Снежком в лицо от любви всей твоей жизни

В ванную Экко спустился с бешено стучащим сердцем. Грация, с которой Джинкс могла сводить с ума всех вокруг, с проведëнными раздельно годами стала только ещё более выдающейся, и вместо коварной улыбочки милой девчонки превратилась в хищную ухмылку искусанных губ уже взрослой Джинкс, притягательной и опасной. По правде говоря, Экко не мог сказать, бесило его это или манило ещё больше. Наверное, и то, и то? С ней никогда просто не было, а тут, после своего отъезда, хлебнëт по самое не балуйся. Ещё с улицы синяки на рëбрах наверняка остались. Экко плеснул себе холодной водой в лицо, переводя дух, утëрся гостевым полотенцем. В самом деле... Раздеваться при нём! Когда они так делали в четыре года, это было по-другому! Она его так наказывала или наоборот? Экко вздохнул, покачивая головой, взглянул на себя в зеркало. Поправил волосы. Он специально постарался надеть сюда лучшие джинсы и нормальную толстовку, чтобы не выглядеть совсем чмом (тем более зная, что тут будет Джинкс). Хотя теперь казалось, что Джинкс на его внешний вид глубоко наплевать. Может, оно и к лучшему. Экко потëр заднюю часть шеи и вздохнул. Прямо сейчас ванная казалась небольшим оплотом временного спокойствия. Никаких тебе бомб, неожиданных скачков настроения Джинкс, которая, кажется, потихоньку начала оттаивать, никаких... парочек. Ни на кухню не пойдёшь, ни в гостиную, а ну как эти там милуются? Или Вай со своей полицейской? Ну и бред, заключил Экко, на всякий случай умывая руки (раз уж зашёл). Не Рождество, а романтический ситком. Из года в год праздновали Рождество, с друзьями или с Бензо, с Вай и Джинкс же, до его отъезда, а сейчас отчего-то волнение появилось? Ещё и покалывает в животе, как сладкая газировка? Экко вздохнул ещё раз. Одного казалось мало. Тут было эмоций побольше, на целую комнату Джинкс, похожую на взрыв акварели на палитре художника. Отсидеться тут в ванной не получится. Экко постучал пальцами по краю раковины, за которую держался, машинально заприметил скол с краю. Имеет ли смысл просто... поговорить с Джинкс? В самый первый раз сегодня, когда они украшали дом снаружи, Джинкс вообще ни словом не обмолвилась на его душевные излияния, хотя старался он от всего сердца и всё по-честному говорил, так что смысла, казалось бы, не было. С другой стороны, после этого Джинкс хотя бы начала с ним разговаривать. Хорошо же? Экко поднял голову, встречая собственный взгляд в зеркале, и по ушам вдруг мягким звоном прошлось её "я скучала". Мурашки по спине добежали аж до поясницы, застаив его передëрнуть плечами, и Экко вздохнул. Он многое отдал бы, чтобы услышать эти слова. Может, перетерпеть новогоднюю ночь тоже было не так страшно. Экко вышел из ванной и направился в гостиную, набрав в грудь побольше воздуха. Ему правда хотелось, чтобы он не увидел там ничего такого, о чëм точно пожалел бы, и... его молитвы были услышаны: Джейс и Вай переносили огромный стол под чёткими указаниями Кейтлин. Виктор расслабленно сидел на диване, сдвинутом чуть ближе к камину, и шуршал заметками. В чëм-то Экко даже им восхищался – даже спустя полдня знакомства он понял, что Виктор умел отрешиться от всего и вся, и его худое точëное лицо выражало сосредоточенность. Он попытался представить себе, что было бы, если бы Виктор преподавал в его классе, и Экко невольно передёрнуло. От чего-то мысленная картинка была не из приятных. Гостиная сверкала во всём великолепии, и, несмотря на шуточки Джинкс, усилия этих двоих сразу были видны. Экко восхищённо улыбнулся, рассматривая включенные гирлянды и ëлку, красивую настолько, что по-хорошему захватывало дух. Вид игрушек, которые они с Джинкс делали в детстве, и вовсе заставил его тихонько вздохнуть и растереть грудь ребром ладони, там, где ныло. Офигеть можно было, сколько лет прошло, и не хватало тут только Бензо, Вандера и Силко. Последний Экко всегда немного пугал, но теперь, как он здраво рассудил, с ним тоже придётся познакомиться поближе. – Вот сюда нормально, – кивнула Кейтлин, и стол с гордостью остановился в самом центре гостиной. Достаточно огромный для шести человек, и лет ему было столько же, сколько самому Экко, если не больше; он хмыкнул, подходя ближе. – Да уж, он всё ещё не развалился? Вай широко улыбнулась. – Он ещё нас всех переживёт. Как Джинкс, не убила тебя? Крайний раз Экко видел Джинкс, когда она стягивала футболку. Мысль о молочной коже с лазурью татуировок на боку прошила его пулей, и он прочистил горло, скрестив пальцы в кармане штанов, чтобы ушлая Вай не заметила румянца. – Пока живой. Слава Жанне, остальные были слишком заняты подготовкой к празднику. Кейтлин пыталась прикинуть, как нужно расставить стулья, а Джейс двигал ножки стола так, чтобы образец хитрого заунского столярского мастерства не рухнул посреди застолья. Ну и Экко быстренько нашёлся, кивнул уважительно, окинув взглядом гостиную: – Здорово получилось. – Говорил же, курсы по дизайну зря не пройдут, – заявил Джейс из-под стола, наверняка обращаясь к Кейтлин. Она и Виктор вздохнули в унисон. Последний обернулся через плечо. – Точно помочь не надо? Вай дружелюбно махнула рукой, и Экко её прекрасно понимал: складывалось такое ощущение, что Виктор и сам сложится втрое скорее, чем стол. Ну и что ещё Экко сразу в нём приглянулось, так это его прагматичный взгляд на вещи: Виктор и сам наверняка понимал, что ему не доверят держать ничего тяжелее миски с салатом, так что пожал плечом и вернулся к заметкам. Ухмыльнувшись уголком губ, Экко подошёл к ëлке. Здоровенная, и правда что, настоящая великанша. Хвойный запах очищал мысли, и он потянул носом, подцепив кончиком указательного пальца грубо склеенную, но тщательно украшенную красками и блëстками колесницу. Вот колёса, с тонкими длинными спицами – они с Джинкс слямзили их с игрушки у кого-то в школе, ещё в началке, если не раньше, а осью служила зубочистка... – Так, нужно шесть стульев, – сказала Кейтлин, поставив руки на талию. Фартук она сняла, а вот хвостик всё ещё весело прыгал в такт движениям её головы, и Вай кивнула, проводив его взглядом. – Не вопрос, щас из комнаты ещё принесу. – На кухне ровно четыре, – кивнул Джейс, выбравшись из-под стола. Экко в очередной раз с ноткой кисловатой зависти проводил глазами его мощные плечи, а потом бросил взгляд в коридор – пока ни звука, – и пошёл следом. – Я помогу, – сказал он, и Джейс ответил ему улыбкой до того доброй, что даже мысленно шутить не захотелось. Экко только фыркнул тихонько, топая по коридору за ним вслед, сунув руки глубоко в карманы штанов, пока были пусты. Когда они вернулись, неся по двое стульев сразу, Вай и Кейтлин уже расстилали скатерть. Потрëпанная, с новогодним рисунком – веточки омелы, сахарные трости, – каким-то образом она переключила ещё один рычажок в затылке Экко, и ему вздохнулось ещё немного свободнее. Может, от новой компании и было порой маленько не по себе, но Вай и Джейс сияли так радостно, что невозможно было от них этим не заразиться. Особенно когда Джейс притворился, что стол падает, драматично ахнув, заставил Кейтлин испуганно дёрнуться; Вай расхохоталась в полный голос, особенно когда полицейский кулак крепко съездил Джейсу между лопаток, и Экко тоже смеялся во весь голос. Виктор кошачьей улыбкой наблюдал с дивана, положив подбородок на спинку. Они как раз высчитывали, сколько приборов надо принести с кухни, когда за спиной Экко побежали наконец лёгкие быстрые шаги. Он бы узнал их везде, и вдруг от запаха ели закружилась голова. Экко с момента приезда не оставляло ощущение чего-то нереального; как бы не было грустно, Заун уже не чувствовался обычным. Да, он будто вернулся домой, но в этом доме всё равно был гостем. Слишком многое изменилось... И то, насколько Экко было до странного "нормально" в компании новых лиц, взрослых, как он скрепя сердце говорил про себя, тоже было каким-то чудны́м, сказочным. Джейс и Виктор понимали друг друга с полуслова, Экко с живым интересом слушал их разговоры о научных проектах, которые они обсуждали с таким выражением, будто говорили о погоде; Вай и Кейтлин общались, будто были женаты уже несколько лет, не сильно отличаясь от первых, и Экко впервые видел Вай настолько беспечной. Она всегда была весёлой и крутой старшей сестрой, той, с кого Экко всегда брал пример в детстве (даже драться учился, держа её в голове), но настолько беззаботной её редко можно было увидеть. А сейчас Экко даже и сам улыбался, глядя на то, как она уши развесила на болтовню полицейской, и глаза у неё были такие счастливые, чуть прищуренные, как у наевшегося кота, несмотря на то, что ужин ещё не начинался. В гостиной жарил камин, огромный стол, вкупе с переливающимися гирляндами, как никто иной создавал ощущение праздника, и Экко честно думал, что ничего более потрясающего уже не случится. Пока за быстрыми шагами не последовало хихиканье за его спиной. Вай широко улыбнулась, обернувшись к двери, а в следующее мгновение глаза Экко закрыли холодные ладони, пахнущие жасмином и железом, и её голос хитро хмыкнул в ухо, заставив плечи Экко взорваться мурашками: – Угадай кто. – Джинкс, – сорвалось с губ прежде, чем он успел подумать, и Джинкс отпрыгнула назад. – Это я! – воскликнула она. Может, хотела и с сарказмом в звенящем тоне, но не получилось. Радость всё равно бусинами рассыпалась по столу. – Может, готова и помочь. Кому-нибудь. Вай покивала, ухмыляясь так широко, что наверняка заболели щëки, когда Экко обернулся. – Ну вот, всё-таки поколдовала над ним. Ну да ладно, тебе очень идёт. Кейтлин тихонечко ахнула, сражëнная яркостью образа, но быстро нашлась, кивая: – Да. У тебя... удивительный вкус. Джинкс покрутилась на месте, драматично позируя, и её глаза блестели, а щëки немного зарумянились, и Экко не в силах был отвести глаз. Он даже не знал, куда смотреть. Джинкс была в чëрном платье, самом обыкновенном: верх без рукавов, летающая юбка чуть выше колена. Оно выглядело бы банально на любой, кроме Джинкс. Её тонкий фарфоровый стан, округлые линии бёдер, по которым струилась блестящая чёрная ткань, невесомая и медленная – она украшала собой любую комнату, любую одежду, блеском глаз, линиями быстрого стройного тела. Экко захлопал глазами, оббегая взором её платье. Конечно, не обошлось без "руки" довольной владелицы. По платью словно шла гирлянда, сшитая и связанная из лоскутов, фенечек, обрывков, и чернота ткани запестрела ярко-жëлтым, розовым, небесно-голубым и фиалковым. Джинкс раскинула руки в стороны, демонстрируя наряд, наслаждаясь вниманием, как всегда, и её косы подпрыгнули; Экко и правда растерялся. Сердце волнительно зашлось в груди, и он просто знал, что будет любоваться ей весь вечер. Джинкс повернулась к нему, сверкая зубастой улыбкой, глазами – ещё ярче, и Экко улыбнулся в ответ. Какие обиды? Какая злость? С такой девушкой, как она, его не пугало решительным образом ничего. Просто утрëт кровь с подбородка, если она всё же решит выбить ему зуб в качестве компенсации шестилетней разлуки, и пойдёт дальше. Делов-то. – Ты выглядишь потрясающе, – сказал Экко без всякой задней мысли. Так, фильтр сорвало. Подцепило ярко-розовым ногтем. Джинкс хмыкнула. – Спасибо. Они оба не заметили, как "взрослые", все четверо, знающе переглянулись. Вай подмигнула Кейтлин, а вслух сказала: – Ладно, народ, потом наболтаетесь. До Рождества уже совсем чуть-чуть, надо накрывать на стол. В детстве, когда Экко и Джинкс путались под ногами, оббегая дом в поисках чего-нибудь для их новой игры, все взрослые казались высоченными, стол с вкусняшками появлялся перед глазами только когда они залезали на диван, словно им открывался вид на усеянную едой горную вершину, а сейчас Экко переставлял стулья, носил еду, случайно сталкиваясь с кем-то плечами в коридоре, стараясь всё время держаться рядом с Джинкс. А ещё слушать указания, хотя мозг приходилось с силой отдирать от Джинкс, как прилипшую жвачку. Состояние в голове было такое же, тянущееся и взрывающееся вкусом, когда он смотрел, как прыгают её голубые косы, как Джинкс хохотала, подставляя подножки и пихая Вай локтем так, чтобы та чуть не прижала Кейтлин к стене, на мгновение потеряв равновесие. Потом, на безопасном расстоянии, Джинкс оборачивалась к Экко, хихикая, и тот смеялся в ответ. Её подведëнные ярко-синим глаза блестели, юбка вздымалась, как порыв зимнего ветра, и Экко был совершенно, бесповоротно очарован. Джинкс чувствовала себя на вершине мира. Точнее, на верхушке Пилтоверской башни, служившей маяком для с шумом пролетавших над городом самолётов; она всегда представляла, как держится за шпиль и смотрит на города, расползшиеся в точке Рунтерры, как два далматинских пятна. Чувствовала она себя так же. В голову бил ветер, наполняя грудь золотыми искрами, лёгкими и сильными, каждый раз, когда Джинкс оборачивалась и видела огоньки на ëлке, и кусок чëрного неба в незашторенном окне, и Экко, неловко протискивающегося в гостиную, и Вай, воркующую с Кейтлин, пока те раскладывали приборы на столе. Джинкс считала мысочками босых ног трещины на полу в коридоре, прижимая ладони к прохладным тарелкам с закусками из холодильника, и снова птицей бежала обратно в гостиную, как когда-то в детстве. Ветер кружил её по дому, невесомую и счастливую, и в этот момент она ровно шесть раз подумала о том, чтобы поцеловать Экко, когда он проходил мимо, улыбаясь вместе с ней. На столе выросла еда: салатники, десертные пиалы, куда Кейтлин старательно выкладывала грушу в вине, блюда и тарелки с закусками, такими, что от запахов и цветов у всех шестерых одновременно заурчало в животе. Вай и Джейс в какой-то момент даже разнылись, и Джинкс с удовольствием присоединилась, корча страшные рожи страдающей в невыносимых голодных муках, пока Кейтлин не потеряла терпение и не пригрозила закрыть их в комнате, пока стол не будет готов. Пока эти оба опустили глаза, стараясь хотя бы морально спрятать свои габариты, Джинкс запихнула в рот рыбный шарик с блюда, которое несла, передала один Виктору, который занимался расстановкой еды на столе (чтобы не ходить туда-сюда), и скормила один Экко. Его губы коснулись её пальцев, когда она держала шарик, жуя свой, и Джинкс хихикнула как-то совсем отвратительно радостно. Индейку Кейтлин доставала сама, как раз перед тем, когда стол уже заполнился до скрипа престарелых ножек, а все гости готовы были приступать к пиршеству. Голод подтачивал их изнутри, и Джинкс чувствовала себя деревяшкой, перегрызанной бобром. Пусть Кейтлин и пыталась сохранять спокойную, невпечатлëнную мину, когда она внесла блюдо с пышущей жаром индейкой в гостиную, под свист и улюлюканье поставив его в центр стола, Джинкс смогла даже в её глазах разглядеть лучистое удовлетворение, не глупую гордость, а что-то более ей самой по духу близкое, приземлëнное, такое же простое, как падающий за окном снег. Джейс добрался-таки до пульта, несмотря на попытки Виктора выхватить его из его лап, и помимо разговоров по гостиной побежала танцевальная музыка. Джинкс хотела было подскочить немедленно, взведëнная, как курок, но голод пробитой в животе дырой опустил её обратно на стул. Шестëрка медленно рассаживались по своим местам. Кейтлин и Джейс ушли за алкоголем к своим пакетам в прихожей, и за столом остались только зауниты. Они переглянулись между собой, чувствуя теперь некоторое единство, и Джинкс не успела и рта раскрыть, как Вай повернулась к Экко, легонько толкнув его в плечо: – Ну, коротыш, как тебе пилтоверцы? – зная, что Экко был единственным, кто до сегодняшнего дня не знал этих двоих. Он хмыкнул, пожав плечом. – Люди как люди. – Джейс клëвый, – кивнула Джинкс, стукнув подбородок о сложенные лодочкой руки. Она нарочно перерыла комод, чтобы найти перчатки в сеточку. – Даже малышка Кейт тоже. Она послала Вай комично подмигивающую рожицу, и та вздохнула. – Может, хватит? Я удивлена, что с твоими шуточками по дому ещё омела не развешена. – Ночь ещё только началась, – ухмыльнулась Джинкс, и повернулась к двери. Кейтлин и Джейс внесли сразу несколько бутылок, и она свистнула: – Вы чë, лавку ограбили? – Всë куплено честно, – фыркнула Кейтлин, не всегда понимая, когда Джинкс шутит, а когда нет. С заунитами всегда так было. Часы в углу экрана телевизора – и здоровенные и тёмные, на которых фиг что разберëшь, как всегда говорила Джинкс, над каминной полкой, – показывали уже полтора часа до Рождества. В животе у Джинкс разбегалось прыгающими волнами, и она поëрзала на стуле, довольная, когда Вай принялась расставлять бокалы. Экко обернулся через плечо неловко: – Помочь? – Какой там, – улыбнулась Вай. – Сейчас выпить себе нальём. А закусить всё уже готово. – Стол потрясающий, – кивнул Виктор с вежливой мягкой улыбкой. Джинкс и сама заулыбалась: дома он вообще становился котиком. На месте Джейса она бы его давно на коленки перетянула и тискала бы весь вечер. В её случае под раздачу пристального взгляда, мерцающего розовым морозным закатом, попал Экко, который невозмутимо выбирал из появившегося на столе алкоголя. Кейтлин бросила вопросительный взгляд Вай, но та непринуждённо его поймала, и ни один бокал не остался без алкоголя. Джейс и Вай разлили каждому, придвинув и по банке колы, как было принято в Зауне, так что все были готовы к празднованию. Почти. Джинкс увлеклась ловлей пузрьков колы из своего стакана носом, поэтому упустила момент, когда Вай проходила за её спиной. А она снова сделала то, что всегда проворачивала на праздниках – и в следующее мгновение лёгкое тело Джинкс сдëрнули со стула, как футболку, и Вай ловко перевернула её в воздухе, заставив завизжать. – Бомбы пронесла? – хмыкнула старшая, пытаясь удержать Джинкс, хохотавшую и извивавшуюся змеëй. – Да не царапайся! Пронесла, нет? Признавайся! Вай безжалостно защекотала Джинкс, легко удерживая её на весу, и та закричала ещё громче, едва ли не до брызжущей радости из глаз; Кейтлин не могла не улыбнуться, глядя на них. Что-то подобное ей всегда было чуждо – они с Джейсом были всë-таки не братом и сестрой по крови, и таких вот беспощадных сражений у них тоже никогда не было (Джейс проигрывал, а потом в какой-то момент вырос в джентльмена), и в семье Кейтлин была единственным ребёнком. Под незасыпающим оком матери. А Вай и Джинкс вели себя так расслабленно, хохотали во весь голос, дëргали друг друга так, будто между сëстрами, несмотря на разногласия и ужасы, которые Вай рассказывала об их прошлом, и впрямь царила нерушимая связь. Кейтлин тихо вздохнула, наблюдая за тем, как Джинкс вырвалась из захвата, чтобы тут же попасть в ещё один, укусив сестру за предплечье, но при это смеясь. Что-то в ней, такой весëлой и почти мягкой, было удивительно... человечным. А уж от широкой улыбки Вай Кейтлин и подавно не могла отвести глаз. – Скажи ей, – шепнули над ухом, и Кейтлин почти досадливо отмахнулась, как кошка от мухи. – Отстань. – Я серьёзно, – сказал Джейс. – Тут подходящий момент. Что-то в его голосе было и впрямь более твёрдое, не такое издевательски-игривое, как обычно, и Кейтлин обернулась, но не успела ничего сказать. Сëстры вернулись за стол, тяжело дыша после возни, и Джейс поднялся на ноги, чтобы налить напитки тем, кто был рядом. Экко тут же последовал его примеру. После недолгих споров Вай дали право сказать слово – сегодня в доме она была за старшую. Её алые губы растянулись в счастливой широкой улыбке, так легко, что Кейтлин, хоть и сидела, почувствовала дрожь в коленях, подняв свой бокал. – Ну, – начала она. – Сегодня почти все в сборе. Только Вандера и Силко нет. Экко хмыкнул, держа свой бокал. – Они сейчас с Бензо получше нас веселятся, – уверенно сказал он, и они засмеялись. Вай щëлкнула пальцами, и к шее Кейтлин прилило ещё немного жара; она оттянула ворот водолазки. От камина, что ли, так душно? Или просто Вай во всём была потрясающе хороша? – В точку. Ну, – Вай обвела взглядом присутствующих. – Я рада, что вы все познакомились. Сегодня тут все мои друзья. И семья, – добавила она, подмигнув Экко, и подняла бокал повыше. – С возвращением, коротыш. Мы по тебе очень скучали. Джинкс хотела было сказать – говори за себя! Отшутиться, что ли. Но знала, что уже сама призналась Экко, и потому сконфуженно поболтала шампанское в бокале. Пузырьки мутили его так же, как мысли голову. Экко улыбнулся в ответ, уже теплее, и черты немного смягчились. Джинкс посмотрела на него с задумчивым восхищением, надеясь, что это никто больше не видит. – Спасибо. Я и сам рад со всеми познакомиться, – добавил Экко, оглянувшись вокруг. Вай хмыкнула. – Ну и, конечно же, самый очаровательный кекс на службе у миротворцев, – ухмыльнулась она, и Кейтлин с улыбкой закатила глаза. – Сегодня впервые в Зауне не по работе. – Я очень рада приглашению, – добавила Кейтлин с вежливой теплотой, скоренько, чтобы Вай не успела сострить снова, и Джинкс прыснула в кулак. – Выпьем же за Новый год, – сказала Вай, и все поднялись со своих мест. Стоя вот так, плечом к плечу, Джинкс сделала глубокий вдох. Внутри горел ровный золотистый свет. – И за то, чтобы в нём мы все были счастливы. – Я и не знала, что ты такая красноречивая, – хмыкнула Джинкс, когда все потянулись чокнуться бокалами с лихим звоном. После первого глотка (а у кого-то и всех четырëх), в гостиной стало сверкать ещё ярче, а камин прогревать сильнее. Джинкс повела плечами, чувствуя, как мурашки в кипятке обдали спину и обнажëнные плечи. – Попробуйте закуски, – предложила Кейтлин, когда все снова сели за стол. Нервный комок бегал от одного края живота к другому; она готовила дома, но не на приëмы гостей, и тут уж тем более не было такого... размаха. Всё по-семейному, она могла видеть лицо и реакцию каждого, и к этому маленький фейерверк восторга взрывался где-то в макушке, особенно когда Вай удовлетворëнно замычала, запихнув в рот сразу несколько. Щëки у неё умилительно надулись, и Кейтлин даже забыла гневно фыркнуть – вот и кто скажет, что она мужиков тяжелее неё раскидывала на раз-два? – Вкуфно, – кивнула Вай, схватив ещë сэндвич с рыбой. – О-о-офень вкуфно. Кейтлин немного растерянно оглянулась на остальных. Из Пилтовера тут были только она и Джейс, и, как видно, у заунитов в принципе не было привычки сдерживаться за столом. Даже у спокойного, в чëм-то иногда элегантного Виктора, на которого Кейтлин возлагала некие надежды, так как он тоже набил полный рот, худенький, но голодный, и Джейс смотрел на него с такой нежностью, что злиться было невозможно. Даже на самого Джейса, который с голодухи тянулся за всем что видел. Ну... По крайней мере, всем понравилось. В этом Кейтлин убедилась очень быстро, и в уголках губ заблестела улыбка; она опустила взгляд в свою тарелку и тоже положила себе пару закусок, подцепив их вилкой. Над лепкой шариков Вай, конечно, следовало бы поработать, но вышло совсем неплохо. И если дома блестящие навыки ожидались от неё, как данность, здесь Кейтлин удивлённо вскинула голову, когда Джинкс с чпокающим звуком облизнула пальцы и хмыкнула: – Да, ну ты даёшь, кексик. Грибы просто пушка. Такие нежные. – И сочные, – кивнул Джейс, с удовольствием отправляя в рот ещё один – в этот раз хотя бы вилкой. – М-м-м... – А ещё салаты, – с гордостью кивнула Вай, светясь, как ночник. – Кто-нибудь уже пробовал? Экко вскинул руку. – Вообще кайф. Тот, который с творожным сыром. – Фета, – машинально подсказала Кейтлин, и Виктор кивнул сам себе, сделав мысленную заметку. Салат был действительно потрясающим, стоило приготовить как-нибудь дома. И все разговаривали, нахваливая их готовку, только Вай реагировала гораздо спокойнее, шутила и улыбалась, мягкая и радостная, и Кейтлин хотелось положить голову ей на плечо. И прижаться как можно ближе. Вай хлопнула свой бокал тут же, остальные пили более умеренно; налив себе ещë вина, Вай продолжила наблюдать. Экко, Джинкс и Джейс заболтались о какой-то их научной разработке. Они предлагали идеи, чуть морща лбы в раздумьях, а Джейс терпеливо и спокойно объяснял, почему такое точно не прокатит. Вай и половины не понимала, просто видела, как искренним интересом горели их большие глаза, и как по-доброму улыбался Джейс, пряча снисходительную благодарность в уголках рта. Вай и сама так зачастую смотрела на Джинкс, особенно когда та подросла и начала вести себя чуть более... здраво. По крайней мере, когда она схватила её затискать, нашла только две бомбы под платьем. Вино действовало, как надо, выполняя главную задачу по раскрепощению, и Виктор даже завёл разговор с Кейтлин, осторожничая и спрашивая о блюдах то тут, то там. Вай смотрела, уперевшись щекой в руку, и думала, что алкоголь был отличной идеей. Вряд ли без этого Виктор бы заговорил с Кейтлин. А может, у него был такой же бзик, как у Силко? Извиниться словами – ни за что, а вот завести мягкий непринуждённый разговор, чтобы показать дружелюбие – оно самое. И, судя по тому, что рассказывала ей кексик, миссис Кираманн отличалась похожим нравом. Может, поэтому плечи Кейтлин расслабились, и она легко улыбнулась, рассказывая Виктору рецепт заправки для салата. Тут уж Вай не удержалась. Она навалилась на стол чуть больше, пропустив только, как взгляд Кейтлин невольно метнулся к её груди, и хмыкнула: – Хочешь сказать, Вик, что увлекаешься готовкой? Я думала, ты в своей лаборатории разве что крыс жаришь. – Добавляю в овсянку, – спокойно ответил он, хоть улыбка танцевала в золотисто-карих глазах. – А так готовлю, когда дома надолго и есть время. – Надолго? – переспросила Кейтлин, и Виктор пожал плечом, делая ещё глоток вина. – На выходные. Иногда. В этом они тоже были схожи, с тяжёлым вздохом подумала Вай, опустошив половину своего бокала за раз. А что, винишко было лёгкое, расплывалось в голове почти прозрачным туманом, разве что шее становилось чуть жарче. Когда все утолили первый голод, Джинкс хотела было достать карты, которые они взяли у Севики, но поступило предложение ещё более интересное. – Может, в "угадай, кто?" – спросил Экко, и Джинкс готова была прыгнуть на него и расцеловать ему всё лицо. Сдерживало только то, что тут всë-таки было слишком много глаз на одну квадратную гостиную. – Ну, где стикеры надо на лоб лепить. За минут сорок как раз управимся, до полуночи. Стикеры нашлись быстро, Силко хранил их для записей на полке у шкафа с документами, и Джинкс припрыгала обратно, кинув ручки в разных направлениях. Не поймал разве что растерявшийся Джейс. Он только неловко отшутился, потирая лоб, и ни за что не признался бы никому, что просто смотрел, как Виктор прижимает губы к краю винного бокала. Тарелки и бокалы немного сдвинули, и работа закипела. Кто-то облизывал губы, кто-то стучал себя ручкой по подбородку, раздумывая, кто-то в упор смотрел на другого, пытаясь понять, что – или кого – ему бы такого загадать. Когда стикеры были бережно (и не очень) наклеены друг другу на лоб, над столом понеслись смешки сквозь стиснутые зубы и растерянные взгляды тех, кто старался прижать стикер чуть плотнее ко лбу, чтобы случайно не упал. – Так, – минут через пятнадцать выдала Джинкс, уперев локти в стол. – Я популярная, я девушка, я реально существую. Что ещё может быть... Я связана с музыкой? – Да, – широко усмехнулась Вай. – Очень даже. Напрямую. – Ага! – Джинкс щëлкнула пальцами. – Я Акали? Из KDA? – Не-ет, на первый вопрос, – Джейс покачал головой, и Джинкс фыркнула, откинувшись на спинку стула и воинственно скрестив руки на груди. – Вот срань. Я уверена, что я близко. Скорее всего, Серафина. – Да-да, – кивнула Вай и задумчиво прикусила губу. – М-м... Я животное, с шерстью, обитаю в нашей стране... – Да, вот ты – и ещё одно, – закивала Джинкс, и Вай закатила глаза под смех остальных. – Давай думай. – Я... Я хищное? – спросила Вай, и Джейс кивнул. – Кстати, да. Хороший вопрос. Она подумала ещë немного, под пытливыми взглядами сидевших за столом. – Я большого размера? Кейтлин закивала. – Я тигр? – Не-е-ет, – Экко покачал головой, придерживая свой листок на лбу. Дальше была очередь Виктора. Он поджал губы, задумчиво сморщив лоб со стикером, под смешки тех, кто видел надпись. – Я персонаж, мужчина, из сериала, не связан с медициной... Это слишком широкое описание. Какие наводящие вопросы тут можно задать? Вай и Кейтлин переглянулись, поджав губы. Джинкс покачала головой: – Не-не-не. Давай, светлая голова, думай сам. Виктор вздохнул, потирая подбородок. – Я... Связан с паранормальными явлениями? Вай фыркнула. – Что? Нет. Какой это вообще сериал? – "Сверхъестественное", – развëл руками он, и Экко фыркнул. – Чë-то на старпëрском. Немножко современнее смотри. Виктор хотел было возразить, но это натолкнуло его на мысль, и он снова сомкнул губы, заинтересованно нахмурившись. И повернулся к Джейсу, а тот только покачал головой, улыбаясь, как только что накормленный кот. – Я тоже животное, – сказала Кейтлин, заставив Вай хрюкнуть от смеха. Джинкс только с улыбкой закатила глаза самой себе; сестра даже уже не пыталась вести себя адекватно. Капля алкоголя попала и всё тут. – Причём степное... Так, Жанна помилуй. Я имею... круглую форму тела? – Не-не, – Джейс покачал головой. На его лбу гордо значилось "Кронк". – Ты точно не хомячок. Что-то немножко другое. – Подлиннее, как в жизни, – кивнула Джинкс, зубчиком вилки стащив кусочек рыбки с сэндвича Экко. Тот только фыркнул в ответ, поправляя на лбу стикер с надписью "Валл-и". Некоторые из их компании поначалу отнеслись к игре скептически. Не поймёшь, то ли слишком скучно, то ли, наоборот, слишком много мыслительного процесса, но к концу игры, когда до полуночи оставалось семь минут, и последний игрок – Экко – снимал стикер со лба, все хохотали искренне и весело, и для Джинкс вся гостиная кружилась в искрах, сине-красных гирляндовых и золотых. Предпоследним Виктор отгадал "Шерлока" на своём лбу. – Ну вы даёте, – выдал Экко, уставившись на надпись на своём. – Существо живое, но без плоти. Я тогда вообще охренел, ни за что бы про робота не подумал. – Технически, робот – неживое, – улыбнулся Виктор чуть виновато, разведя руками. – Может, надо было сначала упомянуть, что это механизм. – Конечно роботы живые, – горячо возразил Джейс. – По крайней мере, Валл-и и Ева. Ты чем мультик смотрел? А ещё в "Звëздных войнах"... Кейтлин торопливо похлопала в ладоши, чтобы прекратить зародившуюся дискуссию. – Скоро полночь, – сказала она. Джинкс уже пролистала каналы на отсчёт, и от увиденных огромных 23:57 все повскакивали с мест. Неизвестно, от чего, но Джинкс ощутила вдруг сладкое волнение, затопившее её от живота до самого горла, как карамель. Это Рождество для неё точно уже было необычным, главным образом от того, что Экко оказался вдруг совсем рядом, вырос слева, подливая в её бокал вина. Прямо-таки по-джентльменски, и она не удержалась, хоть и усмехалась уже слишком широко. – Всё ещё зарабатываешь очки? – спросила она нарочито хитреньким тоном, и Экко не стал сердиться. Улыбнулся в ответ, будто чувствовал кожей исходящий от самой Джинкс жар, от вечного огня, горевшего в её сердце и тянувшего его, как мотылька. – Может. А что, работает? Джинкс возмущëнно фыркнула самой себе. И когда он успел вырасти и стать таким уверенным в себе? Совсем не чета мальчишке, который уезжал. Разве что доброта и честность остались такими же. Джинкс от него плавилась, как пластмасса в микроволновке, и отстраняться не хотелось. Она наоборот подвинулась чуть ближе, обведя остальных внимательным взглядом. Вай подняла свой уже четвёртый по счëту бокал повыше. На неё косились, но никто не останавливал, зная, что она могла и пару бутылок хлопнуть относительно спокойно, и сама Джинкс знала, что старшую сестру накрывало попозже, так что всё было в порядке. Виктор, как она знала, тоже глушил вполне себе спокойно, просто редко и без такого явного рвения, как Вай. Джейс, разумеется, галантно наполнил его бокал, и Виктор ответил благодарной тёплой улыбкой, деликатный и мягкий одновременно, и Джинкс хихикнула в своë белое вино. – Скоро пойдёт отсчёт, – сказала Вай, и Кейтлин добавила: – Загадываем желания. Это было её маленьким грешком. Глупым и наивным, особенно для той, кто всю жизнь обязана была быть дочерью, соответствующей материнским ожиданиям, а на работе – суровой полицейской. Кейтлин до сих пор загадывала маленькие желания, если случайно видела на часах 11:11 или 22:22, а свечи на торте и рождественские куранты значили для неё ещё больше. Кейтлин в волнении закусила губу, думая о своём желании, чуть опустила голову, будто прислушиваясь к бешено бегущему сердцу. Джинкс взглянула на них, и в голове вдруг органично появилась мысль о том, что она станет тётей, если Вай и Кейтлин возьмут ребёнка из приюта. Или даже детей. Вай точно на ней во всëм наловчилась. Мамой, может, будет ужасной, но отчего же... Она улыбнулась сама себе и тихонько вздохнула. Да, желания. Её самое сокровенное стояло слева, бормоча пухлыми губами своё, сжимая бокал вина чуть мозолистыми пальцами. Чего ж ей ещë было просить? Джинкс была не бы не Джинкс, если бы не придумала, и, на мгновение прикрыв глаза, сосредоточилась. 23:59. Все с замиранием сердца, в радостной тишине смотрели на экран телевизора, на испаряющиеся секунды, и до нового года осталось десять. Джинкс расплылась в улыбке, до боли растянувшей щëки, и первой начала: – Десять! Девять! Вай и Джейс присоединились быстро, за ними – все остальные. Джинкс давно не ощущала себя в море, полном блестящего золотого шëлка. Палитра еë души сейчас будто потяжелела от прикосновения Мидаса. – Семь! Шесть! Она словно плыла на лёгких волнах. Тепло и головокружительно, и продолжила скандировать, когда повернулась взглянуть на Экко и увидела, что он уже смотрит на неё. – Три! Два! Вспышка на экране – и Джинкс закричала радостно вместе со всеми, дом взорвался волной счастливого вопля, единственный момент в году, когда невзгоды полностью вылетают из головы, оставляя чистый золотой лист, и Джинкс продолжила кричать в объятиях Экко. Его руки обернулись вокруг неё, прижимая к себе, и Джинкс, может, пролила немного вина на скатерть, но бокал поставить не успела, ошеломлëнная желанием обнять его в ответ, и даже подпрыгнула возбуждённо, положив подбородок ему на плечо. Она была так по-глупому и запредельно счастлива, что и сердце теперь казалось абсолютно, сверкающе золотым. – С Новым годом! Закричали все вчетвером. В стороне Вай и Джинкс поплыла тишина, и Джинкс, бросив на них взгляд, завизжала ещё громче, заставив Экко вздрогнуть, хоть руки он и не разжал. С первым боем курантов Кейтлин повернулась к Вай, кончиками пальцев коснувшись её щеки, и прижалась к её губам с нежным, отчаянным поцелуем, зажмурившись, и еë длинные ресницы в пламени камина отбрасывали на щеки светлые тени. Вай замерла только на мгновение. Куранты ещё били, а она закрыла глаза, торопливо поставила бокал на стол и скользнула руками на тонкую талию Кейтлин, бережно прижимая её к себе, тая в поцелуй. Для неё фейерверки взрывались так, что она почти не слышала ничьих криков, самые громкие, конечно, со стороны Джинкс и Джейса. Счастье затопило её до мурашек в самом мозгу, и Вай улыбнулась прямо в поцелуй, чувствуя, как Кейтлин тоже расслабилась. Джейс от одной только звенящей радости в гостиной был счастлив. Он смотрел, как сначала Экко бережно и крепко обнял Джинкс, умиляясь, а потом и сам завизжал ей в тон, когда Кейтлин собралась-таки с духом и сделала то, на что ему самому пока недоставало смелости. Он смотрел на их поцелуй, не в силах перестать улыбаться, куранты отдавались вибрацией в самой голове, и он бросил взгляд на Виктора. Джейс всегда смотрел на него, когда чувствовал себя невероятно счастливым. И сейчас красота его черт тоже ударила под дых; Виктор тепло улыбался, наблюдая за поцелуем, такой расслабленный и мягкий, потрясающе тонкий и нежный, и Джейсу страшно хотелось сдавить его в объятиях, но Виктор треснул бы пополам, как изумительной редкости и красоты цветок. Кейтлин всегда была храбрее, чем он. Это с детства было понятно. Джейс повёл рукой, находя ладонь Виктора, и очень нежно сжал её своей, отвечая улыбкой на его удивлённый взгляд. Всё было, как надо, а ночь, как и год, только началась. Несмотря на страшное желание Джинкс устроить целую клоунаду, в которой желание искренне порадоваться за Вай боролось с желанием издеваться всеми возможными способами, Экко потянул еë за запястье из-за стола. Джейс и Виктор, переглянувшись, тоже деликатно засобирались. – Мы пойдём пока, проверим... не забыли ли чего на стол, – нашёлся Джейс. Кейтлин повернулась к ним, пылая едва не ярче, чем поленья в камине. – Н-нет, подождите, – выпалила она, вдруг чувствуя себя страшно неловко от того, что выкинула вдруг перед всеми, но Экко тоже замотал головой: – Да, а мы пойдём на улицу выйдем, вдруг кто фейерверки запускает, – сказал он, потянув Джинкс за собой. Та, конечно, хотела возразить, но оставаться тут одной было как-то не комильфо, раз все остальные уходят. С телевизора раздавался радостный гул с Центральной пилтоверской площади, и, проходя мимо парочки с ещё смущëнной Кейтлин, Джинкс ткнула Вай кулаком в поясницу. Сестра даже не обернулась, так, махнула назад рукой, но Джинкс увернулась без особых проблем, следуя за Экко прочь из гостиной, и ухмыльнулась через плечо. Вай просто пялилась на Кейтлин, размазанная во влюблённой счастливой улыбке. Сколько ещё предстоит потом выслушать об этом Джинкс, восторгов и прочего лесбийского из радостей... – Наконец-то, – фыркнул Джейс, когда они вышли в коридор. – Кейтлин ещё полгода ходила бы вокруг да около. – Да вряд ли, – тут же возразила Джинкс. – Они обе "газ". В отличие... – Пойдём на улицу сходим, – оповестил Экко торопливо, чтобы Джинкс не запустила ещё одну лавину из смущëнных возражений, и снова потянул её за собой в прихожую. – Мы ненадолго. Прежде, чем Виктор или Джейс успели что-то сказать, Экко уже направился к прихожей, и Джинкс не стала особенно вырываться, только прыгнула и наклонилась, чтобы укусить его в плечо и вызвать недовольное рычание. – Хорош меня тащить, – заявила она. – Надо было их в кладовке всë-таки закрыть. Помнишь, я говорила? Экко вздохнул. Как бы еë голову так перенаправить, чтобы она хоть на мгновение задумалась о них двоих, а не о ком-то ещё? И не поцелуешь насильно, так и по яйцам отхватить можно, да и бока, намятые сегодня Джинкс в снегу, ещё ныли. Ну и задачка... – Давай потом, – миролюбиво нашёлся он, первым набрасывая куртку и надеясь, что Джинкс последует его примеру. – Пойдём посмотрим, что там. Да и дома душно. – А что там может быть? – фыркнула Джинкс, но повязала вокруг бёдер тëплый клетчатый плед, чтобы не надевать штаны, и накинула олимпийку. Экко улыбнулся себе под нос. Такая красивая и такая расслабленная, она будто всегда была на своей волне, повсюду, лёгкая и полная жизни, и Экко пошёл бы за ней до конца света, по правде говоря. – Ты как будто ночной Заун не видел. Тем более щас все бухать пойдут, скорее всего, либо по домам. – Как будто у тебя не припрятано чего-нибудь от Вай, – хмыкнул он, и Джинкс расплылась в хитрой улыбке. – А ты молодец, коротыш, – сказала она, ногой выпнув парочку мартышко-бомб из-под обувной стойки. Ночь была холодной, освежающей, как мятные конфеты. Экко почти чувствовал иней на языке и в горячем горле; алкоголь выветрился, почти слишком быстро, и он встряхнул головой, натянув на волосы капюшон. Хотелось, конечно, вообще скинуть куртку и прыгнуть в сугроб, отчего-то тревога внутри покалывала адреналиновым коктейлем, но Экко точно не хотел подхватить простуду. Джинкс об этом не думала. Она попыталась было усесться прямо в снег, чтобы подготовить бомбу, но Экко вовремя успел схватить её за локоть и вздёрнуть обратно на скамейку, куда та и уселась на корточки. Первую бомбу они подкинули как можно выше. Джинкс отсчитала в голове несколько мгновений, молчаливая от того, сколько всего разом её переполняло, почти голова болела от внутреннего шума в тихую рождественскую ночь, и с громким хлопком ночную мглу раскрасили искры, зелёные, розовые, голубые и жёлтые. Экко задержал дыхание, задрав голову к небу, и Джинкс проследила взглядом линию его горла. Экко. Рядом. Кто бы мог подумать, а? Джинкс уже не хотела забить его ногами. Не когда он выдохнул облачко пара и знакомо, красиво усмехнулся, до дрожи в животе и тепла в коленках. – Красиво, – выдохнул он. – Ты теперь их ещё лучше делаешь. – Конечно, – фыркнула Джинкс. – Шесть лет прошло. Экко посмотрел на неё. – Прости, – сказал он тихо. Даже в снова воцарившейся мгле, разбавленной только горящим на кухне светом и цветным сиянием с гостиной, она могла разглядеть его мягкие черты. По сугробам за скамейкой, слева возле крыльца, прыгали зайчики гирлянд. Джинкс сорвала крышку с бомбы и молча протянула её Экко. Он почти ласково улыбнулся захлопавшей в тарелки мартышке, размахнулся и подкинул бомбу ещё выше, а та расхлопнулась с алыми и изумрудными вспышками, от которых зарябило в глазах. Запах пороха, копчëный и горячий, заполнил лёгкие, и Джинкс умиротворëнно вздохнула. – Ты знаешь, – сказала она, вертя в руках третью бомбу. Конечно, Вай не знала, что она на всякий случай держала последнюю в осенних кроссовках. – Я как-то загадывала на Рождество, чтобы ты вернулся в Заун. Мартышка смотрела на Джинкс в ответ, а у той сердце колотилось ещё сильнее, чем датчик в бомбе. Почти вырывалось из груди. Вкус вина на кончике языка мешался с морозной свежестью рождественской ночи, и Джинкс чувствовала себя самой счастливой за прошедший год. Экко повернулся к ней с шорохом куртки. – Джинкс... Она кинула бомбу под ноги, размахнулась и со всей силы ударила её носком ботинка, подкинув наверх, как футбольный мяч. Мартышка замерла, покачивая головой, где-то очень высоко, выше крыши их дома, и с грохотом ударила по ночной мгле, а Джинкс повернулась к Экко, и тот с облегчением вздохнул в поцелуй. *** Джейс и Виктор пошли на кухню. Всё ещё в восторге от случившегося, Джейс смотрел, как Экко и Джинкс ушли в прихожую, и понял, что остаётся им только кухня. В комнаты Джинкс, Вай или Силко и Вандера подниматься слишком невежливо, в ванной особо не поболтаешь, конечно, так что вместе с тихим постукиванием трости, уже родным и таким же естественным, как звук собственного дыхания, они пришли на кухню. Тут висела одна-единственная гирлянда, и Джейс не стал включать свет, наслаждаясь игрой синего, зелёного и алого. В груди было тесно и хорошо, будто пело до пересохшего горла и сжатых лëгких, до талого, с чувством. – Я ставил на Вай, – признался Виктор. Его голос тоже чуть звенел, довольный и приятно возбуждённый. Рождество перевалило за порог, и он встретил его рядом с Джейсом, впервые за долгое время, и Джейс ещё и брал его за руку... Пальцы до сих пор приятно покалывало, так что Виктор старался немного отвлечься. Тем более что Кейтлин дала им хорошую тему для разговора. Джейс плюхнулся на скамейку на кухне с расслабленной улыбкой, и Виктор прошёл к окну. Все стулья перекочевали в гостиную для празднования. – Что первая признается? – сказал Джейс. В рассеянном свете гирлянды, прыгающей и беспорядочной, как молодость, он казался ещё расслабленнее, ещё красивее, и Виктор ничего не хотел так сильно, как потереться лицом о его бороду. Он прислонился спиной к нише у окна и улыбнулся в ответ. – Вай казалась мне немного раскрепощëннее в этом плане. – Обе друг друга стоят, – весело фыркнул Джейс. – Подумать только, я теперь даже не знаю, с чьей стороны буду на свадьбе – невесты номер один или невесты номер два. Виктор невольно рассмеялся. Счастье разбегалось по углам дома незаметными искорками, и мысль о том, что Джейс был таким безнадëжным романтиком, что уже пророчил им свадьбу, была просто очаровательной. – Ты прям торопишься, – мягко фыркнул Виктор, скрестив руки на груди, позволив трости прижаться к животу. Джейс торопливо подвинулся на скамейке, освобождая место, но Виктор только решительно покачал головой. – Да не то чтобы тороплюсь, – пожал плечом Джейс. – Просто это логично, разве нет? Виктору захотелось стукнуться виском о холодное стекло окна. Выйти замуж за Джейса Талиса – он такое даже под бой курантов побоялся загадать, пошёл обычным, проторенным путëм, не держа лишних надежд. Всё равно в новогоднюю ночь, по-хорошему безумную и сказочную, дышалось легче. Виктор бросил взгляд в окно, когда на улице раздался грохот. – Она всё-таки стащила бомбы, – задумчиво сказал он, и Джейс улыбнулся, наклонившись чуть вперёд и уперевшись локтями в колени. Линия его мощных плеч красиво выделилась, и Виктор смотрел в окно, на разводы искр и брызг, чтобы в животе не сворачивалось так туго. Они немного помолчали. Сейчас, освещённый изнутри тепло и неярко, дом казался оплотом света в заунскую рождественскую ночь, и Виктору нигде не было так хорошо и спокойно, как здесь. Тем более что Джейс был рядом, а от стекла веяло приятной прохладой. Джейс смотрел. Не мог насмотреться. Видел лицо Виктора уже сотни и миллионы раз, работая в лаборатории бок о бок на протяжении восьми лет, видя, как Виктор ест шоколадное мороженое и пачкает рот, как фыркает, когда Джейс спорит о выборе материалов и масштаба. Вроде бы и насмотреться должен был уже на всю жизнь вперёд, а с каждой минутой казалось меньше. Будто фарфоровые скулы, худощавое, но не хищное, наоборот, мягкое, красивое лицо, длинные ресницы, сводящие с ума каштановые завитки на шее, крошечные и премилые, Джейс просто взгляда не мог отвести. А Виктор стоял тут, рядом, непринуждённо оперевшись на стену, такой тонкий и деликатный, и Джейс вжал бы его себе в грудь так, чтобы он там внутри и остался. Кейтлин решилась. Она всегда была отважнее, чем Джейс, но здесь он не вправе был оставаться позади. – Что загадывал из того, что не сбылось? – спросил он тихо. Его голос чуть охрип, он даже и не заметил, по нервам как гирляндой коротнуло. Виктор повернул голову. Каждое его движение тянуло Джейса ещё больше. Он со стыдом понял, что всегда готов был благодарить любое место, по которому ходил Виктор, а сейчас страшно завидовал дурацкой стене, к которой он прильнул спиной. В янтарных глазах Виктора блеснуло застарелым, потëртым, но нежно и бесконечно любимым. – Ну... Как сказать, – тихо сказал он. – Моё желание из года в год повторяется. Каждый раз... надеюсь, – тихий смешок, будто Виктору было неловко за свою наивность, за искренность его замечательной сильной души, и Джейс сделал глубокий вдох. Он мог надеяться? Мог? Или он сейчас самолично, одним движением рук разрушит их дружбу и партнëрство? Джейс в жизни делал много сложных выборов, но этот был наитяжелейшим. Объект всех его мечтаний и фантазий стоял сейчас перед ним, такой маленький, такой красивый, такой бесконечно дорогой, одной фразой мог бы Джейса отправить в небытие, и что-то внутри позорно завыло. Он мог говорить о нём? Не то чтобы Джейс обладал неадекватной самооценкой или– о, Жанна, прекратить, немедленно. Сейчас или никогда. Сейчас или никогда. Кровь в венах пульсировала горячими толчками в такт мерцающей на шкафчике гирлянде, и Джейс вдохнул поглубже. Одним рывком Джейс подался вперёд, и в следующее же мгновение Виктора, который не успел ахнуть от неожиданности и потешно округлил глаза, обхватили как-то сразу всего и потянули. Когда схлынула вспышка, Виктор понял, что сидит боком на коленях Джейса, свесив ножки, и для баланса схватился за его потрясающие плечи, о которых всегда мечтал. О Жанна, так же безопасно и хорошо, как на диване сидеть, и как же удобно, полноценное сиденье, и бёдра такие крупные и мускулистые... Виктор едва не умер от моментального перегрева. Где-то на границе мозга запиликал сигнал, как в лаборатории, когда он увлекался дисбалансом энергии. Джейс лыбился, как маньяк. По крайней мере, он так свои ощущения мог бы описать, и подозревал, что улыбается прям вот так, во все тридцать два, до неприличия счастливый, даже немного безумный; как сегодня, когда он схватил фигурку Виктора, поднимая его на плечо, так и сейчас. Он был таким лëгеньким, таким тоненьким, прижимался замечательной маленькой задницей к его бёдрам, и Джейсу хотелось замурчать, прижать его как можно крепче, может, даже ухватиться покрепче за тазовые кости, чтобы.. О, нет, нет, не туда. В такой позе Виктор точно почувствует, если у Джейса что-то активизируется в джинсах. Счастье горячим и сладким бежало по щекотливому пищеводу. Когда ошарашенный Виктор повернулся к нему, Джейс хмыкнул: – Сегодня Санта Клаус исполнит любое твоё желание, – заявил он, весёлый и счастливый, совсем потерявший голову. Сейчас уже точно не сдаст назад, решил Джейс, и в суставах пальцев забила дрожь, но он лишь бережно держал Виктора, наслаждаясь близостью, и смотрел так, что двойных толкований не оставалось. Он бы всю жизнь держал вот так Виктора. К горлу Джейса прижимали кончик ножа, и он смотрел, едва не затаив дыхание. – Загадывай любое. Виктор моргнул. Это было как живая фантазия. Он совершенно точно будет видеть это во сне сегодня ночью, если... Взгляд Виктора чуть потемнел. Когда Джейс улыбался, он выглядел, как модель с обложки, красивый, мужественный, безупречный, и вместе с этим – с такой теплотой, что даже полумрак кухни не в силах был этого скрыть. На улице хлопнуло ещё раз, и взгляд Виктора скользнул чуть ниже, на растянутые в улыбке губы, спрятавшиеся в бороде. Джейс почувствовал это сердцем. Оно ëкнуло, само вскрылось мурашками, как рассечëнные взрывом снежинки, и он приоткрыл губы, чтобы Виктор наклонился, медленно скользнув тонкими руками вокруг его шеи, прижавшись крепче, грудью к груди, чтобы биение могло объединиться, и наконец прижался к его губам нежным поцелуем. Джейс вздохнул в поцелуй, держа бережно, прижимая крепко, моментально растаяв, и мир окончательно перестал держать Виктора. Имели значение только большие ладони на прогнувшейся пояснице, ласковые губы и чуть царапающая подбородок Виктора борода Джейса.