Повелитель пыли

      В переговорной было тихо, душновато, а из приоткрытой двери в коридор тянуло дешёвым кофе от автомата, стоящего в тупике в дальнем конце. Ито поправил ворот рубашки, галстук, прошёлся языком по зубам, включив фронтальную камеру на телефоне. Кроме стола, двух стульев, камеры и Маими Ито в комнате никого не было, в коридоре — напротив, на стульях и диванчиках сидели первоклашки с геройского курса Юэй. Они гудели, как встревоженные пчёлы. Маими взглянул на часы, через какие-то пять минут должно было начаться первое интервью, а ему предстояло опросить по меньшей мере сорок человек, если из двух классов пришли все. Вроде как, даже тех, кто пострадал от нападения злодеев сильнее других, к сегодняшнему дню сумели оперативно подлатать.       Дверь открылась, в комнату заглянула звезда сегодняшнего дня и самый лакомый кусочек для любого издания. Честно говоря, Ито даже был рад, что этот парень пошёл первым, потому, что после нескольких интервью запала у журналиста могло бы и не хватить. Он уже считал свои кости старыми, а ведь ему было всего немного за сорок.       Тем временем Ичиго Хокори прошёл немного в комнату и закрыл за собой дверь, отрезая их от гудящего коридора и запаха кофе, о котором Ито — он был уверен — начнёт мечтать уже часа через три. Теперь Маими заметил гул люминесцентных ламп на потолке и редкие щелчки от камеры, стоящей на треноге за его спиной. — Добрый день, Ичиго-кун. Спасибо, что нашли время, присаживайтесь пожалуйста, — журналист улыбнулся одной из своих самых располагающих улыбок. — Меня зовут Маими Ито и я постараюсь быть кратким.       Пока школьник садился, думая, куда пристроить свою трость, Маими открыто достал диктофон и положил его на край стола, поближе к Ичиго. — Итак, начнём с разминки. Вы первый ученик с ограниченными возможностями, добившийся успеха на Спортивном фестивале. Как вы справляетесь с нагрузками, которые другим даются легче?       Ичиго скрестил руки на груди и коротко посмотрел в камеру. Обстановка явно ему не нравилась, как и то, что приходилось находиться здесь. Ито видел, как натягиваются узлы в пересечениях нитей, находящихся на сочленениях челюсти и мышцах кистей рук. Ничего криминального, просто причуда, которая помогала Маими видеть напряжение других людей. — «Если вы имеете ввиду нагрузки, связанные с мозговой активностью, то точно так же, как остальные. Физические задачи даются труднее процентов на сорок.»       Механический голос автопереводчика, о котором Ито знал, но который всё же заставил его подвиснуть на несколько секунд, был достаточно тихим. Маими кивнул, делая пометку в блокноте. — Сорок процентов — цифра внушительная. Значит, каждый ваш шаг, каждый удар требует почти вдвое больше усилий, чем у ваших здоровых одноклассников, — он почти незаметно выделил последнее слово тоном. — И при этом вы — первый в рейтинге. Удивительная сила воли, — пауза, призванная дать Ичиго вставить слово, так и осталась паузой. Ито продолжил. Чуть мягче, почти по-свойски. — Ваша речь на фестивале, та самая, где вы сказали, что герои — «прогнившая система», вызвала много шума. Некоторые назвали её смелой. Другие — неуместной провокацией. Скажите честно, Ичиго-кун… вы действительно считаете геройскую систему прогнившей? Или это был просто способ заявить о себе, привлечь внимание?       Очевидно, парень ждал этот вопрос. Конечно, ни один журналист не прошёл бы мимо речи на Фестивале. Ичиго вздохнул и откинулся на спинку стула, всё ещё со скрещенными на груди руками. Его выражение лица стало усталым, как будто он уже сотню раз отвечал на этот вопрос: — «Я сказал то, что должен был сказать. Надеюсь, из-за моих слов система сможет стать лучше или измениться.»       Вот оно! Ито наклонил голову, а в глазах что-то металлически блеснуло — он зацепился за фразу. — «Должен был сказать». Кому должны? Обществу? Себе? Тем, кто смотрел на вас с трибун? — Маими ненадолго замолкает, давая обдумать вопрос. — Вы сказали, что надеетесь на изменения. Но изменения — это процесс долгий и болезненный. Вы готовы к тому, что ваши слова не приведут ни к чему, кроме грязных статей в жёлтой прессе? Не боитесь, что вас просто… не услышат?       Его пальцы легонько стучат по диктофону — нервный жест, наигранный нервный жест, чтобы показать его нетерпение. — И всё же, Ичиго-кун… если бы вам дали слово ещё раз, перед всей страной. Что бы вы сказали сейчас? То же самое?       Ичиго хочет уйти. Маими видит, как натягиваются нити на коленях. Парень точно хочет встать и уйти. Но он понимает, какая власть в руках журналиста, что про него могут написать кучу гадостей и любая репутация будет испорчена. Особенно та, что ещё не окрепла за года геройской деятельности, а только-только строится. Если оставить взгляд через причуду, Ичиго сидит не шелохнувшись. — «Я знаю, что процесс не быстрый, но так же я знаю, что слов одного школьника не достаточно, чтобы устроить катастрофу. Система изменится, рано или поздно,» — он явно игнорирует вопросы о том, кому он должен слова на Фестивале. — «Я бы сказал то же самое. Прошло не так много времени со Спортивного фестиваля, изменения ещё не наступили, так что и речь менять нет смысла.»       Журналист кивнул, записывая в блокнот отдельные фразы. — Терпеливый подход. «Рано или поздно». Не каждому подростку хватает такой… философской выдержки, — отложив ручку, Ито несколько секунд молча смотрел на Ичиго. Его взгляд был тяжёлым, изучающим — как у следователя, который уже знает ответ, но хочет посмотреть, как подозреваемый будет выкручиваться. Маими несколько раз говорили об этом. И не мудрено, с такой-то причудой. Он понизил тон голоса. — Что ж, раз вы так любите ждать, перейдём к вещам, которые ждать не могут. Я копался в архивах, Ичиго-кун. И нашёл кое-что… любопытное.       Мужчина достал из внутреннего кармана пиджака распечатанную копию судебного документа. Кто бы знал, каких трудов ему стоило заполучить её. Ито положил распечатку на стол, но не придвинул к Ичиго, оставляя перед собой. — У вас была судимость. В средней школе. Два месяца исправительных работ. Формулировка расплывчатая — «превышение пределов необходимой обороны», — ещё в процессе вопроса Маими заметил изменения в линиях на парне, а потому спросил очень вкрадчиво и почти дружелюбно: — Что вы сделали, Ичиго-кун?       И… нет. Всё улеглось так же быстро, как завозилось. Буря эмоций, чуть не стянувшаяся в точке под кодовым именем «Ичиго Хокори» тут же улеглась, а нити расправились. Парень едва ли усмехнулся. — «Я превысил предел необходимой обороны,» — он явно не собирался рассказывать всем подряд о том, за что его судили.       Ито дёрнул уголком губ. — Вы превысили предел необходимой обороны, это я уже прочитал. Вопрос в другом — как именно вы его превысили? — Маими подался вперёд. — Насколько сильно нужно избить человека, чтобы суд приговорил несовершеннолетнего к исправительным работам?       Он откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу, выглядя расслабленным, но всё ещё цепко следя за каждым движением Ичиго. — Я слышал разные версии. Кто-то говорит о массовой драке, — он видит усмешку в единственном глазу школьника. — Кто-то — что вы защищали третье лицо, кто-то… — Ито сделал паузу, — что вы просто сорвались. Что это была не оборона, а месть. Холодная, расчётливая. Скажите, Ичиго-кун, что из этого — правда?       Кажется, парень очень хочет врезать ему. узлы на кулаках натягиваются так, что кажется, скоро лопнут. Ичиго переводит взгляд на камеру. Думает о том, что будет, если он разобьёт сначала объектив, а потом лицо Маими? Ито знает — будет ещё один привод в полицию и ещё одна статья. А парню этого явно не хочется.       Ичиго опускает руки, сцепляя их в замок между коленями, наклоняется вперёд. Его лицо всё ещё выглядит достаточно спокойно: — «Я защищал человека от напавших на него преступников. Не забывайте — я учусь на героя, а это значит, что мне нужно быть достаточно морально устойчивым, чтобы не опускаться до бессмысленных драк.»       Журналист несколько секунд просто смотрит, после чего кивает, но его глаза всё ещё настороженные — не купился. Да и как бы он поверил в это, если нити на руках Ичиго всё так же напряжены, как если бы парень готовился отметелить его здесь и сейчас? — «Защищал», «преступники». Хорошие слова. Геройские. Но они не объясняют приговор, Ичиго-кун, — Ито покачал головой. — Судья не стал бы выносить приговор несовершеннолетнему за простую защиту. Для этого нужно было перегнуть палку. Сильно перегнуть.       Маими взял со стола распечатку, повертел в руках, раздумывая, стоит ли зачитывать вслух, но всё же положил обратно, аккуратно поправив гнутые уголки. — Этот человек, которого вы «защищали», он сейчас в городе? Может, он согласился бы дать интервью? Рассказать, как вы его «защищали»? Или его запугали так, что он боится открыть рот? — он продолжил как можно доверительнее, хоть и понимал, что Ичиго ему ни за что не поверит. Слишком осторожный и злой волчонок. — Я никого не осуждаю, Ичиго-кун. Правда. Но мои читатели… они захотят знать правду. Особенно после того, как вы назвали геройскую систему прогнившей. Если сам герой — бывший осуждённый, не слишком ли это… лицемерно? — взгляд на долю секунды переместился к диктофону, проверяя, работает ли тот.       Ичиго молчал долгие тридцать секунд. Он смотрел в стол невидящим взглядом и хмурился. Очевидно, ему нечего было противопоставить. Или он ещё искал лазейку. А потом Ито почти ослеп от резкого изменения в движении линий. узлы на теле Ичиго набухли и пульсировали, стягиваясь к «безвольно» опущенным рукам. Так вот как выглядела высшая степень выдержки этого парня. Маими вовремя вспомнил, что должен слушать ответ на свой вопрос. — «Вы, конечно, можете попробовать спросить этого человека, но вряд ли получите ответ. Предупреждаю ваш вопрос: она в коме. Потому что я не стал вершить самосуд и не убил тех, кто на неё напал, а они вернулись и закончили своё дело.»       Ито сглотнул. На несколько секунд его лицо потеряло маску профессионального любопытства. Маими растерялся, кашлянул. «В коме». Журналист отвёл взгляд от Ичиго, сделал пометку в блокноте. — Вы сказали «она». Значит, женщина. Член вашей семьи? Близкий человек? — Ито с содроганием подумал о том, что не хочет ещё раз ослепнуть от стяжек нитей. — Ичиго-кун… Если эта тема для вас слишком болезненна, мы можем поговорить о чём-нибудь ещё.       Маими сел ровнее, сцепил пальцы в замок и положил руки на стол. Он постарался сделать взгляд как можно более участливым. Нельзя, чтобы парень заметил его испуг. Да и чтобы был хотя бы намёк на использование причуды тоже допускать нельзя — шеф чётко пояснил Маими, — не то, чтобы тот сам не понимал, — что тот может пользоваться причудой для интервью только так, чтобы никто не заметил. Иначе будет скандал.       Ичиго заминку журналиста не заметил, так как всё ещё смотрел в стол. Потом он перевёл взгляд в объектив камеры, на Ито, а затем снова уставился в стол своим жёлтым глазом, перекрытым треснувшей линзой монокля. Парень вздохнул, откинулся на спинку стула и вновь скрестил руки на груди. — «Следующий вопрос.» — Хорошо, как скажете.       Ито взял со стола блокнот, пролистнул пару страниц и вчитался в свои заметки, после чего положил блокнот записями вниз и посмотрел на школьника. — Я общался с некоторыми вашими бывшими одноклассниками из средней школы. Не буду называть имён, — Маими надеялся, что Ичиго не поймёт, что это частично блеф. С детьми он и правда общался, вот только следующую информацию узнал не у них. — Один из них обмолвился, что вы… как бы лучше выразиться… проходили лечение у психиатра. Посттравматическое стрессовое расстройство, если я правильно понял, — он уже был готов вновь увидеть узлы, но Ичиго оставался поразительно спокойным. Снова попросит сменить тему? В этот раз Ито такого допустить не может, такими темпами интервью не получится. — С чем это связано, Ичиго-кун? Только с потерей глаза или… есть ещё что-то, о чём вы предпочитаете молчать? Вы ведь до сих пор носите бинты. Это медицинская необходимость или… привычка? — «У меня нет левого глаза, проблемы с правой ногой и амнезия, а последнее воспоминание было продемонстрировано в поединке с Тодороки Шото на Спортивном фестивале,» — даже механический голос звучал как издёвка. Ичиго поджал губы, потом поднял бровь и посмотрел на журналиста. — Думаю, у меня достаточно причин, чтобы лечить голову. Но если вы думаете, что это мешает мне в обычной жизни, то это не так. — Никто не говорит, что это мешает, Ичиго-кун, — Маими постарался примирительно улыбнуться. Он не так часто брал интервью у преступников и далеко не все злодеи были замкнутыми, но при общении с этим парнем складывалось впечатление, что он уже не первый год в криминале, хотя вроде бы первокурсник Юэй. Хитрая крыса не стал бы брать к себе малолетнего преступника. — Вопрос в другом: как именно это на вас влияет? И ваши нынешние, и ваши прошлые одноклассники описывают вас как замкнутого человека. Недоверчивого. Вспыльчивого, — журналист сделал паузу, давая осознать свои слова. — Связано ли это с травмами? Или вы всегда были таким?       Ито поправил диктофон, придвинув его немного ближе к Ичиго, следящему за действиями Маими. — Вы сказали про амнезию. Не помните ничего до тринадцати лет, верно? Удобно, не правда ли? Никакого груза прошлого, никаких старых связей, никаких… слабых мест? — нити были слишком спокойны, следовало немного вывести парня из себя, чтобы тот меньше обдумывал ответы. — Или, может, вы помните больше, чем показываете?       Ичиго фыркнул. Впервые за всё интервью он почти улыбнулся. Покачал головой. — Мои одноклассники вполне правы: я вспыльчивый и недоверчивый. И я без понятия, был я таким всегда или стал в последние четыре года. А амнезия… это скорее мешает, чем приносит облегчение. Вам ведь приходилось испытывать это неловкое чувство, когда с вами здоровается человек, а вы даже лица его не помните? Помножьте это раз в десять. К счастью, я не так часто вижу людей из своей «прошлой жизни». И, как я и сказал, у меня только одно воспоминание до попадания в больницу и оно крайне неприятное — в его результате я лишился глаза, в конце концов.       Ито немного улыбнулся в ответ, считывая то, что свой опыт Ичиго преподносит больше как забавную историю с неприятным финалом, чем трагедию. Маими частично даже понимал парня — иногда нити и узлы настолько сильно перекрывали лицо человека во время активированной причуды, что без неё узнавать собеседника приходилось по другим факторам. — «Крайне неприятное воспоминание» — это мягко сказано. Потерять глаз в результате халатности героя… И вы после этого всё равно пошли учиться в эту сферу. Почему? Месть? Желание доказать, что вы лучше того, кто вас покалечил? Или что-то ещё? — журналист прищурился, постукивая большими пальцами друг о друга. Всё это время он просидел в одной позе. Теперь он подался немного вперёд. Ему было крайне важно вывести этого парня из себя. — Кстати о «прошлой жизни». Вы сказали, что не помните людей. А они помнят вас? Вас не смущает, что где-то ходят те, кто знал вас «до», а вы для них — чужой человек в чужом теле? Или вы предпочитаете не думать об этом?       Голос Ито к концу стал очень вкрадчивым, ему показалось, что на несколько секунд линии на теле Ичиго пришли в движение, но нет, парень был всё так же спокоен и, похоже, немного весел. — «Меня уже много раз спрашивали об этом, так что я отвечу то же самое, что и всем: я должен одному герою за помощь, так что просто расплачиваюсь. А что до людей, знающих прошлого меня… думаю, я «тогда» и «сейчас» настолько различаемся, что они могут считать, что знают другого человека, просто его зовут так же, как и меня. Да и обычно я не думаю об этом.       «Расплачивается», значит. Ну, Ито напомнит ему об этом позднее. Даже если укажет сейчас: — «Должен герою». Звучит как начало плохой криминальной драмы, Ичиго кун, — Маими усмехнулся, откидываясь на спинку стула и беря со стола блокнот и ручку. — Ладно, не будем об этом. Вы сказали, что не думаете о людях, которые знали вас «до». А они? Вы когда-нибудь сталкивались с ними случайно? Они узнавали вас? Подходили? Или для них вы тоже — чужой? — Ито вдруг передумал откладывать вопрос. Чуйка подсказала ему, что вопрос нужно задать прямо сейчас. Пока парень не расслабился. Похоже, он из тех, кого нельзя расколоть с наскока. — И ещё, вы сказали, что должны герою. Это тот самый герой, который помог вам с сестрой? — Ито припомнил выписки банковских счетов, в которых в качестве получателя числился Ичиго Хокори, а в качестве отправителя… кого же так старательно зачёркивали даже те, кто работал с Маими? — Кто-то другой? Неужели герои теперь работают как кредиотры?       Парень взорвался. Не буквально и даже невидимо для камеры и обычного человеческого зрения. Ито подумал, что в этот раз точно ослепнет. Нити раскалились добела и казалось, скоро лопнут. Такой резкий переход… Ичиго был крайне интересным человеком с так же интересно побитой психикой. — «Да, однажды встретил женщину, знавшую меня до амнезии. Это было неловко, — журналист практически неуловимо подобрался. Парень явно подбирал слова и Маими мысленно молился всем богам, чтобы тот не сорвался с крючка. — В прочем, мы быстро разобрались с этим. Да и не так уж хорошо она меня знала.       Чёрт. — «Разобрались». Звучит угрожающе, Ичиго-кун. Надеюсь, эта женщина жива? — чёртов мальчишка ушёл от главного вопроса! Ито начинал терять терпение. Мужчина улыбнулся, неискренне, одними уголками губ. Нити перед ним растягивались, узлы рассасывались. — Но вы ушли от вопроса о герое-кредиторе. Это интересно. Вы не хотите назвать имя? Или не можете? — может ли быть так, что Ито неправильно распознал эмоции Ичиго и тот был не в ярости от положения должника, а в ужасе? Тогда, может, деньги ему давал не герой, а кто-то из злодеев? Но почему он говорил о герое? Кто-то из Про связался с криминалом? — Быть должником героя… звучит как история, которую мои читатели захотят услышать. Особенно после вашей речи на Фестивале. «Система прогнила», — цитирую, — но вы сами в этой системе и по уши в долгах. Не кажется ли вам это лицемерным?       Ну же, Ичиго Хокори, ответь на поставленный вопрос! Ито поставил локти на стол и упёрся подбородком в переплетённые пальцы. — Или вы считаете, что критика системы и личное участие в ней — разные вещи? Можно топить корабль, находясь на его борту?       Маими взглянул на Ичиго и почти взвыл. Этот парень снова расслабился! Да сколько можно?! Такими темпами Ито сойдёт с ума, если будет видеть подобные скачки эмоций ещё хотя бы полчаса! Тем временем Ичиго выпрямился: — «Я не топлю этот корабль. Не путайте. Вы всё повторяете «система прогнила», но я не помню, чтобы использовал именно эту формулировку. Можно ли считать, что это именно вы решили, что система геройского общества прогнила? На мой взгляд, ей просто не помешают некоторые изменения,» — подловил. Школьник подловил его! Ито хотелось стукнуть себя по лбу или в целом пойти побиться головой об стену. После разговора с Ичиго ему придётся взять пятнадцать минут перерыва. Хорошо, что ему нужно опросить только половину А-класса, а со всеми остальными разберутся ещё три журналиста. Иначе ему пришлось бы просидеть здесь всю ночь. Все ученики Юэй настолько сложные? Он отвлёкся… непрофессионально. — «Не стоит думать обо мне, как будто я какой-то монстр,» — Ито захотелось возразить, — «Ту женщину я видел один единственный раз и мы разошлись на положительной ноте.»       Парень вновь откинулся на спинку стула и посмотрел Маими в лицо. Ичиго выглядел так, будто задумался. Эмоциональный фон тоже ничего интересного не показывал. Журналист сделал сразу пять пометок в блокноте. — «Некоторые изменения». Хорошо, я перефразирую. Извините, если моя формулировка показалась вам… чрезмерной, — он коротко глянул на всё такого же «задумчивого» Ичиго, пролистал страницы до выписанной цитаты. — Но вы сами сказали: «насколько далеки значение слова «герой» и причина, по которой вы этим занимаетесь». Это цитата, — он больше так не ошибётся. В этот раз цитата прямая. — И публика её запомнила. Может, и не «прогнила», но… трещина дала о себе знать, не так ли?       Журналист отложил блокнот, посмотрел на Ичиго. Пусто. Что ж, похоже, по этой теме он больше ничего не узнает. Печально. — Ладно, оставим героев. Вернёмся к вам. Вы упомянули, что у вас есть долг. Большой? Вы уже знаете, как будете его отдавать? Или надеетесь на «изменения системы», которые спишут ваши обязательства? — небольшой сполох где-то в глубине. Новый узел, который можно было заметить только приглядевшись. — И последнее по этой теме: если этот герой, которому вы должны, попросит вас сделать что-то… не совсем геройское? Что вы выберите: долг или совесть?       Может, и правда не герой, а злодей? Но почему тогда Ичиго прикрывается героем? Чтобы его преждевременно не списали за связь с преступниками?       Ичиго смотрел долго, под его взглядом становилось неуютно даже Ито. Но лишь немного. В какой-то момент парень глубоко вдохнул и на выдохе раздался механический голос: — «У меня есть план, как я буду отдавать этот долг,» — он помолчал секунд пять, после чего добавил: — «Мои действия будут соответствовать закону. Следующий вопрос.»       Ито всё же помолчал, надеясь, что парень ещё что-то добавит, но Ичиго молчал. — Хорошо. Закончу. Будем надеяться, что ваш план действительно… законный, — на следующей странице блокнота красовался один из самых лёгких вопросов. Хотя с этим парнем — Ито уже был уверен — ни один вопрос не мог быть лёгким. — Поговорим о вашем окружении. Вас часто видят с сокурсницей — Хагакуре Тору. Вы вместе ходите по магазинам, вместе возвращаетесь домой. Один из ваших бывших одноклассников даже назвал её… Как он выразился? «Девушкой босса», — Маими позволил себе понимающую усмешку. Кучерявый желтоволосый мальчишка со странными наростами на скулах, у которого он узнавал об отношениях Ичиго с противоположным полом, был крайне болтливым по этой теме, хоть больше ничего полезного толком и не рассказал. — Вы встречаетесь, Ичиго-кун?       Откинувшись на спинку стула, журналист сделал вид, что вопрос проходной и не особо важный, хотя рейтинги всегда показывали обратное — личная жизнь героев всегда интересовала читателей больше всего остального. — И если нет… зачем вы тратите на неё столько времени? — парень явно был задет этой темой, пусть и не так сильно, как вопросами о долгах. — Просто дружба? Или… что-то ещё?       И тогда Ичиго достаточно открыто проявил эмоции, не переживая всё внутри и на уровне нитей. Он потёр лицо ладонями, уставился в потолок вопрошающим взглядом, а потом выдал, вновь успокоившись: — «Если вы собираетесь проходиться так по всем моим друзьям, то ответ будет одинаковым: она мой друг, это естественно, что я уделяю ей время. Романтический подтекст видят в основном те, кому не хватает личной жизни.»       Ито поднял брови. Что ж, если он вставит эту фразу в интервью без изменений, это будет скандал. Забавно. — Острый ответ, учту, — Маими отметил, что ему понравилась шутка, усмешкой, но глаза остались серьёзными. — Но вы не ответили на вопрос: вы встречаетесь или нет? Это же не государственная тайна, Ичиго-кун. Просто «да» или «нет».       В прочем, ответ ему и правда не был особо нужен. Он может легко вывернуть это молчание как угодно. — Ладно, оставим это. У меня есть другой вопрос — о человеке, с которым вы живёте. Ваш сосед по квартире… — и снова напряжение нитей почти до предела. Но внешне Ичиго оставался совершенно спокоен и даже «не заинтересован» в вопросе. — Тот самый сгорбленный парень в чёрном и с чёрной маской на пол лица. Вы никогда не называете его имени. Ни в соцсетях, — ещё бы у этого Ичиго были хоть какие-то соцсети! — ни в интервью, ни в разговорах с одноклассниками. Для всех он просто… «сосед». Даже ваши друзья, кажется, не знают, кто он такой.       Ито подался вперёд и положил локти на стол, уставившись в глаз Ичиго, как будто пытался понять его мысли. Это и правда было интересно. Кто-то скрытный, разговор о ком способен вызвать панику у Ичиго Хокори. В этот раз нити были почти спокойны, зато вот узлов наразбухало… парень был готов взорваться. — Почему вы его скрываете? Чего боитесь? Что о нём узнают? Или… что о вас узнают, потому что он рядом? — Маими понизил тон голоса, делая атмосферу более доверительной. — Кто он вам, Ичиго-кун? Друг? Телохранитель? Или… беглец, которому вы дали крышу над головой? Наши читатели имеют право знать, кто живёт рядом с будущим героем, — не мог же Хитрая крыса пропустить кого-то, кто может быть злодеем? А потом узлы поуменьшались и журналист откинулся на спинку стула, скрещивая руки на груди. Что ж, хоть бы он теперь ответил, раз успокоился.       Ичиго отзеркалил позу Маими и поднял бровь. — «Мой сосед — законопослушный гражданин, который платит налоги. Думаю, ваши читатели хотя бы улыбнутся, когда я скажу, что подобрал его на улице, как бездомного кота,» — попался. Он точно ляпнул это не подумав! Ито кивнул, поощряя дальнейший рассказ. — «Он обычный гражданский, так что это не мне надо бояться, а ему, раз уж он живёт с такой «знаменитостью», как я,» — парень показал пальцами кавычки и вновь скрестил руки. — «Вам лучше не лезть к нему, не мешайте человеку жить.» — Вы… подобрали его на улице? — подробности. Ито нужны подробности! К тому же… — То есть, этот человек — бывший бездомный? И вы просто… привели его к себе? — это будет сенсация! Журналист нахмурился. Вот только в какой цвет эта сенсация будет окрашена? — Ичиго-кун, вы понимаете, как это звучит? Будущий герой приводит домой незнакомца с улицы, без документов, без прошлого… и вы даже не боитесь, что однажды он может вас… подставить? Или причинить вред? Банально может вас ограбить, — он видел, как меняется лицо мальчишки. Сейчас перед ним был именно мальчишка, до которого дошло или то, что он сказал, или то, в какой ситуации он находится. Ито наклонил голову к плечу. — Или вы настолько уверены в своей силе, что никого не боитесь? Даже того, кто спит в соседней комнате? — Маими постучал пальцем по диктофону, просто так, как бы нервный жест. — Вы сказали «не мешайте человеку жить». Но если он — обычный гражданский, как вы утверждаете, почему он прячется? Почему не даёт интервью? Почему его никто и никогда не видел без маски и капюшона? Ваши слова… не сходятся с фактами, Ичиго-кун.       Похоже, к концу вопроса Ичиго уже продумал ответ, так как успокоился. Он моргнул, посмотрел в камеру, потом на журналиста. — «Не все хотят давать интервью. Фраза про бездомного кота — метафора. Человек вылетел из университета, был выселен из общежития, думаю, этой информации о нём достаточно. Документы у него есть, а насчёт того, боюсь ли я… Вот скажите, вы сами когда-нибудь задумывались о том, что вас может предать кто-то из вашего окружения? Может, кто-то из родственников? Да? Нет? В любом случае, вы выглядите как человек, которому есть что терять, и этого много. А я — человек, которому терять почти нечего. Так что, я думаю, мир не разрушится, если я дам одному парню место, где он может ночевать. И не думаю, что он настолько туп, чтобы кусать руку, которая его кормит.»       На пару мгновений Ито даже замер, потом выдохнул. Что ж, ответ был весьма развёрнутым. И вполне логичным, чтобы не выглядеть, как выдумка. У самого Маими сын заканчивал старшую школу и собирался поступать в университет. И это он ещё не поступил, а уже все нервы себе измотал. Страшно представить, что творится с нитями этого парня в маске, раз он вылетел. Не удивительно, что он не хочет давать интервью. Макото лишний раз к телевизору не подходит, чтобы от подготовки не отвлекаться, а этот парень, вероятно, тоже хочет снова поступать. И семья у него не такая дружная, как у Маими, раз не у себя дома живёт, а у друга, или её вообще нет…       Ито прокашлялся. Что-то он расчувствовался. — «Нечего терять», жёсткая формулировка для шестнадцатилетнего подростка, Ичиго-кун, — журналист сделал паузу, вспоминая, о чём конкретно они говорили. — Но я принимаю ваш ответ, человек имеет право на частную жизнь, даже если он живёт с будущей знаменитостью, — Ито открыл следующую страницу. — Тогда перейдём к другому. У меня есть информация, что вы… эм… работали вышибалой в клубе. В том самом, где, скажем так, не совсем законные развлечения для взрослых, — он произнёс это извиняющимся тоном. Эту информацию Маими получил как раз-таки прогуливаясь по злачным районам в поисках информации для другой своей статьи и чуть не получил сковородой по голове от жены, когда она узнала, где он был. — Это правда? И если да… что заставило вас туда пойти? Нужда в деньгах? Жажда острых ощущений? Или… что-то ещё?       Ито отложил блокнот и сложил руки перед собой. — Вы тогда ещё даже не достигли возраста согласия. Это не противоречит вашему образу «законопослушного гражданина», который вы так старательно строите?       В отличие от ожиданий журналиста, который надеялся получить защитную реакцию и последующее откровение, как в случае с соседом, Ичиго только фыркнул и закусил губу, стараясь не улыбаться. — «Вы что-то путаете. Единственное место, где я работал — книжный магазин. Конечно, пришлось уволиться, так как магазин закрылся, но и на жизнь сейчас хватает, учитывая то, что питание в Юэй сытное и бесплатное,» — он посмотрел в глаза журналиста. — «Ни в каких заведениях для взрослых я не работал.»       Ито медленно вдохнул, вместе с этим подняв брови. Что ж, по лицу Ичиго нельзя было понять, врёт ли он, но и удостовериться в правдивости информации пьяного мужика из бара тоже возможности не было. — Книжный магазин, — Маими усмехнулся и сделал пометку в блокноте. — Хорошо, я учту это. Возможно, мой источник действительно ошибся. Или… его кто-то ввёл в заблуждение, — в конце концов, это и правда могло быть так. Ито покрутил в пальцах ручку. — Но если вы не работали в таких местах, откуда тогда слухи? Кому-то выгодно распускать о вас грязные сплетни? Или… может, вы просто не хотите говорить правду, потому, что она может навредить вашей репутации?       Надо было вытащить немного информации. — Ичиго-кун, давайте на чистоту. Я здесь не для того, чтобы разрушить вашу карьеру, — да, Ито был здесь для того, чтобы помочь себе получить гонорар. — Но если где-то есть люди, которые хотят вам навредить, распуская лживые слухи… может, вам стоит рассказать об этом? — тот пьяница довольно точно описал Ичиго, так что Маими был почти уверен, что школьника однозначно видели в неблагополучном районе. Была ли у мужика возможность видеть Ичиго по телевизору? — Чтобы мы могли помочь. Или вы предпочитаете решать свои проблемы… самостоятельно? — «Что ж, раз уж вы считаете, что можете таким образом мне «помочь»…» — парень хмыкнул. — «Был период, когда я шатался в не самых благополучных районах. Из-за моей инвалидности брать меня на работу не хотели, так что я действительно думал поискать подработку хотя бы в злачных местах. Тогда я совершенно не думал о долге или чём-то таком — меня волновал вопрос выживания, так как я тратил половину месячного жалования от правительства на поездки в больницу. В общем, проходя мимо одного клуба, я увидел, как пьяный мужчина пристаёт к девушке. Как любят говорить некоторые герои — тело двигалось само. В моём случае — я использовал причуду раньше, чем подумал. Оттащил мужчину от девушки. Всё. Думаю, тогда меня и приняли за работника этого клуба. Так уж вышло — одет я был очень похоже, тоже весь в чёрном и джинсовом.»       Ичиго сверлил журналиста взглядом. Жёлтый немигающий глаз смотрел ему в лицо и ловил чужие эмоции. В это же время Ито пытался поймать хоть какие-то изменения в нитях Ичиго, но они были совершенно спокойны. Похоже, парень говорил правду. Или очень верил в свои слова. Ведь сама история… — «Тело двигалось само», — Маими повторил фразу, делая пометку в блокноте. — Звучит как сцена из геройского фильма. Или, может, как оправдание? — Ито поднял глаза, но взгляд Ичиго оставался спокойным. Парень как будто пытался этим сказать «ну, попробуй вывести меня на чистую воду». — Вы сказали, что использовали причуду. Не боялись, что её сочтут… злодейской? Управление пылью — не самое очевидное средство спасения девушек в переулке. Вы могли её поранить. Или… напугать до смерти. Вы об этом думали? — журналист сложил руки на столе. — Или в тот момент вам было всё равно? Вы просто действовали. Как машина. Как кулак, который кто-то сжал, — ну же, Ичиго Хокори, нужен всего один узел, и Маими вытащит из тебя то, что ему нужно. Он понизил голос. — Знаете, Ичиго-кун, иногда спонтанные поступки говорят о человеке больше, чем годами выстроенная репутация. Этот случай… он как-то повлиял на ваше решение стать героем? Или это просто эпизод из жизни, о котором вы не хотите вспоминать?       Ито ждал, диктофон записывал, камера за его плечом смотрела немигающим объективом.       Ичиго закатил глаз. — «Не злодейская ли у меня причуда… Опять. Знаете, в одной книге была фраза, она, конечно, относится к описанию магии, но причудам тоже подходит: «Магия — просто магия. Она не чёрная, не белая, и не в горошек. Она есть, и только человек решает, как её использовать». Причуды — всё равно, что магия. Только обладатель причуды решает, как её использовать,» — парень потёр лицо ладонями. Маими захотелось сделать так же. — «Что до причин спасения той девушки и становления героем… Я просто делаю то, что может сделать этот мир немного лучше. Друг сказал мне, что моя причуда — сильная, а значит, я могу стать героем. Это вторая причина, почему я поступил в Юэй, после того, что я должен герою. Девушку я спас потому, что я мог это сделать.»       Ито медленно кивнул, всё ещё осмысливая информацию и записывая цитату в блокнот. — «Причуды — всё равно, что магия». Хорошо сказано, я запишу это, — нити поверх Ичиго ненадолго всколыхнулись и Маими решил ещё немного почесать эго парня, раз уж ему, оказывается, нравится говорить о книгах. — А не подскажете, из какой книги цитата? Или это секрет?       Ито улыбнулся, вполне искренне, после чего вернулся к деловому тону: — И всё же… Вы сказали, друг посоветовал вам стать героем. Это тот самый Мидория Изуку, о котором я слышал? Тот, который отказался от геройского пути и теперь учится… где-то ещё? — он сделал паузу, внимательно следя за реакцией. Нити пошли волнами. Похоже, эта тема была тревожной. О Мидории Маими узнал от коллеги, который собирал материал для статьи о Бакуго, которого, к сожалению нельзя было опросить, потому что парень был похищен. Ито вообще в какой-то момент решил, что им позволили взять интервью только для того, чтобы занять детишек и те не полезли спасать одноклассника. И про отношение ко всей этой ситуации с похищением журналистам было запрещено спрашивать. — Он не передумал? Не жалеет, что не пошёл с вами в Юэй? Даже если бы не на геройский факультет, а на факультет поддержки…       Журналист откинулся на спинку стула, давая Ичиго больше пространства. — И последний вопрос по этой теме: что бы вы сказали тем, кто смотрит на вас и думает: «Я тоже хочу быть героем, даже если я сломан»? у вас есть для них слова? Или вам плевать, как вы сказали ранее? — и Маими действительно было интересно, как на это ответит Ичиго. — «Ольга Громыко, цикл «Профессия: Ведьма»,» — не задумываясь ответил Ичиго, будто его спрашивали о книжках каждый день по нескольку раз. Потом он ненадолго замолчал. — «Если хотите знать ответы Изуку — спрашивайте его самого. Я без понятия что творится в этой кучерявой голове. Что до тех, кто смотрит на меня и тоже хочет стать героем…» — Ичиго поднял глаза на камеру. Он смотрел молча секунд пять, но Ито показалось, что куда дольше. — «Они не сломаны,» — наконец сказал он. — «Они не сломаны. Они просто другие. Просто отличаются,» — цыкнул. — «Боже, в этом мире есть люди с причудами, дающими им по восемь паучьих глаз или по шесть конечностей. Есть люди без глаз, но это называется мутацией в какое-то подземное животное. Много разных людей. Если у вас сломан позвоночник, вы не можете ходить и прикованы к креслу…» — он выдохнул остававшийся в лёгких воздух. — «Жизнь не закончена. И вам не обязательно становиться героями, чтобы прожить её достойно. Я не хотел становиться героем, я хотел прожить жизнь без лишних сожалений, и я всё равно ими обладаю. Если говорить совсем откровенно — до поступления в Юэй, до всей этой канители с долгами и прочим… Я хотел работать библиотекарем. Или в книжном магазине. Я просто хотел прожить эту жизнь тихо и принося пользу.»       Ичиго замолчал и откинулся на спинку стула. Похоже, только сейчас он заметил, что во время речи подался вперёд. Теперь парень смотрел куда-то в сторону, словно его совершенно не интересовало, о чём его спросят дальше.       Ито молчал долго. Целую минуту, если не больше. Значки каны в блокноте складывались в слово «библиотекарь». Дрогнувшей рукой Маими обвёл это слово в овал. — Библиотекарь… — журналист задумчиво смотрел на свои записи. — А вы, оказывается, мечтатель, Ичиго-кун. Кто бы мог подумать.       Время тянулось, Ито отложил ручку и блокнот. Откинувшись на спинку стула, он смотрел на Ичиго. — Вы сказали: «Они не сломаны. Они просто другие». А вы сами… вы считаете себя сломанным? Или просто «другим»? — Маими снова услышал гул люминесцентных ламп. — И если вы могли бы сейчас, в эту секунду, отказаться от всего — от Юэй, от долгов, от геройства — и стать тем библиотекарем… Вы бы отказались? Или уже слишком поздно?       Ичиго перевёл на журналиста взгляд, потом повернул к нему голову, покачал из стороны в сторону. — «Слишком много завязано на том, что я учусь быть героем,» — он опустил глаз вниз, уставился под стол, на свои руки. Нити были совершенно спокойны. — «Да и… Я не люблю отступать. Это путь, который я выбрал, и я дойду до конца.»       Маими кивнул, принимая такой ответ. — «Не люблю отступать», — он повторил эти слова без насмешки. — Что ж, это… достойно уважения. Даже если путь выбран не совсем добровольно, — Ито резко вздохнул. — Что ж, Ичиго-кун, у меня есть ещё несколько вопросов. Если вы, конечно, не слишком устали, — журналист посмотрел на студента Юэй, тот выглядел полным решимости продолжить интервью, но он должен был предупредить. — Они… не из простых. Но и не из тех, что заставляют защищаться. Если вы не хотите, я вырежу этот фрагмент.       Маими перелистнул страницу блокнота. — Ваша семья, кроме сестры в коме… вы вообще помните своих родителей? Или амнезия стёрла и их? Вы когда-нибудь ходили на их могилы? — Ито задал этот вопрос как можно мягче и учтивее. Своих собственных родителей он потерял три года назад, сначала отца, а потом маму, и если уж ему, взрослому мужику, это далось тяжело, то подростку вроде Ичиго могло быть и того хуже. — И последнее, самое… личное. Если бы вам предложили сделку — вернуть сестру ценой своей геройской карьеры, — вы бы согласились? Или статус для вас важнее?       Удивительно, но Ичиго продолжал быть крайне спокойным. Он молчал минуту или две, нити перемещались, но очень медленно. В какой-то момент Маими даже было решил, что отвечать ему не будут, как парень вздохнул и закрыл глаз. — «Я был в колумбарии, где находится прах моих родителей. Я не помню их, я уже говорил.»       Ичиго открыл глаз, но всё ещё смотрел куда-то в никуда. И в этом «никуда» было что-то очень жестокое. — «Да. Без раздумий. Без каких либо попыток торга. Сестра для меня куда важнее карьеры. Я бы пахал на сотне других работ, чтобы покрыть долги, лишь бы она была жива и здорова.»       Парень поднял куда более осмысленный взгляд на журналиста и наклонил голову к правому плечу, как бы спрашивая, будут ли ещё вопросы или на этом всё. — Я… понял.       Ито нажал на паузу. Красный глазок погас. Диктофон и камера остановили запись. Журналист откинулся на спинку стула и, наконец, потёр ладонями лицо. — Знаете, Ичиго-кун, вытаскивать грязь и давить на больное — это моя работа. Герои должны быть идеальными, но публика любит, когда они хотя бы… предсказуемые. А вы… — он покачал головой. — Спасибо за интервью, Ичиго-кун.       Ичиго встал, пожал ему руку, подхватил трость и похромал к выходу. Из-за открытой двери пахнуло дешёвым кофе и Маими решил, что перед следующим «пациентом» ему обязательно нужно взбодриться.