Жертвоприношения

      Утро началось тихо. Морской ветер разбудил Нила, заставив его поёжиться от прохлады. Он сидел у костра, закутавшись в тонкое покрывало, которое Эндрю заботливо оставил рядом. Белокурый дракон был где-то неподалёку, но его присутствие всё ещё ощущалось – сильное, как сама природа, и одновременно мягкое, словно он старался не напугать Нила. Нил потёр глаза и поднялся. Слабость всё ещё чувствовалась в теле, но теперь её сопровождало что-то другое – лёгкое чувство спокойствия, которого он не испытывал уже много лет. – Уже проснулся? – голос Эндрю раздался откуда-то сзади. Нил повернулся и увидел его. Эндрю стоял с ведром воды, его белые волосы блестели на солнце, а карие глаза смотрели с теплом. – Да, – кивнул Нил. – Но я всё ещё не привык к твоему... человеческому облику. Эндрю усмехнулся, поставив ведро рядом с костром. – Привыкнешь. Нил сел обратно, наблюдая за тем, как Эндрю разводит огонь. Каждый его жест был уверенным, точным, будто он делал это тысячелетиями. – Ты никогда не рассказывал, каково это – быть драконом, – заметил Нил. Эндрю поднял голову, задумчиво глядя на языки пламени. – Это... странно. Вначале ты чувствуешь себя сильным. Кажется, что тебе подвластен весь мир. Но потом... потом приходит одиночество. Нил нахмурился. – Почему одиночество? Эндрю вздохнул, убирая волосы с лица. – Потому что люди боятся тебя. Ты можешь быть самым добрым существом, но они видят только монстра. И это... отталкивает. – Ты думаешь, я боюсь тебя? Эндрю взглянул на него. – Нет. Ты другой. Эти слова заставили Нила задуматься. Он провёл пальцами по запястьям, скрытым под рукавами, и, не замечая, начал тереть место, где шрамы были почти невидимы. – Знаешь, – начал он тихо, – я тоже долго был одинок. Эндрю взглянул на него, но не перебил. – Люди в моей стране... они не любили меня. Для них я был обузой, слабым и бесполезным. А мой отец... он никогда не видел во мне сына. Только инструмент. Нил замолчал, сжимая руки в кулаки. – Он сделал много вещей, которые я никогда не забуду. Шрамы на запястьях – это ещё самое безобидное. Эндрю нахмурился, его взгляд упал на руки Нила. – Шрамы? Нил кивнул и, набравшись смелости, закатал рукава. Белая кожа, слишком хрупкая для мужчины его возраста, была испещрена тонкими линиями, едва заметными в обычном свете. Эндрю осторожно взял его за руку, осматривая следы. – Это... он? Нил молча кивнул, его голубые глаза были полны боли. – Он всегда говорил, что я должен быть сильнее. Что боль сделает меня мужчиной. Но я не стал сильным. Я просто... привык к боли. Эндрю отпустил его руку, но его взгляд был твёрдым. – Ты стал сильным, Нил. Ты просто ещё этого не понял. Нил посмотрел на него, чувствуя, как его горло сжимается. – Иногда я думаю, что всё это было зря. Что я... просто ошибка. Эндрю резко поднялся, его лицо стало серьёзным. – Не смей так говорить. Ты не ошибка. Ты пережил всё это, и это делает тебя сильнее любого из них. Глаза Нила наполнились слезами. – Ты правда так думаешь? Эндрю опустился перед ним на колени, их взгляды встретились. – Я знаю это. На мгновение между ними воцарилась тишина, нарушаемая только звуком моря. Нил провёл рукой по своим глазам, смахивая слёзы. – Знаешь, – начал он с дрожью в голосе, – я никогда не думал, что встречу кого-то, кто меня поймёт. Эндрю улыбнулся. – Иногда самые странные встречи меняют нас. Нил взглянул на него, и впервые за долгое время на его лице появилась тёплая улыбка. – Я рад, что меня отдали тебе. Эндрю не ответил, но его взгляд говорил больше, чем могли бы слова. В этот момент они оба понимали, что больше не одиноки.