуточный магазин. Всего одна банка пива. И бутылка коньяка. Рейген никогда не пил коньяк. И ему было немного страшно, вспоминая последний неудачный опыт употребления алкоголя. Но если это поможет забыться, то он не против выблевать весь свой желудок после. В конце концов, сегодня никто не мог остановить его от этого. Его руки дрожали, когда он наливал жидкость в стакан. От запаха уже воротило.       «Рейген-сан, давайте сегодня поужинаем вместе? Я возьму овощи». Смс осталась непрочитанной.       Сэридзава постучал в дверь, но ответа не последовало. Он постучал ещё раз, настойчивее, но в ответ всё ещё была тишина. Мужчина проверил телефон на наличие новых смс и попробовал снова набрать номер начальника — абонент недоступен. Нарастающая тревога пробуждала в Сэридзаве поток неконтролируемых эсперских сил.       — Рейген, откройте, пожалуйста… — он прислонился к двери, скребя по ней ногтями, создавая неприятный скрип. Если бы его увидели соседи, могли бы неправильно воспринять эту картину. В голове слегка помутилось. Рейген всегда отвечал на звонки.       Дверь вынесли. Ненамеренно. Просто эмоции взяли верх. Биение сердца ощущалось сильнее, чем должно было. Словно внутри него происходило не естественное перекачивание крови по сосудам, а извержение вулкана с последующим землетрясением. Сэридзава ступил на порог и секунду прислушивался к звукам в квартире. Поставил пакет с продуктами на пол.       — Рейген-сан, вы дома?..       Разулся. Сбросил куртку. Неуверенно прошёл дальше по коридору. Пол отозвался тихим скрипом. Свет не горит, но в сумерках очертания знакомой квартиры хорошо просматривались. Тревога Сэридзавы зашкаливала и достигла своего пика, когда он увидел лежащего на полу мужчину. На столе рядом с ним стоял недопитый стакан с неизвестной жидкостью. Сэридзаву словно огрели чем-то тяжёлым по голове, и он пискнул. Резко прошибло потом, а в ушах возник неприятный звон.       Рейген на полу что-то промычал и перевернулся на бок.       — Рейген-сан! — Сэридзава на секунду опомнился и наконец осмелился подойти ближе. Мужчина на полу обнимал бутылку алкоголя. Ну конечно. — Рейген-сан, вы же знаете, что вам нельзя пить, — его голос дрожал, — а если бы что-то случилось?       Рейген, не открывая глаз и не поворачиваясь к собеседнику, ответил, едва ворочая языком:       — Может, я хотел, что бы что-то случилось…       Сэридзава расстроенно сложил свои густые тёмные брови домиком. Он стиснул руки на своих коленях.       — Я рад, что с вами всё в порядке… Вы… Я хотел поужинать, но вы не ответили на смс, и я решил прийти без приглашения.       Он приподнял Рейгена за плечи и переложил его на свои колени. Убрал со лба надоедливую чёлку. Щёки мужчины пылали от опьянения, глаза приоткрыты, но расфокусированы. Он ни черта не соображал, хотя успел опустошить всего лишь половину стакана.       — Видимо, ужин придётся отложить, — подвёл итог Сэридзава. Он провёл тыльной стороной ладони по щекам мужчины, ощущая их жар.       Рейген перехватил Сэридзаву за запястье. Он прислонился щекой к массивной ладони мужчины. Его лицо могло утонуть в его больших руках. Рейген слегка поглаживал свою щёку чужой холодной рукой, постанывая от удовольствия. Он был таким мягким и податливым в его руках, ощущая себя в безопасности.       — Вам нужно поспать. Мне жаль, что я оставил вас одного.       — Цуя, — протянул Рейген, — оставайся.       Сэридзаву пробило мелкой дрожью от мурашек. Он так редко слышал это обращение к себе — даже Рейген называл его так всего пару раз.       — Зря вы напились, Рейген-сан. Воспользоваться человеком в бессознательном состоянии было бы низко.       Рейген ухватил Сэридзаву за галстук и притянул к себе в попытке поцеловать. Тот не успел среагировать и податливо наклонился. Поцелуй получился смазанный, неловкий из-за неудобного положения их тел. Сэридзаву обдало резким запахом алкоголя и табака.       — Видишь, это я тобой пользуюсь.       Теперь лицо Сэридзавы было таким же красным. Им было недостаточно этого лёгкого соприкосновения губ, хотелось прижаться к ним с силой. Хотелось соединиться в таком поцелуе, чтобы стало не хватать кислорода. Но какие-то внутренние противоречия не позволяли им продолжить. Сэридзава виновато отвёл взгляд и закрыл ладонью рот Рейгена.       — Не надо, Рейген-сан… Я боюсь, что не смогу остановиться…       Его щёки пылали неестественно ярко, на лбу от волнения проступили капли пота. Рейген приподнялся и сел перед своим подчинённым. Схватив того за щёки, повернул лицом к себе, чтобы их взгляды были направлены только друг на друга.       — Это моя прихоть, хорошо? Ты просто подчиняешься приказу начальства…       Он утянул его в глубокий страстный поцелуй. Да, алкоголь брал своё, заставляя Рейгена терять голову и всяческое самообладание. А Сэридзава был слишком мягок, чтобы сопротивляться. Он не знал, куда деть руки, растерянно держа их в воздухе. Рейген же полностью вошёл во вкус, забыв о том, что сейчас он целует не просто мужчину, а своего подчинённого. Теперь границы были размыты. Стёрты. Переступив эту грань, разного рода переживания уходили прочь. Остались только горячие чувства, которые они, наконец, смогли выпустить.       Сэридзава неуверенно опустил руки на талию Рейгена, притянув ближе к себе. Тот же в ответ прикусил чужую нижнюю губу, слегка оттягивая. В голове словно туман, было так тяжело сосредоточиться на чём-то, кроме одного единственного желания — овладеть этим мужчиной. Сэридзава заметно смущался, не зная, как правильно себя вести, и в отличие от своего партнёра мог думать только о том, под каким наклоном держать голову? Можно ли двигаться? Мог ли он тоже укусить Аратаку? Он просто зажмурился, словно пятиклассница, надеясь, что как минимум его партнёру не противно.       Рейген попытался проникнуть в чужой рот языком, но от такого поворота Сэридзава уже окончательно запаниковал и постарался отстраниться. Рейген опустился подбородком на плечо мужчины и глубоко вдохнул кислород, которого, как он понял только сейчас, ему не хватало. Алкогольное опьянение сменилось пьянящим чувством возбуждения, но он не мог продолжать давить на Кацую, который и так сделал много для первого поцелуя.       Навалилась усталость, такая, которую никто из них до сего момента не замечал. Но вместе с ней пришло и спокойствие, какое испытываешь, когда возвращаешься домой после долгого отсутствия. Они какое-то время просто сидели молча в обнимку, пока Сэридзава не понял, что Рейген заснул. Он обмяк в его руках и Сэридзава мягко придерживал мужчину, гладя по голове и вдыхая его запах. Ему вспомнилось ощущение, возникающее, когда обнимаешь большого пушистого кота. Спящий Рейген был непривычно податлив и спокоен. Чувствовать, как его грудь опускается и поднимается в такт дыханию было так успокаивающе. В руках Сэридзавы Рейген казался ещё меньше, чем он есть, и таким беззащитным. Как он вообще мог допустить, чтобы этот человек страдал?..       — Пожалуйста, в следующий раз говорите открыто о своих чувствах, Рейген-сан… — прошептал Сэридзава, утыкаясь носом в макушку мужчины.       Сэридзава на собственном опыте знал, каким тяжёлым бывает груз одиночества. В нём не было свободы, только удушающее чувство вседозволенности, когда тебе становится безразлична собственная жизнь. Но заботиться о ком-то — это брать ответственность не только за другого, но и за себя. Связывая себя с другим человеком, ты разделяешь с ним все чувства, даже те, которые не хотел бы вытаскивать на свет. Рейгену было стыдно показывать свои слабые стороны, ему было чертовски стыдно признавать чувство одиночества. Но ему было так одиноко, что хотелось глотку разорвать, лишь бы эти крики о помощи никто не услышал. Но они всё равно добрались до Кацуи. И он разделил их.       И больше они не были одиноки.