Я вернулся к тебе сквозь преграды, но ты - Ромео

Поначалу Джон убеждал себя, что это не повторится. Что он просто был слишком зациклен на Шерлоке, что работа поможет ему развеяться, что он справится с тревогой и своей травмой и будет жить дальше. Не вышло. Детектив постоянно занимал все его мысли, коллеги и друзья раздражали своей наивностью, глупостью, медлительностью. Тем, что они не были Шерлоком Холмсом, понимающим доктора с одного лишь взгляда. Мир стал блеклым, разбирался Ватсоном на мелкие составляющие, отправлялся в его чертоги. Информация распределялась по каталогам и лишнюю он удалял. Лишним было почти все: от того, что было на завтрак, до собственного расписания. Он старался не пропускать сеансы у психотерапевта – знал, что Майкрофт следит за ним, замечал повороты камер, находил в квартире прослушку. Он даже не выбрасывал ее – находил и ставил на это место что-нибудь неподходящее. Кружку на холодильник, книгу в буфет, носок на книжную полку. Просто чтобы знать. Хотя, на самом деле, это и не было нужно – кроме как с миссис Хадсон, больше он в квартире ни с кем не разговаривал. Он не был честен ни с кем, даже с самим собой. И это достигало невероятных масштабов. Вторая доза пришлась на день, который он хотел сделать решающим в попытке побороть свою травму. Он целый вечер провел с Грегом и парочкой его знакомых. Они выпивали в баре, обменивались историями, приятно проводили время. Точнее, приятно было всем, кроме Джона. Он удерживал на лице дежурную улыбку, пытался вслушиваться в диалоги, но все громче становился шум в ушах и перед глазами. Он явственно ощущал, как все вокруг становятся противны, как уши режут их голоса, как сильно хочется закрыть глаза и не видеть эти незнакомые лица. Он продержался чуть больше часа, после чего сделал вид, что забыл о свидании с девушкой и уехал. Лестрейд знал, что Ватсон давно искал себе девушку и часто бывал на свиданиях. Он должен был поверить. И инспектор поверил – дружески похлопал его по плечу, пожелал удачи и вернулся к тупому диалогу с его, такими же тупыми, на вкус Джона, друзьями. Не теряя ни минуты, Ватсон вернулся домой и, слыша отдаленный голос Шерлока в своей голове, пытался ухватиться за него. Не мог. Но он знал способ это исправить. Неделю назад Джон обыскал всю комнату Шерлока и нашел все имеющиеся заначки, коих оставалось всего 2 штуки. Не давая себе думать, не позволяя здравому смыслу пробиться через гул тревоги в ушах, он затянул жгут и сделал инъекцию. Голос детектива стал громче, отчетливее. Опустившись в свое кресло, Ватсон следующие два часа провел, почти не моргая, ведь он не желал упустить ни одного мимолетного жеста и взгляда, которые дарил ему Шерлок, сидящий в своем кресле и размышляющий над очередным делом. Старший Холмс ничего не знал и не мог узнать, ведь Джону и Шерлоку давно не нужны были слова, а камеры в их гостиную заглянуть не могли. Джон продолжал психотерапию. Зависимость всегда подкрадывается внезапно. Ты знаешь, что она придет, но никогда не ждешь, поэтому ее появление пугает, но ты уже не можешь сопротивляться. Для Ватсона и его крепкого организма это было не так страшно поначалу. Связавшись с дилером Шерлока, чей номер он нашел в его телефоне, доктор покупал дозу раз в три дня. Это было еще по-божески, ведь он вполне мог подсесть на ежедневные уколы, но и то, что уже происходило, было для Джона, воспитанного в строгой семье, самым дном, на которое он никогда не собирался опускаться, но был вынужден и почти не испытывал вины. Поначалу его здравый смысл пытался остановить происходящее, но вскоре он замолк. Голос Шерлока, каждый раз приходящего на Бейкер Стрит после того, как Ватсон делал укол, был громче, приятнее и гораздо важнее. Вскоре это был уже не просто голос – Джон наблюдал за ним, чувствовал его прикосновения, одними губами шептал слова, которые детектив и так понимал, что заставляло их обоих тихо смеяться. Доктор не был идиотом – каждый раз, стоило ему задуматься о новой дозе, рука сама тянулась к пульту и включала телевизор, выкручивая звук так, чтобы он не мешал миссис Хадсон, но заглушал его тихий смех и шепот. Он не желал быть пойманным, ведь в таком случае у него наверняка отняли бы детектива. Он больше не мог без него. Работа давалась с трудом, поэтому пришлось взять отпуск. После него стало чуть легче. Перерывы между инъекциями стали равны 4 суткам. Этого хватало, чтобы не сойти с ума от отсутствия Холмса, а также давало возможность зарабатывать на общение с ним. Тревожное расстройство и ПТСР Джона усугублялись, не давая ему жить без наркотика. Он сильно похудел. Осунулся, стал бледнее, под глазами залегли круги. Миссис Хадсон беспокоилась, просила его больше есть и спать, но он отделывался дежурными фразами и игнорировал любые советы. Ему не нужна была еда, не нужен был сон. Ему нужен был только Шерлок. Такой понимающий, такой улыбчивый. Зовущий его за собой. Ватсон не мог ему отказывать. Взяв отпуск, он купил несколько доз и принял две сразу, желая только увидеть друга. Тот бесконечно долго говорил с ним, лежал рядом с ним на полу, касался его плеча, улыбался так светло, как всегда. Поэтому, стоило ему начать пропадать, Джон сразу же сделал новый укол. Они говорили еще долго. Так долго и о таких важных вещах, что доктор забыл вовремя включить телевизор. Майкрофт позвонил ему через полчаса. Подняв трубку, Ватсон только слушал. Он не хотел говорить с ним. Никто, кроме Шерлока, не должен был слышать его голос. Старший Холмс так и не приехал, пусть Джон и ждал этого. Его равнодушие было Ватсону на руку. Он изучил вопрос подробнее и, к следующему разу уже полностью был готов пойти за Шерлоком туда, куда он его так настойчиво звал. Джон основательно подготовился ко всему. Его сбережения, так и не пригодившиеся, ведь были отложены на совместный отпуск с Шерлоком, лежали на столе и были уготованы для миссис Хадсон, которая потеряет своего второго жильца  и будет вынуждена выкидывать их вещи. Записка для Грега содержала просьбу забрать его пистолет, а к Майкрофту – говорила о желании Ватсона оправдать Шерлока в газетах и не освещать его поступок. Он точно знал, что делает. Понимал, что тот Шерлок ненастоящий, что то, что он делает – неправильно и противоречит всем его моральным устоям. Но с Шерлоком из наркотического опьянения было так хорошо, а реальность так душила, что ему ыло плевать. Глотая слезы, осознавая, в какую ловушку он попал, Джон все же нашел в себе силы на последнюю записку, заставившую его глотать слезы и содрогаться всем телом, отрекаясь от себя, в этом холодном и липком одиночестве, наставшем после ухода того «Шерлока». [Шерлоку Холмсу, моему дорогому и горячо любимому детектив, который погиб, сделав один лишь шаг с крыши. Я тоже погибаю, дружище. Мне предстояло несколько шагов и сейчас остался последний. Не понимаю, зачем я отгораживал тебя от наркотиков. Они и правда позволяют почувствовать облегчение. Забыть, что о тебе думают другие, чего они хотят, что болтают за спиной. Забыть о том, что убивает мозг. Убрать все лишние мысли, все мешающие эмоции. Боль, страх, одиночество, отчаяние, скорбь. Возможно, я был не лучшим соседом и другом. Может, я вообще тебя раздражал. И я понимаю, почему. Я был идиотом для тебя, я был слеп и жесток, забирая у тебя то, что помогало тебе. Забирая лекарство, приносящее тебе покой и не дающее погрузиться во тьму. Я понимаю тебя теперь. Я чувствую то же, что и ты. Рождество. Каждый раз, когда игла проникает в вену. Мне становится легче, я забываю о своей потере. О потере всего мира. Ты был яркой страницей моей жизни, главным героем моей истории. И теперь ей настал конец. Я знаю, что это неправильно. Что эта зависимость делает из меня ходячего мертвеца. И я не хочу им быть. А потому, поддавшись своему больному и уставшему разуму, опьяненному никотином, я собираюсь отправиться за тобой. Ты умер достойно, сражаясь со своим врагом. Я всегда ожидал, что сам умру подобной смертью. Иронично, что в итоге мы погибаем прямо противоположно всем моим представлениям. Знай, что я очень дорожил тобой. Ты был самым ярким моментом моей жизни. Но пришла моя очередь. Спасибо за все, что ты сделал. Это конец истории.] Эта история закончилась быстро. Игла, доза, остановка сердца. Прискорбно было лишь одно. Шерлок Холмс, вернувшийся раньше со своей миссии по устранению преступной сети Мориарти, ради лучшего друга, застал в квартире его едва остывший труп.