Я вернулся к тебе сквозь преграды, но ты - Ромео

Месяцы шли так быстро, что пролетевшие полгода едва можно было назвать временем. Это был всего миг - мучительный, высасывающий жизнь. Ватсон потерял сон. Любая попытка лечь в постель и закрыть глаза заканчивалась едва ли не натуральной истерикой, которую он срочно подавлял в себе транквилизаторами, когда-то давно прописанными психиатром, которого доктор посетил всего 1 раз. Джон не говорил этого никому, но каждый раз, стоило прикрыть веки хоть на минутку, перед собой он видел образ Шерлока, держащего в руке телефон и говорящего ему что-то о записке, которую оставляют люди. Он не понимал, что это значило, а точнее – не хотел понимать. Ватсону не верилось, что тот, кем он так дорожил, тот, кто подарил ему столько счастливых воспоминаний и волю к жизни, так легко отказался от собственной, еще и попытавшись перед этим вонзить доктору нож в сердце, называя себя лжецом. Все чаще, перечитывая блог, Джон прокручивал в голове все их дела, все действия Шерлока, все его привычки и зависимости. Он пытался найти в этом хоть намек на ложь, подставу, спектакль, спланированный детективом заранее, но не находил. Все было настолько настоящим, настолько живым, что ни тени сомнения не родилось в его душе, пусть все вокруг и убеждали его, что того Холмса, которого они знали, не существовало и все это вымысел. Никто не мог убедить его в том, что Шерлок – просто-напросто актер. Никто не мог заставить его сомневаться в этом человеке. Самом настоящем человеке, которого доктор всем сердцем полюбил. Долго продержаться не вышло, что-то однозначно должно было пойти не так, и оно пошло. Прошло меньше месяца, прежде чем, убираясь в комнате Шерлока и заправляя кровать свежим постельным бельем, Ватсон нашел полный шприц. Он долго сидел в кресле Шерлока, откинувшись на спинку и крутя в пальцах объект собственной ненависти. Он действительно ненавидел эту зависимость детектива и не мог понять, как такой гений может быть пристрастен к чему-то столь ужасному и грязному. Чем дольше он размышлял об этом, чем больше пытался примерить на себя образ детектива, тем выше задирался его рукав. Нет, Джон вовсе не собирался делать этого, вовсе не хотел пробовать наркотики, он просто хотел понять своего лучшего друга. Он ведь сможет его понять, если сделает укол, верно? Шерлок говорил, это помогает прочистить мозги и легче приходить к нужным ему выводам. Да, это однозначно поможет. Минута, две, и вот уже жгут опоясывает его руку, а игла прокалывает кожу, устремляя свое остриё прямо в вену. Всего одно движение отделяло доктора от введения наркотика в кровь, однако он вдруг моргнул и мир перед глазами вновь стал его миром, а не миром Холмса. Игла сразу же отдалилась от руки, жгут полетел в сторону камина, а пальцы зарылись в собственные волосы. Что он, черт возьми, только что хотел сделать? Паника охватила Ватсона, сковала тело, не давая сдвинуться с места, а горло словно сжали изнутри, мешая нормально дышать, говорить, да и думать тоже. Джон явно сходил с ума, но не хотел признавать этого, делая вид, словно случившееся не было значимым. Джон не рассказал о произошедшем своему нынешнему психотерапевту, так тщательно подобранному Майкрофтом. Нет, зачем? Он ведь не сумасшедший. Ватсон прекрасно справляется, а та попытка принять наркотики была лишь небольшим экспериментом. Он был совершенно безобиден и уж точно не повторится. Никогда. В тот день шприц отправился в мусорное ведро, а причитающая рядом миссис Хадсон на удивление сильно раздражала. Чем чаще Джон перечитывал блог, чем больше размышлял, сидя в кресле Шерлока, тем больше мир вокруг менялся. Он становился назойливым, скучным, абсолютно бесполезным. Люди вокруг все больше раздражали, в ушах и перед глазами появился перманентный шум, мешающий не то что работать, но и мыслить трезво, все больше делая доктора похожим на Холмса. Он не замечал этого до тех пор, пока Грег ему на это не указал, заметив, что в раздражительности и язвительности его друг теперь не уступает детективу. Но эта новость, на удивление, не пугала. Наоборот, она воодушевляла, заставляя осматриваться вокруг все чаще и внимательнее смотреть на вещи, видя, наконец, все то же, что и Шерлок. Джон чувствовал глубочайшее удовлетворение от этого. Уж теперь-то он точно должен был понять, что произошло в тот день и что подтолкнуло его друга к краю. Желая разобраться в этом немедленно, подвыпивший Ватсон в ту же минуту вылетел из бара, где отдыхал с Лестрейдом, и поймал такси, отправляясь к больнице Святого Варфоломея, откуда Шерлок совершил тот самый прыжок. Он потратил полчаса, чтобы добраться до этого места и подняться на крышу, минуя поставленные ограждения. Подойдя к краю, он устремил свой взгляд вниз, ища то место, на котором он сам стоял в тот роковой день. Мысли метались из стороны в сторону, заставляя голову гудеть, а грудь вздыматься чаще. Джон понял, что это было его ошибкой. Он почувствовал, что не может сдвинуться с места, что горечь подкатывает к горлу и глаза наполняются влагой, которую почти невозможно сдержать. Но доктор старается, делает более глубокие вдохи, жмурится, чтобы перестать видеть это. Минуту спустя, на несгибаемых ногах он разворачивается и делает первые шаги к двери, доставая из кармана телефон и ища номер психотерапевта. Дрожь пробрала его полностью, ему однозначно нужна помощь, ведь он не справляется. Он барахтается на поверхности, отчаянно сопротивляясь грузу, что тянет его на дно. Все оказывается бесполезно, когда взгляд цепляется за телефон. Телефон Шерлока, что лежит неподалеку, с разбитым корпусом и треснутым экраном. Это оказалось последней каплей. Еще полчаса спустя Ватсон громко хлопнул дверью в гостиную и, кинув телефон Шерлока на свое кресло, прошел в его комнату и достал очередную заначку, отчего-то точно зная, что она будет в крайней левой книге на второй полке. Вернувшись в кресло детектива, Джон вновь открыл в блоге момент их знакомства и, перечитывая его, затянул на руке жгут, в этот раз, действуя куда увереннее. Успокоительные, что никогда не помогали, даже не рассматривались как средство успокоить это нечто, поднимающееся внутри. Ватсон захлебывался этим и точно знал, что может его спасти. В этот раз доза наркотика безошибочно нашла место в его крови, разносясь по всему организму, оказывая влияние на его мозг и тело. Он ощутил расслабление и умиротворение, которое всегда описывал Шерлок. Он, наконец, полностью чувствовал его. Так, словно Холмс был рядом. Он слышал его голос, чувствовал его присутствие рядом и, закрыв глаза, погрузился в это полностью. Для доктора Джона Ватсона этот день был началом конца.