Два лоха в одной кутузке

- Эдна... Эдна, доченька... - Сейчас, - вздохнул Энджел, откладывая вязание. - Что такое? Он уже начал немного жалеть, что подался в миграцию от Хаска, но ни за что не признал бы этого вслух. Еще чего - торчать в одной камере с этим мудилой, вздумавшим читать ему морали и называть, блядь, фальшивкой! Здесь-то всем было пофиг, чем он занимается... Сокамерников у него теперь было двое. Один - Старый Бен, хотя назвать его старым было бы преуменьшением. Непонятно, как еще душа держалась в этой отощавшей, трясущейся оболочке. Кожи у Бена явно было в несколько раз больше, чем нужно, на шее, как у индюшки, свисал трясущийся зоб, а глаза, наверное, когда-то бывшие голубыми, теперь почти полностью покрылись бельмами. Этот дед почти не вставал, даже еду для него приносили в камеру, а еще явно был не в своем уме. Постоянно бормотал что-то себе под нос, разговаривал с кем-то несуществующим и упорно называл Энджела Эдной... Ладно, черт бы с ним, со Старым Беном. От него хотя бы не было вреда, а вот второй сосед... - Когда уже сдохнет эта развалюха, - прошепелявил Марко сквозь дыры на месте передних зубов. - Сил уже нет слушать его бубнеж! Этот был молодым мексиканцем с вечно стеклянным, пугающим взглядом. Не обращал внимания на окружающий мир, по большей части, иногда только шипел какие-нибудь гадости. У Бена руки тряслись, как под током, когда он опирался на "Эдну". Один шаркающий шаг, второй, третий - вот и добрались до туалета. Даст помог деду спустить штаны, сунул в морщинистую руку кусок туалетной бумаги и деликатно задернул шторку... Марко опять что-то забубнил себе под нос, глядя в потолок пустыми глазами. Да уж, обстановочка в новой камере выдалась гнетущая... Пока что Энджел отвлекал себя вязанием чехла на грелку. Из розовой пряжи уже вполне уверенно сложилась голова поросенка с пластиковыми черными глазками и складчатыми ушами, а сама грелка прочно обосновалась у Бена. Старик каждую ночь не давал им спать криками о том, что ему холодно, вот и пришлось принять меры... Открылась кормушка на двери, и в камеру просунули поднос. Щурясь, Бен попытался взять одноразовую вилку, но только ткнул пальцами в горстку склизких бобов. А уж руки тряслись так, что он вот-вот бы опрокинул всю еду на пол! - Давай помогу, - отобрав у него поднос, Энджел сам взялся за вилку. - Сделай "а-а"... Наблюдая за тем, как он кормит Бена, словно младенца, Марко презрительно фыркнул: - И охота тебе с ним возиться? - Не то чтобы, - злобно покосился на него Даст. - Но я же не администрация, чтобы просто взять и положить болт! Не помогает - так хоть бы языком не чесал! Второй сокамерник с каждым днем бесил все больше и больше. И это даже без учета того, что происходило каждый день после отбоя...       Каждый день, как только хлопали лампы в коридоре, и свет приглушался, всегда апатичный Марко оживлялся подскакивал, будто собака Павлова. Пару минут напряженно вслушивался, не идет ли кто, а потом лез себе под шконку. Отковыривал кусок плинтуса, доставая зажигалку, погнутую закопченную ложку, резиновый жгут, бог знает уже сколько раз использованный шприц и пакет с порошком... Энджела колотить начинало каждый раз, как он это видел. Марко и ему предлагал несколько раз, но он отказывался на последних жилах своей гребаной силы воли. Иногда ему казалось, что он не выдержит, отберет у мексиканца дурь и сам поставится этим ебучим грязным шприцом! Хотя колоться - не его стиль, на воле он предпочитал пудрить носик... Эти несколько минут приготовления, вид порошка в пакетике, едкий запах варева - вот что было самым тяжелым. Когда Марко падал на кровать с блаженным видом, пуская слюни, повторять за ним хотелось уже не с такой силой. А потом Бен начинал снова звать свою Эдну, и Энджел отвлекался от собственной жажды кайфа. Поправлял старику одеяло, помогал надеть теплые носки, совал грелку под бок и просто сидел рядом, пока деда не уносил сон... Очередной долгий день заканчивался. Очередной невыносимо долгий день...

***

- Хэнсен, еб твою мать! От его крика новый сокамерник, рыхлый толстый парень с рыжими жидкими волосами и клочкастой бородой, подпрыгнул на своей шконке. - Ты опять не смыл свои ебучие сопли! - Хаск ткнул пальцем в раковину. - Убирай быстро, или я их твоей мордой вытру! - Извини, забыл, забыл... Да уж, Энджел своим внезапным переездом во всех смыслах подложил ему свинью! Он, конечно, сидел по интеллигентной статье, но даже у него уже кулаки чесались. Увы, новый сокамерник оказался тем еще викингом ... Незадачливому Хэнсену еще повезло подселиться к нему - в другой камере ему уже как минимум бы набили морду, а как максимум всадили заточку в пузо! От него вечно воняло потом и грязными носками, он разбрасывал повсюду крошки и упаковки от чипсов и орешков, а на все замечания извинялся и говорил, что больше не будет... Хватало его в лучшем случае на день, в худшем - часа на два-три. Лучше уж круглосуточно выслушивать пошлые шуточки от Энджела, чем жить с такой-то свинотой... Хаск уже устал орать на этого придурка, как инструктор в армии. Голова закипала! Мрачно глядя на себя в зеркало над кое-как отмытой раковиной, он подумал, что оброс. Не то чтобы сильно, но сантиметр-другой с волос убрать было бы неплохо... Кто ж знал, что его там ждет подлянка? - Ой! - он даже назад шарахнулся от неожиданности. Раньше тут был совсем другой парикмахер, какой-то тощий черный парень с дредами по колено, а теперь в этом закутке, с накинутым поверх формы фартуком, гордо восседал гребаный Энджел! Две недели уже прошло после нападения Конфетки и той их ссоры, и все это время они не пересекались. Тихо и мирно рассаживались в разных концах столовой, даже взглядами стараясь не встречаться, и вот, на тебе... - Ты что тут делаешь?! - Да надоело мне что-то полы драить, - Даст медленно встал, сложив руки на груди. - Попросил о переводе, а тут как раз прошлый парикмахер откинулся, ну и... - А ты что, стричь умеешь? - Нууу, в детстве я обкорнал всех сестренкиных Барби, так что считай, что умею! Для тюрьмы это было обычным делом - ставить в парикмахерскую людей, не умеющих держать ножницы, и на кухню - не умеющих готовить, лишь бы было, кому... Нахмурившись, Хаск шагнул назад: - Я, пожалуй, в другой раз зайду! - Ой, да ладно тебе, я кусаться не буду, - прищурился Даст. - Тебе повезло, что я сейчас не занят... Попасть куда угодно без очереди в тюряге - большая удача. Хотя напряжение между ними так и висело в воздухе, мужчина все равно шагнул внутрь парикмахерской, прикрыв за собой дверь, и сел в кресло. Энджел набросил на него шуршащую накидку, завязал сзади на шее и нажал на педаль, заставив сиденье подняться. - Ну что, - тихо сказал он, запуская пальцы в волосы Хаска. - Как стричься будем? - Мне... мне бы просто укоротить чуть-чуть, на затылке подровнять, и на висках тоже... - Понял, понял, - Даст с умным видом наклонил его голову назад и вперед. - Какие у тебя волосы густые, ммм... Сейчас все будет! Сиденье резко опустилось. Заскрипели колесики - Хаска подкатило к фарфоровой чаше с выемкой для шеи. Теперь Энджел нависал над ним сверху... Зажурчала вода. - Не горячо? - Нет-нет, - Хаск прикрыл глаза. - В самый раз... Запахло каким-то шампунем с ментоловой отдушкой. Если расслабиться и не думать ни о чем, то это даже было приятно... Легкими движениями Энджел массировал его виски и кожу головы, и даже за ушами. Осторожно, не дергая волосы, расчесывал гребнем, тщательно втирал шампунь по всей длине. Нетрудно было представить себя в вольной парикмахерской... - Ну, все, поехали стричься! А он едва не задрых прямо под струей воды от такой-то расслабухи, но был вынужден вернуться в реальность. Энджел подкатил его обратно к зеркалу и, перебирая мокрые пряди, вдруг спросил, поджав губы: - Ну, и как тебе твой новый сокамерник? - Как, как, - дернул плечом мужчина. - Не идеал, но, по крайней мере, его никто не приходит убивать, и он ко мне не пристает... Так что прокатит! В глазах бывшего соседа пробежала злая искра. От каждого щелчка ножниц на пол падали черные волосинки. - А я слышал, - с ядовитой улыбочкой Даст наклонил ему голову, - что ты орал на весь этаж, что твой сокамерник воняет, как потная жопа бабуина, да и выглядит так же... Туше. Хаск уже пожалел, что пришел - что ему было, не потерпеть лишний сантиметр-другой на волосах? Но, держа лицо в этой борьбе непонятно за что, он развел руками: - Ну, у каждого свои недостатки... А у тебя-то самого как, с кем поселили? И парень тут же напрягся. И ответил не сразу, нацепив очередную маску: - Да так, старикашка один и латинос, он не особо разговорчивый... В общем, все у меня путем, хах!.. Пиздит ведь, как сивый мерин. Не ошибся все-таки Хаск с его характеристикой, фальшивка с головы до пят, и пусть обижается, сколько хочет! Он-то, как честный мошенник, просто высказал все, что думал... - Что ж, я очень за тебя рад! - Я за тебя тоже, - процедил Энджел сквозь зубы. Закончив с основной длиной, он взялся за гребень, перевернув его другой стороной, в которую было встроено бритвенное лезвие. Тут, признаться, Хаск немного струсил, но Дасту, очевидно, не нужен был десяток лишних лет к сроку, и он подровнял виски и затылок, не пустив и капли крови. Даже можно сказать - ювелирно... Осталось только высидеть сушку! - Ну, как тебе? Видать, неплохо Энджел натренировался на куклах в детстве. По местным меркам Хаск выглядел очень даже пристойно - ну, бывали за его срок стрижки и намного хуже... - Неплохо, - сдержанно кашлянул он. - Спасибо за работу! - Пожалуйста, - все с той же сучьей ухмылкой Энджел снял с него покрывало. - Заходи, когда соскучишься...

***

      Энджел никак не мог уснуть из-за шума, и в этот раз виной был не Старый Бен. После отбоя Марко, как всегда, заварился, да только в пакетике его остались жалкие крошки вещества, болтающиеся на дне. Он долго возился, кряхтел и стонал, но потом, вроде бы, затих, и Даста постепенно сморил сон. До тех пор, пока его не потрясли за плечо... - Эй, порнозвездочка, - прохрипел Марко, приставляя к его шее что-то твердое и холодное. - Ты жить хочешь? Бледный цвет лица, пот на лбу и висках, безумные глаза навыкате - картина была слишком знакомая. Даже, можно сказать, автобиографичная! - Вставай, быстро, - одной рукой держа заточку у горла, другой мексиканец сдернул с него одеяло. - Иди в четыреста вторую камеру, постучи три раза, скажи, что ты от меня. Да побыстрее, меня уже крючит! Скажи, чтобы не меньше двух грамм насыпали... - С-сам иди!.. - попытался съехать Энджел, но Марк только прижал заточку сильнее: - Идиот, как я выйду в таком состоянии?! Да меня охрана если увидит - похавает без разговоров, быстро, пошел! А то и тебя прирежу, и эту... и эту бубнящую старую колоду!.. - Эдна... Эднааа... Никогда еще Энджел так не сожалел обо всех своих жизненных решениях, что привели его в ебучую тюрьму. Марко вытолкал его в коридор, даже не дав одеться, спасибо хоть позволил влезть в тапочки, и, зябко обнимая себя, он пошел искать четыреста вторую камеру. В трусах и майке прятать наркоту - слишком ненадежно, а значит... Участь свою он уже понял. Похоже, придется воспользоваться тюремным чемоданом!