Однажды на нижних уровнях

      Факшр сидел в своей тесной комнате, которая одновременно служила и кабинетом хозяина, и кладовкой дома удовольствий, который всегда был обычным борделем — такой привычный для культуры урм, что в этом не было ни капли стеснения или порицания. Факшр и сам когда-то начинал как простой проститут, подчиняясь прихотям клиентов и правилам старших в доме удовольствий. Тогда его жизнь была определена четко: обслуживать, угождать, молчать. Ему не нужно было думать, мечтать или даже задаваться вопросами — всё решали за него. Но Факшр всегда чувствовал, что он рождён для большего. Он отличался от своих собратьев: вместо того, чтобы пассивно принимать свою судьбу, он постоянно искал возможности вырваться из круга, где тело — это товар, а жизнь измеряется количеством клиентов.       Факшр не мог смириться с мыслью, что его будущее останется таким же узким, как стены комнат, где он обслуживал гостей. Каждую свободную минуту, каждый перерыв между сменами он использовал, чтобы учиться — наблюдал за работой распорядителей, запоминал, как ведутся дела, как считаются доходы и расходуются ресурсы. Он задавал вопросы, порой раздражая начальников своим любопытством, но именно это упорство позволило ему набраться опыта.       Вскоре Факшр начал копить — мелочь за мелочью, услуга за услугой. Он понимал, что вырваться можно только с капиталом, пусть и небольшим. Годы прошли, прежде чем он смог позволить себе рискнуть. А когда шанс представился, Факшр ухватился за него мертвой хваткой. Он вложил всё, что у него было, чтобы купить своё первое заведение — маленькое и захудалое, но своё. И хотя трудностей было больше, чем он мог предположить, Факшр справился. Его целеустремлённость и энергия, которые когда-то выделяли его среди братьев и сестёр, теперь сделали его хозяином собственной судьбы… Теперь он был владельцем собственного дома удовольствий… борделя… Неважно! Пусть и не самого роскошного, зато полностью под его контролем. Вокруг громоздились полки с записями, разноцветными игрушками для взрослых и ящиками с благовониями, некоторые с афродизиаками. Простой металлический стол в центре комнаты, порыжевший от времени и сырости, был завален счетными таблицами, обрывками заметок и мерцающими дисплеями.       Механически разгрызая веточки калида, Факшр сосредоточенно водил когтистым пальцем по дисплею, подсчитывая доходы и расходы за последние дни работы… Цифры не складывались. Снова и снова урм возвращался к одному и тому же столбцу, но результаты всё не сходились. Раздражённо вздохнув, Факшр откинулся на спинку потрёпанного кресла, щёлкнул когтем по дисплею, выключая его, и закинув в рот ещё одну веточку, уставился в потолок.       Острые зубы медленно перемалывали хрупкую кору, пока мысли выстраивались в нужную последовательность. А потом взгляд Факшра прояснился, и он коротко произнёс:       — Получилось.       Он все видел, видел собственными глазами триумф его искусниц, невероятное мастерство его Хети! Теперь про их бордель не только узнают все, но и будут слагать легенды! Уж если они яутжа смогли угодить, то любой другой клиент точно останется довольным! Факшр все видел. И мягко говоря, зрелище это было из тех, что навсегда оставляет под впечатлением, а ещё заставляет пожалеть, что уже который раз он забывал установить потайные камеры в комнатах и залах… И ведь сколько раз себе говорил, что это может пригодиться! Кто знает, вдруг понадобится кого-то припугнуть шантажом или заработать дополнительные финансы, продавая эксклюзивные пикантные видео. И уж наверняка такой товар, как видео с участием яутжа был невероятной редкости и огромной цены! А с другой стороны, каких же усилий стоило ублажить этого Странника. Основной «удар» на себя пришлось взять Гок, что благодаря своим, не уступающим яутжа габаритам смогла выдержать не только его напор, но и весьма внушительный размерчик (если уж этот молодой охотник обладал таким огромным органом, то страшно представить, что же у тех, кто раза в два больше его!), а еще не меньше труда приложила и Хиссшшч, чья уникальная физиология позволяла ее телу растягиваться до невероятных пределов без вреда для себя. Такой дар её вида оказался настоящим спасением в этой ситуации.       И, конечно же, Хети. Она блистала своей тренированной гибкостью, ловкостью и безупречным опытом. Именно она могла ублажить клиентов самых впечатляющих размеров и оставаться при этом не только невредимой, но и демонстрировать мастерство, от которого у зрителей дух захватывало.       Но это все не отменяло одного простого факта… Целая ночь любовных утех, чтобы насытить, как оказалось, совсем не маленькие аппетиты Странника, вылились в немаленькие такие расходы. Факшр тяжело вздохнул, задумчиво постукивая когтем по столу.       А ведь девочкам теперь понадобятся несколько выходных на восстановление. А ещё премии за работу в опасных условиях… и, конечно, выплаты за травматизм. Гок вон, бедняжка, её шикарная во всех смыслах задница вся исцарапана, на плече остался укус, а Кси’Сана получила разрыв в особо важном для их ремесла месте, пытаясь оседлать дорогого гостя, и теперь выбыла из строя на очень долгий срок. Значит, будет подменять Хети в качестве распорядительницы в главном зале, её светящаяся кожа сама по себе украшение.       Факшр почесал затылок, снова пытаясь сложить цифры в голове, но мысли постоянно возвращались к самой большой статье расходов, которая выплыла из этого «триумфального» визита… Комната, насквозь пропахшая запахом спаривающегося яутжа, нуждалась в срочной чистке и обновлении ароматов — обычные средства тут явно не справятся. Кровать, которая треснула под внушительным весом и напором, придется заменить. А изодранные подушки, набитые теперь не только наполнителем, но и воспоминаниями, попросту пошли под списание… Возможно, придётся самому вернуться в дело. Факшр хоть и давненько не принимал клиентов лично, но ещё мог похвастаться тем самым «ого-го», которое дарило ему много постоянных клиентов.       — Если вернуться хотя бы ненадолго, расходы отобьются… — пробормотал он, подсчитывая дни. Цифры ему всегда давались сложнее, чем организация, и это раздражало. Факшр шипяще вздохнул, дёрнул хвостом и откинулся на спинку кресла.       «Этот яутжа точно обошёлся мне в кругленькую сумму. Хоть удалось пропустить трапезу. Если он часами трахается, то и ест наверное, ой, как много. Хотя…» — на лице Факшра появилась усмешка. — «Если теперь клиенты повалят толпами, то, пожалуй, всё окупится с лихвой.»       Но тут мысли Факшра сбились из-за тихого шороха за спиной. Он обернулся и увидел Хети, что лежала на кровати, ворочаясь во сне. Её хвост упал на пол, а тело всё ещё казалось напряжённым после жаркой ночи. Факшр тихо поднялся из-за стола, стараясь не потревожить её. Подойдя к кровати, он взял лёгкое покрывало и заботливо укрыл самку, поправив его так, чтобы оно не мешало её хвосту. Хети что-то пробормотала во сне и немного расслабилась, едва заметно улыбнувшись. Факшр задержал взгляд на ней, испытывая странную смесь гордости и благодарности. Его девочки справились великолепно, доказали, что их дом удовольствий заслуживает славы, и даже больше. Теперь оставалось одно — самому не оплошать.        С этой мыслью он тихо вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.       Сад перед его глазами был словно из легенд — огромный, залитый мягким светом рассвета, который окутывал всё вокруг золотистой дымкой. Листья деревьев отливали алым блеском, будто отполированные до совершенства. Повсюду пестрели цветы, таких Странник никогда не видел: огромные, яркие бутоны, раскрытые навстречу утреннему солнцу тысячами сияющих звезд.        Некоторые растения простирались к небу тонкими, хрупкими стеблями, увенчанными светящимися шарами, которые мерцали то красными, то желтыми оттенком. Другие ползли по земле, образуя яркий ковер из мягких лепестков. Тяжелые гроздья мелких белых цветов спускались с ветвей деревьев, источая сладковато-пряный аромат, который заполнял лёгкие и казался почти осязаемым.        Странник шёл неторопливо, чувствуя, что теплый воздух сада обволакивает его, как мягкая ткань. Каждый шаг отзывался легким шорохом по золотистому песку, посыпанному алыми лепестками, опавшими с ближайших кустов. Альбиносу казалось, что с каждым вдохом он впускает в себя этот сад, его тепло и спокойствие. Однако среди множества запахов цветов его внимание было сосредоточено на одном, едва уловимом, но таком знакомом…        Странник остановился у куста, на котором пылали крупные рубиновые цветы с черным центром. Аромат был острым, почти пьянящим, но не тот, что он искал. Дальше… Его взгляд скользнул к белым цветам, похожим на россыпь жемчуга. Лепестки переливались под солнцем, словно снежные кристаллы, источая прохладный, свежий запах, напоминающий дыхание ветра. Но и это был не тот аромат. Альбинос шел дальше, оглядывая сад, пока не уловил тонкий след, похожий на то, как трепетный луч света пробивается сквозь густую листву. Это был её запах. Нежный, теплый, с нотами кислолиста и чуть уловимого сладкого дыма. Запах, который он мог узнать даже среди тысяч других.        Странник замер, уловив внезапное движение краем глаза. Меж деревьев, где лучи рассвета падали тонкими полосами, мелькнул силуэт. Фигура была изящной, едва различимой, словно сотканной из самого света. Он напряг все свои чувства, но даже его слух не мог уловить ни звука. Тишина сада казалась густой, вязкой, как будто сама природа затаила дыхание.        Она была здесь. Её аромат теперь обжигал носовую складку, пробуждая что-то древнее и необузданное в его груди. Не раздумывая, Странник бросился за силуэтом, пересекая цветущую лужайку. Каждый шаг отзывался глухим эхом в его голове, а сердце билось так громко, что он едва слышал собственное дыхание.        Альбинос выскочил из-за деревьев, туда, где мелькнула фигура. Перед ним открылось широкое поле, устланное тысячами мелких цветов, бесконечный ковер, который стелился до самого горизонта. Но её там уже не было. Никого. Только аромат, который кружил голову, обволакивая всё вокруг.       Странник застыл. Его взгляд шарил по полю, а рука непроизвольно сжалась на рукояти оружия, которого в реальности здесь не было. Он с трудом проглотил комок в горле. Это была она — он был уверен. Но как она могла исчезнуть так быстро? Или… может, это был только мираж?        За спиной раздался лёгкий, звонкий стрекот — весёлый, озорной, приглашение в игру. Странник мгновенно обернулся, настороженно сжав плечи. Его глаза, сверкающие разноцветными огнями, встретились с улыбкой — тёплой, почти дразнящей. Меж цветов и деревьев мелькнула фигура: изящная самка, стройная, как молодая лоза, с мягкой грацией, свойственной тем, кто привык двигаться неспешно.        Её глаза — блестящие, белые как звёзды на ночном небе — встретились с его взглядом на одно мгновение. Она улыбалась, зная, что его внимание теперь полностью принадлежит ей. А потом, смеясь, она резво нырнула за ближайшее дерево, её фигура исчезла за пёстрой листвой, как будто растворившись в воздухе.        Странник замер. Этот смех… он дразнил и манил, пробуждая в нём странное чувство — смесь любопытства и лёгкого раздражения. Прелестная незнакомка с белыми глазами. Играет ли с ним, или хочет, чтобы он её нашёл? Он не знал. Но что-то в её взгляде, в её движении, в её стрекоте заставило его следовать за ней куда угодно.        Странник молча двинулся вперёд, его шаги стали более уверенными, движения — плавными, бесшумными. Самочка мелькала перед ним, то исчезая за густыми стволами деревьев, то выглядывая из-за них с озорным смехом, продолжая дразнить его. Каждый раз, когда он приближался, она ловко ускользала, с лёгкостью и грацией, будто ветер подхватывал её и переносил на шаг вперёд.        Но Странник был охотником и сыном одного из величайших охотников их народа. Взгляд его изучал каждую деталь: узоры света и тени на земле, лёгкое движение листьев, еле уловимый аромат, оставленный самочкой в воздухе. Он выжидал, ожидая следующий шаг.        Внезапно альбинос остановился, позволяя ей почувствовать мнимую свободу. Самочка снова мелькнула за деревом, думая, что игра идёт по её правилам. Но Странник уже знал, где её застать. Живой тенью он скользнул вправо, обогнув ствол дерева. Его движения были быстрыми и точными, и в тот момент, когда она собиралась выскользнуть вперёд, он резко шагнул ей наперерез.        Его сильная рука преградила ей путь, а вторая прижала её к дереву. Самочка тихо ахнула, её глаза блеснули удивлением, но тут же смягчились, а мандибулы растянулись в улыбке.       — Попалась, — тихо сказал Странник, глядя прямо в её глаза. В его взгляде не было злобы — только удовлетворение охотника, поймавшего свою добычу. — И сколько раз я мечтал об этом. Каждый раз, как ты являешься мне.       — Прости, любовь моя, но тебе ещё придётся помечтать, — печально произнесла самочка с белыми глазами, обвивая шею самца руками. Её пальцы нежно скользнули меж его дред, едва касаясь наградных колец, словно боясь нарушить что-то хрупкое. — Ведь мечты… пока всё, что у нас есть.        Странник замер, чувствуя тепло её прикосновений. Её слова прозвучали странно — мягко, но с какой-то неуловимой горечью.       — Что ты имеешь в виду? — его голос дрогнул, а пальцы чуть сильнее сжались на её плечах.        Самочка не ответила сразу. Вместо этого она провела ладонью вдоль его дред, словно утешая, а потом тихо прошептала:       — Ты ведь знаешь, это сон. Только сон. И когда ты проснёшься, я вновь исчезну, любовь моя, — сказала она тихо, а её ладонь мягко легла на ротовую перепонку Странника.        Он закрыл глаза, позволяя себе ощутить тепло её прикосновения, такое нежное, такое живое. На мгновение ему показалось, что он сможет удержать этот момент, зацепиться за него, как за спасительную нить.        Ему хотелось, чтобы этот миг не заканчивался. Чтобы её голос звучал ещё хотя бы чуть-чуть. Чтобы её тепло не исчезло вместе с рассветом.       — Не исчезай… — прошептал Странник, прижимаясь к её ладони. Его голос звучал глухо, почти умоляюще, что было совсем не похоже на гордого и сильного охотника.        Самочка грустно улыбнулась, проведя пальцами по его коже, пытаясь запомнить каждую черту.        Странник почувствовал, как её пальцы замерли у него на груди, а дыхание стало глубже. Белоснежные глаза самочки смотрели на него с той нежностью, которую он видел лишь во снах.       — Пока… — повторил он её слова, но не успел договорить.        Она шагнула ближе, прижимаясь всем телом, и её тёплая кожа пробудила в нём что-то древнее, инстинктивное, но в то же время — настоящее, живое. Пальцы самочки скользнули к завязкам её одежды, и тонкая ткань легко упала на траву, оставляя её перед ним во всей красоте.       — Если это сон, — прошептала она, поглаживая его плечи, — то пусть он станет тем, что мы запомним. Тем, что останется между нами и то, что мы вновь повторим при нашей встрече.        Странник провёл ладонями по её изгибам, изучая каждый штрих, словно запоминая.       — Я не хочу просыпаться, — прорычал Странник, чуть напористее, чем хотелось.       — Не думай об этом, любовь моя, — её голос дрожал, наполненный чувством, что не требовало слов. — Просто будь здесь, со мной.        Сладкий аромат сада окутывал их, словно сама природа благословляла этот миг. Лепестки цветов кружились в воздухе, мягко оседая на их коже, когда Странник и его возлюбленная, ведомые древним зовом, сливались воедино. Он слышал её дыхание — прерывистое, наполненное трепетом, когда она цеплялась за него, боясь, что этот миг растает, как утренний туман. Её пальцы скользили по его плечам, лаская, изучая, жадно запоминая каждый изгиб, каждую неровность, шрам, а когти добавляли новых царапин.        Странник закрыл глаза, позволяя чувству вести его. Любовная трель вырвалась с его горла — первобытный звук, выражающий всё, что не передать словами. Она ответила ему — её голос, подобный мелодии, слился с его песней, переплетаясь в гармонии, что звучала громче самого ветра.        И снова, и снова они тянулись друг к другу, едины в этом зове, подчиняясь ритму, который существовал задолго до них и продолжит существовать в вечности. Казалось, само время замирало, преклоняясь перед чистотой их единства.       — Не отпускай меня… — шептала белоглазая самочка, обвивая его, словно пытаясь стать частью его самого.       — Никогда… — ответил Странник, прижимая её ближе, желая раствориться в этом мгновении, которое, как он знал, слишком скоро исчезнет. Но сейчас, в этом сне, в этом солнечном саду, они принадлежали только друг другу. Ветер снова поднимал лепестки, закручивая их вокруг них, а солнечный свет становится мягче, теплее, словно прощается.       — Я приду за тобой, — прошептал он, глядя в белоснежные глаза и утопая в них       — Я знаю, любовь моя… — ответила самочка, ласково поглаживая его ротовую перепонку.        Но её голос стал тише, словно сквозь воду, а сама самочка начала таять, рассеиваться вместе с утренним туманом. Странник пытался удержать возлюбленную, но его пальцы прошли сквозь её фигуру. Последнее, что он чувствовал, когда проснулся — это яркий блеск белых глаз самочки.        Странник очнулся и прищурился. Свет бил прямо в лицо, ослепляя, и на мгновение ему показалось, что это всё ещё её взгляд — белый, сияющий, зовущий. Но, моргнув, он понял, что смотрит лишь на холодные лампы на потолке комнаты. Горечь пронзила его сильнее, чем когда-либо. Он уже привык к этим снам, к её образу, к тому, как она исчезала в последний миг, оставляя в груди пустоту. Но каждый раз это было будто в первый раз — с той же болью, с тем же отчаянным желанием снова уснуть, снова увидеть её.        Странник сжал челюсти и медленно сел на кровати. Его руки дрожали от напряжения. Грудь тяжело вздымалась.       — Я найду тебя, — прошептал он, глядя в пустоту.        Странник не мог поверить, что это лишь плод его воображения. Слишком реальна была её улыбка, слишком живыми её прикосновения. И он был уверен: где-то, в этом мире, она ждёт его. И он её найдёт.        Некоторое время просто сидя на кровати, Странник медативно чесал лоб, пока до него медленно доходила реальность. Носовая складка рефлекторно задергалась, улавливая сначала один запах, потом другой - целую плеяду, что пропитали комнату. Смесь благовоний, пота, сладковатых трав, железистого аромата крови, лёгкой кислинки разгорячённой плоти… и ещё кое-чего, от чего его сознание, ещё не до конца проснувшись, поначалу отказывалось складывать картину. Но главное… под брюхом не болело, не давило и не крутило. Напротив, там ощущалась странно приятная пустота, которая вкупе с необъяснимой лёгкостью во всём теле лишь постепенно начала находить объяснение… О, Боги! Странник запустил пальцы меж своих дред, наклонил голову, закрывая глаза. Вспоминать. Медленно, по кусочкам…        Он вспомнил горячее дыхание на коже. Вспомнил умелые пальцы, что двигались по его телу, изучая, соблазняя, открывая. Вспомнил языки, мягкие, податливые, извивающиеся, доставляющие странные, пугающие и одновременно манящие ощущения. Вспомнил шелест голосов, из которых невозможно было разобрать слов, но которые обещали только одно — удовольствие… И их тела. Гибкие, податливые, обволакивающие его с каждой стороны, принимающие его, позволяющие ему терять себя в вихре эмоций и ощущений, которые он прежде даже не представлял возможными. Неужели он… О, Боги.        Сын Смеющегося Месяца медленно огляделся. Изодранные подушки — его когти, без сомнений. Липкие пятна на ложе — и без химического анализа ясно, от чего.        Странник зажмурился. Он действительно это сделал. Он спаривался. Впервые в жизни. Но не с самками своего народа, не так, как положено А с… Странник шумно выдохнул и провёл ладонью по лицу. Даже думать об этом было странно.        Слишком многое случилось за эти… Странник быстро нагнулся, схватил с пола наручный компьютер и включил дисплей. Глаза его чуть расширились — время. Целые сутки. Он провёл в этом месте целые сутки.И это ему ещё повезло, что никто не заметил его отсутствия на «Изверге» или что не пришло какое-либо важное сообщение… Хотя какие могут быть важные сообщения для молодой крови?        Нужно убираться отсюда поскорее! Но прежде всего стоило найти набедренную повязку, ведь на блуждающего по станции альбиноса мало кто обратит внимание, а вот альбиноса с голым задом уж точно заметят. Странник быстро огляделся, ища взглядом кусок ткани, но комната выглядела так, будто через неё пронёсся ураган и стадо бронеголовов заодно. Рыкнув сквозь зубы, он начал перебирать этот хаос, откидывая в сторону мятые простыни и заглянув под кровать.        В этот момент автоматическая дверь мягко зашипела, и за ней появился Факшр.       — Доброе утро! — радушно начал урм, но его приветствие быстро сменилось удивлением.        Он застыл в дверном проёме, глядя на картину перед собой: нагой яутжа, ползающий на четвереньках под кровать и недовольно рыча.       — Эээ… — протянул Факшр, подбирая слова. — Я рад, что вы уже проснулись, почтенный Странник, но не думал… Не подскажете, что именно вы потеряли? Может, я смогу помочь?        Странник резко выпрямился, стукнувшись макушкой о край кровати, и зарычал, потирая ушибленное место. Факшр предусмотрительно сделал шаг в сторону, чтобы не мешать и заодно не попасть, в случае чего, под горячую руку.       — Мою набедренную повязку, — проворчал альбинос, обходя кровать с другой стороны и уже там заглядывая под кровать.       — Вот оно как, — с учтивой обеспокоенностью произнёс Факшр, рассматривая комнату и мысленно добавляя в сумму растрат новую кровать или хотя бы капитальный ремонт старой. — Ну, а пока мы её ищем, как вам время проведённое у нас? Всё ли понравилось, может…        Тот взгляд, которым красно-белый яутжа одарил Факшра, заставил его не просто запнуться, а подавиться собственными же словами.       — Было ошибкой приходить в это место, — только и произнёс Странник, раздвигая подушки.       — Ошибкой? — удивленно переспросил Факшр. По его опыту, обычно клиенты заявляли подобное, после того, как попробуют самое экстраординарное из перечня доступных услуг — как секс с применением самых хитроумных игрушек или смена постельный ролей, но жалобу на самую обычную оргию Факшр слышал впервые.        Урм прошёлся по комнате, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы не спровоцировать и не стать показательным примером, насколько скорой может быть расправа яутжа. А потом Факшр наступил на что-то мокрое и липкое. Опустив взгляд, он тут же скривился от вида грязной темно-коричневой тряпки… А потом смекнул, что это не просто тряпка, а та самая набедренная повязка, которую разыскивал Странник. Это возможность.       — Славный охотник, а о какой ошибке вы говорите? — спросил Факшр, сделав вид, будто не расслышал, и заодно оттолкнул хвостом повязку подальше под один из столиков.        Странник встал и отряхнулся, совершенно раздосадованный тем, что до сих пор голый, а ещё этот назойливый урм со своими вопросами. Похоже, правду говорили, что у этих хвостатых совершенно не было никаких приличий. Но с другой стороны, в чем повинен этот чудик, если он сам, сын великого Смеющегося Месяца в безмерном желании хоть на миг отвлечься от жгущих нутро спазмов и подталкиваемый собственным любопытством пришёл в это… в это место. А потом сам же, утратив всякую бдительность, которую им ежедневно вбивали в учебной колонии, поддался и совершил противоестественный, извращенный акт… На миг Странник ощутил, как его охватило отчаяние, и он сел на кровать, жалобно затрещавшую под ним, и уставился куда-то в стену, где тоже была ещё одна развратная мозаика.        «Что мне теперь делать?» — спросил он себя.        Ведь он опозорил себя, своего отца, матушку, матушку Пыль и даже свою возлюбленную, которая приходила к нему во снах и ждала его где-то среди садов самочьих чертогов… А если узнают в клане! Странник покачал головой. Нет, нужно поскорее вернуться на «Изверг» и, быть может, никто никогда и не узнает о том, что он сделал. Только вот как пробраться через всю станцию аж до доков голым? Да ещё и не зная дороги. А потом взгляд Странника упал на одну из простыней.       — Факшр, — коротко рыкнул сын Смеющегося Месяца, обращаясь к урму. — Я хочу купить у тебя эту простынь, какая твоя цена?        Без того вытянутая физиономия владельца дома удовольствий вытянулась ещё больше.       — Простыня? Зачем она вам?       — Я хочу уйти отсюда, — угрюмо ответил Странник. — И больше никогда сюда не возвращаться.       — Почему?        Странник гневно рыкнул на столь глупый вопрос от чего урм аж сжался.       — Это уже не твоя забота… Цена за простынь?       — Ну, нет, извольте, — фыркнул Факшр и сел на один из столиков, чтобы быть со Странником хоть на каком уровне, а то смотреть снизу вверх у него шея уставала. — Если мой гость чем-то недоволен, я должен это знать.        Странник удивленно вскинул надбровные дуги, не скрывая, как он опешил от поведения этого хвостатого. А Факшр тем временем мысленно вопил от того, что достаёт, возможно, собственную смерть.       — Почему ты считаешь меня своим гостем?       «Потому, что клиентам нравиться такое обращение», — мысленно фыркнул Факшр, но вслух задал контрвопрос:       — А почему вы считаете, что допустили ошибку, Странник?       — У моего народа не принято спариваться с представителями других… народов, — холодно произнёс Странник.       — А у моего народа не принято лишний раз попадаться на глаза яутжа, — парировал Факшр, разведя руками. — Но кто ж знал, что один из них вчера спасёт мой хвост от того, чтобы его мне оторвали!        Странник непонимающе склонил голову набок.       — О чем ты?       — Вы вчера так ловко отправили в последний полет убийцу, что пришёл за мной, — воодушевленно произнёс Факшр, тактично умолчав, что сам же специально пробежал совсем рядом с охотником, чтобы л’ерг бросился за ним. — что я просто не мог не отблагодарить вас по мере своих возможностей и сил.        Странник со всего размаху треснул себя по лбу и чуть не взвыл.       — Ты мог просто показать мне выход на верхние уровни!       — И оставить вас в ужасном состоянии, когда вы не можете спариться, а тело того и требует?! — воскликнул Факшр, мысленно благодаря Хети за дополнительные подробности касательно брачного сезона у яутжа. — Ведь, насколько мне известно, вы ещё не можете быть со своими самками, славный охотник.       — Ты прав, — нехотя признал Странник.        Факшр тут же уловил возможность и, воодушевлённый, широко развёл руки:       — В таком случае только сегодня и только для вас, славный Странник, у меня есть замечательное и взаимовыгодное соглашение.        Странник моргнул, совершенно не понимая, о чём речь.       — Что?        Факшр повёл хвостом, довольно прищурившись.       — Всё очень просто, славный охотник. Я предлагаю вам… особые условия.        Странник нахмурился, явно ожидая подвоха.       — Какие ещё условия?       — В обмен на ваше покровительство мой дом удовольствий будет всегда открыт для вас. Совершенно бесплатно. В Сезон и не только! — Факшр раскинул руки. — А я, в свою очередь, смогу с гордостью говорить конкурентам, чьё это владение.        Странник медленно выпрямился, глядя на Факшра с холодным прищуром.       — Нет.        Факшр чуть нервно хвостом, но не растерялся.       — Странник, но позвольте, это же взаимовыгодное предложение! Вам не придётся делать ничего, а взамен…       — Нет. — Странник перебил урма.        Факшр приоткрыл рот, но тут же захлопнул его, когда Странник сделал шаг ближе и навис над ним.       — Моё имя — это моя честь. Честь моей матери и отца. Это не торговая уловка, которую можно выставлять напоказ, как вывеску.        Факшр напрягся, услышав в голосе яутжа не только отказ, но и предупреждение. Однако через мгновение быстро склонил голову, признавая своё поражение.       — Конечно, конечно, я вовсе не хотел… — пробормотал он. — Мы можем обойтись без имени! Совсем! Просто будем говорить, что это место под защитой яутжа. Ведь подумайте, славный охотник, вы владеете всем, что находиться на вашей территории! Почему бы вам, Странник, просто не вникнуть в то чем владеете, и получать с этого немалую выгоду! Во всех смыслах! — Факшр сглотнул, добавляя к предложению ещё один аргумент, с которым не так уж и хотелось расставаться. — Ведь кроме отдыха и так необходимой разрядки, я предлагаю вам долю от своего скромного предприятия.       — Я не наёмник! — огрызнулся Странник, возмущенный услышанным. — Я верен своему клану.       — А я и не прошу вас бросать вашу службу, — ответил Факшр. — Вам только и нужно, что изредка появляться здесь, пользоваться услугами моего дома и уходить довольным и богатым. Подумайте, славный охотник.        Странник хотел было отмахнуться от надоедливого урма, раздражённо щёлкнув жвалами, но вдруг замер. Он задумчиво склонил голову… В чём-то этот хитрый делец был прав.        Весомую часть ресурсов и богатств яутжа не только добивали сами, но и получали взамен от прочих народов за возможность проводить через их часть космоса свои торговые маршруты и корабли. Взамен яутжа гарантировали порядок — пиратов в пределах их границы не существовало, а если кто-то осмеливался усомниться в этом порядке, его быстро и кроваво заставляли забыть подобные мысли. В сущности, предложение Факшра заключалось в том же самом. Просто в гораздо меньшем масштабе.        Странник медленно зашагал по комнате, чувствуя, как его мысли застревают в подкорке мозга.       В Кодексе ведь нигде не сказано, что воин не может владеть какой-то торговой лавкой… Да, яутжа были охотниками, воинами, покорителями — но многие одинокие самки на самочьих планетах отлично промышляли торговлей. Они вели свои дела, обрастали ресурсами и вполне успешно использовали финансы на благо себя и своей родни. Никто не считал это позором. Что мешало ему?        Страннику ещё только предстояло создать гарем. И это обойдётся дорого. Очень дорого. Самки выбирали сильнейших не только по их добыче и ратным подвигам на охоте, но и по их способности обеспечить семью.        Альбинос резко остановился и поморщился. Это что, значит, он действительно раздумывает над этим?!        Он тихо рыкнул, проведя ладонью по ротовой перепонке. Но почему бы и нет? Если это не идёт вразрез с Кодексом, если это не делает его наёмником или торгашом, если это просто очередной источник ресурсов, то… почему бы и нет?        Странник выдохнул и прислушался к своему телу. Напряжённые мышцы, усталость, но никакой внутренней ненависти к тому, что произошло. Скорее… удовлетворённая пустота. Неужели то, что было вчера, действительно принесло ему удовольствие? Пустые семенники говорили сами за себя. Но оставалось ещё кое-что…        Странник медленно обернулся к Факшру, пристально глядя на него. Урм тут же напрягся, надеясь, что его сейчас не пустят на коврик.       — Почему тебе это так важно? — спросил сын Смеющегося Месяца.        Факшр удивлённо моргнул.       — В смысле?       — Я не про выгоду, — Странник вопросительно наклонил голову. — А про цель. Чего ты добиваешься?        Урм замер, и его хвост, который обычно плавно двигался, вдруг застыл. Казалось, он даже задержал дыхание, но быстро справился с собой и снова изобразил привычную беззаботную улыбку.       — Ах, славный охотник, — мурлыкнул он, сцепив пальцы. — Разве выгода не есть высшая цель любого разумного существа?        Но Странник не отвёл взгляда, продолжая смотреть прямо в его глаза. На собратьев это иногда действовало, а уж тем более подействовало бы и на этого хвостатого.        Факшр усмехнулся, но в этот раз улыбка вышла чуть натянутой. Он отвёл взгляд, провёл ладонью по браслетам на запястьях, будто проверяя, на месте ли они.       — Когда ты рождаешься в трущобах... — негромко заговорил он. — Вам наверняка незнакомо чувство, когда все считают тебя ничтожеством.       «Ещё как знакомо», — беззвучно ответил Странник.        Факшр фыркнул, покачав головой.       — Ты хочешь показать им, что они были неправы. Доказать, что ты лучше их. Не просто выбраться, а взлететь так высоко, чтобы они не могли тебя достать. Чтобы те, кто плевал тебе под ноги, теперь лизали их.        Странник молча смотрел на урма.       — Вы можете не понимать, славный охотник, но, поверьте, те, кто вырос в грязи, мечтают не просто о чистоте. Они хотят, чтобы грязь осталась позади навсегда.        Урм снова провёл пальцами по браслетам, и в его взгляде мелькнуло что-то тёмное.       — Я построил это место с нуля. Не украл, не отнял, а сделал сам. И теперь, если кто-то решит, что может просто взять и отобрать его у меня… — Факшр усмехнулся и посмотрел на Странника с прищуром. — Они поймут, что я не тот, кем был раньше.        Слова урма заставили Странника по-новому взглянуть на него. Среди яутжа всегда уважали тех, кто добивался всего сам, не полагаясь на чужую милость. И пусть Факшр был всего лишь урм, но он выстроил свою территорию, вырвался из трущоб и не просто выжил, а стал кем-то значимым. Это заслуживало признания.       — А ты не так уж и прост для урма, — заметил Странник, стрекотнув.        Факшр ухмыльнулся, чуть приподняв хвост.       — А вы много урмов вообще встречали?        Странник застрекотал, признавая замечание.       — Расскажи мне подробнее, как управляют таким местом, — сказал он, сложив руки на груди. — Я должен знать, чему буду покровительствовать.       Факшр буквально засиял, его глаза вспыхнули азартом. Да, он добился своего! Ещё немного, и можно будет…        Но тут воздух над дредами альбиноса задрожал, и два небольших огонька материализовались, испуская настойчивый, требовательный писк о еде. Странник дёрнул головой и перевёл взгляд на урма, хитро сщурив глаза.       — А ты мне всё ещё должен трапезу.        Факшр тут же вспомнил о неудачной попытке сэкономить и тяжело вздохнул.       — Сейчас принесу, — сказал он вслух, а про себя добавил: «Выгодное дело всегда требует больших вливаний, и тут не стоит экономить.»