Как меня научили летать.

Я пришла в себя от легкой пощечины. Это был охранник, но я не помню, какой из них — их было трое... или шестеро? В глазах двоилось, и я не могла ничего разглядеть. Медсестра аккуратно приподняла меня. — Из-за чего я упала в обморок? А, точно... ангел... ангел... — Протирая глаза руками, я невольно улыбнулась. Надо же, как могло показаться. В голове резко всплыла картинка: Вечер, сад. Мы сидим на обшарпанной скамейке, звёзд ещё не видно, поэтому мы смотрим на облака. — Смотри, вон то похоже на девушку с крыльями! — Моя бабушка говорит, что это ангел-хранитель, он прилетает на облака и следит, чтобы со мной ничего не случилось. — Твоя бабушка врет! С чего бы самому ангелу прилетать и следить за какой-то девчонкой? — Это правда! — она нахмурила свои детские бровки и посмотрела прямо на меня. — Помнишь, я рассказывала тебе, как у пекарни на меня напала собака? — Помню. — Она лаяла на меня и не уходила, но потом я опять увидела этот силуэт в небе, и собака сразу убежала. Я задумалась и вновь посмотрела в небо. Из-за ветра облака уплыли от нас, и силуэт девушки с крыльями медленно растворился. Резко картинка из головы исчезла, выкинув меня из приятного, прохладного вечера обратно в это ужасное место. Это было воспоминание? Я снова улыбнулась, но уже от радости, что память потихоньку возвращается. Скоро я всё вспомню, узнаю, как отсюда сбежать, и забуду это место, как страшный сон. Тяжело вздохнув, я повернулась и тут же застыла в ступоре. — Не показалось, значит... "Ангел" по-прежнему стоял передо мной в полный рост, демонстрируя своё превосходство. Светлые волосы, голубые глаза — он выглядел просто божественно, если не считать вечно сваливающиеся плечи и дрожащие колени. Навряд ли это было из-за страха — скорее, из-за его крыльев. Я вновь перевела взгляд на них — они были огромными и белыми. Страшно представить, сколько они весили. В любой другой ситуации я бы подумала, что это костюм, но, учитывая весь абсурд происходящего, мне было легче верить, что это действительно нечто неземное. Заметив мой пристальный взгляд, парень слегка приподнял бровь и спросил: — Ты чего? Что-то случилось? От неожиданности я даже вздрогнула. Не поднимая на него глаз, я указала дрожащей рукой на его спину. — Что это?.. — А, ты про крылья? — он слегка приоткрыл их, позволяя мне лучше разглядеть длинные, прекрасные перья. — У всех новичков такая реакция. Не переживай, скоро у тебя тоже будут такие. Он говорил об этом так непринужденно, будто рассказывал о новом телефоне. — Подожди... подожди... В смысле, крылья? Ты, типа, не человек или что? С по-прежнему дрожащим голосом я спросила: — И что значит "у тебя будут такие же"? Он молчал. В голове промелькнула цепочка мыслей: будут такие же... будут такие же... Что это значит?! Меня похитили, я в больнице, кругом охрана, и я не имею понятия, что здесь происходит. Что-то внутри меня непрерывно подавало сигналы бежать, спасаться. Может, это было инстинктом самосохранения? Неприятные мурашки побежали по моему телу, глаза метались в разные стороны, пульс учащался, и вдруг, неожиданно даже для самой себя, я побежала. Охрана, естественно, ни секунды не колеблясь, погналась за мной. Страшно мне не было никогда, кровь ударила в голову, заставляя бежать как можно быстрее. Я не оглядывалась — не было времени, вот-вот они бы догнали меня. Что может сделать девочка против нескольких натренированных мужчин? Ничего. Все, что я могла — это бежать, пока есть силы. И тут удача сыграла мне на руку. Чем дальше я двигалась, тем запутаннее становились коридоры здания; многие комнаты соединялись друг с другом, и это позволило мне немного оторваться от охранников. Нужно было срочно где-то спрятаться. Дальше я бежать уже не могла — не было сил, да и некуда было идти, я оказалась в тупике.В ужасе я дергала ручки дверей, но все они были закрыты. Шаги охраны слышались всё ближе и ближе, и я чувствовала, как сама смерть приближается ко мне. Наконец, одна из дверей поддалась, и, влетев в комнату с трясущимися руками, я закрыла её изнутри. Фух... — с облегчением выдохнула я и сразу упала на колени, пытаясь отдышаться. Нужно было вести себя тихо, но не выходило: сердце колотилось так сильно, будто вот-вот выскочит. Я медленно отползла от двери и осмотрелась вокруг. Комната напоминала небольшую кладовку. Весь свет исходил от маленькой лампочки на потолке, а по всей комнате стояли стеллажи с коробками, на которых были написаны разные номера. На первом и втором стеллажах номера каждой коробки начинались с буквы "А": "А-216-001", "А-216-002", "А-216-003" и так далее. На третьем стеллаже были коробки с буквой "В": "B-104-001", "B-104-002". Интересно, что в них может лежать? Случайно мой взгляд упал на конец второго стеллажа: там лежала коробка с моим номером "А-216-216". Я поползла к ней и уже хотела открыть, как вдруг кто-то схватил меня за плечо. Закрыв рукой рот, чтобы не закричать, я обернулась. Это была девочка примерно моего возраста; на груди у неё было вышито "А-216-096". — Что ты тут делаешь? Ты не должна находиться здесь, — сказала она. Я посмотрела на неё, схватила за руку и тихим шёпотом произнесла: — Пожалуйста, помоги мне... За мной гонятся охранники, меня похитили, я должна сбежать... Не успела я договорить, как вдруг ручка двери задергалась — это были они. — Эй, чего ты там? — Тут всё закрыто. — Я же говорил, она, наверное, убежала в другой сектор, пошли. Я вновь выдохнула с облегчением. Девочка с номером "096" одёрнула свою руку и внимательно посмотрела на меня. — Я не стану тебе помогать. — Нет... нет-нет, пожалуйста! Но было уже поздно. Сначала я думала, что нашла себе союзника, но ошиблась, и мне воткнули нож в спину. Она открыла дверь. — Охрана, охрана! Она здесь! Громилы вломились и заломали мне руки за спину — было очень больно. Слезы медленно стекли по моим щекам; я плакала — то ли от боли, то ли от жестокости и предательства. — Я просто хочу домой... — жалобно пропищала я, но никто уже не слушал. Охрана держала меня за руки, будто я была опасным преступником. Меня несли довольно долго, по ощущениям целую вечность. За это время я успела впасть в настоящую истерику: стиснув зубы и закрыв глаза, я плакала очень долго. Наконец, мы остановились. Я лишь на секунду приоткрыла глаза, и всё вокруг расплылось от слёз. Мы оказались в месте, похожем на ангар — это была огромная комната с кроватями, тумбочками и небольшими раковинами рядом. Внутри толпилась куча народа, каждый занимался своими делами: кто-то сидел, кто-то читал, разговаривал, умывался или чистил зубы. Меня потащили к одной из кроватей. Я пыталась вырваться, но они были сильнее. Видимо, чтобы я не смогла сбежать, одну руку они закрепили наручниками к кровати и ушли. Несколько минут я просто лежала, пытаясь осмыслить всё происходящее. Странно, что никто не обратил на меня внимания — может, для них это было не в первый раз? Чем больше я смотрела на них, тем больше мне хотелось плакать, но уже не от обиды или страха, а от злости. Все эти люди были такими спокойными, будто они знали всё, что происходит, а я, как дура, лежала прикована к кровати и плакала. Гнев внутри меня закипал; мне хотелось закричать, наорать на каждого, кто находился в этой комнате, спросить его в лицо: «Что происходит?» Эти мысли не давали мне покоя. Руки снова дрожали, а глаз дергался. В один момент я достигла точки кипения — я просто не могла это больше терпеть и закричала. Закричала изо всех сил, чтобы хоть кто-то обратил на меня внимание. Звук эхом раздавался по всему ангару, и вот в один миг на меня одновременно смотрело сто, а может, даже тысяча глаз. Несколько секунд молчания; мы просто смотрели друг на друга, как люди смотрят на животных в зоопарке, и как животные смотрят на людей. Вопрос: кто из нас животное, а кто человек? Я закричала снова и снова, била ногами и пыталась порвать наручники. Я кричала и плакала, но они больше не обращали на меня внимания; им было всё равно, и от этого мне хотелось плакать ещё сильнее. — Долго будешь орать? — раздался голос, и на секунду я замолчала, пытаясь понять, кто из всех этих людей мне это сказал. — Я это к тому, что своим криком ты ничем себе не поможешь, — с улыбкой произнесла кареглазая девушка приятной внешности. Она медленно подошла ко мне и села на кровать. Я заметила, что её номер — "А-216-120". — Я понимаю, тебе сейчас тяжело, но если хочешь отвлечься, мы могли бы поговорить. — С тобой? О чём? — прервала я её. — Я уже общалась с такой, как ты. Опыт был не самым удачным, так что если ты не собираешься помочь мне сбежать отсюда, проваливай. Она тяжело вздохнула и приподнялась с кровати. — Ну, не хочешь — мне то что... — Ладно, подожди! Я остановила её; всё-таки она первая, кто по-человечески говорил со мной в этом странном месте. — Вот и правильно, я, кстати, 120! — Я, кстати, заметила, — кивнула я, указав глазами на её номер. — Знаешь, я пытаюсь быть дружелюбной, потому что ты новенькая, но с каждой секундой ты становишься мне всё менее приятной. — Ладно, прости... Лёгкое чувство вины меня задело, и я поняла, что нужно срочно разрядить обстановку. Я спросила: — А почему именно 120? По какому принципу раздают эти номера? — Смотри, весь лагерь делится на три первые буквы английского алфавита: A, B, C. В группе A — новички, в C — самые лучшие представители, а B — соответственно между ними. — Так определяется буква твоего номера, а сразу после неё идёт трёхзначное число — у нас 216, — пояснила она, указывая пальцем на номер. — Это означает количество человек в группе. — Нас что, в этой комнате 216 человек?! — с ужасом почти выкрикнула я. — Нет, конечно нет. Чуть больше 90, все остальные — в других таких же комнатах. И вообще-то ты меня перебила. — Прости... продолжай. — Цифра в самом конце — это номер по счёту, ты в нашей группе самая последняя. — Это хорошо или плохо? — Не знаю, всегда по-разному. 120-я слегка поправила волосы и о чём-то задумалась. — Слушай, ты сказала, что в группе C — лучшие представители. А представители в чём? Что это за место вообще такое? Знаешь, может, ты мне и не поверишь, но когда я пришла сюда, я встретила мальчика с крыльями... Настоящими, будто он был ангелом или кем-то... неважно, ты всё равно мне не поверишь — это бред. — Это не бред. — Что? — Понимаешь, это место... Она слегка прикусила губу, думая, как правильнее выразить свои мысли. — В первую очередь, это наш дом, и твой дом теперь тоже. Мир там, за стеной, обречён. Люди пьют, убивают, там нет любви, там нет веры. А здесь... Здесь жизнь, жизнь настоящая. Мы любим друг друга, мы ценим нашу жизнь. Ты избранная, я избранная, все, кто здесь, выбраны для того, чтобы прожить эту лучшую жизнь. Это место — рай на земле. Пока она говорила, я искренне не могла понять, как такой светлый и добрый человек, в которого я сначала поверила, может нести такой бред. — Есть один человек, мы называем его "папой". Он создал это место и дал нам шанс. Его главная цель — создать человека совершенного, идеального не только в своих помыслах, но и снаружи. Папа хочет дать нам настоящую свободу, он помогает нам отрастить крылья. — Что? Подожди, я надеюсь, что про крылья ты говоришь в переносном смысле? Она молчала. — Прошу, скажи, что шутишь! Это бред, бред полнейший, не буду слушать! Слезы потекли по моим щекам. — Я вспомню свою прошлую жизнь, я узнаю, как отсюда сбежать, и я сбегу. Не собираюсь жить в этой секте, лаборатории или чем бы это ни было! — Надеюсь, ты никогда не вспомнишь, кто ты... — Что? Прости? — Я надеюсь... 120-ая повторила эти слова чуть громче и увереннее. — Я надеюсь, что ты никогда не вспомнишь, кто ты. Все новенькие хотят уйти отсюда, а вспомнив свои прошлые жизни, мечтают об этом ещё больше. Но уйти отсюда невозможно, и каждый побег заканчивается плохо для них самих. Ты думаешь, почему кроме меня на тебя никто не обращал внимания? Я — 120-ая, и до тебя здесь было 96 таких. Каждый плакал, каждый кричал, и я была такой же. Есть и тот, кто пришёл сюда первым и наблюдал первый день каждого из нас. Этот день всегда одинаковый. Так что поверь мне на слово: выхода отсюда нет. Хочешь ты этого или нет, тебе придётся растить крылья, следовать правилам и жить здесь так, как живут другие, забыв о том, кем ты была раньше. Я знаю, тебе тяжело принять это. Она слегка сбавила тон и протянула мне какую-то красную баночку. — Это успокоительное. Выпей, и тебе станет легче. Мои руки снова задрожали, а форма полностью промокла от слез. Дрожащим голосом я спросила: — Меня похитили, я узнала, что какой-то сумасшедший учёный будет ставить на мне опыты, и ты предлагаешь мне выпить успокоительное? — Да, считай, что это так. Эти слова стали чертой, границей между моей прошлой жизнью и новой. Но вот какой будет эта новая жизнь?