Два лоха в одной кутузке

      Энджел проснулся совсем рано - за квадратным окошком, забранным решеткой, еще только начинало пробиваться солнце. Не было слышно ни голосов, ни шагов охраны в коридоре, только тихое похрапывание соседа нарушало мертвую тишину. Хаск спал, совсем как большой кот - свернувшись калачиком и опираясь подбородком на перекрещенные ладони... Сон больше не шел, хоть ты тресни. Решив потратить появившиеся свободные минуты на что-нибудь полезное, парень достал Библию из тумбочки. Не для того, чтобы помолиться, конечно же - передний корешок был исписан важными номерами телефонов, а между страниц лежали фотографии. Ну, и крохотное бритвенное лезвие было спрятано в корешке... Из маленького тюбика казенной зубной пасты несло, как от клея, собственно, для того Энджелу она и была нужна. В стене над его койкой очень удачно пролегала трещинка в штукатурке - аккуратно расширив ее, он затолкал как можно глубже бритву, а сверху при помощи пасты присобачил свою фотографию в обнимку с подружкой Черри. Еще несколько с Молли, и одну со своим любимым ручным поросенком, который, наверное, уже и позабыть хозяина успел... Так стало хоть немного уютнее. А теперь надо бы до подъема успеть навести красоту! Стараясь работать как можно тише, чтобы не беспокоить Хаска, он смешал в миске крем, детскую присыпку и чуть-чуть кофе. Быстренько растер получившуюся субстанцию по лицу - самодельный тональник хоть чуть-чуть, да перекрывал его дурацкие веснушки... Теперь ему нужны были конфетки-драже. Перетряся всю пачку, Даст скурпулезно повыбирал все красные, кинул в стакан и залил горячей водой из-под крана. В ожидании, когда краситель растворится и осядет на дне, он успел подвести глаза черным карандашом - не косметическим, увы, обычным. Потом, собрав жижу со дна стакана ватной палочкой, накрасил губы, добавил чуть-чуть цвета на скулы, и мазнул по губам для блеска вазелином... Как же ему не хватало нормальной косметики! Красивых нарядов, каблуков, и, желательно, какого-нибудь мускулистого мужика, который бы связал, вставил кляп в рот и отходил как следует плеткой... А больше всего, конечно же, Энджел мечтал о дороге снежка, ну или хотя бы трубочке крэка, и пусть в тюрьмах этого добра было больше, чем на улицах, употреблять в неволе ему было слишком стремно. Во-первых, если поймают, добавят срок, а во-вторых, слишком свежи еще были воспоминания о том, как ему пришлось переламываться в следственном изоляторе на сухую... Семь суток чистого ада, с невыносимой болью, от которой он орал и лез на стенку, температурой, судорогами, бесконечной рвотой и поносом - нет уж, спасибо, одного раза хватило!       После подъема и завтрака его поставили на работу, но, само собой, Энджел тут же нашел себе занятие поинтереснее, чем просто мусолить полы в коридоре шваброй. Встретившийся ему по пути другой уборщик, невысокий азиат, покрытый с ног до головы палеными татуировками, не устоял перед его красотой. Быстро найдя третьего уборщика на шухер, они уединились в туалетной кабинке... Кляпов и плеток, может, в тюрьме и не водилось, а вот мужиков - с избытком. Что на воле, что в прошлой тюрьме Даст слыл прирожденной шлюхой, и здесь позиций сдавать тоже не собирался. Стоя на коленях перед азиатиком, он старательно работал ртом, стремясь поскорее закончить - не дай бог, рядом охрана пройдет! В конце концов его клиент, сдавленно постанывая в ладошку, осел прямо на железное сиденье унитаза... Вот и все. Горизонт был чист - азиат покинул кабинку первым, воровато озираясь. А Энджел, от души прополоскав рот под краном, спрятал в карманы свою зарплату - шоколадку и початую пачку кофе. Да уж, раньше совсем за другие гонорары он сосал... Но кого тут обвинишь, кроме самого себя? Теперь снова пришла пора делать вид, что он работает - но, только взялся за швабру, как гнусавый голос по громкоговорителю объявил: - Локдаун! Локдаун, все заключенные должны разойтись по своим камерам! Локдаун, локдаун!..

***

- Не знаешь, что там стряслось? - Не уверен, - вздохнул Хаск, зарываясь лицом в книгу. - Драка была, вроде как... И подобная ебала в тюрьме была не редкостью. Пока они там разберутся, что и где стряслось, может пройти и несколько часов, а может и пара недель, за время которых выпускать не будут даже в душевую... Да еб твою мать! Перспектива закиснуть в четырех стенах камеры, моясь при помощи тряпочки и воды из-под крана, не радовала совсем. Иногда Хаск жалел, что не может, как кошка, просто вылизывать самого себя с головы до ног... - Раз локдаун, то могут в любой момент прийти со шмоном, - перевернувшись на спину, он уставился в облупленный потолок. - Ты все свое барахло попрятал? - Да, вроде как... Лично он не боялся потерять ничего, кроме двух вещей - самодельного кипятильника и бухла. Кипятильник, разобранный на несколько частей, он распихал по разным углам камеры, а самогон прятался в "закрытой" бутылке из-под минералки... Дедовский тюремный способ - проковыриваешь дырочку на дне, не открывая саму бутылку, заменяешь одну жидкость другой, а потом аккуратно запаиваешь обратно. В закрытые упаковки охрана обычно не лезет! - Ох, боооже, - проворчал мужчина, зарываясь пальцами в спутанные черные волосы с небольшой проседью. - Как курить-то охота, сууука... - Мне тоже, - вздохнул сосед снизу. - Последняя, блядь, осталась, и ту не раскуришь! - У тебя-то хоть последняя, - фыркнул Хаск. - Я вообще пустой! Даст вдруг встал со своей койки. Подкрался к окошку в железной двери, приподнимая висящее вместо занавески полотенце, и заговорщически спросил: - Ну так может, одну на двоих? - Спалят - нахлобучат по самое не могу, - Хаск заинтересованно приподнялся на локтях. - Но, с другой стороны, в курилку эти сукины дети нас все равно не выпустят, так что... На том и было решено. Отдав ему сигарету, сосед скомандовал: - Быстро, три затяжки твои - три мои! - и снова встал на шухере. А Хаск, забравшись на ободок унитаза, выпрямился в полный рост, чиркнул спичкой, затянулся и выдохнул весь дым в вентиляционную решетку. Даже если охрана почувствует запах - пусть еще докажут, что это они курили! После трех затяжек на его место встал Энджел, а он следил за коридором, как вдруг издалека донесся зычный рёв: - Ах вы, блядииии! Ктоооо курит в камере?! Я ведь чувствую сраный запах!!! - Палево! - в испуге пригнувшись, Хаск закрыл окошко полотенцем. - Смывай, быстро! И услышал утробный шум всасывания. Тюремный унитаз - не гражданский, там все пропадает бесследно! Топая так, будто собирался вызвать землетрясение, и ругаясь площадной бранью, мимо их двери пронесся тучный боров-охранник. Пронесся и даже не затормозил... Они Энджелом переглянулись - и, зажав рты ладонями, прыснули, как дети, подложившие кнопку на стул учителю. Правда, когда Хаск вспомнил, что это была последняя сигарета в их камере, уже стало не до смеха! - Ну так, - парень лег обратно на шконку, картинно сложив ноги, и поиграл бровями. - Чем теперь займемся? - Точно не тем, что у тебя на уме круглые сутки, - закатил глаза Хаск. - Я, например, собираюсь читать! Но не тут-то было. Не успел он залезть на свой ярус, как в коридоре снова раздался топот, и зазвенели ключи. Со скрежетом распахнулась дверь, и уже другой вертухай махнул им рукой: - Вы двое, готовьте жопы на обыск с раздеванием! Да твою налево! Они с Дастом синхронно издали разочарованные вздохи, а затем парнишка еще и попытался выразить недовольство словесно: - А мы-то что сделали?! - Разговорчики! - последовал ну очень содержательный ответ. - Шевелитесь, быстро, быстро! Целое стадо бедолаг, отобранных, наверное, по желанию левой пятки начальства, согнали в пустое помещение, напоминающее огромный пенал. К этой неприятной процедуре Хаск уже давно привык и даже бровью не повел, скидывая с себя всю одежду до последней тряпочки. Если так хотят смотреть на его голую жопу, то пусть хоть залюбуются, а могут вообще в это самое место поцеловать! Все по стандарту - прокрутиться на месте, растопырить пальцы на руках и ногах, открыть рот, встряхнуть волосами, показывая, что на теле ничего не спрятано... И после этого наступал гвоздь программы местного цирка-шапито. Несколько парней вставали на брезент, растеленный на полу, по команде вставали на корточки, раздвигали себе булки руками и кашляли, пока вальяжно гуляющий сзади вертухай светил каждому в очко фонариком. Трое, что были перед Хаском, уже отстрелялись и пошли одеваться, настал и его черед. С ним, к счастью, не стали возиться, дали кашлянуть несколько раз и отпустили. Последним остался Энджел, и, услышав команду, этот придурок вдруг вильнул своей тощей задницей и томным порнушным голосом простонал так, чтобы все слышали: - Дааа, давай! Возьми меня жестко, пааапочка!.. Со всех сторон поднялся смех, даже Хаск прыснул - не из-за самой выходки, а из-за того, как глупо выглядел вертухай в этот момент. Но, быстро собравшись, тот рявкнул: - Даст, не паясничай! А вы чего вылупились?! Шевелитесь, быстрее!       Само собой, после возвращения с обыска их ждала камера, перевернутая вверх дном. Но шмон, похоже, проводили какие-то лентяи, потому что ничего запрещенного не нашли. И любимую самогоночку Хаска - особенно! Наконец-то суета улеглась. Разложив все раскиданное по местам, они снова улеглись на свои шконки. Правда, сосущее чувство в животе начало все нарастать... Сколько там до ужина - часа три, четыре? Во время локдауна еду разносили по камерам, и давали ее еще меньше, чем обычно. Чаще всего - какой-нибудь паршивый сэндвич, пакет молока или сока и яблоко... - Эй, Хаски, - будто подслушав его мысли, вдруг предложил сосед. - У тебя ж вроде был кипятильник, давай тюремное феттучини сварим? - Феттучини? Он не был фанатом кулинарии и редко готовил себе что-то сложнее быстрорастворимой лапши. Но надо же чем-то заниматься в этот сраный локдаун! - Кипятильник, конечно, есть, - задумавшись, он потер покрытый колючей щетиной подбородок. - Но с ним надо очень аккуратно, если из-за нас пробки вышибет на всем этаже, представляешь, какой пизды нам выпишут? - Представляю, - хитро сказал Энджел, достав из своей тумбочки пачку спагетти. - Но риск все делает вкуснее, разве нет? С этой логикой он поспорить никак не мог. Кипятильник представлял из себя два железных диска с проводом, перетянутых резинкой. Пока он собирал свою шайтан-машину, сосед уже набрал воды в большую пластиковую миску и сел за железный стол. Перед ним лежали сами спагетти, соль, маленькая бутылочка оливкового масла, какие-то приправы и банка с натертым пармезаном... - У тебя мяса какого-нибудь не найдется? - Есть вяленые колбаски! - Пойдет, - приняв еще один ингредиент на свою кухню, Даст почесал репу: - А чем резать? У меня, конечно, бритва есть, но я ж сам порежусь десять тысяч раз... - Да не надо бритву, у меня есть, чем! Нож им заменила оторванная крышка от консервной банки. Пока Хаск стоял на шухере, Энджел, высунув язык от усердия, старательно давил этой крышкой несчастную колбаску так мелко, как только мог. - Чесночка бы еще сюда, но что есть, то есть, - разочарованно вздохнув, парень высыпал спагетти в уже бурлящую воду. - Я это постоянно готовлю, Хаски. В следственном изоляторе хуйне не научат! Лишь бы только пробки не вылетели! Как ведьма над котлом с зельем, Энджел колдовал над будущим феттучини. Поставив прямо в воду еще одну миску, маленькую, закинул туда кусочки колбасок, щедро сыпанул сыра, чуть-чуть специй, перемешал несколько раз и, накрыв всю конструкцию полотенцем, притих в ожидании. Хаск не знал, что получится, но рот уже слюной наполнился. Для любого зэка жратва - это святое! - Сначала выдерни провод, потом только из воды вытаскивай! - Знаю, знаю, не первый день уже сижу, - Даст выудил из импровизированной кастрюли кипятильник, с которого свисали спагетти. - На мойку! Теперь свое добро надо было аккуратно разобрать, вымыть, высушить и спрятать подальше от вертухайских глаз. Пока Хаск этим занимался, Энджел переложил лапшу в другую миску, полил маслом, посолил и, плюхнув сверху расплавившийся до состояния соуса сыр, хорошенько перемешал. Пахло просто охуенно... - Ну, как тебе? - Ммм, - мужчина не сразу смог говорить из-за набитого рта. - Очень даже ничего... Вкусно! - Когда такое ешь, чувствуешь себя, как дома, скажи? - Ага, - вздохнул он, наматывая макароны на вилку. - Как дома... Новый сокамерник, конечно, подбешивал своим жеманством и бесконечными похабными шутками, но, когда он не изображал непонятно что и непонятно перед кем, то его вполне можно было терпеть. А местами он был очень даже полезен... Как знать, может, не такая уж плохая компания досталась Хаску в этой поганой кутузке?