Два лоха в одной кутузке

      Джеральд Хаскер, или Хаск, как его прозвали в этой сраной дыре, сидел за железным круглым столом, глядя на пластиковый поднос с собой с философским спокойствием. В этот раз еда даже выглядела не так плохо - чуть-чуть бледных макарон, чуть-чуть склизких бобов, лужица мясной подливки, только от ветчины между двух пожухлых ломтей хлеба воняло потной подмышкой... Но, оказавшись в тюрьме, привередничать отвыкаешь быстро. Жуя свой сэндвич, мужчина по привычке следил за обстановкой - вроде как, ничего не назревало. Будучи одиночкой по натуре, Хаск все пять лет, что здесь проторчал, старался держаться как можно дальше от тюремных драм и разборок. Если, конечно, дело не касалось его любимых картишек... В остальном же Хаск, наверное, был самым скучным и спокойным любителем азарта, какого только видел мир. Даже на работу в библиотеке записался, хотя в финансовом плане с нее один хуй без соли доедал - зато там его никто не трогал. Можно было читать, дрыхнуть за конторкой и втихаря попивать самогон, сколько влезет, еще и доплачивали время от времени за то, чтобы он передавал другим зэкам всякое внутри книг... Словом, тюремная жизнь Хаска давно уже сложилась и устаканилась. Одна только мысль вызывала раздражение и нешуточную тревогу - мысль о будущем сокамернике. Его прошлый недавно откинулся, а нового еще не подселили, и, наслаждаясь своим временным господством над скромными казенными кубометрами, он побаивался того дня, когда его одиночество будет нарушено... Сокамерник - это дело серьезное! Чего доброго, подселят какого-нибудь стукача, крысу, любителя детишек, агрессивного психопата, или просто придурка... - Шевелитесь! Подняли свои задницы, шевелитесь!.. Никто даже ухом не повел в сторону надрывающего глотку охранника. Собрав кусочком хлеба последние капли подливки, Хаск оставил свой поднос у окошка для грязной посуды и встал в очередь на выход. Очередной день - такой же, как сотни и тысячи других... Только вместо любимой библиотеки его сегодня дернули на хозработы. Ворча и проклиная судьбу, мужчина лениво чесал граблями по жухлой коричневой земле с редкими проплешинами зелени. Слушок ходил, что будет поставка свежей рыбы - постепенно у забора собралась толпа. Как хулиганы, ждущие момента, чтобы подставить подножку ботанику, они следили за тем, как на территорию заезжает грузовик с железным кузовом без окон... Открылась задняя дверь, и новенькие в наручниках и кандалах, прикованные друг к другу цепями по пять штук в связке, вывалились наружу под бодрые матюки охраны. Все помятые, красные, потные и выглядящие откровенно дерьмово - ну еще бы, на этих поганых этапах не делают остановок даже для туалета! По старой тюремной традиции, местные зэки тут же начали сходить с ума, кривляясь, свистя и кидаясь на сетку забора с похабными выкриками. Не принимая участия в этом ребячестве, Хаск все же, оставив несчастные грабли, следил за процессией с отстранённым любопытством. Хоть какие-то, блядь, новые морды... Взгляд вдруг зацепился за белое пятно. Высокий и тощий парень лет двадцати на вид, с волосами светлыми почти до белизны, несмотря на то, что в кандалах его походка больше напоминала пингвинью, все равно как-то умудрялся вилять бедрами, будто сраная модель на подиуме. И постреливал глазками по сторонам... А когда кто-то выкрикнул что-то про "сладкую задницу", этот парнишка, подняв скованные руки, кое-как послал толпе перевозбужденных зэков воздушный поцелуй. Ну, уже понятно, что это будет за фрукт... Фыркнув, Хаск отошел от забора и снова взялся за грабли. Новеньких ждет веселый день - приемка, санобработка, ебучий обыск с раздеванием... А у него и своих забот хватает!

***

- Хаскер! Рев охранника, резко распахнувшего дверь, заставил мужчину подлететь на месте. Несмотря на то, что ничего нелегального он не делал, все равно по привычке спрятал книгу под одеяло и спрыгнул со своей шконки, вытянувшись по струнке... - У тебя теперь новый сосед, - гадко улыбнулся охранник. - Смотри, не съешь его... Ну, чего ты там встал, заходи! И в камеру зашел этот белобрысый парень, про которого Хаск уже сто раз успел забыть... С большой картонной коробкой под одной рукой и скрученным матрасом - под другой, воняющий за километр той дрянью от вшей, которой всех заставляют мыться при приемке. - Приветики, - жеманно сказал он, хлопая белесыми ресницами. - Меня Энджел зовут. Энджел Даст, если тебе знакомо это имя... - Хаск, - сканируя его взглядом, буркнул мужчина и протянул руку. - Документы! - Пожалуйста, пупсик... - поджав губы, Энджел уронил свое барахло на пороге и протянул ему двумя пальцами несколько листов бумаги, соединенных скрепками в углу. Так, срок - три года, статья - "незаконное хранение, перевозка, распространение наркотических веществ", переведен из... Ну, хотя бы с нормальной статьей - мысленно вздохнув с облегчением, Хаск вернул документы и полез обратно на свою шконку. Приняв негласное разрешение войти, Энджел перевел взгляд с его кровати на пустую внизу и хихикнул: - А ты любишь быть сверху, как я посмотрю! Юмориста, значит, подвезли? Не зная пока, чего ожидать от этого фрукта, Хаск молча следил за ним. Развернув матрас, новый сосед начал весьма ловко заправляться, при этом продолжая чесать языком: - Наконец-то, блядь, спустя половину срока меня перевели! Давно уже просился к дому поближе. Моей сестренке было тяжело на свидания приезжать, а теперь хоть каждую неделю сможет... Ну все, закончилось его царство в этой камере. Энджел разложил свое барахло в тумбочке с такой скоростью, будто у него было несколько пар рук и, выпрямившись, оперся локтями на край верхней шконки, глядя на Хаска со странной натянутой улыбкой. Фальшью от этого типа разило за километр. Он явно пытался не показывать, как сильно его вымотал этап и сраная приемка... - Убери грабли с моей койки и не пялься на меня, - почувствовав непонятное смущение, буркнул Хаск. - А то в морду дам! - Ой, а чего так грубо? - сморщил нос новый сосед. - Не надо по лицу! Мне больше нравится, когда по жопе... Ну и тип же ему достался в сокамерники! Впрочем, такой тощий сопляк вряд ли ему что-то сделает всерьез. А если и попытается, пусть пеняет на себя! - А как у вас тут вообще? Нормальная тюрячка, вертухаи не злые? - Да нормальная, в принципе, - пожал плечами мужчина. - Не самая хорошая, но и не самая паршивая, а охране похуй на все, по большей части, главное, на глаза им попадайся пореже... Потом все тут тебе покажу. Скоро вечерняя перекличка, после нее можешь сразу ложиться спать. Я прикрою, если что... - Ой, спасибо, ты тааакой внимательный, - состроил Энджел глазки. - А то денек у меня выдался, сам понимаешь, не ахти! И он задрал форменную оранжевую штанину, показывая широкий красный след от кандалы на щиколотке. - Долго ехали? - Не знаю, по-моему, часов шесть, - зевнув, парень упал на свою шконку, вытянув длиннющие ноги. - Выехали ни свет ни заря, даже поесть не дали, сволочи... Да уж, этап и приемку уже можно считать отдельным сортом наказания для арестантов. Энджел еле дотерпел до вечерней переклички, зевая и потирая глаза, а как только охранник прошел дальше мимо их камеры - сразу спрятался под линялое государственное одеяло, которое и собаку бы не согрело, и вырубился, напоминая о своем существовании только тихим посапыванием. Ну что, придется как-то уживаться вместе? Лишь бы не особо надоедал! А в остальном Хаску было глубоко пофиг на всех, кроме себя. Такой уж он был зэк-единоличник...

***

- Подъем! - раскатистый голос в коридоре заставил мужчину резко открыть глаза. - Подъееем!.. Ни одно утро в тюрьме не начиналось без вальяжных шагов в коридоре и переливистого звона ключей. С короткими хлопками включался верхний свет в коридорах. Хаск слетел со своей шконки, как птица, уже полностью проснувшись на ходу, а вот новенький так и продолжил валяться, даже ухом не поведя... - Вставай! Вставай, твою мать! Только после хорошей тряски за плечо Энджел приоткрыл чу́дного цвета глаза - один светло-карий, а другой темный почти до черноты - и, нахмурившись, недовольно простонал: - Бляяядь, я в тюрьмеее... - Добро пожаловать в клуб, приятель, - хмыкнул Хаск. - Поднимай быстрее задницу, пока вертухай до нас не дошел! Тюремный быт роскошью, мягко говоря, не отличался - полированный лист металла на стене вместо зеркала, железные же раковина и унитаз, огороженный самодельной ширмой... Но чем богаты, тем и рады! - Мне снилось, что я, блядь, на Мальдивах, - продолжил жалобы на жизнь сосед. - Пью коктейли и снюхиваю кокс с пресса накаченного красавчика, а потом, блядь, открываю глаза - и я снова здесь... Ну почему нельзя просто лечь и проспать весь срок?! С этим Хаск был полностью согласен - сам старался задрыхнуть при любой удобной возможности. Быстро приведя себя в порядок, он освободил место. Энджел долго крутился у зеркала в попытках уложить челку, печально вздыхая, потом все-таки сдался и пошел на выход. Оранжевую кофту он снял, хотя было довольно прохладно, подвернул белую футболку так, что стало видно обнаженную полосу плоского живота, а штаны его сидели так низко, что резинка белья торчала наружу... Ну, все уже с ним было понятно с самого начала! - Душевые вон там, - начал проводить свою неофициальную экскурсию Хаск. - Библиотека - налево по коридору, телефоны включают после девяти утра... Мимо них, зыркнув злобным взглядом, прошла девушка в форме охранника, с серебристым каре и идеальной военной выправкой. - Это Лют, начальница охраны, - шикнул он Энджелу на ухо. - Держись от нее подальше. Та еще злобная сука! Тот понятливо кивнул, держась к Хаску, словно утенок рядом с мамой-уткой - как можно ближе. А вот и родная столовая - еще издалека тухлым мясцом повеяло! - Вот за тот, тот и тот стол лучше не садись - там банды сидят. К тому чмошнику даже не подходи - педофил, вон те ребята продают самогон, а этот парень - порнуху... - А этот? - прищурился парень. - Похож на какого-то клубничного сутенера! При упоминании этого типа у Хаска все ебало перекорежило так, будто он лимон съел. Аккуратное рыжее каре, всегда чистая и выглаженная форма, подпиленные ногти и постоянная, будто пришитая к лицу широкая улыбка - этот ублюдок даже в тюрьме и с пластиковой вилочкой в руках умудрялся выглядеть пижоном, чем бесил еще сильнее! - Этот тип - самый опасный в нашем блоке, - очередь перед ними двигалась медленно, как густой коктейль по трубочке. - Слышал про дело РадиоДемона? - Новоорлеанский каннибал?! - округлил глаза Энджел. - Серьезно, что ли?! - Да, он самый, - понизил голос почти до шепота Хаск. - Он и здесь что-то вроде ходячего радио, все про всех знает. Кто с кем мутит, кто с кем воюет, кто из охраны берет взятки, когда назревает шмон... Цены ему нет, но лучше с ним не связываться. У него пожизненное, ему, если вдруг что, терять нечего... Сказал бы кто это ему самому раньше! Он предпочел бы не вспоминать свои прошлые столкновения с РадиоДемоном. Как приходилось выполнять по его поручению грязные делишки и даже, господи прости, пару раз открыть для серийного убийцы свой тюремный чемодан... А вот и очередь подошла. Повар на раздаче с таким ебалом, будто кормил здесь всех за свой счет, плюхнул на поднос какую-то хуету. То ли суп, то ли картошку в подливе настолько жидкой, что воды явно там было больше, чем в организме человека, поди разберись! - Ну, все понял? - Вроде да, - задумчиво поджал губы Энджел, окидывая кафетерий задумчивым взглядом. - Думаю, полтора годика перекантуюсь тут нормально в этой вашей Ноу-Редемпшен Хиллс... И, взбаламутив пластиковой ложкой жижу на своем подносе, он вынес безжалостный вердикт: - А кормят у вас так же дерьмово, как и везде!