5 раз когда беременный Питер всё делал сам

      Поздняя ночь в башне была на редкость тихой. Все обитатели давно разошлись по своим комнатам, погрузившись в сон. Но один омега всё никак не мог заснуть. Питер ворочался с боку на бок, пытаясь найти удобное положение, но ничего не выходило. Ему мешало всё — и яркий свет фонаря, проникающий сквозь плотные шторы, и жар, исходящий от его альфы, который спал, плотно обнимая его. Его сильные руки обвивали Питера, словно стальные путы, лишая возможности пошевелиться.       Жара становилась невыносимой, и омега ощущал, как по его телу проступают капельки пота. Но не это мешало ему больше всего. Причиной бессонницы была внезапная и непреодолимая мысль об ананасах. Консервированных ананасах, которые лежали в шкафу на кухне. И стоило только этой идее поселиться в его голове, как избавиться от неё стало невозможно.       Питер прекрасно знал, что стоит ему пошевелиться или, хуже того, разбудить своего альфу, тот тут же проснётся и без лишних вопросов отправится за ананасами. Даже не откроет толком глаз, но сделает всё ради его комфорта. Альфа всегда был таким — внимательным, заботливым, порой чересчур опекающим.       Но омега понимал: сейчас не время для капризов. Не потому, что он не хотел ананасов, а потому что он не хотел тревожить своего альфу. Ему оставалось лишь тихо вздыхать, пытаясь унять навязчивое желание. Хотя каждая минута только усиливала его тягу. "Что за дурацкая привычка вспоминать о еде в самый неподходящий момент," — упрекнул себя Питер, снова беспомощно прикрывая глаза.       Чем больше Питер думал об ананасах, тем сильнее его одолевало желание. Слюна буквально наполняла рот, и он с трудом глотал её, пытаясь не издать ни звука. В какой-то момент терпение окончательно иссякло, и он решил действовать. Мягко, осторожно, словно боясь разбить хрупкое стекло, он начал выбираться из объятий своего альфы.       Но всё оказалось не так просто. Как только Питер чуть сдвинулся, сильные руки Баки лишь крепче сомкнулись вокруг него, прижимая к себе. Это было похоже на объятия медведя, от которых невозможно сбежать. Омега замер, сдерживая рвущийся наружу вздох отчаяния. Глаза предательски защипало от обиды, и Питер едва не разрыдался, но быстро взял себя в руки.       С новой решимостью он попробовал ещё раз. Миллиметр за миллиметром он двигался, медленно освобождаясь. Казалось, прошла вечность, прежде чем ему удалось сдвинуться хотя бы на несколько сантиметров. Провозившись так почти десять минут, Питер наконец выскользнул из объятий. Сползая с кровати, он напоминал гусеницу, которая осторожно ползёт, стараясь не привлечь внимания.       Добравшись до пола, он замер, вслушиваясь в тишину. Баки не двигался, его ровное дыхание говорило о том, что он продолжает спать. Лишь тогда Питер позволил себе вздохнуть с облегчением.       Встав на ноги, он направился к выходу, по пути накинув на себя толстовку альфы, которая лежала на стуле рядом с кроватью. Мягкая, пропитанная знакомым и таким любимым запахом Баки, она словно давала Питеру уверенность. Притаив дыхание, он открыл дверь, стараясь не издать ни звука, и вышел в коридор, готовый на всё ради своих долгожданных ананасов.       Питер почти не осознавал, как оказался на кухне. Его тянуло туда словно магнитом, и, хотя ананасы были заперты в герметичных железных банках и не могли издавать никакого запаха, его воображение рисовало перед ним этот сладкий, манящий аромат.       Он быстро подошёл к шкафу, где хранились консервы, и без колебаний достал сразу несколько банок. Питер знал себя — одной ему точно будет недостаточно. Руки дрожали от нетерпения, когда он открыл первую банку. Как только запах сиропа и ананасов достиг его носа, он чуть не расплакался, но на этот раз от счастья.       Питер ел с такой жадностью, словно ананасы могли исчезнуть в любую секунду. Сок стекал по его подбородку, капая на толстовку Баки, но его это не волновало. Он был полностью поглощён своим лакомством. Одна банка оказалась пустой, прежде чем он успел заметить, как её содержимое перекочевало в его рот. Он тут же взялся за вторую, не обращая внимания на липкость рук или лицо, покрытое сладким соком.       В этот момент на кухне появился Баки. Он выглядел слегка сонным, с растрёпанными волосами и немного нахмуренным взглядом. Его глаза расширились от удивления, когда он увидел своего омегу в таком виде: Питер сидел на табурете, весь в пятнах липкого сока, с ананасом во рту и банкой в руках.       Питер застыл, как мышь перед хищником. Его щёки вспыхнули от смущения, но ананас так и остался у него во рту. Они некоторое время молча смотрели друг на друга.       Питер отвёл вилку с ананасом от лица, не замечая, как капля сладкого сока скатилась с его губ, пробежала по подбородку и зависла, готовая упасть. Зато это заметил Баки. Его взгляд жадно следил за каплей, которая казалась одновременно невинной и до неприличия соблазнительной.       Питер был на седьмом месяце беременности, а их интимная жизнь приостановилась ещё на третьем. Так что ничего удивительного, что у Баки встал, как только он увидел эту картину. Ему пришлось напомнить себе, что сейчас не время и не место.       — Питер, что ты здесь делаешь? — хрипловато спросил он, подходя ближе.       Он наклонился и стёр каплю с подбородка Питера пальцем, а затем, словно автоматически, облизал этот палец. Для него это было совершенно естественно, ничего странного       — Ананас ем, — не особо заморачиваясь с объяснениями, ответил Питер и снова взял в рот очередной кружок фрукта.       — Я вижу, — усмехнулся Баки, садясь напротив него и скрещивая руки на груди. — Почему меня не разбудил?       — Ты устал, — просто ответил омега, стараясь не встречаться с ним взглядом.       — И что? — Баки поднял бровь.       — Ну… я мог это сам сделать, — пожал плечами Питер, спокойно насаживая на вилку ещё один кружок ананаса.       Баки вздохнул и потер лицо рукой. Он присел перед Питером на колени, взяв его за бёдра, и заглянул ему прямо в глаза.       — Питер, ну сколько можно? Я же тебе говорил: устал я или не устал, ты всегда должен говорить мне обо всём. О своём самочувствии, о том, что тебе хочется. Обо всём, ясно? Ты же не один. Я здесь для тебя. — Его голос звучал мягко, но твёрдо.       Питер замер, чувствуя на себе пристальный взгляд альфы. После секунды молчания он тихо кивнул.       — Пообещай мне, что в следующий раз ты расскажешь мне, — добавил Баки, сжав его бёдра чуть сильнее.        — Обещаю, — выдохнул омега, откладывая уже пустую банку в сторону и вытирая губы.       Баки тяжело вздохнул, его взгляд опустился на пустую банку, а затем снова вернулся к Питеру. Он выглядел не то чтобы злым, скорее обеспокоенным и уставшим. Его тёмные волосы торчали в разные стороны, а глаза, ещё не до конца проснувшиеся, внимательно изучали своего омегу. Баки мягко подтянул Питера ближе, одной рукой обнимая его за талию, а другой осторожно убирая липкие следы с его лица.       — Ты ведь понимаешь, что твой организм сейчас не просто хочет ананасов, а требует их? — Баки говорил тихо, будто боясь разбудить невидимую дремоту в этой ночной тишине. — Тебе нужно больше слушать себя, Питер.       — Я и слушаю, — упрямо проговорил омега, но взгляд всё равно потупил, будто почувствовав себя виноватым. — Просто... не хотелось тебя беспокоить.       Баки тихо фыркнул, но его тон оставался тёплым:       — Ты уже беспокоишь меня тем, что пытаешься справиться один. Ты не один, Пит. Ты мой, и я всегда буду рядом, хоть это ночью, хоть днём. Даже ради ананасов.       Питер едва сдержал улыбку, но его глаза всё-таки выдали его настроение. Он потянулся к лицу Баки, мягко коснувшись его щёк:       — Знаю. Прости.       Баки прижался лбом к лбу Питера, вдохнув его запах — смесь сладкого пота, ананасов и чего-то ещё, родного и утешительного. Он тихо пробормотал: — Ты всегда извиняешься, хотя я не злюсь. Просто хочу, чтобы ты чувствовал себя спокойно. Ты это заслуживаешь, малыш.       Омега чуть покраснел от такого обращения, и его взгляд снова упал на оставшиеся банки ананасов. Баки уловил этот жест и, поднявшись, быстро достал одну из них, открыв и передав Питеру, как будто это было самое важное дело в его жизни.       — Ешь. А потом мы пойдём спать, — сказал он, внимательно наблюдая, как Питер берёт новый кружок ананаса.       Пока омега уплетал фрукты, Баки сел рядом, наблюдая за ним. Ему нравилось видеть, как аппетит Питера возвращается, как его лицо озаряется тихим счастьем. Беременность изменила многое, и несмотря на все трудности, Баки чувствовал, что они становятся только сильнее.       Когда Питер закончил, Баки поднялся, подал руку своему омеге и, обняв, повёл его обратно в спальню. Лёгкий запах ананасов всё ещё витал в воздухе, а на губах Баки играла едва заметная улыбка. Он был готов пойти за Питером куда угодно, даже если это означало ночные поиски консервированных фруктов. Потому что Питер был его всем, а их маленькое семейное счастье — самым важным.