Наш маленький мальчик

Альбус Дамблдор сидит в своём кабинете и обдумывает услышанное. Вчера профессор Макгонагалл посетила дом Дурслей, и всего за час времени, проведённого там, увидела ужасные вещи: над Гарри Поттером издеваются. И это не какое-то строгое воспитание, а действительно просто насилие над маленьким ребёнком. С ним очень жёстко обращаются, как обращаться запрещено не то что по законам волшебников, — по магловским законам. Просто по законам всех живых существ — детей так не воспитывают. Альбус вздыхает, прикрывает глаза и прижимает лоб к сложенным рукам. Вспоминает слова Минервы. — Они настоящие монстры, Альбус! Я видела, как Вернон бьёт малыша, на нём живого места нет! Он слишком худой, одежда на нём мешком висит, а в глазах вселенская грусть и страх! Дамблдор жалеет о своём решении, принятом три года назад. Лучше бы Гарри рос в волшебном мире, но точно не в семье, где к нему относятся подобным образом. Животные и то больше ласки и заботы получают, чем он. — Что ты предлагаешь? Как… Что нам делать? — Альбус, если ты в ближайшие дни не найдешь достойную семью для Гарри, я клянусь, я сама заберу его. Ребёнок не должен испытывать это всё. Определённо не должен. Дамблдор перебрал несколько десятков семей, и бездетных и тех, у кого были дети. Остановился на одном, самом подходящем на его взгляд варианте. С минуту на минуту эта семья должна была прийти сюда, чтобы поговорить с Альбусом. Они даже не могут предположить, какая тема разговора их ждёт. Буквально через пару минут в дверь кабинета стучатся, Дамблдор тут же выпрямляется. — Входите! В помещение заходят супруги Диггори. Амос помогает жене стряхнуть немного сажи с одежды. Должно быть, они использовали летучий порох, чтобы попасть сюда. — Здравствуйте, рад вас видеть. — И мы тебя, Дамблдор. Несмотря на то, что переживаем из-за срочности вызова, — произносит Нора. Альбус кивает. — Где ваш сын? — спрашивает, когда понимает, что супруги пришли без ребёнка. — Мы оставили его у Уизли, — поясняет мужчина. — Боюсь, он был бы слишком взволнован, если бы пришёл сюда. И помешал бы разговору, который, вероятно всего, будет важным. — Вы правы… Разговор будет важным. — Так что же случилось, Дамблдор? — интересуется Нора, присаживаясь на стул перед директором Хогвартса. Амос следует её примеру, а через пару секунд перед ними появляются кружки с чаем и небольшая миска с печеньем. — Дело касается Гарри Поттера. — Гарри Поттера? — Амос хмурится. Это имя за последние три года выучил каждый житель волшебного мира. — Мальчик в опасности? Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся? — Нет, нет, что вы… Но мальчик в определённой опасности. Диггори заметно напрягаются. — После всего произошедшего мы с профессором Макгонагалл и Хагридом поместили его в магловскую семью, к его единственным родственникам, — рассказывает Дамблдор. — Решили, что мальчику лучше расти в дали от волшебного мира, где каждый его знает и желает увидеть. Но, возможно, это было моё худшее решение за всю жизнь… Макгонагалл отговаривала меня ещё тогда, три года назад, но я не послушал её… — К чему ты клонишь, Альбус? — Сейчас малыш находится в ужаснейших условиях. Профессор Макгонагалл вчера несколько часов провела около дома семьи Дурслей… это ужасно. Гарри живёт в маленьком чулане под лестницей, его заставляют выполнять работу по дому, которая, в силу его возраста, ему ещё непосильна. Его совсем не кормят, он очень-очень худой. А ещё, воспитывают его, вероятнее всего… насилием. — О боже! — Нора прижимает ладонь к сердцу, а Амос берёт её за руку. Женщина чувствует боль и страх, разрастающиеся в груди: как ребёнка можно воспитывать таким образом? Просто как? Их сын Седрик… он такой послушный, что на него не то что руку не поднимешь, голос повышать невозможно. И как комната ребёнка может быть в чулане? Ему нужно много пространства для игр, для развития фантазии. Это точно не уместится в одном маленьком чулане. — Нужно забрать его от туда и… В общем, я пригласил вас к себе, чтобы узнать: смогли вы усыновить Гарри? Знаю, этот вопрос сейчас выглядит как гром среди ясного неба, тем более, у вас уже есть ребёнок, и… — Дамблдор, мы с радостью! — перебивает его Амос. — Мы уже два года думаем о том, чтобы усыновить ребёнка, так как нам хочется ещё детей, но состояние Норы не позволяет ей выносить ещё одного ребёнка, — он поглаживает свою жену по спине. — Кроме того, Седрик мечтает о брате. Он не раз упоминал о том, что хочет стать старшим братом. Каждый раз об этом говорит после дня проведенного с Уизли. — Когда мы сможем его забрать? — уверенно интересуется мужчина. — Надеюсь, что скоро, — Дамблдор расслабляется, когда слышит положительный ответ. — Сегодня я планирую прийти в тот дом, поговорить с Гарри и… самими Дурслями, — фамилию он называет пренебрежительно, всё ещё пораженный тем, в каких условиях мальчик живёт всё это время. — Но, мне кажется, что сначала малыша придётся положить в больницу. Нужно проверить его физическое и психическое состояние. — Мы сможем навещать его? — Конечно да.

***

Альбрус останавливается около знакомого дома, у порога которого три года назад оставил годовалого ребёнка. Он борется с желанием просто открыть дверь и зайти внутрь, сразу же забрать Гарри, поэтому всё же стучится, ожидая, когда ему откроют дверь. Его встречает Петунья. Глаза женщины, светящиеся радостью, вмиг становятся хмурыми. — Извините, вы кто? — в её голосе проскальзывает недоверие. — Альбус Дамблдор. — Если вы по поводу мальчика, с ним всё в порядке! — она пытается закрыть дверь, но волшебник препятствует этому. — Мне нужно поговорить с вами и вашим мужем. — Его нет. Он на работе. Встретимся в другой раз. Дамблдор просто переступает порог дома и только после этого самостоятельно захлопывает дверь. — Я настаиваю на том, чтобы мы поговорили. — Тише! — женщина вскидывает руки после громкого хлопа двери. — Мой сынок спит! Вы разбудите его! Альбрус щурится, но спокойно проходит на кухню, не издавая лишнего шума. — Не хорошо вваливаться в чужой дом без спроса. — Не хорошо издеваться над ребёнком, — почти огрызается Дамблдор. — Я знаю, чем вы здесь занимаетесь. И считаю это крайне неприемлемым! — Чем мы тут занимаемся — не ваше дело. Мы заботливо приняли на себя роль опекунов Гарри после того, как его родители… — Петунья осекается, — ушли на тот свет. — Не очень-то и заботливо. Ни один ребёнок не должен подвергаться такому насилию и ненависти, которые исходят от вас. Женщина хмурится, складывая руки на груди. — Это необычный ребёнок, я знаю это, — пренебрежительно говорит она. — А таких детей нужно воспитывать должным образом… — Я хочу забрать Гарри, — прямо выдаёт Дамблдор, даже не дослушивая её речь. Петунья вскидывает брови. — В самом деле? И для чего это? Хотите сказать, что кому-то сдался этот паршивец? — Не смей так называть его! — грозно отвечает мужчина. Петунья вздрагивает, но совсем не меняется в лице. Разве что, в её глазах мелькает страх, когда из-за голоса волшебника посуда в доме начинает слегка дрожать. — Нам же лучше. Не будет место занимать, — выплёвывает женщина. — Если вы мне не дадите поговорить с Гарри, поверьте, я поговорю с ним сам, — Альбус снова переходит на «вы». — Он сейчас спит. Дамблдор хмурится. — Я в этом не уверен. Мужчина надоедает этот бессмысленный разговор, тем более сейчас, когда Петунья фактически дала разрешение на то, чтобы просто забрать ребёнка подальше от них. Альбус подходит к двери около лестницы, ведущей в чулан, и открывает её. Буквально застывает на месте. Крошечный мальчик лежит на голом матрасе, свернувшись в клубок, подобно котёнку. Его футболка насквозь пропитана кровью. Она просто прилипает к спине, и, как будто продолжает намокать. В чулане стоит ужасный запах, здесь нет никакого света, игрушек, яркой одежды, которые так нужны маленькому четырёхлетнему мальчику. Дамблдор видит только очки с разбитым стеклом, лежащие здесь же на маленькой тумбочке. — Гарри, — он произносит как можно нежнее и тише. Малыш вздрагивает. — Гарри, повернись ко мне, я тебя не обижу. Солнышко, тебе не нужно бояться. Точно не сейчас. Мальчик действительно поворачивается с сильным-сильным страхом. Он сжимает губки, через них шипит, сразу понятно — больно. Ему просто больно из-за всех травм, которые нанесли Дурсли. — Гарри, ты меня слышишь? — спрашивает Альбус. Малыш кивает пару раз и осторожно садится на кровати. Он совсем маленький. Его штаны неуклюже завернуты внизу — сразу понятно, Гарри сам их подворачивал. Футболка висит мешком, она совсем не предназначена для роста и веса ребёнка. — Умничка, — Дамблдор мягко улыбается. Гарри тянется к очкам, мужчина замечает синяки на руке. Он сильно сжимает губы, хочет закричать и всё высказать Петунье, но сдерживается ради маленького волшебника. — Давай я помогу тебе с этим, — Дамблдор вытягивает палочку и чётко произносит: — Окулус репаро. Внезапно очки Гарри становятся как новенькие: на них пропадает разбитое стекло, заменяясь на целое, они выглядят более прочными. Малыш удивлённо открывает ротик, а затем, шмыгая носом, тихонько спрашивает: — Дядя, вы волшебник? — Я волшебник, Гарри, — отвечает Дамблдор с мягкой улыбкой на лице. — И ты тоже. — Я… волшебник? — удивляется ребёнок. — Самый настоящий. Просто пока ты об этом не знаешь. Мальчик поджимает искусанные губы, начинает пальчиком перебирать свой матрас. — Гарри, ты бы хотел оказаться в другом месте? В месте, где о тебе позаботятся, где будет много игрушек и где тебе расскажут, как быть настоящим волшебником? — М-можно? — Конечно можно, солнышко. — А тётя Петунья и дядя Велнон… — Они не будут против, — мужчина перебивает мальчика, точно зная вопрос, который задаст мальчик. Дамблдор улыбается, когда слышит, что малыш не может чётко произнести букву «р». — Тогда я хочу! — Отлично, Гарри! — Альбус протягивает ему ладонь, мальчик берётся за неё. Он выходит из чулана и становится рядом с мужчиной. Только тогда тот в полной мере замечает, насколько ребёнок маленький и худой. — Сейчас я наложу ещё одно заклинание, благодаря которому ты сможешь уснуть. Ты же хочешь спать, солнышко? Мальчик кивает пару раз. Он очень сильно хочет крепко уснуть, ведь никогда не может хорошо спать — ему всё время сняться кошмары. — Хорошо. Когда ты проснёшься, ты будешь в другом месте и познакомишься с людьми, которые возьмут тебя в семью, и со своим новым братом. Ты готов? — Угу, — Гарри кивает, неловко переменаясь с ноги на ногу. — Тогда приготовься, — Альбус держит палочку перед собой. Он произносит заклинание, которое малыш не может разобрать, потому что сразу начинает засыпать. Дамблдор подхватывает его.

***

Седрик возвращается от семьи Уизли очень довольным и счастливым. Они весело провели время все вместе, играя в разные игры, а затем слушая от Артура удивительную историю, сказку, которую он придумал сам. Седрику очень нравится быть у своих друзей. Детей его возраста нет, но Перси старше всего на год, а Джордж и Фред — младше на столько же. Чарли и Билл уже учатся в Хогвартсе, им двенадцать и четырнадцать лет. Только Рон с Джинни совсем маленькие — им четыре и три года. Но несмотря на такую разницу в возрастах, все дети Уизли прекрасно общаются между собой, любят играть и с Седриком. А тот, каждый раз приходя к ним, думает о том, что тоже хочет брата или сестру. Лучше, конечно, брата: с ним можно будет играть в солдатиков и машинки. И, наверное, Седрик хочет кого-то помладше себя — он хочет быть защитником, хочет подавать пример и учить брата стоять за себя, давать сдачи обидчикам. — И потом мы пили горячий шоколад! — мальчик заканчивает рассказ о сегодняшнем дне. Папа внимательно слушает его всё это время, улыбаясь. — Вижу, ты сегодня повеселился с ребятами. — Да! Когда мы придём к ним в следующий раз? — Когда захотите и договоритесь с ребятами, — Амос щёлкает его по носу. — А пока можно встретиться и погулять в парке. Седрик радостно кивает, пиная какой-то камушек на дороге. Он крепко держит папу за руку, немного подпрыгивая на ходу. — Но сначала у нас есть важное дело. — Какое? — глаза мальчика загораются интересом. — Мы расскажем тебе с мамой, когда вернёмся домой. Седрик кивает и продолжает своё занятие. Как только входит домой, сразу же бежит на кухню, где мама готовит ужин. — Привет, ма! — он обнимает и чмокает её в щёку. — Привет, милый, — женщина тоже целует сына в висок. — Как прошёл день? — Круто, но я потом расскажу. Папа сказал, у нас есть какое-то важное дело! — Да, Седрик. Нам нужно поговорить с тобой кое о чём. Ребёнок вдумчиво кивает и забирается на стул, понимая, что разговор будет серьёзным. — Сегодня мы ходили на встречу с Дамблдором. Он нам рассказал о кое-чем… нехорошем. — Случилось что-то плохое? — пугается Седрик. — Можно и так сказать, мой мальчик, — Амос поглаживает его по затылку. — Ты же знаешь Гарри Поттера? Седрик кивает. — Его отправили в семью маглов, чтобы он был подальше от волшебного мира, пока не поступит в Хогвартс, но… это было не лучшее решение. Над ним издевались в этой семье, поэтому Гарри больше не может там находится. — Дамблдор предложил нам забрать Гарри себе. Седрик обдумывает услышанное. — То есть, Гарри будет жить с нами? — Да. — Всегда-всегда? — Всегда-всегда. Глаза ребёнка загораются живым огоньком. — Он будет моим братом? — Да, Седрик. Мы хотим усыновить Гарри. — Это здорово! — искренне радуется мальчик. — Когда он будет здесь? Мне нужно достать свои самые классные игрушки, чтобы мы могли вместе поиграть! — Седрик почти вскакивает с места, но его останавливает отец, слегка нажимая на плечи и возвращая его на место. — Возможно Гарри первое время будет тяжело играть. — Но… почему? — удивляется ребёнок. — Милый, с ним действительно очень жестоко обращались, — старается как можно мягче объяснить Нора. — Мы пока сами не знаем, в каком он состоянии, Дамблдор отвезёт Гарри в больницу. Но… ему не давали еды, возможности играть в игрушки, может быть, даже били его. — Но так ведь нельзя! — хмурится Седрик. На его лице проскакивает злоба. — Нельзя. И люди, что делали это с ним, понесут наказание. Но нам нужно помочь Гарри… преодолеть все его страхи и забрать ту боль, которую ему принесли. Мальчик поджимает губы и кивает. — Сколько он будет в больнице? — Может быть, пару дней. — И мы не сможем остаться рядом? — Нет, милый, — Нора поглаживает его по щеке. — Нам нужно будет вернуться домой и приготовить всё к приезду Гарри. — Но ему наверное будет скучно и страшно в больнице… — А как насчёт того, чтобы ты выбрал какую-нибудь игрушку для Гарри? Можно оставить её, пока он находится один, — предлагает Амос. — Хорошая идея! — Седрик снова улыбается. — Я пойду выберу что-нибудь! Седрик убегает в свою комнату. Амос и Нора переглядываются. Кажется, им точно не стоит переживать о том, что братья могут неполадить.

***

Гарри приходит в себя и первое что чувствует — это тепло. Ему так тепло не было уже очень и очень давно. Даже глазки открывать не хочется, вдруг это всё закончится? Малыш всё же открывает их и видит всё достаточно нечётко. Белый потолок, вдалеке окно, светлые стены. Он лежит на мягкой кровати с чисто белыми простынями. Левая ручка немного зудит, Гарри смотрит на неё — прямо в локтевом сгибе находится какая-то странная штучка, присоединённая к чему-то с жидкостью. Мальчик не понимает, что это, ему становится немного страшно. Но это не больно, поэтому ребёнок не пугается слишком сильно. Гарри подтягивается на кровати, садясь повыше, и в эту секунду в помещение кто-то заходит. — Ты проснулся, зайчик? — голос звучит очень нежно и дружелюбно, поэтому Гарри застенчиво кивает. — Отлично. Как спалось? — к нему подходят ближе, и малыш понимает, что эта женщина — медсестра. — Холошо. — Ну и замечательно. К тебе пришли гости. — Кто? — сразу же спрашивает Гарри. — Твои мама и папа… — медсестра поправляется, — люди, которые станут твоими мамой и папой. И твой старший брат. — О… — Хочешь с ними познакомиться? Гарри неуверенно кивает. А вдруг он им не понравится? Вдруг они не захотят разговаривать с ним? — Сейчас они зайдут, зайчик. Гарри тянется за очками и осторожно надевает их, слегка щурясь от яркого света. В его палату заходят милые женщина и мужчина, а с ними забегает мальчик, который на вид старше Гарри. — Привет, я Седрик, твой старший брат! — мальчик подходит близко к малышу, останавливаясь около его кровати и широко улыбаясь. Кажется, его совершенно не волнует то положение, в котором находится Гарри. — Пливет, — ребёнок произносит очень тихо, начиная нервно перебирать пальчики на руке, к которой не прикреплялась непонятная трубочка. — Гарри, я Амос, а это моя жена Нора. Мы очень рады видеть тебя, — мужчина выглядит тоже дружелюбным. — И я, — малыш поджимает губы. Нужно быть очень вежливым, чтобы им понравиться. — Тебе не больно? — Седрик слегка хмурится, когда смотрит на руку младшего. Он осторожно касается её, ведя пальцем от запястья до локтя. Гарри даже не дёргается. — Нет, — честно отвечает малыш. — Думаю, совсем скоро капельницу можно будет убрать, — замечает Нора. Так вот, как называется эта непонятная штучка. Капельница. Ребёнок сжимается, не совсем зная, как себя вести с незнакомыми людьми. — Как твоё самочувствие, малыш? — нежно интересуется Нора. — У тебя что-нибудь болит? Гарри задумывается и качает головой. В первый раз за несколько месяцев у него не болит абсолютно ничего. — Когда ты окончательно поправишься, сможешь поехать с нами, — рассказывает Амос. — У нас в доме очень просторно, есть большой сад… — И много игрушек! — перебивает его Седрик. Гарри улыбается им. — Да, Седрик, насчёт игрушек… — Точно! — мальчик снимает с плеч рюкзак, открывает его и достаёт от туда плюшевого котёнка. Протягивает его Гарри, но тот никак не реагирует, неуверенный в том, можно ли ему брать игрушку. — Это Тими, его мама связала, — говорит Седрик. — Возьми его, Гарри! Только после этого малыш осторожно берёт котёнка свободной рукой. Мягкий, такой приятный на ощупь. — Он мне всегда помогает, если я себя плохо чувствую. А сейчас поможет тебе. Ну же, обними его, Гарри! У Гарри никогда не было игрушек. Они с Дадли одного возраста, но у того их очень много: лошадка, на которой можно качаться, паровоз, машинки и солдатики, а ещё мягкие игрушки, с которыми можно спать. Однако он никогда не делился с кузеном своими игрушками. Малыш осторожно прижимает котёнка сильнее, обнимая его свободной рукой. Пряжа очень приятная на ощупь, Гарри касается её щекой, на несколько секунд закрывает глаза. — Нравится? — спрашивает Седрик. Младший кивает несколько раз. — Спасибо… — тихо произносит он. В помещение заходит медсестра, с улыбкой смотря на Гарри и на Диггори. — Так, можно убирать,— она смотрит на капельницу, затем осторожно вынимает иглу, ребёнок шипит. — Тш-ш-ш, — Амос успокаивает его. — Всё хорошо, наш маленький мальчик. — На сегодня часы приёма закончились. Гарри нужно отдыхать. И желательно, ещё поспать. — Нам уже пора уходить, мам? — спрашивает Седрик, слегка хмурясь. — Боюсь, что да. Но мы придём ещё завтра. — Хорошо, — Седрик склоняется над младшим и не сильно обнимает его за шею. — Тебе нужно позаботиться о Тими. Он очень любит, когда с ним крепко-крепко обнимаются! Справишься с этим? Гарри улыбается и кивает. — Мы вернёмся очень скоро, малыш, — Нора осторожно снимает его очки, убирая их на полку, после чего поправляет чёлку Гарри и целует его в лоб. — Отдохни хорошенько, наш маленький мальчик, — Амос тоже целует его, но на этот раз в висок. Когда семья выходит за дверь, Гарри счастливо улыбается и поворачивается на бок, крепко прижимая к себе Тими уже двумя руками. — Вы можете рассказать нам о его травмах? — интересуется Амос, когда закрывает дверь. — Да, конечно… — медсестра опускает взгляд на Седрика. — Милый, поиграешь немного в детском городке? — Нора садится рядом со старшим сыном, поглаживая его по плечу. Седрику не очень нравится, что его, можно сказать, прогоняют, лишь бы он не знал о состоянии брата. Но мальчик понимает, что так нужно — родители ему обо всём расскажут чуть позже. Да и он сам видел, в каком состоянии находится Гарри. Гарри очень маленький, худой и бледный. Он лежал без футболки или кофты, но всё его маленькое тельце обмотано тугим бинтом. Его кожа в синяках и садинах. Даже на лице есть синяки. Седрик считает Гарри сильным. Ему кажется, что находясь в больнице в таком состоянии, он бы не переставал плакать, если не от боли, то из-за страха. А Гарри не плачет. Мальчик уходит к детскому городку, где решает покататься на горке, пока родители разговаривают с врачом. — У него тяжелое физическое состояние, — начинает женщина. — Много синяков, порезов, ушибов. Кажется, была сломана рука, и кость неправильно срослась. Я дала нужные зелья, в течении трёх дней всё должно прийти в норму. Вы сможете забрать его либо завтра, либо послезавтра, в зависимости от того, как за эту ночь срастётся кость, — родители слушают внимательно, меняясь в лице, когда узнают о травмах ребёнка. — Бедный малыш… — бормочет Нора. — С психикой… Ещё не всё понятно. Но он очень испуган происходящим. Исходя из того, что сказал мне Дамблдор, могу предположить, что мальчик ничего не захочет просить. Он будет принимать то, что вы даёте, но никогда ничего не спросит и не попросит, даже если ему это будет очень нужно. С ним нужно быть как можно нежнее и ласковее. Возможно, у него есть небольшие задержки в развитии. Но они не слишком серьёзные. Просто мальчиком никто не занимался. Он говорит предложениями, которые состоят из небольшого количества слов, хотя в его возрасте дети говорят уже более активно. Думаю, его просто никогда не слушали, поэтому он ограничивается короткими фразами. Но всё придёт со временем. — Мы сделаем всё возможное, чтобы он забыл весь тот кошмар, из-за которого оказался здесь, — твёрдо говорит Амос.