5 раз когда беременный Питер всё делал сам

      Сидя на мягком диване и задумчиво наблюдая за дочерью и мужем, Питер поймал себя на неожиданной мысли, что он действительно, по-настоящему счастлив. Ему казалось, что счастье — это что-то далёкое, призрачное, недосягаемое, но сейчас, в этот самый обыденный вечер, оно было рядом, дышало с ним в унисон. У него есть семья, настоящая, живая, любящая его безусловно. Есть родители, которые души не чают в своей внучке. Им только дай повод — и они тут же готовы возиться с малышкой целыми часами, смеяться вместе с ней, показывать смешные фокусы и качать на руках до тех пор, пока девочка не заснёт, уткнувшись щекой в плечо.       Питер никогда даже представить не мог, что его отец — Тони, человек занятый, всегда серьёзный и немного рассеянный, — будет с таким удовольствием сидеть с капризным ребёнком. Он сам удивлялся, как ловко Тони укачивает девочку, мягко покачивая её на руках и то и дело расцеловывая маленькое личико, от чего Элизабет заливалась звонким смехом. Улыбка, которую Питер так редко видел у отца в детстве, теперь сияла почти каждый день. Казалось, Тони сам заново учился радоваться простым вещам. Питер ведь всегда думал, что его отец будет тем самым «дедом на расстоянии» — тем, кто раз в месяц звонит, чтобы формально спросить, как дела, и, конечно же, вечно путает возраст внучки. Но реальность оказалась совсем иной.       Больше всего удивил папа — Стив. Вот уж чего-чего, а того, что Элизабет будет буквально окутана его вниманием и избалована подарками именно от Стива, а не от Тони, Питер ожидал меньше всего. В его воображении папа всегда был олицетворением мягкости и заботы: тот дедушка, который накроет на стол завтрак, обед и ужин, не забыв про полезные перекусы, и который подарки дарит лишь на день рождения или в особо важные даты. Но Стив, похоже, открыл в себе второе дыхание. Он расцвёл прямо на глазах, будто в его душе зажглась новая искра. Когда он держал ребёнка на руках, Питер иногда ловил себя на мысли, что Стив будто стал моложе, словно вернул себе годы. И когда он вручал малышке очередной подарок — игрушку, платьице или книжку с яркими картинками — он радовался, пожалуй, даже сильнее, чем сама Элизабет.       Кроме родителей, у них были Наташа и Клинт всегда приходили на помощь, особенно в те моменты, когда сил больше не оставалось. Стоило только позвонить — и они уже были рядом. Недавно, например, именно Клинт забрал Элизабет к себе на весь день, чтобы Питер и Баки смогли выспаться и хоть немного восстановиться. А Наташа… она для Питера всегда была как та самая богатая, немного загадочная тётя, которая приезжает издалека всего раз в год, но каждый визит превращает в праздник. Она никогда не приходила с пустыми руками: подарки, красивые вещи, деньги — всё, что только можно. Питер не сомневался, что когда его дочь подрастёт, Наташа станет для неё чем-то вроде наставника и, вполне возможно, научит её быть настоящим агентом — умной, хитрой и сильной.       У Питера есть и Мишель, его опора и верная подруга. Он сделал её крестной Элизабет, и в этом решении не сомневался ни секунды. Ведь если бы он выбрал кого-то другого, он даже не хотел представлять, что Мишель могла бы с ним сотворить. Но теперь она относилась к своей роли очень серьёзно: приходила почти каждую неделю, интересовалась всем — от здоровья малышки до того, какие мультики ей нравятся.       У них с Баки есть и Сэм — крестный отец, которого выбрал уже Баки. Питеру не особенно нравилась эта кандидатура: иногда Сэм казался ему слишком несерьёзным и даже немного навязчивым. Но поделать он ничего не мог — у Баки и правда не так много близких друзей, которых можно было бы рассматривать. Да и, в конце концов, Сэм относился к ребёнку с теплотой и заботой, а это было важнее всего.       И, конечно же, самое главное — у Питера есть его муж. Его любимый, родной Баки. В последнее время у них бывали напряжённые моменты: недосказанность, усталость, мелкие ссоры. Но благодаря разговорам, взаимной поддержке и терпению они смогли всё преодолеть, пусть и не сразу. Каким бы суровым и даже черствым на вид ни казался Баки для посторонних, дома он превращался в совершенно другого человека: мягкого, внимательного, нежного. Он всегда был первым, кто вставал к Элизабет ночью, чтобы дать Питеру возможность немного отдохнуть. Он всегда заботился о муже — стоило Питеру о чём-то попросить, и уже через несколько минут он имел это в руках.       Баки оказался прекрасным отцом и надёжным Альфой. Питер особенно запомнил одну забавную ситуацию. Они гостили у Сэма, и, возвращаясь домой, вдруг поняли, что забыли соску Элизабет — ту самую любимую, красного цвета, с чёрными пятнышками, как у божьей коровки. Девочка никогда не засыпала без неё. Когда Питер попытался уложить её, началась настоящая истерика: малышка плакала, выгибалась и ни за что не хотела успокаиваться. Тогда Баки, не раздумывая ни минуты, сел в машину и поехал через весь город, только чтобы вернуть эту самую соску. Нужно было видеть его лицо, когда он вернулся и пытался укачать дочь — и ничего не получалось. Элизабет кричала, а он мягко уговаривал её, не сдавался, продолжал укачивать, пока наконец она не смежила глазки. И тот облегчённый вздох, который вырвался у Баки в ту секунду, когда девочка наконец заснула, был громче любых слов. Это был вздох человека, готового на всё ради своей семьи.       Питер не мог найти слов, чтобы описать, насколько сильно он любит свою семью. Иногда ему казалось, что этих слов просто не существует в мире — слишком мало звуков, чтобы выразить, насколько они дороги его сердцу. Без них не было бы и его самого. Всё, что он пережил, все трудности и страхи, всё это становилось ничем рядом с этим тихим счастьем — с их смехом, с теплом маленьких ладошек и заботой мужа.       Сейчас, глядя на то, как Баки, суровый с виду, а дома — совершенно иной, сюсюкается с Элизабет, Питер чувствовал, как глупая, счастливая улыбка намертво прилипла к его лицу. Он даже не пытался её скрыть. Но в следующий момент сердце Питера чуть не остановилось: их малышка, смешно оттолкнувшись крошечными ручками от дивана, сделала шаг. Маленький, неуверенный, но настоящий шаг. И направился он прямо к Баки.       Питер почувствовал, как улыбка стала ещё шире, а горло предательски сжалось от нахлынувших эмоций.       Баки, словно окаменев, замер, не в силах пошевелиться, наблюдая за тем, как дочь делает свои первые попытки пойти самостоятельно. Его глаза сияли недоверием и восторгом одновременно. Он протянул ей палец — крепкий, большой по сравнению с её ручкой. Элизабет тут же ухватилась за него, будто за спасительную палочку, и пошагала дальше, уже увереннее, широко улыбаясь и показывая два крошечных зубчика, что делали её ещё очаровательнее и забавнее.       — Питер… — выдохнул Баки, даже не веря своим глазам.       Питер, не теряя ни секунды, подхватил малышку в свои объятия и прижал к груди. Его улыбка не сходила с лица.       — Баки? — мягко позвал он мужа, подходя ближе.       — Она пошла, — Баки всё ещё смотрел на них так, словно мир перевернулся. Его губы беззвучно шевелились, глаза широко распахнуты.       — Я вижу, — Питер усмехнулся, гордо глядя на дочь. — Вся в меня.       Он устроился рядом, сев в позу лотоса и усадив малышку себе на колено.       — Чего это в тебя? — Баки возмутился, но уголки его губ всё равно дрогнули в улыбке.       — Потому что, — Питер хитро прищурился. — Ты имеешь что-то против?       — Нет, совсем нет, — Баки тихо рассмеялся, покачав головой. Его рука ласково коснулась животика дочери, и та радостно захлопала в ладошки. — Пусть она будет такой же красивой, умной и доброй, как её папа. Да? — он снова мягко коснулся её, и девочка залилась смехом.       — А от тебя что тогда? — Питер поднял бровь.       — От меня? — Баки на секунду задумался, а затем, с совершенно серьёзным видом, сказал: — Пусть она будет вся в тебя. А вот следующий будет в меня.       — Следующий? — Питер даже перестал дышать на секунду, удивлённо уставившись на мужа.       — Да. Ты что, не хочешь? — Баки поднял взгляд, полный тихой надежды.       — Хочу… — голос Питера дрогнул, и он поспешил добавить, чтобы Баки не усомнился: — Очень хочу.       — Ну вот и всё, — легко сказал Баки, словно речь шла о чём-то простом и естественном. — А если и следующий будет весь в тебя, то тогда… пойдём ещё за одним.       Питер не выдержал и рассмеялся:       — Ты что, хочешь, чтобы я футбольную команду тебе нарожал?       — Почему бы и нет? — Баки ухмыльнулся, но в его глазах всё ещё горел тот самый свет — свет любви и будущего.       Питер, качая на руках Элизабет, поднялся и направился в детскую. Девочка уже тёрла глазки, показывая, что устала.       — Время спать, — мягко сказал он и обернулся к мужу. — Что-то ты размечтался, Баки Барнс.       — А я что? — Баки развёл руками и улыбнулся. — Это всё от любви. Питер Барнс.

***

      Питер аккуратно уложил Элизабет в кроватку. Девочка сразу потянулась к своей любимой игрушке — мягкому зайцу с длинными ушами — и, обняв его, уже через пару минут погрузилась в сон. Её тихое дыхание заполнило комнату, создавая ощущение покоя и чего-то очень хрупкого, требующего бережной тишины.       Питер задержался возле кроватки чуть дольше, чем обычно. Он любовался её спокойным личиком, лёгким румянцем на щёчках и маленькой ладошкой, сжимающей ушко игрушки. Сердце его переполняло чувство такой сильной любви, что он едва не прослезился.       — Она наш маленький чудо-подарок, — тихо произнёс он, обернувшись к Баки, который стоял в дверях, опираясь на косяк и наблюдая за ними с мягкой улыбкой.       Баки подошёл ближе, осторожно обнял Питера за плечи и тоже посмотрел на дочь.       — Наше чудо. И только начало.       Питер хмыкнул и, стараясь не разбудить малышку, потянул мужа за руку в коридор. Они тихо прикрыли дверь и прошли в гостиную. Атмосфера сразу сменилась — вместо детских звуков теперь их окружала тишина, нарушаемая лишь слабым тиканьем настенных часов.       — Ты серьёзно про «следующего»? — Питер, опустившись на диван, повернулся к Баки, приподняв бровь.       — Более чем, — Баки сел рядом и, не отводя взгляда, взял его ладонь в свою. — Я даже не думал, что когда-нибудь скажу это, но… я хочу, чтобы у нас была большая семья. Я хочу, чтобы наш дом был полон детского смеха.       Питер прикусил губу, пытаясь сдержать улыбку, но не смог.       — Ты даже не представляешь, как сильно я сейчас счастлив слышать это.       — Я представляю, — мягко возразил Баки. — Потому что я чувствую то же самое.       Он наклонился, чтобы поцеловать мужа. Поцелуй был тихим, почти робким, но в нём было столько тепла, что Питер сжал его пальцы крепче, не желая отпускать.       — Знаешь, — пробормотал он, когда их губы разъединились, — я думал, что нам будет тяжело, что мы не справимся. Но мы справляемся. Даже больше — мы счастливы.       — Потому что мы вместе, — ответил Баки так просто, словно это было самым очевидным в мире.       Они сидели так ещё долго, обнявшись и наслаждаясь редким моментом тишины. За дверью спала их дочь, впереди их ждали новые трудности и новые радости, но сейчас им было достаточно просто быть рядом друг с другом.       Баки, прижавшись щекой к макушке Питера, чуть слышно прошептал: — Следующий будет в меня, вот увидишь.       Питер усмехнулся, ткнул его в бок и прошептал в ответ:       — Если так пойдёт дальше, у нас и правда будет футбольная команда.       Оба тихо рассмеялись, стараясь не разбудить малышку, и в этой тишине смех звучал особенно чисто и искренне.