Гендер
23 января 2025 г., 19:50
Питер шёл по тихому коридору башни, его лёгкие шаги почти не нарушали утреннюю тишину. Он нежно поглаживал округлившийся живот, где уже вовсю пиналась их с Баки дочь. Каждое движение малышки вызывало на его лице едва заметную, но искреннюю улыбку. Его пальцы скользили по коже мягкими круговыми движениями, как будто успокаивая не только её, но и самого себя. Эти моменты были для него особенными, почти священными. В голове вертелась целая цепочка воспоминаний, связанных с их будущей дочкой, но одно из них особенно засело в памяти — реакция Баки, когда он узнал о поле ребёнка.
Это было совершенной случайностью. Питер вздохнул, вспоминая, как всё произошло. Обычно он ходил на УЗИ один. Это не было каким-то упрямством или желанием скрыть что-то от Баки, скорее, это была его попытка уберечь альфу от лишних переживаний. Баки часто находился на миссиях, и Питер знал, что ему тяжело не участвовать в этих моментах, важных для их семьи. Поэтому он предпочитал не акцентировать внимание на осмотрах, а просто сообщать, что с малышкой всё в порядке. Это было проще, и Питер надеялся, что таким образом он снимает с Баки часть его вины за отсутствие.
Но тот день был другим. На двадцать первой неделе беременности Питер в очередной раз отправился на плановый осмотр. Он даже не догадывался, что в этот раз врач сможет определить пол ребёнка. Если бы он знал, то обязательно позвал бы хотя бы Ванду, чтобы кто-то был рядом в такой важный момент. Но тогда он просто пришёл один, как обычно.
— Ну, как вы себя чувствуете, Питер? — спросила доктор Фостер, улыбнувшись ему, когда он зашёл в кабинет. Она давно привыкла к его регулярным визитам и всегда встречала его с добротой.
— Неплохо, спасибо, — ответил он, устраиваясь на кушетке. Его голос был немного уставшим, но в нём чувствовалось спокойствие. — Немного больше устаю в последнее время, но это вроде бы нормально, да?
Доктор Фостер кивнула, начиная процедуру.
Лёжа на кушетке, Питер расслабился, насколько это было возможно, чувствуя холод геля, который врач аккуратно нанесла на его округлившийся живот. Экран аппарата УЗИ засветился, заливая помещение мягким голубоватым светом. Доктор Фостер водила датчиком по животу, внимательно изучая изображение на мониторе.
— Хотите послушать сердцебиение малышки? — предложила она, не отрывая глаз от экрана.
— Малышки? — Питер резко подорвался, в буквальном смысле садясь на кушетке. Его сердце замерло на мгновение. — У меня девочка?
Он посмотрел на врача широко распахнутыми глазами, в которых смешались удивление и недоверие. Это прозвучало так буднично, словно пол ребёнка — это нечто само собой разумеющееся, как прогноз погоды. Питер растерялся. Он совершенно не ожидал, что услышит это сейчас.
— Да, — спокойно подтвердила Фостер, не заметив его внутреннего шока. — У вас здоровая девочка. Поздравляю.
Питер ошарашенно замолчал, его мысли вихрем закружились в голове. С одной стороны, он чувствовал радость и облегчение: их ребёнок здоров. Но с другой — он ощутил острую грусть. Этот момент, такой важный и особенный, он переживал в одиночестве. Баки не было рядом. Ни его альфа, ни кто-либо из близких, кто мог бы разделить с ним этот момент.
— Может, я хотел узнать это при родах, — подумал он, чувствуя, как в груди нарастает лёгкое раздражение. Или, может быть, он мечтал организовать гендер-пати, собрав всех друзей и устроив праздник. Вместо этого всё произошло вот так — неожиданно, тихо и даже немного буднично. Питер даже на мгновение подумал устроить скандал или хотя бы пожаловаться Баки. Но, почувствовав сильный толчок малышки изнутри, он понял, что не сможет этого сделать. Вместо раздражения пришла волна эмоций, таких сильных, что он еле удержался от слёз.
— Спасибо, — тихо сказал он, хотя голос слегка дрогнул. Его взгляд был прикован к экрану, где пульсирующее сердечко их дочери мерцало в такт ритмичным ударам. Он внимательно слушал звук, который наполнил кабинет — быстрый, уверенный, совершенно необыкновенный.
Питер опустил голову, пытаясь скрыть подступившие слёзы. Он был рад, что у него девочка. В глубине души он всегда мечтал о дочке — маленькой, с большими глазами, которая будет похожа на Баки или, может быть, на него самого. Но эта радость смешивалась с горечью. Он хотел, чтобы Баки был здесь. Чтобы альфа держал его за руку, смотрел на экран с тем же удивлением и счастьем, что сейчас ощущал сам Питер.
Когда осмотр закончился, Питер вышел из кабинета, всё ещё погружённый в свои мысли. Он шёл медленно, машинально поглаживая живот. Каждое движение малышки под его рукой напоминало ему, что скоро всё изменится. Их семья станет больше, их любовь — крепче. Но прямо сейчас он чувствовал себя одиноким.
***
— Блядский Паркер, ну вот скажи мне, какого хера ты туда полез?! — Баки кричал, его голос срывался от смеси гнева и беспомощности. Он буквально тыкал пальцем в Питера, который стоял напротив, скрестив руки на груди и бросая на Баки вызов своим взглядом. — Мне скучно! — резко отозвался Питер, насупив брови и глядя в глаза Баки. — Всё, что я делаю, это сплю, ем и ещё раз сплю. Можно мне хоть немного активности? — Ну подумаешь, пошёл в лабораторию, подумаешь, взял какую-то межгалактическую штуку, подумаешь, она взорвалась! Что такого?! Баки открыл рот, словно собираясь что-то сказать, но вместо этого только шумно выдохнул и нервно провёл рукой по волосам, всклокочив их ещё больше. — Питер, ты хоть понимаешь, что внутри тебя ребёнок? Пока он там, ты должен быть в безопасности! — он махнул рукой в сторону, будто показывая, что это очевидно. — А ты идёшь в лабораторию, в которую тебе вообще-то запрещено заходить! Как ты туда вообще попал?! Питер вскинул подбородок, явно гордясь собой, и усмехнулся: — Пятницу взломал! — он тяжело вздохнул, будто объяснял что-то совершенно логичное. — И вообще, хватит на меня орать! Если ты так беспокоишься за меня, тогда следи лучше! А не разъезжай по своим миссиям, оставляя меня одного. Раз я несу ответственность за ребёнка, который сейчас внутри меня, то ты, Баки Барнс, несёшь ответственность за меня! Баки при этих словах вспыхнул, словно кто-то плеснул масла в огонь. Он резко сел на диван, зажав голову руками, пытаясь успокоиться, но у него не выходило. — И ещё, — Питер топнул ногой, отворачиваясь от Баки. — Если ты будешь так на меня орать, я уйду. Мы с дочерью уйдём от тебя! Последние слова эхом разнеслись по комнате, и Баки замер. Его руки медленно опустились, и он поднял голову, глядя на Питера с удивлением и растерянностью. — С дочерью? — голос Баки стал тише, он резко поднялся на ноги, его взгляд цеплялся за лицо омеги, словно проверяя, услышал ли он правильно. — Питер... у нас девочка? Питер вздрогнул от вопроса и повернулся к Баки. Его глаза были полны смешанных эмоций — удивления, вины и чего-то ещё, неуловимого. — Да, девочка, — признался он, голос его был тихим, почти шёпотом. Он опустил глаза, ожидая очередного всплеска эмоций от Баки. Но вместо этого Баки подошёл к нему за секунду. Питер даже не успел моргнуть, как альфа схватил его за лицо, засыпая его лицо быстрыми поцелуями — в лоб, щёки, губы. Питер удивлённо замер, но почувствовал, как тепло растекается по его телу. — Девочка... — Баки шептал это слово снова и снова, словно пробуя его на вкус. Он внезапно опустился на колени перед Питером, приподнял его футболку и нежно поцеловал живот. — Дочка. Наша малышка. Господи, Пит, почему ты не сказал мне раньше? Питер прикусил губу, наблюдая за Баки, который продолжал осыпать живот поцелуями, тихо шепча что-то, что слышала только его маленькая девочка внутри. Смешанные чувства внутри него начали угасать, уступая место облегчению. — Потому что... я хотел сказать тебе как-то иначе, особенным образом, — тихо признался он, проведя рукой по волосам Баки. — Но всё вышло вот так. Баки поднял голову, и в его глазах светилось столько счастья, что у Питера перехватило дыхание. — Питер, ты самый упрямый человек, которого я знаю. Но ты... ты подаришь мне дочь. — его голос дрогнул, но он улыбался. — Я обещаю, что никогда больше не оставлю вас одних. Ты мой, и она моя. Наша семья. Баки снова поцеловал его живот, а затем встал, обнял Питера, уткнувшись лицом в его шею. Питер почувствовал, как его глаза увлажнились, но он позволил себе расслабиться в объятиях альфы.
