Наш маленький мальчик

Гарри чувствует небольшую нервозность и страх, ожидая, когда за ним придут. Медсестра сказала, что сегодня его заберут домой, поэтому последние несколько часов мальчик находится в напряжённом состоянии. Он уверен, что не понравится своей новой семье. Он же… Гарри. Он не может нравится. По словам тёти Петуньи и дяди Вернона он маленький, несносный, гадкий утёнок, слишком громкий, слишком плаксивый, слишком неправильный. Он может только надоедать, умеет только ломать вещи и ничего больше. А потому за это всё он должен нести соответствующие наказания. В доме у Дурслей всё было понятно — Гарри знал, чего от них ожидать. Но сейчас в новой семье его ждёт только одно — неизвестность. Диггори были очень милы с Гарри те два дня, что он лежал в больнице. Они навещали его, на второй день даже помогли выйти в игровую зону, мальчик немного повеселился с Седриком, но… долго ли будет продолжаться эта забота? — Тук-тук, можно? — Амос открывает дверь, и Гарри смотрит на него, приседая на кровати. — Пливет, — тихонько здоровается, прижимая к себе Тими сильнее. — Привет, мой маленький мальчик. Готов идти домой? — мужчина подходит ближе и аккуратно гладит его по макушке. Малыш кивает пару раз. — Отлично. Врач сказала, что твоя рука чувствует себя лучше. — Да. Вчера утром Гарри дали выпить ещё какое-то зелье, а после обмотали руку бинтом, зафиксировав её в определённом положении, чтобы кость быстрее срослась. Мальчик почти и не ощущал, что что-то не так. — Значит, совсем скоро можно будет полноценно играть двумя ручками, — Амос улыбается, поднимая ребёнка. Он поправляет ему очки, усаживает на руках поудобнее и выходит в коридор. — Вероятно, ты никогда не пользовался летучим порохом? Гарри качает головой. — Не бойся, это совсем не страшно. Мужчина подходит к камину, который специально поставили в больнице, чтобы родственники пациентов могли пользоваться им. Он заходит туда с мальчиком на руках, берёт горстку пороха и кидает его, со словами: — Прикрой глазки, Гарри. Дом! — проговаривает очень чётко. На пару секунд мальчик чувствует холод, шум, будто находится в центре урагана. Но затем всё заканчивается и они оказываются в другом месте. Гарри открывает глазки, которые до этого зажмурил, и с интересом принимается рассматривать обстановку дома. Здесь очень красиво, просторно и необычно. Малыш как будто попал в какую-то сказку: настолько обстановка дома кажется фантастической. Здесь и красивые кресла, и мягкий ковёр, много шкафов, наполненных книгами. Где-то стоят игрушки. С кухни раздаётся смех. — Пойдём-ка посмотрим, чем они там занимаются? Амос заносит Гарри на кухню и только после этого ставит на пол. — Гарри! — Седрик широко улыбается, видя младшего брата, спрыгивает с табуретки, на которой только что стоял. Он быстро сокращает расстояние между собой и младшим, а потом аккуратно обнимает его, стараясь не задеть больную руку. — Вижу, что Тими очень счастлив! — мальчик обращает внимание на игрушку в руках Гарри. — Ты хорошо заботился о нём. Молодец! Ребёнок смущённо улыбается. — Малыш, — теперь к нему подходит Нора, которая до этого стряхнула с ладоней и одежды лишнюю муку, — мы тут пирожки печём. Хочешь с нами? Гарри слегка пугается. — Я не умею… — Ничего страшного, мы тебя научим. — Да, Гарри, я тоже плохо помню, как они готовятся, но мне нравится раскатывать тесто, а потом внутрь добавлять вишневое варенье. Это очень весело! — Тогда… тогда я поплобую, — малыш поправляет очки. — Давай только мы сначала сходим переодеться. И детскую комнату за одно посмотришь. Нора мягко подталкивает его, так как за руку взять не может — Гарри держит игрушку. Они поднимаются на второй этаж и заходят в спальню. Женщина открывает дверь, пропуская сына вперёд: — Эта ваша с Седриком комната, Гарри. Малыш смотрит на неё, разинув рот. Она гораздо больше, чем его чулан, в котором он жил у Дурслей. Здесь стоит две больших кровати, под потолком на одной стороне находится большое окно, откуда проникает солнечный свет. Здесь есть несколько шкафов, две тумбочки, стол с двумя стульями и много разных игрушек. Стены украшены гирляндами. — Вау… — восхищённо бормочет Гарри. — Тебе нравится? — Очень! — Мы очень рады, малыш. А теперь садись на свою кроватку, — Нора указывает на ту, что стоит справа, — нужно переодеть тебя. Она подходит к шкафу и открывает его, отходя в сторону. — Что тебе здесь нравится? Гарри смотрит и видит много разной одежды: у него никогда такой не было. От этого выбор сделать ещё труднее, поэтому он мнётся и решает указать на первые попавшийся вещи: на светлую кофту с длинным рукавом и комбинезон охристого цвета. — Хороший выбор! Нора достаёт нужные вещи. Малыш сдерживает улыбку, когда замечает, что спереди на штанах есть кармашек, с нарисованным на нём медвежонком. Женщина помогает сыну переодеться, снимая с него больничные вещи. Очень нежно обращается с больной рукой, чтобы случайно не сделать больно. Последним штрихом оказываются серые носочки, тоже с медвежонком. — Ну как тебе? Гарри встаёт и смотрит в зеркало, немного поворачиваясь. — Класиво! Нора улыбается ему в ответ. Мальчик чувствует себя очень… необычно. Одежда в первый раз сидит по размеру, она очень и очень мягкая, не натирает нигде и её приятно ощущать на коже. Вот бы так было всегда! — Хочешь взять Тими с собой? — Велнуть Седлику? — Гарри смотрит на свою новую маму, переставая прижимать игрушку к себе. Должно быть, это самое очаровательное произношение имени старшего сына, которое когда либо слышала Нора. — Нет, малыш, не обязательно возвращать его Седрику. Седрик сказал, что хочет, чтобы Тими остался у тебя, например, чтобы ты мог вместе с ним спать. А сейчас можно взять Тими вниз, посадить его за столик, чтобы он смотрел, как готовятся пирожки… Ну, что говорит Тими? — женщина спрашивает с большим интересом. Гарри прикладывает игрушку к уху, держит так пару секунд, а затем застенчиво улыбается. — Тими говолит, что хочет пойти с нами. — Это замечательно, малыш! Тогда пойдём! Они спускаются вниз, и Амос сразу говорит: — Эй, это что за красавчик пришёл к нам? Гарри слегка краснеет от смущения. — Ты очень милый, — Седрик также смотрит на него, а потом произносит: — пойдём, будем вместе месить тесто! Он помогает брату залезть рядом на ещё один стульчик, усаживает Тими рядом с ними. — Смотри, нам нужно раскатать тесто, вот так, — старший показывает Гарри, как нужно делать. — Только сначала ручки немного посыпь мукой, чтобы они не прилипали к тесту. Гарри смотрит на муку, на свои ладошки, а потом на одежду Седрика. Она вся запачкана, но мальчика, кажется, это совсем не волнует. — Что такое, малыш? — Испачкаться? — мальчик неуверенно говорит одно единственное слово. — О, ты боишься испачкаться, — сразу понимает Нора. — Не волнуйся, одежду можно быстро постирать. — Можно её сделать чистой даже простым заклинанием! — восклицает Седрик. — Тергео! Мне пока нельзя колдовать, но я знаю несколько заклинаний. — И это просто прекрасно, — Амос заходит на кухню, переодетый в домашнюю одежду, — но мы стараемся не часто использовать дома заклинания, а делать всё естественным путём. В конце концов, это занимает время, а значит, появляются дела на день, чтобы не сидеть все выходные перед телевизором. — И это отличный повод провести время с семьёй, — Седрик осторожно сжимает ладошку Гарри, слегка пачкая её мукой. Малыш улыбается, а затем опускает ладонь в миску с мукой. — О, давай я помогу, наш маленький мальчик, — Амос закатывает ему рукава кофточки, поднимая их повыше. — Отлично, а теперь Гарри с Тими сделают нам несколько классных заготовок для пирожков! Седрик берёт Тими и встаёт по другую сторону от брата, ближе к его сломанной руке. Очевидно, ребёнку будет тяжело катать скалку лишь одной рукой. Поэтому старший помогает ему, прижимая мягкую игрушку к другой части скалки, чтобы создавалось ощущение, что Гарри раскатывает тесто сам. Малыш, видя всё это, улыбается, даже тихо смеётся, стараясь усерднее катать тесто. — У тебя замечательно получается, Гарри! — хвалит его Нора. Совсем скоро семья добавляет в тесто начинку. Это Гарри может делать самостоятельно. Он даже немного пробует вишнёвое варенье, и ему оно очень нравится. — И так, отправляем первую партию в духовку, — Нора улыбается, задвигая противень в духовку. — А через сколько будет готово, ма? — Минут через двадцать пять. — Я думаю, пока вы можете принять ванную, — замечает Амос. — Седрик, у тебя даже в волосах мука! Мальчик смеётся, трясся головой. Из-за этого улыбается и Гарри. — Пойдём, Гарри! Выберем игрушки для ванны! Седрик берёт брата за руку, а затем ведёт его в свою комнату. Гарри снова с неподдельным интересом разглядывает игрушки, которые находятся здесь. Старший мальчик замечает это: — Завтра будем играть весь день, — он садится на корточки перед Гарри и становится с ним одного роста. — Сегодня просто поздно уже… А завтра мы можем собрать железную дорогу, поезд покатать и на улице на площадке поиграть. Правда-правда! Гарри поджимает губы и кивает. — Смотри, — Седрик берёт небольшую корзинку, стоящую на полке, а потом высыпает игрушки на кровать, — какие возьмём с собой в ванну? Малыш рассматривает разных уточек, бегемотиков и крокодилов. Есть даже резиновая машинка, кораблик, звездочка, черепашка, кит и лягушка. Гарри указывает на некоторые игрушки, Седрик кивает и откладывает их в сторону. — Мальчики, вы готовы? — в комнату заглядывает Амос. — Готовы! — отвечает старший. — Отлично. Тогда я наложу специальное заклятье, чтобы гипс Гарри не намочился, и вы можете идти купаться. Гарри сжимает глазки, когда мужчина накладывает заклятие, но с удивлением замечает, что это оказалось совсем не больно. Малыш не успевает опомниться, как Седрик ведёт его в ванную, а там начинает быстро снимать с себя вещи. — Тебе помочь, Гарри? Мальчик застенчиво кивает. Во-первых, у него никогда не было комбинезонов и он не знает, как их снимать. А во-вторых, одежду весьма проблематично снять одной рукой. Седрик достаточно быстро справляется со всеми проблемами: он спокойно расстёгивает застежки на комбинезоне, стягивает его вниз, а потом помогает снять кофточку, очень аккуратно, чтобы не задеть больную руку. — И очки твои тоже снимем, — убирает их на полку. Старший совсем чуть-чуть смотрит на Гарри и понимает… что родители были правы. С ним действительно жестко обращались: всё тело в каких-то заживающих ранках и синяках, но что самое страшное — у малыша отчетливо видна каждая косточка, у него очень впалый живот, а Седрик знает — такого быть не должно! Но он старается на это не обращать внимание, просто подхватывает Гарри под подмышками и с лёгкостью опускает его в ванну. Понимает — брат совсем мало весит. Седрик садится рядом, добавляет какую-то жидкость, от чего в воде начинает появляться пенка. — Ту-у-у! — протяжно произносит Седрик. — Наш пароход отправляется к Гарри! — он подталкивает кораблик, тот плывёт по воде и сталкивается с грудью младшего. Гарри посмеивается. — Палаход плибыл, — тихонько отвечает он. И хотя Гарри сейчас видит размыто, он точно знает — Седрик улыбается. — У тебя такой чудесный голос, Гарри! Разговаривай почаще! — мальчик берёт в руки пену, дует, и та летит к Гарри. Малыш смеётся и делает тоже самое в ответ. Они играют некоторое время, пока к ним не приходит Амос. — Как дела? — дружелюбно интересуется он. — Всё круто! Мы играем! — Это очень здорово, но еще нужно помыться, — замечает мужчина. — Ага. — Давай начнем с тебя, Седрик. Гарри затихает на это время, перебирая в ладошках резиновую уточку. Он внимательно смотрит за тем, что происходит: в конце концов, Дурсли не позволяли ему мыться в ванне и он совсем не знает, как это делается. Седрику кажется, весело. Он тоже занят игрушкой, пока Амос что-то приговаривает ему, моет голову, спинку. Потом выливает немного воды, смывая пену, а мальчик поправляет причёску, заставляя волосы встать в ирокез. — Смотри Гарри! Ты тоже сейчас так можешь сделать! Малыш улыбается, но уже не слишком уверенно. Ему страшно, что может быть больно. — Ну что, ты готов? — мягко интересуется мужчина. — Угу… — тихо отвечает Гарри. Он сильно зажмуривает глазки, когда на голову выливается первый ковш воды. И это оказывается… совсем не больно. Не так, как у Дурслей — обычно они выливали либо слишком холодную, либо слишком горячую воду, а это приятная, тёплая. В следующею секунду Гарри чувствует нежные поглаживания на макушке. Амос заботливо перебирает его пряди волос, промывая их, и это очень приятно. Прямо противоположно тому, что Гарри ощущал, когда Вернон хватал его за волосы, затаскивая в чулан. Следующие процедуры оказываются такими же приятными и безболезненными, несмотря на то, что тело ребёнка покрыто множеством травм, которые не до конца зажили. В самом конце Амос делает Гарри такой же ирокез, как у Седрика, а тот с улыбкой на лице просит их сфотографировать. Мужчина, конечно, делает это, затем зовёт жену, чтобы вынуть мальчиков из ванны. Гарри смотрит, как Седрик поднимается в ванне, а в следующую секунду Амос подхватывает его, заворачивая в большое полотенце. Он делает тоже самое, всего на секунду становится прохладно, а потом его окутывает тепло ткани и Норы. — Вот так, малыш. Я держу тебя, — она, кажется, под этой фразой подразумевает что-то другое, нечто более глубокое. Ей хочется защитить сына от всего, что уже случилось и что ещё может произойти с ним. Ребёнка укладывают на кровать рядом с Седриком, а потом их закрывают одеялом. — Я приду через десять минут, — Амос улыбается, поочередно целуя обоих сыновей в лоб. — Почему он ушёл? — интересуется Гарри, хмуря бровки. — Не переживай, папа скоро вернётся. Обычно я всегда после того, как искупаюсь, вот так вот лежу в кровати под одеялом и смотрю в потолок на звёзды. Это здорово. И помогает настроиться на то, что скоро нужно будет спать, — поясняет Седрик. Гарри понимающе кивает и смотрит в потолок. Он тёмно-синий, и на нём нарисовано много-много звёзд разного размера. Мальчик понимает, что именно от них сейчас исходит свет. Он не режет глаза, скорее наоборот, как-то убаюкивает и заставляет расслабиться. Именно это ребёнок и делает. Он редко когда мог позволить себе расслабиться, но сейчас просто не может устоять: ему тепло, хорошо и совсем не страшно. Гарри начинает дышать ровнее и слегка прикрывает глаза. — Хэй, Гарри, — над ухом раздаётся негромкий голос, — Гарри, открывай глазки. Малыш вздыхает, но делает, что говорят. — Что… что случилось? — Ты заснул, — Седрик издаёт смешок. — Видимо, ты сегодня очень устал. — А… — Но это не страшно! Сейчас мы поужинаем, послушаем историю от папы с мамой и пойдём спать. А пока нужно одеться в пижамки. Папа их принёс. Гарри трёт глазки здоровой рукой и смотрит туда, куда указывает брат: действительно видит две стопки пижам. — Сначала оденусь я, а потом помогу тебе. Хорошо? — спрашивает Седрик. Гарри кивает в ответ. А затем он даже не замечает, как оказывается полностью одетым в хлопковую пижаму. Старший берёт его за руку и спускается вниз, ведя к столу. Малыш чувствует очень вкусный запах, от которого начинает урчать живот. Дурсли никогда не позволяли ему есть с ними за одним столом. Да и в целом очень мало кормили, иногда Гарри приходилось просто подбирать крошки с пола, когда он убирался (а их после Дадли было очень и очень много). — Ну-ка, скорее за стол! — вдруг Гарри перестаёт чувствовать под собой пол, его подхватывают под подмышки и сажают, пододвигая стул достаточно близко к столу. Мальчик видит перед собой тарелку, наполненную едой: здесь картошка, наггетсы и варёная кукуруза. Рядом стоит стакан сока, а в середине стола только что приготовленные пирожки. — Приятного аппетита, мальчики, — Нора сидит по другую часть стола, рядом с ней присаживается Амос. — Приятного аппетита! — Седрик говорит достаточно бодро и сразу же принимается за еду. Гарри смотрит на него, тоже произносит: — Плиятного аппетита, — берёт в ладошку вилку и начинает ужин с картошки. Вкус просто потрясающий. Пюре как будто тает во рту, хочется взять ещё и ещё, что Гарри и делает. Он не знает, за какое количество времени ему необходимо поесть, не знает, отберут ли у него еду, а потому действует очень быстро. — Не спеши, малыш, — мягко говорит ему Нора. — Еда от тебя никуда не убежит. Гарри немного смущается, кончики ушей краснеют, но он начинает есть медленнее. Так даже лучше чувствуется вкус еды. Ему нравится. Но мальчику не удаётся много съесть. В какой-то момент животик по ощущениям становится очень полным, кажется, что кусок в горло больше не идёт. Гарри слегка морщится, приостанавливаясь. Ему кажется, что его может стошнить. Такое бывало несколько раз в доме у Дурслей, и им это совершенно не нравилось. — Гарри, животик болит? — и как Нора догадалась? — Угу. — Это нормально, но лучшее больше не кушать. Малыш послушно кивает и окончательно отпускает вилку. — Но мама, он почти ничего не съел, — Седрик хмурится, смотря в тарелку брата. — Просто Гарри сейчас не может есть столько же, сколько ешь ты, — неспеша объясняет Амос. — Его почти не кормили, и из-за этого организм не может справится с большим количеством еды. — О, — Седрик грустными глазами смотрит на младшего, — значит, Гарри сегодня не сможет попробовать пирожки? — Может быть совсем немного. Пойдём, малыш, я сейчас постараюсь кое-что сделать. Нора встаёт из-за стола, поднимает ребёнка на руки, уходя с ним в зал. Там садится на диван и укладывает Гарри на колени, придерживая его одной рукой. Она приподнимает кофточку, начинает медленно водить по животику ладонью. — Расслабься, совсем скоро боль пройдёт. Я так всегда делаю Седрику, если у него болит животик. Просто расслабься. Хорошо? — Холошо, — мальчик прикрывает глаза. В таком положении и правда становится лучше. Гарри неосознанно засовывает пальчик в рот и лежит так какое-то время, пока Нора мягко не отодвигает руку от рта. — На пальчике много микробов Гарри. Лучше не пихать его в ротик. Малыш кивает, нервно поджимая губки. Но больше ничего плохого нет: только приятные поглаживания, нежный голос Норы, который напевает песню, тепло и спокойствие. Гарри как будто просыпается во второй раз, когда в зале оказываются Седрик и Амос. Седрик приносит какао и пирожки, малыш съедает совсем маленький кусочек: просто пробует, но ему очень нравится. Они сидят всей семьёй на одном большом диване, Седрик просит Амоса рассказать историю о Хогвартсе. Гарри слушает внимательно, ведь совсем не знает, что это за место. — Мой мальчик, но ты ведь уже не раз слушал эту историю, — мужчина смеётся одними глазами. — Да, но Гарри ещё не слышал! Расскажи, пап! Пожа-алуйста! — Ну как я могу отказать? Амос забирает Гарри из рук жены, сажая ближе к себе. Седрик садится с другого боку. — Хогвартс — удивительная школа чародейства и волшебства, куда может попасть любой маленький волшебник, которому исполнилось 11 лет. Он был основан очень и очень давно четырьмя могущественными волшебниками: Годриком Гриффиндором, Салазаром Слизерином, Кандидой Когтевран и Пенелопой Пуффендуй. Факультеты носят названия этих основателей школы… Гарри внимательно слушает, ощущает живой интерес к рассказу, но постепенно закрывает глаза и начинает засыпать. Когда он окончательно закрывает глаза, ему снится большой замок, который освещает солнце.

***

— Какой же ты противный, никому не нужный мерзавец! Гарри тихо прикусывает губы, даже не замечая, как начинает идти кровь. Он сидит на полу в одних штанишках, что ему велики, пытаясь не закричать. Но он дёргается каждый раз, когда спины касается полотенце. Тётя Петунья в этот раз бьёт нещадно сильно и долго. Кожа не то что покраснела, а начала кровоточить. Перед собой малыш не видит ничего, слёзы просто застилают глаза. Слабые ручки в конец перестают держать трясущееся тельце, ломаются, после чего Гарри падает на холодный кафель. Только после этого тётя перестаёт его бить. — Поганец! Она пихает его в живот ногой, и хочет уйти, но в этот момент домой возвращается Вернон. Видя состояние племянника, в котором он сейчас находится, мужчина начинает злиться. — Что этот паршивец сделал сегодня?! — дядя хватает Гарри за волосы, заставляя подняться. От боли малыш пищит, а затем видит перед собой кулак. — Гарри! Малыш резко открывает глаза, видит перед собой обеспокоенное лицо Седрика. На пару секунд он замирает, не понимая где находится, но когда воспоминания последних дней накатывают с головой, он скулит, не в силах сдержать эмоции. — Гарри, почему ты плачешь? — Седрик очень и очень встревоженный. Он забрался в кровать к брату, поглаживает его по голове, стараясь разобраться, что произошло. Понимает — нужно позвать маму с папой. Но и Гарри оставлять одного не хочется. Кажется, если Седрик сейчас уйдёт, хотя бы на минуту, Гарри куда-то пропадёт. Малыш не знает, как себя вести и что делать. Его трясёт после кошмара, из глаз непрекращающимся водопадом текут слёзы, нос совсем не дышит. В довершение ко всему Гарри чувствует, что его бедра подозрительно мокрые, он понимает, что описался, от этого плачет сильнее. Тётя и дядя ненавидили, когда это происходило. Сильно злились, били его, заставляли убирать за собой и не прекращали повторять, какой Гарри грязный и неблагодарный мальчишка. — Гарри, что случилось? — Седрик приподнимает его, прижимает к себе, обнимая. Он слегка поглаживает его по спине, как всегда делает папа, если Седрик расстроен. — Тш-ш-ш… Я сейчас позову маму с папой, и они всё уладят. — Нет! — Гарри произносит хрипло, но почти в полный голос. Старший мальчик удивляется и хмурится. Переспрашивает: — Нет? Малыш шмыгает носиком, стыдливо опуская взгляд в пол и качает головой. — Пожа-а-алуйста… Они… они лугаться будут. Седрик ещё больше ничего не понимает. — Почему они должны ругаться, Гарри? Они никогда не делают этого, если я бужу их ночью. Гарри всё ещё потряхивает, но он понимает, что обо всём нужно рассказывать хотя бы Седрику. Он… он очень сильно дружелюбен с ним, поэтому кажется, что ничего плохого не сделает. И, может быть, поможет убрать тут всё, чтобы родители ничего не узнали. Малыш отрывается от объятий старшего брата, а потом ручкой стаскивает с себя одеяло. Сам оценивает повреждения: штанишки, как ожидалось, мокрые, на простыни под ним тоже есть небольшое пятно. — О… — Седрик внезапно снова обнимает его. — Всё в порядке, Гарри! Это не успокаивает мальчика. — Нужно позвать маму с папой, — продолжает старший, — они помогут. — Нет, нет, нет, — через слёзы бормочет Гарри, качая головой. Перед глазами мелькают картинки того, что с ним делали каждое утро, когда он просыпался в мокрой постели. — Они никогда не ругаются за такое. Никогда-никогда, — уверяет Седрик. — П-плавда? — Ага. На меня никогда не ругались, — мальчик смотрит в слезящиеся глазки брата. — И родители моих кузенов и кузин не ругались на них, и родители моей подруги Ками на неё. Миссис и мистер Уизли тоже никогда не кричали на своих детей, — начинает перечислять мальчик. — Поэтому не нужно бояться. Гарри смотрит, приоткрыв ротик, и вытирает слёзы с щёк. — Ты ещё совсем маленький, — продолжает Седрик. Он помогает Гарри вытереть слёзы. — А с маленькими такое случается. И в этом нет ничего плохого. Малыш поджимает губы. — Они точно не будут лугаться? — Точно. Обещаю тебе. Ну же, пойдём, — старший встаёт и протягивает руку. Гарри осторожно берёт его за ладонь и тоже встаёт с кровати. Идти холодно и неудобно, малыш шмыгает носом и вытирает слёзы, которые почему-то снова появляются на глазах. Но их дорога не продолжается долго. Совсем скоро дети заходят в родительскую комнату. — Мам, пап, — Седрик говорит в полный голос, но не слишком громко. Ему приходится оставить Гарри на пару секунд, он подбегает к кровати. — Мам, пап! — Седрик? — Амос привстаёт, потирая глаза. — Что случилось? Почему ты не спишь? — Гарри нужна помощь. — Что случилось с Гарри? — этот вопрос задаёт уже Нора, но она тут же смотрит на младшего сына, который стоит, опустив голову вниз. По щекам снова текут слёзы, ему страшно и стыдно, а ещё холодно и очень хочется спать. — Ему приснился кошмар и… с ним произошёл небольшой несчастный случай. — Сейчас милый, мы всё исправим. Гарри замирает. Это было сказано таким нежным и мягким голосом. — Мой мальчик, поможешь мне поменять простыни на кровати брата? — Конечно! Амос останавливается около младшего сына и нежно поглаживает его по волосам. — Всё в порядке, мой маленький мальчик. Ничего страшного не случилось. Когда они уходят, Нора подходит к Гарри и поднимает его на руки, крепко прижимая к себе. Гарри не выдерживает, снова тихонько всхлипывает и крепко обнимает её за шею. — Тш-ш-ш, малыш, всё хорошо, — она укачивает его, пару раз целует в висок. — Не нужно так расстраиваться. Мы совсем не злимся на тебя. Нора садится на кровать, прижимает сына к себе. Он даже не замечает, как женщина использует очищающее заклинание, но уже через секунду сидит в чистой одежде. — Вот и всё, — Нора снова целует его в макушку. — Мама рядом. Гарри больше не обнимает её, просто прижимается к ней. Его большой пальчик снова во рту. Становится понятно — это то, что помогает справиться ему со стрессом, но при этом не самая хорошая привычка. Нора осторожно, без слов, вынимает палец изо рта сына, а потом встаёт, перехватывая его поудобнее. — Тими остался в кроватке? — интересуется она. Гарри кивает пару раз. Нора убирает со лба отросшие волосы, ещё пару раз проводит по личику ладошкой: из-за страха и плача малыш вспотел. — Пойдём к нему? Я думаю, он уже успел соскучиться. Гарри снова соглашается с этим, и уже через пару секунд они снова стоят в детской. Амос поправляет одеяло на кровати младшего, а Седрик возвращается в комнату после мамы с братом — он относил постельное бельё в ванную. — Иди ко мне, мой маленький мальчик, — мужчина забирает Гарри из рук жены, крепко обнимает его и покачивает. — Всё хорошо? — Угу… — Ну и славно. Я думаю, мальчики, вам стоит рассказать ещё одну историю. Гарри почти засыпает на руках отца, но когда тот опускает его в постель и накрывает одеялом, малыш приподнимается, после того как родители уходят из комнаты. — Седлик?.. — Да, Гарри? — старший отвечает ему таким же сонным голосом. — Можно я лягу к тебе? — Конечно, залезай. Гарри крепко прижимает к себе Тими, ложится рядом с братом. Он утыкается в его плечо, а Седрик обнимает его. — Спи, Гарри. Тебе больше не приснятся кошмары.