Два лоха в одной кутузке

      Во рту пересохло от страха, сердце болезненно билось в груди. Каждый шаг по огромным пустым коридорам Энджел старался сделать как можно более тихим. Услышав издалека цокот каблуков, он в ужасе спрятался за углом и вздохнул с облегчением, когда мимо прошла Лют... Уж эта бы точно нашла причину доебаться! А вот и нужная камера... Опасливо оглянувшись по сторонам, он постучал три раза. Из-за двери послышалось недовольное сонное ворчание, и открылась кормушка. - Здравствуйте, - лихорадочно зашептал парень. - Я от Марко, мне нужно... - Передай этому ебучему Марко, что он за прошлую дозу еще не расплатился, - перебили его. - И если мы не увидим своих денег до конца месяца, то трахнем его в задницу всей бандой, так ему и скажи! - Н-но... Кормушка с грохотом захлопнулась. Ситуация выдалась - хуже некуда, но что Энджел мог поделать? Похоже, придется Марко потерпеть до утра... - Чего, блядь?! А вот сам Марко придерживался совсем иного мнения. От его крика Даст невольно вжал голову в плечи - слишком этот истеричный визг напомнил о Валентино... - Не ори, вертухаи прибегут! - Да похуй мне! - бешено вращая глазами, мексиканец схватил его за ворот майки и встряхнул. - Как мне теперь поставиться-то?! - А меня ебет? - процедил Энджел, стряхнув его трясущуюся руку с себя. - Я сделал, как ты сказал. Остальное - не мои проблемы! От их перепалки, будь неладен, проснулся Старый Бен. Кряхтя, он кое-как вылез из постели и, выставив перед собой костлявые грабли, пошел на звук голосов: - Не обижааай... Не обижай мою девочку!.. - Да ты заебал уже, старый! - раздался звук, как будто на стол шлепнули кусок сырого фарша. Каким-то чудом удержавшись на ногах, дед схватился за щеку и заскулил, как побитый щенок... - Ах ты, падаль! - рыкнул Энджел, от души выписав оплеуху уже Марко, и тот, заорав благим матом, кинулся на него, повалив на пол и сомкнув руки на горле... Когда дверь в камеру открылась, они возились на полу, сцепившись, как два дерущихся кота. - Я не виноват! - как будто это могло его спасти от очередного путешествия в изолятор, заверещал Энджел. - Я за старого заступился!.. - Да, да, - закивал Бен, как болванчик, и его висящий зоб заколыхался, будто флаг на ветру. - Моя девочка ни в чем не виновата... - Ты! - вертухай ткнул пальцем в Марко. - Встал, руки вверх! И на смуглых запястьях защелкнулись железные браслеты. Оглядев потрепанного Энджела сомневающимся взглядом, охранник вздохнул: - Тебя, по-хорошему, тоже стоило бы забрать, но за этой старой жопой нужно кому-то смотреть, так что... На этот раз, так уж и быть, прощаю, - и он пихнул Марко коленом под зад. - Ну, пошел, пошел!

***

      От одних только звуков шуршания и жевания у Хаска уже дергался глаз. Он даже представить боялся, каково будет оказаться запертым на локдауне с Хэнсеном. Наверное, тогда он либо толстяка придушит, либо сам повесится от его вони! Решив немного проветрить голову от мрачных мыслей, после завтрака он вышел во двор с куском хлеба, спрятанным в кармане. Из столовой, вообще-то, ничего нельзя было выносить, но кого ебет? Пара дохлых воробушков с жадностью накинулась на крошки, а потом и голуби подлетели. - Везучие вы, - вздохнул мужчина себе под нос, растирая кусок хлеба между пальцев. - Жаль, что у меня нет крыльев... Его одиночество потревожили чьи-то шаркающие шаги. Мимо шел Энджел, держа под локоть еле волочащего ноги старика... - Эй, - нахмурился Хаск, вставая с лавочки. - У тебя все нормально? У бывшего сокамерника была разбита губа, а на шее виднелись подозрительные следы. Похожие на отпечатки пальцев... - Да с сокамерником поругались чуть-чуть, - дернул плечом Даст. - Но хватка у этого куска дерьма оказалась еще слабее, чем его душонка... У меня даже не встал! Чуть-чуть, значит? Это ж надо быть такой ходячей бедой, чтобы везде себе находить приключения на одно место! Дед поднял голову, подставляя лицо скудному солнечному свету, и сухие губы растянулись в жутковатом подобии улыбки. - Эдна, - он вдруг прищурился, пытаясь рассмотреть Хаска. - А чего ты меня раньше со своим женихом-то не познакомила? - Да он просто стеснялся, - глазом не моргнув, ответил Энджел. - Давай, дорогой, пожми моему папе Бену руку! Чувствуя себя участником какого-то театра абсурда, Хаск тряхнул сморщенную ладонь. - Эдна, значит? - Не обращай внимания, - Энджел упал рядом с ним на скамейку и достал сигареты. - Там шарики давно за ролики уехали... Бен бездумно шаркал ногами по комковатой земле, оранжевая форма висела на нем, как мешок из-под картошки на пугале. Выдохнув сизый дым, Даст запрокинул голову назад и сказал тихо: - Хоть вытащил его погулять, а то совсем уже в камере закис... До него никому дела нет, понимаешь? - Понимаю, - горько усмехнулся Хаск. - Нам-то хоть повезло, что молодые и здоровые... - Эдна! - радостно позвал Бен, показывая что-то на земле. - Смотри, одуванчики! - Да, папа, одуванчики... Они довольно долго просидели так плечом к плечу, не говоря ни слова. У Хаска закончился хлеб, и он просто смотрел, как птицы пытаются перехватить друг у друга остатки крошек. Энджел курил, болтая ногами, а Бен бормотал что-то себе под нос и смеялся непонятно чему... - Тебе помочь? - Да, пожалуйста... Они держали Бена под локти уже вдвоем, когда возвращались в блок. Что-то хотелось сказать, но нужные слова все никак не находились... - Заходи, если что, - вдруг с непривычно серьезными интонациями сказал Даст. - Если вдруг поесть захочешь, или... - Благодарю, - смущенно кашлянул Хаск. - У меня всего хватает!       Родная камера уже перестала казаться ему родной. Возвращаясь со смены в библиотеке со стопкой свежих книг, он даже представить себе боялся, какой срач обнаружит в камере на этот раз. Но, что удивительно, все было относительно прилично, не считая крошек на подушке Хэнсена, но тут уж пусть сам по ним елозит своим прыщавым ебальником... Забравшись к себе наверх, мужчина мирно читал новенький детектив, не ожидая никакой подставы, как вдруг блаженную тишину нарушил омерзительный в своем бесстыдстве раскатистый звук. А через секунду по камере расплылся такой запах, будто что-то сдохло и полежало на жаре недельку... Даже на тюремной баланде надо еще постараться выдать такой термоядерный пердеж! У Хаска забрало упало в секунду. Он не часто выпускал когти, но именно сейчас наступил предел его терпению, и, спрыгнув вниз, он гаркнул: - А ну, поднимай свою жирную задницу! - и схватил с тумбочки Хэнсена первое, что под руку попалось. - Ты съезжаешь! - Э-эй, Хаск, ты чего?! Но его уже понесло. Распахнув дверь настежь, он на радость всем, кто оказался рядом, начал выбрасывать барахло викинга-соседа в коридор, будто в бразильском сериале: - Вали нахуй отсюда! Сил моих больше нет!.. - Хаск, ну прости, ну я не специально! Все ближайшие двери тоже открылись, и оттуда повысовывались любопытные рожи. Под дружное "ах" из камеры вылетел матрас вместе с одеялом и подушкой, а Хэнсен, бестолково пыхтя, пытался собрать свои пожитки с пола, хватаясь то за одно, то за другое... - Ну, хотя бы на одну ночь разреши остаться! - В коридоре спи, свинья, пусть меня хоть в Дыру посадят - я твой пердеж нюхать не собираюсь!!! Само собой, на переполох тут же прибежала охрана: - Хэнсен, опять тебя выселили?! Жирный тупой ублюдок, сколько уже можно тебе камеру искать!..

***

      Без Марко в камере стало намного спокойнее, но пришла иная беда. Старый Бен что-то совсем сдал... Плохо ел, почти не вставал и спал очень беспокойно. Энджел даже перестал выходить на "подработки" в душевые по ночам, потому что боялся оставить деда одного. Видать, не зря - где-то в полночь парень открыл глаза от звука, которого раньше не слышал. От какого-то жуткого клёкота и хрипа... - Бен? Что-то явно было не то. Бена колотило в конвульсиях, а дыхание было ну очень тяжелым. Но рука, поймавшая руку Даста, неожиданно сжала сильно... - Не надо, Эдна, - от удивления Даст вытаращил глаза, ведь это не был голос старика. А бас полного сил молодого мужчины! - Не зови никого. Не надо... врачей... Его хватка постепенно ослабла. Высохшее тело обмякло, а подернутые бельмами глаза тихо закрылись. - Как же здесь холодно, Эдна, - прошептал он с горькой печалью. - Как я устал от этого гребаного собачьего холода... Действительно - уже не было смысла звать врачей. Все произошло так быстро, что Энджел не мог поверить... До него дошло только утром. Само собой, никаких похорон администрация не оплачивала - вырыли яму, засунули в простецкий деревянный ящик, и как будто не было ничего... Эта могила отличалась от всех прочих только тем, что на ней земля еще была свежей. У Энджела все руки испачкались соком... Бросив букет желтых одуванчиков, он всхлипнул без слез, глядя в пасмурное небо. А в ушах так и звенела эта фраза про собачий холод... - Представляешь, они даже имен не пишут, - он кивнул на сколоченный из досок крест. - Один тюремный номер, чтоб его! Под кроссовками Хаска скрипел гравий. Заложив руки в карманы, мужчина подошел к могиле, окидывая ее туманным взглядом. - Говорят, он прям при тебе?.. - Ага, - кивнул Энджел, опуская голову. - Я даже понять ничего не успел, как... Раз - и все, понимаешь?.. Хаск молча кивнул. В полной тишине они долго смотрели на крест с номером... - А я даже не думал раньше, как это... Как это ужасно! Как это страшно - умереть в тюрьме... Сдержать слезы уже не получалось. Хотя он провел рядом со Старым Беном совсем недолго, но все же... На плечо вдруг легла широкая ладонь. Хаск обнял его за плечи, и почему-то это казалось таким правильным сейчас... - Хочешь пропустить стаканчик и поговорить по душам? - Хочу, - хлюпнул носом Энджел. Смахнул слезы, и все так же, обнявшись, они пошли в сторону жилого блока. Кресты остались позади. Постепенно напряжение, стягивающее грудную клетку, начало ослабевать... - Слушай, - бегая глазами по сторонам, Хаск неловко почесал в затылке. - Мы тут с моим сокамерником, эээ, слегка не сошлись характерами, так что... Может, обратно ко мне переедешь? Если хочешь, конечно... - Ну, не знаю, - фыркнув, Даст задрал нос и отвернулся. - Я подумаю! Начал накрапывать дождь. Тучи опустились так низко, что, казалось, вот-вот запутаются в рядах колючей проволоки на заборах. Но, несмотря на непогоду, сквозь серость где-то умудрялись пробиваться лучи солнца... - Ладно, я подумал. Так уж и быть, если ты настаиваешь!..