Два лоха в одной кутузке

      Стопы Энджела упруго отталкивались от беговой дорожки. После восьми дней непрерывного сидения в камере свежий воздух чувствовался особенно приятно. Кровь кипела в жилах, сердце бешено колотилось, и, казалось, набери он еще чуть-чуть разгона, сможет и через забор перепрыгнуть, схлопотав статью за побег... Он уже думал, что победил. Но вдруг тяжелое дыхание за спиной начало становиться все громче. Поравнявшись с ним, Хаск с наглой ухмылкой хлопнул его пониже спины и рванул вперед, оставив Энджела с открытым ртом... - Эй! - возмутился он, прибавляя ходу. - Мог бы и посильнее!.. Выходить на пробежки они старались не реже, чем три раза в неделю. Точнее, это Даст старался, а Хаск вечно ворчал и фыркал, не желая вставать... До завтрака еще было много времени. Помимо обычных утренних процедур, им надо было переодеться в чистые майки, сполоснуть подмышки под раковиной и от души намазаться дезодорантом. Ожидая своей очереди к крану, Энджел наводил последний лоск на свою шконку. Разровняв одеяло так, чтобы не осталось ни единой складочки, он поднял подушку, чтобы взбить, и увидел, что под ней кое-что лежало. Это был вишневого цвета леденец на палочке в прозрачной слюдяной обертке... - Ох, спасибо, котик, - обрадовался он, тут же разворачивая подарок, и подмигнул. - Ты знаешь, как я люблю сосать! Несмотря на суровый вид, Хаск в глубине души был тем еще романтиком. Регулярно носил Энджелу букеты и оставлял мелкие подарочки, которые радовали раз в сто больше, чем все бриллианты и брендовые сумочки от Вала... Мама всегда говорила не есть сладкого до обеда, но в тюрьме нет такого понятия, как "перебить аппетит". Мусоля леденец за щекой, Энджел сидел на лавочке в коридоре, закинув ногу на ногу. Завтрак уже должен был скоро начаться, народ собирался у закрытых дверей. Сузив глаза, он следил за тем, как Хаск с кем-то разговаривает... Это был совсем юный пацан, маленького роста, с пшеничными дредами ниже плеч. Они стояли близко друг к другу, и Хаск нависал над этим малявкой, едва ли не прижимая к стене... Часть леденца с хрустом раскрошилась, как только Энджел сжал зубы. Не отрывая от них взгляда, он начал нервно подергивать ногой... - С кем это ты шептался? - процедил он, вставая. - Шептался? - не на шутку удивился Хаск его тону. - Да с Малибу, он тут новенький, только с малолетки поднялся... А что? - Да ничего, - холодно ответил Даст, проводя языком по химозному сладкому шарику. - Совсем ничего... И озадаченное выражение лица мужчины тут же сменилось осознанием: - Ты что, ревнуешь?! - и он рассмеялся. - Да он просто мне проигрался! Остался должен десять рулонов туалетки, а отдал только два, и я ему просто напоминал, вот и все! - И ничего я, блядь, не ревную!.. Двери наконец-то открылись. Толпа в оранжевом потекла внутрь, и, заметив издалека голову с дредами, Энджел с особым пристрастием догрыз леденец. Ладно, возможно, он чуть-чуть ревновал... - А если он не вернет долг... Надо будет тебе на шухере постоять? - Спасибо, детка. Сам разберусь...

***

В приподнятом настроении Хаск возвращался к себе в камеру. Под тюремной кофтой он держал сверток, из-за которого выглядел, как чуть-чуть беременный. Энджел, вытиравший пыль с телевизора, сразу уловил его настрой: - У тебя морда довольная, как у кота после блюдечка сливок... Что, неужели всех обыграл? - Агааа, - ухмыльнулся он, вытаскивая сверток на свет божий. - Смотри, что я тебе выиграл! - Мне?! - ахнул Даст. - Ты серьезно?! И, не находя больше слов, он с радостным визгом обнял серую толстовку с капюшоном. Прижимая ее к груди, побежал к зеркалу и примерил, поворачиваясь так и этак... - Ну, как тебе, котик? Рукава для Энджела оказались слегка коротковаты, но, в общем и целом, сидела она неплохо. Любуясь тем, как сияет его лицо, Хаск подошел сзади, опуская руки в большой карман спереди толстовки. И, опершись подбородком о плечо своего парня, тихо сказал: - Если бы здесь можно было найти платья - я бы тебе их достал. И каблуки, и помаду, и... и вообще все, что бы ты, блядь, ни пожелал... - О, Хаски, - парень залился краской. - Я не заслуживаю, чтобы ты меня так баловал! - Заслуживаешь. Еще как заслуживаешь... Стоять бы так целую вечность. Хоть до самого освобождения, но... При мысли о том, что его ждет в ближайшем времени, Хаск не смог сдержать печального вздоха. И Энджел тут же насторожился: - Что-то не так? - Ничего, - пробормотал он, прижимая Даста к себе еще крепче. - Тебе так идет эта гребаная толстовка... Пора бы уже прекращать этот балаган. А он сразу понял, как только Малибу сел с ним за один стол, что этот пацан из тех, кто играет на задницу... На воле у Хаска был целый штат людей, ответственных за выбивание долгов, но тут, за забором, каждый сам себе казино. Крайний срок уже вышел, а Малибу так и отделывался одними отговорками. Разговор будет коротким, но крайне эффективным... С ловкостью фокусника подкупленный брауни на раздаче сунул записку под кусок хлеба на подносе Малибу. Не сводя с должника глаз, Хаск впился зубами в вялую, явно не первой свежести сосиску. Послание доставлено - теперь пусть только попробует не прийти! - Поднимайся в камеру, Энджел. Я чуть попозже приду... Даст смерил его подозрительным взглядом, но спорить не стал. Оставив грязный поднос на мойке, Хаск подчеркнуто неторопливо пошел в сторону общего туалета. Что ж, у Малибу хотя бы хватило яиц прийти. Но, судя по его виду, он готов был обмочить штаны... - Ну, и когда ты собираешься отдавать долг? - Я уже сказал, скоро, - у должника еще и хватило наглости огрызаться. - Мне мама передачу пришлет через месяц, необязательно доставать меня без конца! У мужчины дернулся глаз и зачесались кулаки. Ну все, кто-то пиздец, как сильно нарвался! - Не знаю, как у вас там было на малолетке устроено, - прорычал он, надвигаясь на пятящегося пацана. - Но у нас здесь правила просты... И, поймав в кулак светлые дреды, он развернул Малибу лицом к стене, впечатывая его мордой в кафель. - Долг. Должен. Быть. Уплачен! - хныканье юноши только привело его в большую ярость. - Ты меня понял?! Раздался противный хруст, на стену брызнула кровь. И это он еще обошелся с Малибу по-человечески - за неуплаченный долг кто-нибудь другой уже бы зарезал! - Да! Дааа, понял, только... только отпустиии!.. - Подбери сопли и никогда больше не играй с большими дядями, - завершая свой урок, он в последний раз впечатал пацана головой в стену. - Будь у меня ремень, я бы тебе надавал по жопе так, как должен был твой папаша! Будешь должен еще один рулон сверху, слышишь?! - С-с-слышу... - Что, мать вашу, тут происходит?! Ну, такой исход не стал для Хаска неожиданностью... Их серьезный разговор с Малибу оборвал вертухай. Пожав плечами, мужчина сам протянул руки, на которых тут же защелкнулись обжигающе-холодные наручники. - Давай, пошел, - без всякой нужды охранник пихнул его в спину. - Неделю в Дыре проторчишь, как минимум! Отлично, просто чудесно... Если тюрьму сравнить с Адом, то Дыра - это двойной Ад! Воздух здесь был тяжелым и холодным. По белому коридору тянулись вдаль десятки одинаковых железных дверей. Откуда-то донеслись вопли и какой-то грохот... Хаска затолкали в камеру, и позади захлопнулась дверь. В замке повернулся ключ. В крошечном помещении с обшарпанными стенами не было ничего, кроме железного унитаза в углу и двух шконок без подушек и белья, просто с двумя матрасами, похожими на школьные маты для физкультуры. На одной из них, отвернувшись лицом к стене, лежал черный худой мужик, беззащитно поджавший под себя голые пятки. Услышав шум рядом, он медленно, будто во сне, повернул голову. Он был бледным и осунувшимся, иссушенным, как скелет, а некогда ухоженная борода превратилась в мочалку, но Хаск, пусть и не сразу, узнал его... - Конфетка, ты, что ли?