Снежком в лицо от любви всей твоей жизни

Вай включила музыку. Положила телефон на свою любимую полочку на гарнитуре. По просьбе Кейтлин, новогодние треки менялись иногда на обычные; как пожаловалась Кейт, весь Пилтовер гудит Мэрайей Кэри и Синатрой. Кейтлин быстро вошла в свой рабочий режим, и её голос стал командирским, таким, что у Вай мурашки в животе чередовались с умилительными смешками. Она спокойно могла представить, как преступники косятся на Кейтлин, пока горло им переживает невидимая стальная проволока, но сейчас, в пределах её кухни, она автоматически переставала быть страшной лейтенанткой Кираманн и становилась кексиком. Пока не её, но Вай очень надеялась, что скоро уже – точно. – Начнëм с того, что будет долго настаиваться, – сказала Кейтлин. – И с того, что будем есть на обед. Она вытащила мясо из пакета и плюхнула его на доску. Вай немного прослушала первую часть – завязочки фартука на гибкой пояснице Кейтлин были как-то красноречивее. Или говорили громче, что ли. – Мм? – неловко выдавила она, подходя ближе. – Так, мне что делать? – Я тебе ещё не говорила, – недовольно сказала Кейтлин, выбирая нож для разделки мяса. – Сейчас замешаешь маринад, пока я режу мясо. Я скажу, что добавлять. Высокий хвост Кейтлин прыгал при каждом повороте еë головы, а фартук подчёркивал, насколько тонкая у неё была талия. Вай почти видела, как держится за неё обеими руками, подтягивая к себе ближе, и маринад был последним, что висело на главном крючке в её голове, так что Вай пришлось с силой это всё вытолкнуть и открыть дверцу холодильника. – Так, я вся внимание. – Мандарины, – сказала Кейтлин, – оливковое масло, уксус... Соевый соус. Вай тихонько присвистнула сквозь зубы, водрузив добычу на стол. Музыка играла неторопливо и негромко, не мешая им слышать друг друга, и Вай потихоньку влила себя в колею. Кейтлин, судя по звукам стучащего по доске ножа, тоже быстро включилась в работу. – Это маринад такой будет? Необычно. Мы чаще всего просто майонезом курицу мажем. Она не оглянулась на Кейтлин, принимаясь за чистку мандаринов, но знала наверняка, что та сморщила нос. Слишком уж незамысловата для Кейтлин была заунская кухня, вероятно. – Вы всегда готовите с такой... заковыкой? – спросила Вай, подцепляя ногтем кожуру. Ногти у неё всегда были коротко стриженые, по известным причинам, зато пальцы ловкие. Кейтлин пожала плечом. – Я всегда училась готовить у Мариллы, – сказала она. Воспоминания чуть смягчили её тон, и Кейтлин мысленно перенеслась в те дни, когда солнце, сияющее на начищенном паркете в гостевой зале, казалось ярче, а воздух – более свежим, и она знать не знала о процедурах задержания и арестов, и о том, как застёгивать наручники, зачитывая права и свободы. – Она была родом из Рильсона, деревушки западнее Пилтовера, и много знала о традиционной пилтоверской кухне. Поэтому чаще всего старалась готовить с изысками. Вай удивлённо вскинула брови. – Мариллы? Разве твою маму зовут не Кассандра? – Марилла работала у нас поваркой, – Кейтлин улыбнулась уголками губ. Она помнила, как та всё время ставила для "молодой госпожи" табуретку, чтобы Кейтлин было удобно дотягиваться до стола и помогать месить тесто на пироги. – Мама отпустила её, когда мне исполнилось... Тринадцать, примерно. Не помню точно. Я её с тех пор не видела. С неприятным щелчком у Вай отвисла челюсть. – Поварка? Типа, личная? Кейтлин тихонько фыркнула. – Если ты думаешь, что у нас был целый отряд прислуги, напрасно. Есть садовник, пару горничных, папин дворецкий. Ну, и всё. Семья-то у нас небольшая, родители чаще всего делают всё сами, но, когда приезжали гости, им нужна была помощь. Вай продолжила снимать шкурку с мандаринов, стараясь не надавить на мякоть. Мысли вертелись в голове, неожиданно и неприятно горячие, как металл закипевшего чайника. У неё чëртовы слуги дома. Слуги! И она так рассуждает об этом, будто ничего необычного в этом нет. Джинкс пол-детства донашивала одежду за Вай, когда та из неё резко вырастала, а тут... Похоже, она только сейчас в полной мере начала понимать значение слов "не пара". Может, она правда не пара Кейтлин. Куда ей, с еë грубоватыми манерами и, ну, не совсем солидной суммой в кармане... – Ммм, – протянула Вай, неуверенная, что ей вообще был смысл что-то говорить. Для неё горничные и личные повара были чем-то из области фантастики. Она ни разу не слышала, чтобы Джейс рассказывал что-то подобное, а диалог поддержать хотелось чем-то вроде обречëнного хныканья и мата, и Вай сказала: – А что, у Джейса так же? Слуги и всё такое? Кейтлин улыбнулась уголком губ. – Нет. Дом Талисов немного другого рода, чем мой. Ещё хлеще. Может, поэтому Джейс не казался ей избалованным пилтошкой. Было, конечно, в нём что-то такое, малость самодовольное, но отчего бы умному, красивому, мускулистому и известному (оказывается) парню не быть зазнайкой? Вот Вай так и думала, а оказывается, тут ещё больше чего... было. Кейтлин вздохнула. Нож перестал стучать по доске, и Вай повернулась, обвести взглядом линию её стройных плеч. – Вай, это не означает, что я буду воротить нос от Зауна. И от вашего дома – тем более. Вай криво улыбнулась. В груди что-то затрепетало чуть волнительно, как после слишком щедрого глотка содовой. – Я знаю, знаю. Просто в шоке немного. Но ты, видимо, хорошо научилась готовить, – кивнула она. – У этой Мариллы. И как, мама разрешала? Кейтлин сморщила переносицу, снова отделяя куски утки. – В этом всё веселье. Моя мама всегда считала... и до сих пор считает, что я должна следовать пути её дома. Найти "достойную" работу и вести себя "подобающе". В её голосе зазвучали раздражённые нотки, горькие и яркие среди приторной фруктовой сладости, и Вай невольно ухмыльнулась. – И в это понятие точно не входит скручивать бомжей на улице, а? Из груди Кейтлин вырвался смешок, и Вай приросла к месту счастливым пнëм. Чуть мандарином не брызнула себе же в глаз. – В десятку. – Какой у нас общий план? – спросила Вай, перемешивая ложкой будущий маринад. Он уже стал однородным, густоватая жидкость неопредëленно-тëплого цвета, но Вай как-то на автомате продолжала двигать рукой. – На готовку? – Утку запечëм, – сказала Кейтлин, ловко отхватывая кусок за куском. – В духовке получится не так жирно. Сделаем картофельный салат. Пюре с икрой. Можно попробовать испечь слойки с сыром и яйцом... Груши в вине на десерт. Это из моих вариантов, – спокойно сказала она, а потом повернулась к замершей Вай. – А что вы обычно готовите? Она моргнула. Ну, про курицу с майонезом она уже сказала. Обычно это был рождественский рулет (они с Джинкс каждый раз умудрялись испечь его по-разному), салаты, пудинг... Иногда свиные рëбрышки. Но теперь это казалось всё каким-то простым настолько, что она была уверена, что у Кейтлин начнётся приступ тошноты, едва она перечислит блюда. Кейтлин посмотрела на неë выжидающе, вскинув бровь, как бы намекая на отсутствие ответа, и Вай со вздохом пришлось перечислить несколько блюд. К её удивлению, Кейтлин даже в лице не изменилась только кивнула. – Да, я тоже думала над рулетом. Но Джейс притащил столько сладостей и конфет, что я даже не знаю, будет ли какой-то смысл готовить что-то ещё, из сладкого. Вай усмехнулась. Ну, она хотя бы рвотный позыв не спрятала в сгибе локтя. Может, конечно, Кейтлин была слишком хорошо для такого воспитана. – Это потому что Виктор без ума от сладкого, как кот от мяты. Кейтлин отзеркалила её хитрое выражение лица, вытирая руки о бумажное полотенце. – Ты знаешь, да. Мы вместе ходили по супермаркету, и у полок со сладостями я то и дело слышала "Виктор обожает эти конфеты" или "давай возьмём побольше молочного шоколада, Виктор его очень любит". Вай закатила глаза. По правде говоря, она давно уже запомнила любимый кофе Кейтлин и то, что она просит добавить в салат, когда они заходят в какое-нибудь кафе, но рассказывать об этом точно не собиралась, только фыркнула вслух: – Такие голубки, аж тошно, да? В лицемерии её никто улучить не мог, так что Кейтлин подошла к столу с доской нарезанной утки, и они торжественно опустили мясо в маринад, который Вай принялась перемешивать руками. На взгляд Кейтлин она хмыкнула: – Не волнуйся, кексик, я их вымыла. Или по пилтоверским правилам надо перчатки надевать, даже дома? Кейтлин закатила глаза. – Перчатки в плане гигиены относительно еды сильно переоценены. Утка отправилась крякать и мариноваться в холодильник (когда Вай так пошутила, не особенно на что-то надеясь, заработала смешок от Кейтлин, и на сердце сразу полегчало; Вай и не знала, что Кейтлин еле удержалась от того, чтобы не рассмеяться в полный голос), а девушки выбрали новый трек на телефоне Вай, заранее подключили зарядку и продолжили готовить ингредиенты. На этот раз Вай поставили чистить остатки картошки, пока Кейтлин занималась салатом. Чем больше времени шло, тем больше Вай замечала разные мелочи. То, что Кейтлин немного двигалась в такт музыке, когда погрузилась в монотонную, простейшую работу; готовка и прочие домашние дела всегда здорово отключали голову, и Вай не терпелось посмотреть – и она оказалась права. Даже бравая офицерка Кираманн, у которой слова отдыхать вообще в словаре не было (как и слова отпуск, как и слова оторваться, затерялись где-то под жирным шрифтом напечатанным "отдел миротворческих сил номер..."), немного расслабилась. Может, перспектива выходного, а может, компания Вай, на что та искренне надеялась, поглядывая на двигающиеся бёдра Кейтлин чаще, чем на картошку, которую нарезала дольками. А ещё одну очаровательную привычку Кейтлин Вай обнаружила почти случайно, когда они погрузились в работу, с песней, разбивающейся волнами где-то у ушей. – Так, сейчас нарезать картофель, – сказала Кейтлин себе под нос, уже не так громко и твёрдо, как всегда разговаривала (будто каждый раз стояла не на маленькой кухне, а перед сотней гражданских). – Потом смажем противень. Потом разогреем духовку, градусов на двести. Потом перемешаем с маслом, солью, специями... Она бубнила, в восхищении подумала Вай. Реально бубнила, как очаровательный нерд. Могла ли Кейтлин стать ещё милее в её глазах? Как будто дальше уже и некуда было. Вай бы с удовольствием сгребла её в охапку, перекинув через плечо, или, наоборот, скользнула бы вниз, прижаться щекой к её чудесной ляжке. Сердце показалось таким большим, что грело внутри огромным мягким углëм, и Вай улыбнулась себе под нос, прилагая все возможные усилия, чтобы не прокомментировать её бубнëж. По крайней мере, не пока Кейтлин держала в руках нож. Песня сменилась на более бодрую, и Вай не была уверена, стоит ли начать разговор. Может, Кейтлин хотелось поработать в тишине? Точнее, в музыке? Она обернулась задать проверочный, прощупывающий вопрос, и её как обухом по голове огрели. Кейтлин притаптывала ногой в ритм, покачивая головой, пока мыла салатные листья. Прохладная вода бежала тихонько, блестела на доске, куда Кейтлин отряхивала листья, но всë внимание Вай было приковано к чëртовым чёрным скинни, плотно облипающих бёдра и ягодицы Кейтлин. Она пританцовывала, наверняка не замечая, что на неё смотрят, сосредоточилась на песне, и от любого движения её головы её хвост покачивался так соблазнительно, совершенно не оставляя вероятности сопротивляться. Вай смотрела, как завороженная, не следя ни за своими руками, ни за чем вокруг больше, кроме движения её стройных бедëр и того, как карманы на заднице Кейтлин тянули и глаза, и руки. Она почти почувствовала, как во рту собирается слюна, и сглотнула, а потом почувствовала острую боль в руке. Ещё на пару мгновений застыв, Вай будто проснулась, проморгалась и зашипела, наконец заставив себя отклеить глаза от Кейтлин. И правда, порезалась; нож прошёлся криво, ноготь не задел, но кожу рассëк, и Вай торопливо убрала руку от разделочной доски, чтобы не заляпать еду, попыталась прикрыть рукой. Кейтлин услышала даже сквозь музыку, подошла ближе, и слюна Вай обволокла язык, когда она почувствовала её приятно-сладкий парфюм. Будто персики? Или какие-то нежные цветы? Вроде лаванды, не сильно сладко и не сильно горько... – Порезалась? – спросила Кейтлин, оказавшись совсем близко. Вай попыталась было спрятать руку, но Кейтлин взяла её за запястье. От места соприкосновения кожи ударила звенящая сталь, как от скрестившихся мечей. – Несильно, – сказала Вай. – Палец соскользнул. – Есть пластырь? – Кейтлин подняла глаза. От прилива эмоций они всегда начинали сиять чуть ярче, становились почти серебристо-серыми, будто по голубой воде шла рябь, превращая её в зеркало, и Вай тихо вздохнула. Насколько странным сейчас будет сказать ей, какие у неё удивительные глаза? И неужели она за неё переживает? За неё, Вай, которой раньше в драках кости ломали чаще, чем она ножом на кухне резалась? – Да, есть, – сказала Вай как-то на автомате. А сама с места не сдвинулась, отчего-то испытывая острое желание понаблюдать. Вот прямо сейчас, сейчас она поймёт, есть ли у неё вообще надежда на то, чтобы что-то получилось с это благородной дамочкой, которой она была явно не ровня. Кейтлин чуть поджала губы, подняла её руку к глазам, держа за запястье, твёрдо и нежно одновременно, так, будто только потом поняла, что кожа соприкасается с кожей. У самой Кейтлин руки были гораздо нежнее. Аккуратные ногти, тоже коротко стриженые, несколько мозолей – от оружия, скорее всего. Или от турника. И наверняка мазала вкусно пахнущими кремами, теми, которые Вай вечно было лень даже брать в руки, пока кожа не лопалась от сухости. Кейтлин не стала спрашивать, болит или нет – глупо. А держала так осторожно, будто было что-то серьёзное. Ну, у Вай уже был план – рисковый, если подумать, но кто не рискует, тот остаётся без возможности закадрить кравивую пилтоверку. Когда Кейтлин отняла другую руку Вай и легонько прикоснулась к краю ранки, стирая кровь, Вай чуть зашипела, изогнув брови, будто и впрямь было так больно: жгло, конечно, но скорее неприятно. Вай плюнула бы на место пореза, замотала бы пластырем и пошла бы дальше. Её сердце забилось чуть быстрее, когда на её шипение Кейтлин вскинула взгляд, чуть более обеспокоенный, и ещё плотнее сжала губы. – Пойдëм, промоешь сначала, – сказала она, почти опять командуя, и потянула Вай за запястье к раковине. На удивление заботливо, как тепло отметила про себя Вай. Она со всеми такая или ей действительно настолько не наплевать? Зная характер Кейтлин и её привычку общаться только с нарушителями законодательства, это было по меньшей мере удивительно. И хорошо. Мысленно Вай отбила сама себе пять. – Да ладно, само заживёт, – лицемерно вздохнула она, не особенно сопротивляясь. Кейтлин включила кран и почти насильно пихнула её руку под прохладную воду; от неожиданности Вай чуть вздрогнула, а кожа до локтя вскрылась мурашками. – Тебе ещё сегодня готовить, нужно, чтобы руки были в порядке. Не хочу менять свою помощницу, – заявила Кейтлин, и Вай повернулась было к ней, но Кейтлин уже взмахнула хвостом и отвернулась, открывая дверцы шкафчика. Как знала, что теперь собранные волосы не закрывают её выражение лица, а? И вот фиг поймëшь, это она серьёзно или шутит. Выбор-то у Кейтлин тут был небольшой из тех, кого брать на кухню. Джейс накосячит, как пить дать. С Виктором и Джинкс у неё отношения, мягко говоря, напряжённые, судя по всему. Вай видела, как Виктор поглядывает, когда Джейс по-братски приобнимает её за плечи; сама она не ревновала, да и Виктору не могла напрямую сказать, что Кейтлин, вообще-то, по девушкам, к её большой удаче. Хотя, может, и стоило? Помогли бы друг другу... А Экко Кейтлин вообще знала плохо, хотя в нëм Вай как раз-таки и была уверена больше всего. Но роль незаменимой помощницы Кейтлин была ей больше по душе, так что Вай не противилась и послушно смыла остатки бегущей крови. Вода на дне раковины тут же окрасилась в светло-алый. – Да уж. Кто ж тебя ещё так развеселит, как не я? – попыталась снова Вай, хмыкнув. Порез защипало, но в целом ничего особенного, и она выключила воду, а Кейтлин уже подошла к ней с бинтом – откуда только нашла? Наверное, Вандер покупал. Тут уже Вай решительно закатила глаза, хоть и такая забота приятно грела где-то у желудка. Если это была она, а не простая дотошность Кейтлин. – Бинт точно не надо, я тебя уверяю. – Но... – Кекс, – решительно оборвала её Вай. – Я его случайно едой заляпаю и ещё хуже будет. Тут порез неглубокий, видишь? Пластырем заклею и всё окей будет. Кейтлин недовольно поджала губы, даже под носом побелело, но отнесла бинт обратно. Вай уже даже подумала, а не перестаралась ли она со своими кривляниями, типа ей якобы больно дохрена. Но факт оставался фактом, Кейтлин всё равно проявила заботу, пусть Вай и не знала пока об истинных её причинах, что... немного осложняло ситуацию. Ей стоило быть решительнее? Или наоборот отхватит щедрого миротворческого леща и всё на этом? Додумать ей не дали. Кейтлин снова взяла её запястье и сама приподняла пострадавший палец, отлепив плëнку и аккуратно наклеив пластырь на кожу, разглаживая складки почти... ласково. Страдающей от нехватки прикосновений Вай могло и показаться, но она предпочитала себя в этом сладенько обмануть, хотя бы на несколько секунд такой неожиданной близости. Из динамика снова играло что-то новогоднее, и Вай подняла взгляд. Кейтлин стояла очень близко, глядя исключительно на её руку, и Вай видела линию её длинного прямого носа, и открытый лоб, и дрожащие ресницы. Кейтлин сглотнула, и Вай провела взглядом по её горлу, как пальцами. С еë-то выдержкой, много ли потребуется Кейтлин, чтобы заставить её алеть и задыхаться? А расслабиться, почти так же, как она сделала сейчас? В постели тоже будет бормотать, очаровательно и неосознанно? Кейтлин пригладила пластырь большим пальцем и тоже подняла голову, и их глаза встретились. Она позволила сердцу отсчитать ровно три удара, прежде чем сделала маленький шаг назад и прочистила горло, жалея, что затянула волосы так туго. Хоть бы прядью прикрыться, чтобы глаза не блестели так сильно, чтобы Вай не заметила, как нагрелось её собственное дыхание, как у проводов высокого напряжения. – Ещё болит? Можешь немного отдохнуть. У нас в основном почти всё готово. – Да не, – отмахнулась Вай здоровой рукой, надеясь, что голос звучит не слишком хрипло. Как-то ей прямо... жарко стало. На мгновение показалось, что уже можно скользнуть рукой на гибкую талию Кейтлин и вжать в себя, поцеловать жарко и жадно, но, видимо, больно размечталась. Порезанного пальца для такого было недостаточно. Может, руку себе сломать? После небольшого визита Джинкс на кухню, взъерошенной, с приятно румяными щеками, очевидно, смущëнной и всё ещё злой на всю эту ситуацию с Экко, Вай и Кейтлин продолжили готовить в тишине. Вроде как появление младшей разбавило неловкость, а сейчас, когда остались только они вдвоëм, стук ножа да шипение жареных в масле грибов, обжигающая волна омыла внутренности, как в ведре прополоскала, оставляя Кейтлин немного даже ошеломлëнной. С неловкостью она справлялась хуже Вай. Это был печальный (особенно для первой), но правдивый факт. Едва Кейтлин чувствовала, что не может справиться с социальной ситуацией, из головы разом выхлопывало все мысли, с характерным звуком, который оставлял звон в ушах и пустоту в мыслях. Она буквально терялась, не зная, что стоит сказать, стоит ли извиниться, или объясниться... Папа всегда учил Кейтлин доброте, отзывчивости, прививал тягу защищать слабых, но мама из навыков подобного рода передала разве что несгибаемость и решимость. Не всегда полезные качества, когда нужно говорить в кругу друзей. На работе Кейтлин чувствовала себя, как рыба в воде, а тут, в уютном большом доме в спальном районе Зауна, еë выпнули задыхаться на берег. Кейтлин барахтаться не хотела – гордость не позволяла, – от того и молчала там, где не знала, что нужно говорить. Да и о чëм тут сейчас было говорить?! Кейтлин едва не поцеловала её. Поддалась порыву, глядя на искусанные пухлые губы, в потрясающе красивые линии скул, носа, в манящие глаза; Вай всегда глядела немного исподлобья, и её это почему-то с ума сводило. Такая... красивая. И то, что Кейтлин держала её запястье, не помогало вообще никак. От такой близости, под плавно звенящую от стен музыку, у Кейтлин едва голова не закружилась от странности и чувственности происходящего. Сердце колотилось так, что не сравнится ни с какими свиданиями, на которых она когда-либо была. Святой Сол, что это вообще такое было?! Вай – боец, вышибала в клубе, которая на себе одновременно могла пару рослых мужиков тащить, Кейтлин в этом была уверена. И она тут раскудахтались из-за какого-то пореза? Какой стыд. Вай наверняка обо всём догадалась. Кейтлин тяжело вздохнула, чувствуя, как румянец неприятно тянет скулы. Надо было же так перенервничать... Сразу и танцевать как-то расхотелось, и каждую мышцу снова сковало, как по стойке "смирно". Сейчас бы о чëм-нибудь заговорить, развеять обстановку, а Кейтлин всё ещё мысленно хлопала мокрыми губами, как глупая рыба. С дурацкими огромными глазами. – Скоро картошка будет? – спросила Вай. Вот. Вот как это делалось, подумала Кейтлин, а сама заставила себя сосредоточиться на ответе, а не уходить далеко в себя. Вай потом её не дозовëтся, или, что ещё хуже, Кейтлин всё испортит. – Ещё минут двадцать. Она заканчивала крошить зелёный салат. Как-то уже машинально резала свежие огурцы, вся мыслями на несостоявшемся поцелуе, который проматывала в голове снова и снова, как заевшую песню, и к вискам приливала кровь. Вай подошла ближе, прислонилась бëдрами к гарнитуру, опираясь рукой. Пластырь на мгновение зацепил взгляд Кейтлин, и та снова перевела его на собственные руки, опрокидывающие огурцы с доски в миску. Молчание отчего-то давило на затылок, как чей-то тяжёлый ботинок, и Кейтлин сделала вдох поглубже. Всё это просто нервы. Просто Вай была слишком... во всëм. И встретила Вай в уходящем году так неожиданно, в такой... момент... – Тебе как будто этот огурец всю свою родословную начал рассказывать, – весело заметила Вай. Кейтлин снова вздохнула. Чувство юмора у неё было, конечно, иногда такое, что она и сама не заметила, как улыбается, подождите, серьёзно? Как только ей удавалось? Кейтлин подняла взгляд на Вай и кивнула, всё ещё улыбаясь. – Давай сразу сделаем и бутерброды. До вечера не испортятся. – Я в деле, – Вай с готовностью потëрла руки. Впечатлить эту куколку нужно было всеми возможными способами, пока у Вай был шанс, серьёзный, всамделишный, судя по тому, как Кейтлин смотрела на неё, когда лепила пластырь. Товарищеской заботой там не пахло (стоило бы рассказать Джейсу, который в ответ на подколки Вай всё время прикрывался этой отговоркой). Только вот Вай развернули к столу так быстро, что она даже посопротивляться не успела, хлопая глазами, а Кейтлин твёрдо помотала головой: – Нет, хватит пока с тебя острых предметов. Мажь масло и сыр на хлеб. – Да ладно тебе, кекс! – воскликнула Вай, невольно выцепив ещё один хрустальный смешок. – У меня ещё целых девять пальцев осталось. Тут на всех хватит. Тут уже Кейтлин не выдержала. Напряжение звенело под черепом, как звяканье патронов, и она расхохоталась ещё громче, почти заглушив музыку, сменившую более бодрую композицию. Кухня, казалось, мерцала чем-то полупрозрачным и золотым, и Кейтлин на короткое мгновение почувствовала себя решетом, пропускавшим блики через себя. *** После обеда все снова медленно разошлись по своим делам, а Кейтлин чувствовала себя ещё более взбудораженной, как после двух чашек крепкого эспрессо. Во время учёбы в Академии она промышляла таким редко, чтобы дозубрить билеты до экзамена, потом, поступив на службу – если засиживалась с документами до первых рассветных лучей, робко заглядывающих в кабинет. А вот сейчас и сердце колотилось похожим образом, и в груди словно становилось слишком тесно. Кейтлин бросила взгляд на красивую крепкую спину Вай, пока та мыла посуду, и тихо вздохнула самой себе. Хоть распускай волосы, чтобы как-то спрятать горящие щëки. Надо взять себя в руки и успокоиться до тех пор, пока Вай не обернëтся и не решит пошутить, иначе она тут точно сляжет с инфарктом и испортит всем Рождество... Кейтлин вытирала стол, придерживая его свободной рукой, и на языке загорчило. Ну, Виктору она точно испортила настроение, это очевидно. Кто же знал, что его нельзя об этом спрашивать? И как только Джейс так легко преодолевал этот невидимый барьер, отделявший менталитет заунитов и пилтоверцев? До сегодняшнего дня Кейтлин существование его успешно игнорировала. С Вай было легко, в хорошем смысле: её открытое сердце, добрая душа и прямота направления мыслей подкупали Кейтлин так успешно, что она вообще не видела в них различий, разве что ужасные манеры Вай и её неспособность думать наперëд, но и это можно было списать на ряд черт, которые делали еë... особенной. Кейтлин почти с холодным ужасом понимала, что даже её грубоватость делает Вай только обаятельнее в её глазах. Джинкс по какой-то причине невзлюбила её с самого начала, тут было немного яснее – форма миротворки на её плечах говорила громче, чем что-либо ещё. А вот Виктор... Он всегда вёл себя сдержанно, оглядывался иногда так, будто несколько лет проработал в разведке, Кейтлин такую проницательность определяла профессионально. Почти все выходцы из Зауна будто постоянно ожидали ножа в спину, и это сжимало сердце, но сегодня Кейтлин превзошла саму себя в нетактичности. То, что в Пилтовере восприняли бы как хороший тон, здесь посчиталось... оскорблением? Джейс быстро показал ей, что не надо продолжать, но были уже поздно. Пожалуй, был смысл извиниться потом? – Кексик, у тебя щас сыр микроскопическим станет, – заметила Вай шутливо, и Кейтлин как на поверхность вынырнула. Руки замерли на тëрке, и она даже не заметила, как почти дотëрла большой кусок сыра, а на доске выросла светло-жëлтая горка. – Или пальцы сотрëшь. Чем жуликов потом отстреливать будешь? Она вздохнула. Голос Вай имел такой приятный тембр, что по плечам побежали крошечные мурашки. – Задумалась, – коротко ответила Кейтлин, дотирая остатки сыра. В тарталетки, пожалуй, нужно было побольше, и она потянулась за следующим куском. – Если ты из-за Виктора переживаешь, не надо. Он на всех так огрызается, когда заикаешься про его здоровье, – фыркнула Вай. И снова – парой простых слов она как-то тушила огонь, неприятно покалывающий грудь Кейтлин, и та выдохнула более спокойно. – Джейс много об этом рассказывал. Пунктик у него, что ли. – Он хочет, чтобы его воспринимали как способного учëного, – кивнула Кейтлин негромко, и Вай подошла к телефону на полке, чтобы убавить громкость музыки. – Я могу это понять. – Тут уже дело каждого, – заметила Вай. – Я вот на него смотрю и вижу умного котяру, разве что с гонором. Тоненький он, конечно, как тростиночка, ну и ладно. Джейс, кажется, не возражает, – ухмыльнулась она, и Кейтлин тоже невольно улыбнулась. – Он тоже мне много рассказывал, – хмыкнула она, натирая сыр. – Виктор как-то треснул его тростью по спине, когда Джейс предложил ему отдохнуть из-за ноги. Вай расхохоталась в полный голос, и напряжение на кухне окончательно кануло в воду, с бульком пошло ко дну, и Кейтлин смогла вздохнуть свободнее. – Даже не удивлена, – фыркнула Вай. Она оказалась чуть ближе, Кейтлин встретила её взгляд, и сердце пропустило удар от красивой полуусмешки еë пухлых чуть обветренных губ. – Тебе больше идёт, когда улыбаешься, хотя ты редко это делаешь. Кейтлин тихонько фыркнула, но ëрничать всë равно была не в силах, не когда Вай говорила так искренне. – Не так уж и редко. – Ага, ещё скажи, что поводов не очень много. Кейтлин тихо засмеялась. – Поработала бы миротворкой, поняла, что там улыбаться нечему. – Да я знаю, – легко пожала плечом Вай, повернувшись к столу. – Ну так? Что мне теперь делать? Они продолжили готовку, подготавливая ингредиенты для закусок. Теперь, когда все пообедали, можно было полностью сосредоточиться на рождественском ужине. Кейтлин снова была в своей стихии, всё больше и больше привыкая к присутствию Вай, к этой маленькой кухне, окна которой выходили на соседний дом чуть дальше, за паутиной голых чёрных ветвей. На несколько мгновений Кейтлин останавливалась, представляя, как в апреле-мае листья распустятся снова, и вид станет напоминать небольшую уютную рощицу. К такому и привыкнуть можно было; в Пилтовере квартира, в которой сейчас жила Кейтлин, устало поглядывала на оживлëнный бульвар. Чуть позже Вай вздохнула как-то особенно тяжело, будто и не заметила, погружëнная в свои мысли. Такой ей тянуло любоваться, как картиной в галерее; Кейтлин смотрела на её в кои-то веки спокойные черты, и даже расслабленные брови Вай казались привлекательными. Правда, пока Кейтлин молчала, какая-то мысль заставила Вай нахмуриться. – Слушай, может, зря я это всё, – сказала она тихо, и Кейтлин напряглась. Сердце вмиг стало железным, стукнуло неприятным лязгом, и она открыла было рот, но Вай, по счастью, продолжила: – С Джинкс и Экко, я имею в виду. Может, зря я его так позвала, с бухты-барахты. Они просто недавно приехали, и мне самой хотелось коротыша увидеть, и Джинкс, я подумала, обрадуется... Перед самой собой Кейтлин не стыдно было признать, что испуг снова вдохнул в сердце ровный пульс, и она прочистила горло, переведя взгляд на доску, где занималась рыбой. – Ты зря волнуешься. Они оба уже достаточно взрослые, чтобы поговорить. – Сразу видно, что ты никогда не имела дел с подростками, – хмыкнула Вай. – Особенно с этими двумя. Проще надрать им уши, чем заставить поговорить. Кейтлин сморщила нос. – Должен же быть способ. И Джинкс смогла сделать шаг, – сказала она, вспоминая, как они оба покинули кухню. С уст Джинкс "сморчок" звучало почти даже и ласково. – Видно же, что она скучала. Вай невольно улыбнулась, тепло и ласково. Она помнила, как эти двое путались под ногами, глядя на неё с восхищением, вот как сейчас, хотя это было уже столько лет назад, и видеть их двоих вместе, взрослыми, красивыми, со своими амбициями и решительным взглядом в будущее... Скорее всего, Вандер и Силко чувствовали себя так же. От гордости распирало грудь, и Вай улыбнулась. – Да. Вот что ни говори, а сразу заметно, да? Кейтлин легко хихикнула, вытаскивая кончиками ногтей основную кость. Обсуждать чувства других было гораздо проще, чем свои собственные. – Конечно. Тем более они весь обед друг на друга пялились. За исключением тех моментов, когда Джинкс не упускала возможности подстебнуть либо их, либо Джейса с Виктором. В самом деле, сердито подумала Кейтлин, кем себя возомнила маленькая хулиганка? "А на сколько нам надо прогуляться?" И ухмылка такая, что Кейтлин, взрослую девушку, передёрнуло от смещения. Джинкс всё время пялилась в свои огромные рысьи глаза, тëмно-розовые, такие странно-неестественные, будто поддевали кожу пинцетом. Кейтлин всё время была на мушке, и её не оставляло ощущение, что Джинкс давным-давно прознала о чувствах Кейтлин, и теперь пытается присмотреться, а не навредит ли она старшей сестре. Забавно: пока Вай была свято уверена, что это она за всеми присматривает, Джинкс глядела за ней. Конечно, намёки и флирт Вай были бы незаметны только слепому, но... это уже другая ветка мыслей. А Кейтлин сейчас и вовсе лопнет, и будет выглядеть не лучше рыбы, которую только заканчивала разделывать. – Ты была частично права, – вздохнула Вай. – В комнату их посадить, как нашкодивших щенят, не получится. А на улице у них хотя бы будет... пошире диапазон действий. – Это ты что имеешь в виду? – Подраться или убежать, – просто сказала Вай, не отвлекаясь от замешивания начинки, и Кейтлин прикусила внутреннюю сторону щеки. Да, как всё просто, оказывается. А в Пилтовере ухаживаниями считались записочки и цветы... – Так что там со Снежинкой? – ухмыльнулась вдруг Вай, её глаза блеснули чуть ярче, и Кейтлин шëпотом ругнулась. Джейс, мать тв... да нет, миссис Талис трогать не хотелось, замечательная женщина... – Да ничего особенного, – фыркнула Кейтлин, чуть сильнее, чем надо, рубанув по доске. – Просто... Мама всегда считала, что мне нужно вести себя "подобающе", чтобы "носить нашу фамилию". Дом Кираманнов очень древний, – уточнила она, спохватившись, что Вай толком не знает об устройстве дворянских родов в Пилтовере. – Очень... почитаемый. Так что, проще говоря, по их мнению, я должна была быть хорошей девочкой, заниматься искусством и политикой. В основном по маминому, добавила про себя Кейтлин, тут же с нежностью вспоминая отца. Вай присвистнула. – Н-да. Непросто. Зуб даю, твоя мама была не в восторге, когда ты пошла в миротворцы? – Просто в ужасе, – кивнула Кейтлин, принимаясь шинковать рыбу. Руки, конечно, будут потом вонять, но закуски с рыбой, как сказала Вай, были неотъемлемой частью заунского рождественского стола, а Кейтлин, почти влезшая к ним с пилтоверской кухней, собиралась отнестись к их блюдам со всем уважением. – Одно время она даже пыталась "пообщаться" с моим командиром, чтобы меня определили в более безопасные места. Вай скривилась. – Могу представить, как тебе этот не понравилось, – осторожно сказала она, и Кейтлин будто вновь испытала ту же волну возмущения, вспоминая непоколебимый взгляд матери. – Конечно. Я чувствовала себя маленьким несмышлëным ребëнком, которого родитель везде водит за ручку! Это было ужасно. Я не разговаривала с ней два месяца. Вай тяжело вздохнула, позволяя Кейтлин выместить фрустрацию. На рыбе, к счастью, уже мëртвой. Она нарезала её такими точными движениями и одинаковыми ломтиками, что Вай даже это показалось очень горячим. – Мы не то чтобы со своими часто ругались, – заметила Вай, прикинув в голове несколько воспоминаний, как на плëнке. – Ну, правда, когда я дралась в уличных боях, люлей получила от обоих. Во-первых, что подаю Джинкс дурной пример, а во-вторых... – она замолчала. Эти слова всегда отдавались где-то глубоко внутри, как рокот скал, и Вай вздохнула осторожно, будто опасалась, что заболит. – Вандер сказал – "ты способна на большее". Только вот мне не надо было этого "большего", понимаешь? Может, я тупая, или ещё что, но мне особо много не надо. Есть работа, на которой я получаю деньги, и всё. Я сильно о ней не запариваюсь, когда домой с клуба иду. Спокойная смена или парочка алкашни, которую я вывела, и делов. Как-то даже прорвало. Так, что они обе не слышали тихую, приятно хрипящую музыку из динамика телефона. Кейтлин даже замерла, слушая её с широко распахнутыми голубыми глазами, такими, что и впрямь напоминали дорогой фарфор, будто такие есть только у дворян. – Не говори так, – сказала Кейтлин, то ли попросила, то ли приказала. – Это нормально, если тебе не хочется... большего. Главное, что ты делаешь то, что тебе нравится. Ты чувствуешь себя счастливой, тебе хорошо... У меня так же. Мне нравится работать в полиции, хоть родители и твердят в один голос, что я должна была пойти в магистратуру и сделать "блистательную карьеру". Вай невольно улыбнулась. Она на мгновение испугалась, что раскрыла слишком много, особенно своей тайной возлюбленной, перед которой хотелось предстать в самом лучшем свете, а тут... что-то мягко засияло внутри, как огонёк свечи, согревающей руки. – Спасибо, кексик. Похоже, у нас больше общего, чем казалось, а? И, когда Кейтлин уже разулыбалась совсем, расслабив плечи и спину (она даже в родительском особняке не всегда так делала!), Вай поиграла бровями. – Так что, фотки-то остались в костюме Снежинки? Вай отправили делать сэндвичи с рыбой. – Обычно всегда Джинкс старалась придумать что-нибудь эдакое на Рождество, – сказала Вай. На третьем сэндвиче после люлей всё ещё смущëнной, а от того и злой Кейтлин, она приноровилась намазывать начинку равномерно, и рыбу класть в одинаковом количестве. – И я имею в виду не то, что она выбирает, что сломать или подорвать, а всякие подарки, квесты для нас сочиняла. Сейчас уже реже, – она улыбнулась с тёплой тоской. – А папы до сих пор стараются классные подарки привезти. На прошлое Рождество Вандер мне достал боксëрские перчатки из хорошей кожи. Так и не сказал, сколько стоили. Кейтлин вздохнула, кроша зелень, заодно прикинула, какие именно салаты и закуски ей можно украсить. Может, на тарталетки с грибами? – Самым лучшим подарком, которы,й я получала, была моя винтовка, – улыбнулась Кейтлин, шинкуя зелень аккуратно, чтобы не повредить пальцы, как Вай. Та любовалась исподтишка. – Папа подарил на Рождество. Я объясняла ему, какую хочу, рассказывала, а он, оказывается, запомнил. Вай тоже тепло улыбнулась. – Маме говорить смысла не было? – Она мне на день рождения в седьмом классе подарила коня, – фыркнула Кейтлин, и Вай выронила сэндвич. По счастью, он приземлился на стол, пусть и начинкой, и она сгребла его обратно быстрее, чем Кейтлин смогла обернуться на чавкающий звук. – Коня? Типа, настоящего? – Да, – Кейтлин вздохнула. – Часть охотничьих угодий за Пилтовером принадлежит нам. Я возила туда иногда Джейса, он рисовал. Вай невольно сморщилась. – Да вы двое прям как... Я не знаю. А так и не скажешь. По Джейсу, по крайней мере. Да и ты нос не воротишь от нашего дома. Вай зачерпнула ещё ложку начинки, и Кейтлин усмехнулась уголком губ. – Я уже сказала, мне тут нравится. Знаешь, как мы иногда отмечали Рождество, когда я была маленькой? Мама устраивала банкеты. С танцами в бальной зале. И меня заставляла надевать ужасные платья с корсетами, в которых есть было совершенно невозможно, так что я ходила полвечера на канапе с оливкой. Вай в ужасе округлила глаза. – Вот срань! Сама Кейтлин только немного рассмеялась, продолжая крошить зелень, её подбородок стал красиво-острым, а глаза блеснули воспоминаниями. Теперь, наверное, вспоминать об этом было смешно. А вот сама Вай на мгновение задумалась с куском хлеба в руке. Платья с корсетами... Маленькая Кейтлин, наверное, выглядела в них миленько, а вот теперь... О, Вай отдала бы многое, чтобы увидеть это вживую. Теперь. Да даже на фотке. А лучше вживую. На её и без того тоненьком стане корсет смотрелся бы, как вторая кожа, а ещё элегантное платье, и, может, хорошенькие каблучки, на которых она станет ещё выше... Кейтлин Кираманн впору было бы быть моделью, а не служить в полиции. Вай ничего в тот момент не хотелось больше, чем обхватить талию Кейтлин обеими руками, почувствовать тëплую плоть, тугие мышцы живота большими пальцами, притянуть к себе, чтобы соприкоснуться грудью с её... А потом невзначай положить руку ей на изящный изгиб поясницы, чуть прижав к себе, демонстрируя их близость, от которой кружило в голове. Вай вздохнула. Кейтлин, кажется, относительно положительного отвечала на её намëки. А вопроса в том, замечала она их или нет, не возникало: Кейтлин была лесбиянкой и далеко не дурой. Они же не Джейс, в самом деле, чтобы не замечать карамельные взгляды Виктора на протяжении восьми лет. – А платья эти... Ты и сейчас иногда надеваешь? – как бы вскользь спросила Вай, усиленно намазывая начинку на следующий сэндвич. Тот немного потяжелел. Повезёт кому-то. Кейтлин поджала губы, делая вид, что ссыпает зелень в миску, чтобы не разулыбаться. Она что, правда думает, что ничего не понятно? – Так, иногда. Я теперь очень редко бываю на балах. Это сугубо политический вопрос, – вздохнула Кейтлин. – Когда не могу отвертеться от маминых уговоров. – Могу поспорить, ты в них выглядишь просто потрясающе, – по-честному сказала Вай, сердце которой замирало в груди через каждый удар, от собственной смелости. Кейтлин остановилась на мгновение, и уголки её губ дрогнули. – Спасибо. На самом деле, довольно обычно. Я не привыкла их носить. Или уже отвыкла... – А какие у тебя есть? – спросила Вай, стараясь не слишком любопытно сверкать глазами. Хотя внутренняя жадность аж золотом засияла. Кейтлин бросила взгляд через плечо. На уровне мышц пресса электрически вспорхнуло. – Может, я тебе покажу как-нибудь, – спокойно сказала Кейтлин. Конечно, внутри у неё спокойствием и не отсвечивало. Вай отвернулась к столу, наконец положив намазанный сэндвич на блюдо, и в голове у неё взорвалось попкорном со сладкой карамелью. – Ты как настоящая принцесса, кексик, – хмыкнула Вай. Да, может, бессовестно флиртовала, ну и что? Кейтлин тоже начала оттаивать. А это был верный шаг. Дома никого не было, кроме них двоих, и, будь Вай чуть более нетерпелива (а хотелось), давно бы уже дала ей более недвусмысленные намëки. Но тут надо было деликатничать, особенно с такой девушкой, как Кейтлин. – Конь у тебя, балы, родаки богатые. Кейтлин с улыбкой закатила глаза. – Да, причём меня никто не спрашивал, нужно ли мне всё это. – Ты хотя бы знаешь, какой вилкой чë жрать и всё такое. Рыцарь нужен? – усмехнулась Вай шире, подняла руку, нарочно напрягая мускулы и демонстрируя накаченный бицепс. Может, с Кейтлин Кираманн такое и не пройдёт, но Вай знала много девушек, которые пали жертвой её мощного очарования... Кейтлин фыркнула и снова повернулась к миске, принимаясь сыпать зелень в смесь для грибов. – Не то чтобы я особенно горжусь тем, что знаю этикет. А защитить себя я и сама могу. Вай вздохнула, надув губы. Ещё выпендривается... Она на скорую руку перевела тему, чувствуя, как лицо стыдливо и горячо скривилось, а Кейтлин в это время выдохнула, вытянув губы трубочкой, и незаметно утëрла пот со лба. Ещё немного, ещё чуть-чуть!... Несмотря на это, закончив с сэндвичами, Вай не сбавила темпа. Напротив, вдавила педаль газа в пол, рассудив, что второго такого шанса может не представиться, и обернулась к Кейтлин, пока мыла руки. Побольше моющего средства, чтобы рыбой не пахло так сильно, ей сегодня (при удачном раскладе) ещё Кейт этими руками обнимать! – Хочешь посмотреть фильм какой-нибудь? – предложила Вай. – Джейс и Виктор всё равно уехали на ярмарку, так что можно посидеть в гостиной. Вряд ли это могло быть ещë что-то более очевидное. Или могло? Предложение звучало ненавязчиво, и Кейтлин поймала себя на мысли, что уже представляет, как они сидят на диване и обсуждают сюжет... Приятное чувство. С Джейсом фильмы смотреть порой было невозможно. Он либо засыпал ближе к середине, либо ахал в ответ на происходящее так искренне и так громко, что Кейтлин пихала его ногой в бедро. Кейтлин вздохнула, прикрыла контейнеры и миски, заполонившие гарнитур, как войска – склон, и потянулась протереть руки бумажным полотенцем. Ей было слишком любопытно, а ещë слишком хорошо, чтобы опять размышлять о танцевальных шахматах общения; тут буквой г, там по диагонали налево... С Вай всё было как-то по-другому. Проще. Слова шли сами собой, и Кейтлин не нужно было продумывать их заранее. Может, всё дело было в невероятном таланте Вай располагать к себе: казалось бы, такая... воинственно настроенная девушка, а иногда её красивые глаза лучились добротой, от которой и самой Кейтлин становилось тепло и мягко, её честность обезоруживала, и у неё частенько просто не оставалось слов на возражения. Мягкая, но непреодолимая сила, как обширный водный поток. – А какой? – спросила Кейтлин. Глаза Вай загорелись ярче, и она тоже подошла к раковине помыть руки. – Ну, "Один дома" как-то неохота. Может, "Гринча"? – Нет, спасибо, это без меня, – она чуть сморщила нос. – Не люблю его. – Если боишься и не сможешь уснуть, я могу с тобой поспать, – хихикнула Вай. По тонкому льду ходила, конечно, но тычок в бок от Кейтлин дал ей понять, что путь правильный, даже если и темп немного некомфортный. Ну и ничего. Иногда надо прибавить. – Ладно, принцесса, скажи, какие новогодние фильмы ты любишь. Что-нибудь про любовь тогда? Щëки Кейтлин тронулись тëплым. Она прочистила горло. – Нет, нет. Но что-нибудь спокойное. Может, семейные фильмы? Вай вытирала руки полотенцем, потом принюхалась, вздохнула и двинулась в коридор. Кейтлин следовала размеренными негромкими шагами. – Придумала. "Любите Куперов". – Впервые о таком слышу, – Кейтлин вскинула брови, и любопытство торопливо подсоединило несколько проводков, заставляя еë ещё больше сфокусировать внимание. Только покинув кухню, обе девушки осознали, насколько в доме тихо; ни Джинкс с Экко, которые или носятся, или Джинкс о чëм-нибудь кричит, ни бубнежа парочки учëных из гостиной. Весь дом пуст, и остались только они, будто уютный мир, в который попала сегодня утром Кейтлин, уменьшился ещё чуть больше, и она застряла в нëм с Вай, как на необитаемом острове. Мысль о том, что теперь никуда не было деться от её сиренево-голубых глаз и хитрой кошачьей улыбки мягких губ, приводила Кейтлин в пугающий восторг, и ей пришлось сделать глубокий вдох. Это всего лишь фильм. Всего лишь посмотреть фильм на диване. Это не означает, что она с тебя тут сорвëт сейчас всю одежду, даже если хотелось, да и вообще, Джинкс и Экко могут вернуться в любой момент! Или Джейс и Виктор, в зависимости от того, будут ли пробки по дороге... Кейтлин фыркнула своим мыслям, когда они зашли в гостиную. Если бы Джейс её застал в такой ситуации, до конца жизни бы наспоминал. В гостиной пыхтел огонь в камине, ëлка, украшенная наполовину, блистала безмолвной красотой, и Кейтлин с лёгким удивлением увидела несколько самодельных игрушек посреди разномастных стеклянных, пластмассовых и деревянных. Всё это безумие как-то жгло глаза, так, что хотелось их протереть, так отличалось от привычного классицизма Пилтовера, что Кейтлин остановилась, разглядывая игрушки на ветвях. – О, им гирлянды остались, – довольно улыбнулась Вай. – Красиво. Вид разномастной ëлки, напротив, заставило её спокойно выдохнуть. Она прошла к дивану и взяла пульт со спинки, щёлкнув красной кнопкой; будто Джинкс украшала, за исключением взрывоопасных веществ. Прямо-таки домашнее Рождество, несмотря на количество гостей. – Садись, кексик. Щас посмотрим и пойдём доделывать. Почти всё готово же, да? Кейтлин обошла диван и с нескрываемым удовольствием плюхнулась, держа спину ровно, как всегда, но заметно расслабившись. Вай улыбнулась шире, тут же переводя взгляд на мелькающий экран, чтобы не пялиться на еë стройные бëдра слишком в открытую. Ещё и ногу на ногу положила, зараза. – Ну, поставим утку, начиним тарталетки... Замешаем салаты, – перечислила Кейтлин. – Работы часа на два. Плюс накрыть на стол. – Ну, там точно остальные помогут, – кивнула Вай, ухлопав сэндвич с рыбой, который на правах помощницы слямзила из кухни перед тем, как они пошли в гостиную. Кейтлин только и могла, что проводить сэндвич полувосхищëнным взглядом; Вай иногда ела так, что у любого проснулся бы аппетит. Она правда старалась не думать о том, что обычно говорили о человеке с хорошим аппетитом в еде, только передëрнула плечами и повернулась к экрану: – Можем начать. О чëм вообще фильм? – Не торопись, ща всё увидишь, – хмыкнула Вай. Та развалилась на диване, будто неотëсанный мужчина на сиденье автобуса: раздвинула ноги, закинула руку за спинку дивана, довольная и спокойная, и Кейтлин пришлось мысленно вдарить со всей силы желанию прильнуть к ней ближе и положить голову ей на плечо. Почему-то даже такая... расхристанная поза в исполнении Вай смотрелась даже горячо, хотя от любого другого человека она вызвала бы у Кейтлин порыв рвоты, в лучшем случае. Неизвестно, была ли у Вай такая цель, но за просмотром фильма Кейтлин расслабилась ещё больше. Этот дом, не особенно приметный снаружи (ну да, Вай рассказала, что Вандер успешно заштукатурил все следы от взрывов), в тихом, тëмном спальном районе Зауна казался ей Страной Чудес. Всё так непривычно, интересно до дрожи в груди, будто что-то в Кейтлин, чего она не знала до этого, тянуло теперь её сюда. Она чувствовала похожую решимость, когда шла поступать на службу к миротворцам вопреки укорам матери, но в этот раз твёрдость её духа наткнулась лишь на обволакивающую мягкость, и Кейтлин замерла, поражённая. Поленья в камине выпускали облачка искр, тёмные стены гостиной делали её более... закрытой, как безопасный уголок, запах хвои приятно напоминал Кейтлин о её детстве, об охотах, на которые она ездила с отцом. И, конечно, самым главным якорем в этом была Вай. Её чуть хрипловатый вельветовый голос, оставляющий комментарии, заставлял Кейтлин то цыкать, то смеяться. Она и соглашалась, и спорила, иногда поглядывала на Вай, видя огоньки узнавания в её глазах, и Вай была потрясающе красива вот так, дома, такая... совершенно неземная. Кейтлин незаметно длинно выдохнула, пользуясь тем, что трогательная сцена полицейского и арестованной им женщины на экране полностью захватила внимание Вай. Линия её подбородка, красивая шея... Кейтлин не всегда могла в полной мере прочувствовать некоторых героев, будучи единственным ребёнком в семье, но смотрела во все глаза и слушала во все уши, зная, что так чуть больше будет понимать Вай. Она редко когда чувствовала себя настолько живой. Вай была на седьмом небе. И, в отличие от подозрений Кейтлин, вовсе не преследовала какой-либо цели. Когда флиртовала – да. А сейчас ей просто хотелось провести время с Кейтлин, слушать еë коментарии и наблюдать искоса за микроскопическими изменениями в обычно спокойном выражении её лица; Кейтлин нравился фильм, и от одного этого в Вай расцветали золотые цветы, тянулись под кожей, ровно под татуировками на спине. Это было хорошо. Так, что у Вай снова голова была пустая, как опрокинутая кастрюля. На лице сама собой появлялась глупая радостная улыбка, и Вай снова шутила и говорила, поймав волну, и сердце трещало вместе с огнëм в камине каждый раз, когда Кейтлин смеялась. Фильм двигался к концу. Персонажи ехали в больницу, музыка тревожно-мягко вплеталась в голову, и Кейтлин поняла, что смотрит, затаив дыхание. Неужели концовка будет грустной? Она почти давила в себе желание по-детски спросить Вай "он же не умрëт, да?". Не может же быть такого, чтобы в таком светлом фильме была смерть, ещё и в самом конце? Вай чувствовала еë напряжение, и в один момент решилась. Сделала вид, что потягивается, тихо, без лишнего кряхтения, и положила руку на спинку дивана за плечами Кейтлин, глядя в экран. Сердце чуть не задыхалось. Какой будет еë реакция? Со временем Кейтлин расслабилась немного, опëрлась спиной, так что может, даже прильнëт поближе? Кажется, за пару минут Вай бросило в жар и в холод несколько раз. Попеременно. Заметит? ...Кейтлин моментально почувствовала движение за спиной. Профессиональная привычка напрягла мускулы рефлективно, ожидая опасности; Кейтлин редко когда поворачивалась к кому-то спиной, и сейчас, несмотря на то, что её тело тут же превратилось в хлëсткую пружину, не отстранилась. Только сцепила зубы, не отвлекаясь от сюжета фильма, и сделала незаметный вдох, разгоняя кровь по венам. Доверять... После Мэдди это казалось пугающим и глупым, но Вай в очередной раз наступила на все эти страхи так, будто сминала алюминиевую банку. В затылке Кейтлин оглушительно хрустнуло. Так их и нашли Джинкс и Экко. Краем уха обе услышали, как входная дверь открылась, раздались шаги по коридору, но сюжет как раз заканчивался на чувственной сцене танцев в приëмном покое, и Кейтлин поняла, что не может оторваться. Она легко улыбалась уголками губ, и на сердце теплело, как в камине; она скрестила руки на груди, как-то ослабляя напряжение из-за руки Вай, всё ещё покоившейся сзади на спинке, когда дверь открылась, и в гостиную ввалилась главная нарушительница спокойствия. – Мы не вовремя? – протянула она, и Кейтлин обернулась, тут же напрягаясь ещё больше. Конечно, Джинкс снова планировала свести её с ума, но в этот раз в еë лице не было той враждебности, от которой невольно хотелось встать в защитную стойку. – Н-нет, – нашлась Кейтлин раньше. – Нет, конечно. Прогулялись? Вай моментально успокоила её, когда Кейтлин вспомнила о Викторе, и она невольно заметила изменившийся упрямый взгляд розовых глаз. И впрямь, светит, как неоновыми огоньками. Джинкс покачивала ногой, её косы плюхнулась на диванную подушку, и смотрела на неё странными глазами, будто даже... мягче, чем обычно? Или Кейтлин себе намечтала? А может, дело было в Экко. Тот деликатно не стал прерывать женский разговор, и Кейтлин невольно улыбнулась себе под нос. Она не привыкла ладить с детьми, тем более – с подростками, но то, что тут творилось, было очевидно. А спокойный, надёжный Экко с мало-мальским чувством такта, неплохо воспитанный, обещал уравновешивать Джинкс, поэтому и сейчас она выглядела какой-то более ленивой и довольной, чем обычно. Всё это время Вай не убирала руки, и Кейтлин тихонько прочистила горло. – Можете взять сэндвичи с рыбой, – сдалась она, кивая на дверь. – Они в холодильнике на верхней полке. Топор войны был закопан в снег, поняла Кейтлин. Возможно даже глубоко, так, чтобы потом не найти, по крайней мере, она на это надеялась. Для неё очередная веха доверия была укреплена прочно, как сваи, вколоченные в рыхлую плотную землю, и Кейтлин вздохнула легонько, когда Джинкс вприпрыжку направилась в коридор, а Вай сняла фильм с паузы. И он как раз-таки закончился. Кейтлин повернулась к ней с широкой улыбкой. – Очень хороший фильм. Мне понравился. – Да? – с надеждой переспросила Вай, вскинув брови и обаятельно улыбнувшись в ответ. – Я рада. Он один из моих самых любимых на Рождество. – Такой... добрый, – сказала она. – Я надеялась, что всё хорошо закончится. Время шло вперёд. Пару минут они обе, не сговариваясь, пялились в экран с зависшей паузой, слушая возню Джинкс и Экко где-то в доме и шорох в камине. Тепло... Кейтлин сделала вдох поглубже. Хвойной свежестью, жаром и лёгкими тенями запаха запечённой картошки с обеда. Они вернулись на кухню, слушая, как Джинкс и Экко направились наверх, в комнату первой. Кейтлин тихонько хмыкнула, снова завязывая фартук вокруг талии, и повернулась к Вай. – Частично твой план сработал, надо полагать. Вай ухмыльнулась ещё шире. Она просто прислонилась к дверному косяку, наблюдая за ней, смотрела так, что, будь Кейтлин более робкой, покраснела бы, как первоцвет. – Главное, чтобы Джинкс была счастлива, – пожала плечом Вай. – И чтоб Экко был цел. – Пока цел. Может, не надо было в одну комнату отпускать? – спросила Кейтлин. Она открыла крышку кастрюли и взяла толкушку. – Подогрей молоко, пожалуйста. Вай кивнула, вытащила стеклянную бутылку из холодильника. – Да, блин, знаешь... Они оба взрослые уже. А если так помирятся, то всё равно хорошо. Я всегда думала, что они поженятся, когда вырастут, понимаешь? – задумчиво сказала Вай, поставив кружку в микроволновку. Кейтлин хватило несколько мгновений, чтобы вспыхнуть. – Я не это имела в виду! – зашипела она. – Я имела в виду, что они могут подраться! Моргнув, Вай разразилась хохотом. – Да ладно тебе! Они же оба подростки, не сильно малолетки, причём. Экспериментировать надо. Да и Джинкс уже... ну, с парнями была, сама рассказывала. Не то чтобы я много советов могу дать, – хмыкнула Вай, с наслаждением разглядывая Кейтлин, которая превратилась в аппетитного пилтоверского лобстера. – И Экко: смотри, какой красавчик вырос. Наверняка с девчонками уже встречался. Кейтлин отвернулась к пюре, надавила на картошку с такой силой, что едва не продырявила кастрюлю. Остановило только воспитание и нежелание портить чужое имущество. – Ну ты даёшь, – выдала она, пытаясь справиться со смущением. Вай хмыкнула, подошла ближе к гарнитуру, прислонилась к нему мускулистыми бëдрами и взглянула на Кейтлин. Если переть, то до конца, как танк. Иначе нельзя. – А ты сама... во сколько? В первый раз. Кейтлин бросила на неё почти умоляющий взгляд, одновременно с этим сердитый, и сердце Вай коротнуло. Ну невозможно было на это спокойно смотреть. – Это довольно личное, – фыркнула Кейтлин. Микроволновка пиликнула, и Вай передала ей кружку с горячим молоком. – Да ладно тебе. Между нами, девочками, – наигранно-невинным тоном сказала Вай, и Кейтлин возмутилась ещё больше. – Вай! Та рассмеялась, вскинув руки. Кейтлин торопливо отвернулась к кастрюле, вводя в толчëный картофель горячее молоко и замешивая пюре, и пожалела, что не могла нырнуть туда сама. Вай точно её в могилу когда-нибудь сведëт. А самым смущающим в этом было то, что Кейтлин как-то подсознательно даже не сомневалась, что... Нет. Пока рано. Она вздохнула и потянулась за специями. – Включу пока музыку какую-нибудь? – спросила Вай. Надо было срочно разрядить обстановку, пока она не засмущала благовоспитанную офицерку. Сама Вай просто умирала от желания порыться в её голове, в её сердце, в её белье, ой, немного не туда, она была уверена, что у Кейтлин, несмотря на её немного чопорный идеальный облик, было что-то очень интересненькое, если копнуть глубже. Но Кейтлин пока не хотела полностью сдавать оборонительные позиции, так что Вай стояла перед частоколом и чесала затылок. Надо было привозить Троянского коня с кличкой "Алкоголь" и надеяться на лучшее, до она знала, что до рождественского ужина обе – ни-ни. Хотя и Вай уже самой хотелось бахнуть, и поржать с пьяного Джейса, и попробовать перепить Виктора, делов невпроворот, но в таком случае она рискует стать ещё более... напористой, а это точно не то, что было нужно. Кейтлин взглянула на неё с благодарным вздохом облегчения. – Давай. Можно. Или какой-нибудь фильм, кстати, – чуть оживилась Кейтлин, отчаянно переводя тему. – Мне очень понравился "Любите Куперов". Вай тепло улыбнулась, опустив подбородок на сложенные предплечья, листая список в телефоне. – Мм. Я рада. Кейтлин отбила ложку о край кастрюли и закрыла крышку. Пюре готово. Время неумолимо бежало, а им осталось доделать сущие мелочи. Она повернулась к Вай, подождать, пока та выберет, а потом дать ей новое поручение, и... Вай стояла к ней спиной, выбирая, и совершенно, казалось, не замечала ничего вокруг. А Кейтлин заметила. Она смотрела на её крепкое, красивое тело с восхищением. Сколько труда было вложено... Сколько часов проведено в зале... Каждый раз, когда Кейтлин видела спортивных девушек, что-то приятно разливалось теплом внутри, а Вай была квинтэссенцией всего, что Кейтлин считала привлекательным. Тонкая талия, несмотря на развитые косые мышцы, крепкие бёдра, аппетитные ягодицы, а плечи и спина... Кейтлин сглотнула вязкую слюну. Какой позор, стоит и обливается, как голодная волчица. А взгляда всё равно не отводила. Кейтлин знала о татуировке на спине, видела Вай в кроп-топе на их пробежках, и знала о её сильных, замечательных мышцах, в которые хотелось вжаться пальцами, а может, и ногтями, оставить светло-красные полосы... – Вот этот неплохой, – сказала Вай, остановив свой выбор. Она улыбнулась. – Мы его часто пересматривали с Джинкс. – А... Ага, – кивнула Кейтлин. – Хорошо. Классно. Последующие минут пятьдесят-шестьдесят прошли в относительном молчании, за исключением возвращения Джейса и Виктора с ярмарки, а после они вернулись на кухню, и в доме вновь воцарилась уютная бурчащая тишина. Девушки слушали фильм, иногда поглядывая на экран телефона Вай, чтобы прикинуть смену сцен, и обменивались простыми "подай, пожалуйста, масло", "на сто восемьдесят", "ого, аж две миски получилось" и так далее. Разговор, смущающий и бередящий низ живота, немного выветрился из головы, и Кейтлин расслабилась окончательно. Готовка была занятием нехитрым, размеренным, холодильник и гарнитур полнились блюдами для великолепного, весёлого застолья, и, несмотря на то, что это Рождество кардинально отличалось для них обеих, и Вай, и Кейтлин ощущали приятное волнение. Будто гирляндами сверкало и переливалось, и каждая вспышка отдавалась лёгким разрядом тока под кожей, заставляя невольно передëргивать плечами и улыбаться себе под нос. Что-то сказочное становилось всё ближе и ближе. Кейтлин как раз начиняла тарталетки грибами и сыром – до Рождества оставалось уже не очень много, размокнуть не успеют. Вай замешивала картофельный салат, краем глаза глядя в экран телефона. Они обе не подозревали, что случится совсем скоро, а вот стены кухни встрепенулись в предвкушении. В фильме заиграла Last Christmas, и Кейтлин невольно фыркнула. Ну до чего же избитая песня, под Рождество из каждого угла орëт, по крайней мере, в Пилтовере; и, как выяснилось, здесь, в Зауне, она тоже от неё не скрылась. Кейтлин хотела было уже об этом и сказать, но Вай вдруг оказалась рядом и, осторожно схватив её за запястья – Кейтлин едва успела выронить ложку, – закружила по кухне. В груди у неё резко оборвалось, а сердце подпрыгнуло так высоко, что заставило еë ахнуть. – Ты чего! – воскликнула Кейтлин. Но, увидев широченную улыбку на лице Вай, которая сияла ярче, чем все новогодние украшения Пилтовера, вместе взятые, не могла не разулыбаться в ответ. Вай продолжила напевать, пританцовывая, кружа Кейтлин по кухне, стараясь действовать максимально осторожно, но всё равно обе то и дело стукались бёдрами и плечами об углы и дверной косяк, когда докручивались до двери. Она не думала. Ей было хорошо, просто чудесно, и Вай знала, что ей достаточно будет лишь одного положительного знака, одного жеста расположения, надежды на большее, чтобы Вай прыгнула в наступление. А Кейтлин смеялась, взявшись с ней за руки, чувствуя сухую от морозов кожу и мозоли на костяшках, и знала, что бальные танцы, которым она была обучена, тут точно не котируются. Поэтому танцевала так, как велело живое, пульсирующее сердце, и вдруг и песня не казалась такой раздражающей, а наоборот, слова припева гладкими серебряными каплями катились к губам. Звук её смеха застал очарованную Вай врасплох. Она едва не остановилась на мгновение, смотрела на смеющееся лицо Кейтлин, такое открытое, такое красивое, что дух захватывало, и все остальные её "стратегии" и прочую ерунду порывом ветра выхлопнуло из головы. А настроение пошалить осталось. Вай была слишком, слишком счастлива; их дом был полон близких людей, самых, самых близких и дорогих, она своими руками помогла собрать охренительный ужин, за которым они все вместе соберутся, и что ещё важнее, в её руках хохотала самая восхитительная девушка на всей Рунтерре. Разве можем мы винить Вай за то, что она немного потеряла голову? Подставив Кейтлин коварную подножку, она схватила ахнувшую девушку и подтолкнула еë к столу, заставив упереться в край ягодицами, а сама поставила руки по обеим сторонам, надёжно поймав Кейтлин в ловушку из своих же рук. Вай сохранила равновесие, но всё равно оказалась очень близко, почти вплотную прижалась своей грудью к её, и в крови закипело так, что сдержать желание нырнуть глубже стоило ей всей выдержки, которую она копила всё это время. Кейтлин смотрела на неё широко распахнутыми голубыми глазами, тяжело дыша, у Вай и самой дыхание сбилось, и она почти чувствовала его тёплый призрак на своём лице. Как она хорошо пахнет... такая красивая, такая счастливая, ещё более прекрасная, когда весела... Тело Кейтлин разрывалось между двумя рефлексами. Конечно, первым было оттолкнуть Вай и опрокинуть её через бедро. Но она успешно себя сдержала. Подумать только, как испортилось бы... настроение. Вай смотрела на неё так, что Кейтлин превращалась в желе. Да, точно, они ещё десерт... Горящие глаза Вай, приоткрытые пухлые губы, такие красивые... десерт не доделали... Поцелуй. Поцелуй. Просто поддайся, в кои-то веки без планирования заранее, не думая о... Там как раз вино закипает... Когда они одновременно медленно потянулись друг к другу, дверь на кухню распахнулась. – А... – пискнуло баритоном Джейса, и кровь замëрзла в жилах Кейтлин, когда она услышала ещё и голос Виктора, его тихий акцент: – Извините. Кейтлин повернула голову так резко, что хвост подпрыгнул. Близость горячего тела Вай резко исчезла, и Кейтлин быстро выдала первое, что сумела сгенерировать: – Вообще-то м-мы просто... Вай разразилась воплем, и Кейтлин невольно вскрикнула от ужаса, когда на плите громыхнула кастрюля. Вай прижала руки к своей несчастной замечательной заднице, и Кейтлин подскочила к ней одновременно с Джейсом. То ли досада, то ли страшный стыд, то ли... смех, но всю Кейтлин как перетряхнуло, вместе с волной сочувствия, когда Вай скривилась и зашипела. – Ах ты сукин... – рыкнула она, и Кейтлин всплеснула руками. Господи, трагикомедия. Самая натуральная. Она ещё определённо даст Джейсу прикурить за сорванный поцелуй. Правда, он выглядел таким виноватым, неуверенно вскинув руки и повернувшись к Вай, будто страшно хотел что-то сделать, но растерялся, что и кричать на него было равно как на щенка, и Кейтлин тяжело вздохнула. – В-всë нормально? – неуверенно спросила она у Вай, и тут же мысленно дала себе по голове. Да что сегодня с её социальными навыками! Конечно, НЕ нормально! – Может, лёд приложишь? – неуверенно подал голос Джейс. Зря. Кейтлин вздохнула почти сожалеюще, когда Вай прожгла его взглядом точно так же, как хотелось ей самой. Ну, как минимум Виктор стоял у двери молча, наблюдая за сценой и не создавая лишней неловкости, и Кейтлин за это была ему даже немного благодарна. ...Полная катастрофа. Задница Вай получила пакет с заморозкой, Джейсу и Виктору вручили миску салата и две ложки, выставив восвояси, и Кейтлин готова была убивать либо всех и вся, либо саму себя. Пока не решила. И думала, на чëм бы из еды выместить фрустрацию: блюда-то остались все деликатные... Фильм закончился через двадцать минут. Всё это время они готовили молча, переваривая всё произошедшее. Потом Кейтлин не выдержала, повернулась к Вай. – Болит? – тихонько спросила она. Та вздохнула. – Да не сильно. Неприятно скорее. Кейтлин кивнула. А сама обливала сладким вином грушу из чайной ложки и думала. Она ведь уже полностью решила поцеловать Вай. Для кого-то поцелуй мог бы значить что-то непринуждённое, может, даже последующую связь на одну ночь, но сейчас... с Вай? Они знали друг друга почти год, проводили время вместе, переписывались, так, что Кейтлин иногда отодвигала свой график сна ради этого общения и щекочущих сердце эмоций. Вай не стала бы ждать так долго, если бы хотела просто разового секса, правда? Да и не выглядела она таким человеком, в конце концов. Кейтлин осторожно бросила на неё взгляд. Вай не замечала; она полностью погрузилась в замешивание крайнего салата, надув губы и сражаясь со стыдом, обжигающим горло противным перцем. Была-не была. – В семнадцать, – сказала Кейтлин. Собственный голос от напряжения казался ей странным, стальным, но она не отступила. Вай повернулась к ней, удивлённо вскинув брови, и Кейтлин продолжила, пожав плечом, глядя в сковороду: – Первый опыт. В семнадцать. Для меня это... не просто, ну, способ сбросить напряжение, если можно так выразиться. Иногда – может быть. Но вообще я бы хотела серьёзных, стабильных отношений. Где м... партнёры верны друг другу. Я с детства была такого мнения, – добавила Кейтлин торопливо, чтобы не звучать слишком очевидно. – Такая... позиция. Вай и сама знала, что её можно назвать безнадëжно влюблëнной дурой, но от этих слов даже боль от ожога на ягодице забылась моментально. Это было то, что Вай искренне надеялась услышать, и она расплылась в растаявшей улыбке. – Никогда бы не подумала, что ты романтичная, кексик, – хмыкнула она. Кейтлин фыркнула. – Что, миротворцы не могут хотеть романтики? – Поняла тебя, – кивнула Вай. И, если Кейтлин услышала намёк в этих словах, хорошо. Вай на это и рассчитывала. – Я тоже такого мнения, знаешь. Как бы невзначай. Как будто Вай уже не представила тонкий стан Кейтлин в свадебном платье и с красивым букетом в руках. Кейтлин бросила взгляд на Вай. Как долго они ещё будут продолжать эту игру? До сегодняшнего дня можно было легко спихнуть всё на "передружбу", игривый флирт, время, которое они проводили вместе, но она чувствовала, особенно сейчас, что там было что-то посерьëзнее. Что-то о Джинкс, об этом доме, что-то о том, как они готовили сегодня вместе, деля быт на двоих неловко, начинающе, но успешно. В самый первый раз у Кейтлин дрожали руки, когда она держала винтовку, ходили ходуном, от тяжести и волнения, а после она стала продолжением её самой. Кейтлин тонко улыбнулась. – Правда? Это здорово.