Повелитель пыли

— Ну, и где вы пропадали? — всё ещё безымянный временный босс сидел за столом и недовольно буравил нас взглядом.       Марико икнул, я попыталась проковырять носком в полу дырку. У меня над головой хихикнули, а потом я чуть не упала под тяжестью чужого веса.

***

      А ведь всё начиналось так невинно… Ну, насколько невинным может быть крестовый поход на питейные заведения Йокогамы. Не спрашивайте, как нас (в основном меня и кость-в-горле) туда запускали, видимо, нам удавалось выбирать те, в которых не особо парятся насчёт возраста посетителей. Или в Японии в целом нет особого ценза на появления в таких местах?       Марико заставил меня выиграть какую-то подозрительную кучу денег, обрадовался, назвал меня «счастливым одноглазиком», а потом ультимативно заявил, что мы непременно должны пропить выигранные деньги. Думаю, нужно пояснить, что все его высказывания были ультимативными, как минимум после первой победы в аркадах (это точно были аркады, а не казино?), так что я тихо-мирно молилась за здоровье своей печени и пила то, что мне наливали. В процессе выяснилось, что третий участник нашей компании так же, как и я, не знает имени своего «заклятого врага», а потому я, изрядно налакавшаяся чего-то спиртного с крайне выёбистым названием, решила его просветить. — Так блять, — я встала и хлопнула ладонью по столу, нависнув над парнем. — В смысле ты не знаешь, как меня зовут? — А вот так, не знаю, — он присосался к стакану. — И знать не… хо… ч-чу.       Конец немного смазался, потому что костеголовый поперхнулся пойлом. Я поржала с него, но похлопала по спине, помогая прокашляться. — Но у тебя нет выбора, дорогой мой, — я наклонилась к самому его лицу, после чего выпрямилась во весь рост и, церемониально-пафосно, но тем не менее не слишком громко, произнесла: — Да будет тебе известно, чернь, ты имел наглость избить самого Немого, нынешнего начальника школы… Ээ… Короче, я после Архитектора руковожу, вот, — я на несколько секунд задумалась, подняла стакан и сделала пару глотков обжигающей жидкости. Вкусно, блин. — Но ты можешь звать меня Ичиго Хокори.       После чего я покровительственно похлопала вылупившегося на меня парня по голове и села, принявшись закусывать. — А тя как звать? — между делом спросила я, жуя что-то отдалённо похожее на наггеттс. — Нодо Нохонэ, — пробурчал теперь не безымянный пацан. — Но ты можешь звать меня «Костяк».       Пару секунд я осмысливала информацию, потом смотрела сначала на Нохонэ, затем на Марико, потом снова обрабатывала… Итогом этого представления стали мои тюленьи всхлипы и оры чаечкой, которые плавно утекали под стол. Пояснить, что я буквально фактически знала как зовут Нодо, называя его по имени-фамилии было сложно, потому что меня разбирал смех от того, что «криминальный элемент Нодо Нохонэ» буквально взял себе в качестве прозвища кличку кота из городской банды Бича в «Котах-воителях» — Костяк. Так и хотелось спросить: а где же ты потерял Кирпича?       Ну, вопрос-то я озвучила, совершенно не надеясь, что мою отсылку поймут, вот только Нодо как-то странно дёрнулся и тут же вмазал мне. Я в долгу не осталась, тем более, что давно уже хотела отметелить этого ублюдка. В какой-то момент наша драка из локального конфликта, который собирались решить подоспевшие администраторы и вышибала, переросла в полномасштабное месилово. «Я бил ёбла, мне били ёбла», как говорится. А потом кто-то крикнул, что к бару движутся герои и мы трое, как те, кто не хотел с ними встречаться да и в принципе не должен был находиться в баре по малолетству, слиняли.       Впрочем, это не помешало мне отмутузить Нохонэ уже на улице, в переулке, толкнув его в пакеты с мусором. Алкоголь делал своё дело и я всё больше злилась на этого бестолкового хулигана, он, видимо, тоже злился, а потому мы оба почти убили друг друга. Правда то, что оба мы были под градусом и не особо хорошо контролировали причуды, не позволило нам их активировать, в результате чего Марико, как наиболее миролюбивый из троицы, держал меня, а воинствующего и матерящегося Нохонэ усмирял явившийся лидер нашей делегации. Я-то не особо вырывалась, потому что меня гладили по голове и называли солнцем… Кхм, не та опера. В общем, слушая увещевания казначея, я не вырывалась, только злобно смотрела на Нодо и выкрикивала ему ругательства.       Однако по пути воинственный пыл как у него, так и у меня, поутих, а у него так вообще пьяное дружелюбие проснулось, так что Нохонэ стал ко мне липнуть не хуже назойливой мухи. Ну а ещё прощения попросил, да. Несколько раз. И я ещё преуменьшаю.

***

— Ну, начальник, не ругайся, — протянула я. — Выпили немножко, закусили, подрались… — И ты это называешь немножко?! — взвился лидер. — Да я вас только под утро нашёл! Ты вообще на небо смотрел, когда на улицу вышел?! — Ну чё ты сразу орёшь, — поморщилась я. — Мы ж тупые, а не глухие.       Лидер побагровел, прилипший ко мне Нодо шмыгнул носом, а Марико снова икнул. Бандит молча встал из-за стола, подошёл к нам и, развернув на сто восемьдесят градусов, тычками погнал к кроватям. — А ну, живо спать, и чтоб без выкрутасов, — прорычал он. — В таком состоянии вы бесполезнее младенцев. — Может, беспомощнее? — посчитала своим долгом поправить я. — Я всё правильно сказал! — вспылил он и отвесил мне подзатыльник. — Ой-ёй-ёй… — я потёрла ушибленное место. — Ладно, ладно, я понял. — Из-за вас мне придётся переносить встречу со Скрижалью на завтра!       Нохонэ, когда лидер отвернулся и направился к двери, кривляясь изобразил гнев начальства, заслужив моё хихиканье и фырканье Марико, но быстро перестал, побоявшись, что ему тоже может влететь, как мне. Мы расползлись по своим местам и тут же отрубились.

***

      Утро начиналось с болящей головы, сухости во рту и адского желания кого-нибудь убить. И принять душ. Запах, витающий вокруг, был просто отвратителен. И ладно, если бы это от моих товарищей по несчастью так воняло! Перегаром несло от меня, это было в сотню раз хуже.       А потом я поняла, что не в квартирке с Марико и Нодо. — Ну чё, проснулся?       Узкой, прям таки казахской щелкой пославшего меня на три невесёлые буквы глаза я смогла различить только некий тёмно-светлый силуэт. Открыть зенку побольше не получалось, мерзкие ощущения рези в глазу и пульсирующего недовольства в мозге выводили меня из себя. — Будь хорошим мальчиком, принеси парацетамольчика, — протянула я, осторожно ложась обратно на диван и закрывая глаз.       Послышалось фырканье, а потом Даби принёс мне стакан с водой и растворённой в ней таблеткой. Вроде бы, такую штуку давал нам с Аки выпить его дядя… — Не парацетамол, но, думаю, тебе понравится.       Я молча осушила стакан, вытерев рот тыльной стороной ладони, после чего почувствовала, как отвратительные ощущения понемногу стали ослаблять свою хватку. Но вместе с улучшением самочувствия, я поняла, что от меня не просто несёт перегаром, от меня воняет хуже, чем от бомжа с помойки, который уже не обращает внимания ни на тухлые яйца под брюхом, ни на гнилые помидоры прямо перед носом. Мерзость.       Собственно, последнее предложение я и озвучила. Даби в очередной фыркнул. Я попыталась подняться на ноги, но вместо этого полетела лицом в пол, а точнее в журнальный столик. В очередной раз меня поймал Даби. — Пиздец от тебя воняет, — пожаловался он. — Тогда неси меня в ванную, я сам пока что идти не могу, — я нагло закинула ему руку на шею. — Да и не вижу нихрена… Кстати, где там мои очечи? И провода…       Парень только вздохнул, кашлянул от вони перегара и, подхватив меня на руки, понёс куда-то в сторону ванной. Раздевалась я сама, совершенно не чувствуя стеснения (какое стеснение, тут лишь бы не наебнуться и не разбить себе что-нибудь), но ощущая отвратительную тянущую боль во всех мышцах без исключения. Даби помог забраться в ванну, после чего соизволил подать монокль (или он извращенец, который любит смотреть на страдания тощих полуслепых подростков, или у него странное чувство юмора) и я наконец смогла разглядеть что-то кроме пятен. Мой товарищ выглядел немногим лучше меня, такой же помятый, но, вроде как, он уже успел умыться и даже поесть. Желудок отозвался голодной руладой. — Жизнь — дерьмо, — констатировала я, поворачивая вентиль крана, Даби вышел.       Я никогда особо не любила воду. Холодную, горячую, мерзкой комнатной температуры. Ну, горячие ванны мне нравились, но вне контекста горячих источников или расслабляющей медитации в собственной ванной комнате горячая вода вызывала закономерное желание убраться от неё подальше. С холодной было похоже, я ненавидела открытые водоёмы типа озёр, рек и морей и купания в них, ненавидела ощущение такой воды слишком близко к ушам и горлу, ненавидела вкус воды в бассейнах и просто терпеть не могла игры с водными пистолетами. Но это не мешало мне любоваться открытой водой с безопасного расстояния, моста или, к примеру, балкона приморского отеля.       Сейчас я стояла под ледяными струями, живот сводило судорогой от холода, кожа покрылась мурашками, а мышцы так и норовили сократиться и заставить меня сесть, сжавшись в комок на дне ванны. Но я стояла. Потом сменила температуру воды на горячую и принялась смывать с себя ощущения вчерашней попойки и последующей драки.       Когда я выбралась из душа, с сожалением вспоминая выброшенные в мусорку бинты, мир уже не казался мне настолько противным местом, а футболка Даби придавала уверенности, что пока что меня не вытурят за дверь. Хотя… Даби бы в любом случае меня не выставил, он мне слишком многим обязан, гордость не позволит.       Номер отеля, в который заселили всех «плюс один», был обставлен в европейском стиле, на что намекала и характерная ванная комната. В номере имелась своя небольшая кухонька, хоть в бронь и были включены все три приёма пищи, и вот на этой самой кухоньке сейчас сидел Даби и в одну харю хомячил набор из местного Макдака. После того, как он нашёл легальную работу (я его тута притолкала, потому что он хотел вообще пойти вышибалой в тот клуб, где мы с ним были один раз, или «прятать кладики», тьфу), Даби открыл в себе любовь к фастфуду, а потом и то, что при пятидесяти процентах жирной американской пищи в его рационе, его тело не так сильно страдает от применения причуды. Это было странно, но мы оба просто приняли этот факт. — Без меня жрёшь, тварь, — я подошла к нему сзади и ткнулась лбом в спину. — А ты в следующий раз мойся быстрее.       Даби подвинул в сторону коробочку с наггетсами и такой же коробок с картошкой фри, я села рядом с ним и принялась за завтрак, запивая всё апельсиновым соком. В какой-то момент я поняла, что люблю апельсины, а до Даби однажды дошло, что я не люблю бургеры и масло.       Мою одежду, как оказалось, парень закинул в стирку, так что мне предстояло сидеть в номере, пока та не высохнет — сушильную машину в этот отель ещё не завезли, печально. Я даже из самого номера выйти не могла — штанов мне не выделили, так как Даби взял всего одни. — И почему у тебя целый ворох различных футболок, а вот штаны запасные ты не взял? — пробурчала я, разглядывая крипера на той, что была на мне. Неужели здесь ещё жив Майнкрафт? — А если с этими что-то случится? — И что же? — он на миг оторвал взгляд от экрана телефона. — Ну, не знаю, собака вцепится и оторвёт огромный клок прям на жопе.       Даби только фыркнул, после чего завалился ко мне на колени и сказал, что он слишком устал за ночь, а потому собирается вздремнуть. На мои возражения, что мне сегодня на встречу со Скрижалью и вообще я уже один раз проштрафилась, да и Марико с Нодо меня, вероятно, потеряли, он не реагировал, только пригрозил, что защекочет до смерти, если буду ещё возмущаться. Щекотки я боялась. Отправив казначею сообщение, что меня ближайшие часа три не будет и добавив плачущий смайлик для убедительности, я проверила, когда товарищи последний раз были в сети (а были они давно), написала Акихико, решив узнать, как у них дела без меня.       По сути, «утро», когда я проснулась в номере Даби, было вечером. Достаточно ранним, но всё же. После того как Даби уснул, — а уснул он практически сразу, — я смогла продержаться чуть больше получаса, за это время успев пожаловаться Куки на похмелье, получить от неё длинное гневное сообщение, в котором она грозилась убить меня, если я ещё раз напьюсь (это был всего лишь второй в жизни, но после новогодней попойки с Акихико подруга стучала нам обоим по голове, если мы хотя бы планировали раздобыть где-то спиртное). Я пофыркала, потому что смеяться в голос не было возможности (точнее, я могла бы это сделать, но тогда вставала угроза быть защекоченной Даби), после чего получила сообщение от Аки.       В целом хулиганы моей школы не творили лишнего дерьма, исправно приносили деньги, пиздили других ублюдков разной степени морального разложения… Я спросила про троицу, засветившуюся в инциденте со сталкером. Мори ответил, что поддержка большей части населения школы положительно сказалась на мальчишках, так что те даже сообразили взяться за учёбу. Я похвалила всех своих подопечных разом, наказала не шалить лишнего и только в тот момент заметила, что зеваю уже который раз.       У меня была привычка никогда не противиться желанию поспать, если только от этого не критично, так что я аккуратно приподняла голову Даби причудой, после чего улеглась поудобнее и подсунула вместо своих коленок подушку. Мне даже было интересно, как отреагирует мой товарищ на такое «предательство».

***

— Выспался? — я пожмякала всё ещё светлые волосы Даби, на ощупь больше похожие на щетину или козью шерсть. Может, подогнать ему какой-нибудь шампунь с эффектом восстановления волос или типа того?       Он вздохнул и вытянул руки, зевнул. — Совсем нет, — во время потягиваний, он развернулся на бок и оказался лицом к лицу с крипером на моей футболке. — Потому что кое-кто подсунул мне холодную и жёсткую подушку вместо… — зевнул, решив не заканчивать предложение.       Тем не менее, Даби вовсе не выглядел расстроенным, он только вздохнул и уткнулся лбом в мой живот, притянувшись поближе. — Ты мне совсем поспать не дал, — наконец соизволил пожаловаться Даби. — Заявился в пять утра, чуть не заблевал мне тут всё, творил страшности и потом храпел так, что я уже подумывал тебя придушить. — И ещё вонял как бомж, — подсказала я. — А ещё ты неправильно произнёс слово «странности».       В ответ на это меня попытались укусить, не получилось. Что ж, я нашла ещё один плюс быть тощей «глистой в обмороке», без особых усилий укусить тебя не смогут. Тем не менее, в последнее время я не могла отделаться от размышлений на всю эту тему странностей с ним и мной.       Наверное, самой большой «странностью» было то, что наши с Даби взаимоотношения нельзя было охарактеризовать ни как дружеские, ни как родственные, ни, тем более, как романтические. Что-то из разряда друзей с привилегиями, может быть, однако привилегии явно не заключались в соитиях или поцелуях. В общем, это было странно, но вполне устраивало обоих тактильно голодающих, нас, то есть. — …го… — …ри… — За-жи-во, — автоматически продолжила я, только потом осознавая свои слова и то, что в реальности меня уже несколько раз позвали и по имени, и по фамилии. — Прости, задумался. Что ты там говорил? — Ладно, не важно, — меня в последний раз боднули лбом в живот и Даби поднялся, принявшись разминаться.       Я села, так же потягиваясь и с сожалением смотря на подушку, которую покинула. Просыпаться никогда не было особо приятным занятием. — Ты вроде говорил, что тебе сегодня куда-то надо, разве нет?       Я разочарованно вздохнула и потянулась к мобильнику, в очередной раз вспоминая, что расслабляться мне категорически запрещено, иначе потом буду долго въезжать в привычный темп жизни.