Наследие.Второе поколение

Фэйт пришла в себя рывком, будто её выдернули из глубины. Воздух обжёг лёгкие, сердце билось слишком быстро, слишком громко. Потолок расплывался, а виски ломило так, словно кто-то пытался расколоть ей череп изнутри. — Дерьмо… — выдохнула она и тут же зажмурилась. — Не ругайся, — сухо сказала Джози. — У тебя давление скачет. Фэйт открыла глаза снова. Комната была её — знакомые стены, разбросанные вещи, запах книг и магии. Джози сидела рядом, слишком ровно, слишком собранно. Не испуганная. Разочарованная. И это почему-то било сильнее. — Ух ты, — прохрипела Фэйт. — Значит, я жива. А я уж надеялась, что хотя бы в кому впаду, у вас же так принято? Джози даже не улыбнулась. — Лиззи притащила тебя сюда без сознания, — сказала она спокойно. — Ты отключилась сразу после того, как… — пауза. — Влезла к ней в голову. Фэйт попыталась приподняться, но тело тут же отозвалось болью. — Ну извини, что не постучалась, — огрызнулась она. — В следующий раз принесу цветы. — Не шути, — резко сказала Джози. — Это не смешно. Фэйт дёрнула плечом. — А что смешного вообще происходит в этой школе? Хоуп без человечности держится на честном слове, вы все ходите вокруг меня как вокруг бомбы и врете… Прости, что я не вписываюсь в ваш уютный ад. — Ты насильно вторглась в её сознание, — отчётливо произнесла Джози. — Ты понимаешь, что ты сделала? — Поняла. Увидела. Узнала правду, — Фэйт скривилась. — О, ужас, смертный грех. Джози поднялась на ноги. — Это было насилие, Фэйт. Слово повисло между ними. Фэйт дёрнулась, словно её ударили. — Не начинай, — буркнула она. — Я пыталась… — Неважно, что ты пыталась, — перебила Джози. — Важно как. Ты лишила Лиззи выбора. Ты сделала с ней то, что всегда ненавидела, когда делали с тобой. Лишали выбора. Фэйт отвела взгляд. — У меня не было времени на этику, ясно? — резко сказала она. — Хоуп ходит по школе как ходячий Рэмбо, а вы молчите! Все молчат! Я должна была узнать хоть что-то настоящее! — Нет, — жёстко сказала Джози. — Ты хотела узнать. Это разные вещи. Фэйт вскинула голову. — О, давай, — фыркнула она. — Прочитай мне лекцию. Про границы. Про доверие. Про «мы семья». Ты же в этом спец. — Я разочарована, — тихо сказала Джози. Вот это сломало. Фэйт резко рассмеялась — коротко, зло. — Отлично. Запишем. Я — разочарование года. Начинаю привыкать. — Я не это имела в виду, — голос Джози дрогнул. — Я разочарована, потому что ты умнее этого. Потому что ты знаешь, каково это — когда твоя жизнь — твои тайны. И всё равно сделала. Фэйт сжала одеяло в кулаках. — А знаешь, что я увидела? — выпалила она. — Я увидела, как Хоуп ломает людей. Как Лиззи стоит перед ней и всё равно не уходит. Как они они дружили. Я увидела связь, которую вы все скрываете. И мне плевать, честно, плевать, правильно это или нет! — Нет, тебе не плевать, — Джози покачала головой. — Ты просто боишься. Фэйт вскочила слишком резко. — Я не боюсь! — Ты боишься, что Хоуп — твоя мать, — сказала Джози. — Боишься, что в тебе есть то же самое. И вместо того чтобы спросить, ты рвёшься вперёд и ломаешь всё на пути. Хотя я предупреждала — не лезть! Фэйт открыла рот — и не нашла слов. Горло сжало. — Я не хочу быть ею, — прошептала она зло. — Не хочу быть Майклсон. — Тогда начни с того, чтобы не поступать как она, — тихо сказала Джози. — Ты даже не понимаешь с чем связываешься…   — Не понимаю? — Фэйт рассмеялась, но в её смехе не было ничего весёлого. — Она была вашей подругой, а теперь убивает людей, пугает всех и манипулирует. Если вы так хорошо заботитесь о людях, то что будет со мной? Я стану дочерью своей матери! — Хватит! — Джози закричала, её глаза блеснули от накатывающих слёз. — Ты не знаешь всего, Фэйт! Ты не знаешь, через что мы прошли, чтобы защитить Хоуп, чтобы помочь ей. И ты точно не знаешь, что значит пытаться защитить тебя, когда ты сама несёшься в пропасть!  — Фэйт замерла, её дыхание сбилось. Она хотела ответить что-то колкое, но Джози уже повернулась и направилась к двери.  — Ты не представляешь, как это — каждый день бороться за людей, которые, кажется, только и делают, что отталкивают тебя. — Молчание упало тяжёлым одеялом. — Лиззи не злится, — добавила Джози уже у двери. — Но ей больно. И ты должна это исправить. Если хочешь, чтобы тебе доверяли. — Она остановилась, не оборачиваясь. — И больше так не делай. Никогда. Дверь закрылась мягко. Почти аккуратно. Фэйт осталась одна. Она медленно опустилась обратно на кровать, закрыла лицо ладонями. Руки дрожали. — Чёрт… — прошептала она. — Чёрт, чёрт, чёрт. Я в дерьме. Внутри всё горело — злость, стыд, страх. И одно упрямое, болезненное осознание: Я уже в этом по уши. ____________________ Фэйт раздражало всё. Слишком громкие шаги в коридоре. Слишком довольные лица оборотней, которых теперь таскали на её уроки. Слишком явное ощущение, что школа больше не принадлежит ученикам, а давно стала личной игрушкой Хоуп Майклсон. С недавних пор занятия по боевой магии начали совмещать — ведьм, вампиров и оборотней мешали в один класс, будто это был эксперимент, а не живые существа. Формально — «для укрепления взаимодействия». По факту — потому что Хоуп так решила и что-то мутила в стенах школы. И, как обычно, никто не мог ей ничего возразить. Фэйт опоздала. Не специально — просто слишком долго стояла у зеркала, пытаясь привести дыхание в норму после утреннего разговора с Джози. Слова той до сих пор сидели под кожей, зудели, как заноза: забота, смешанная с тревогой, и это ужасное выражение лица, когда на тебя смотрят так, будто ты уже наполовину катастрофа. Как будто ты стал злодеем этой истории. Она вошла в зал боевых заклинаний, когда преподаватель уже что-то объяснял, и десятки пар глаз синхронно повернулись в её сторону. Отлично. Просто прекрасно. Свободное место оказалось только в первом ряду — рядом с высоким оборотнем с коротко остриженными волосами и выражением вечного недовольства на лице. Вроде как Лиам с ним даже не общался.  Фэйт двинулась к парте, даже не глядя на него. — Эй, — прошипел он, наклоняясь к ней, — чокнутая ведьма, не садись сюда. И вообще держись от меня подальше. Фэйт остановилась, медленно повернула голову и смерила его ленивым, почти скучающим взглядом. — Да кому ты сдался, придурок, — фыркнула она. — Не льсти себе. Ты мне даже для проклятия не нужен. Он скривился. — Ты… Фэйт не дала ему договорить — закинула рюкзак на парту так, что тот с глухим стуком врезался в его сумку и вынудил его отодвинуться. — Подвинься, волчонок. У тебя парта, а не собственность. Или твоей огромной заднице нужно отдельное приглашение? Несколько учеников тихо прыснули. Преподаватель бросил в её сторону предупреждающий взгляд, но ничего не сказал. Фэйт уселась, скрестив ноги, и уставилась вперёд, чувствуя, как внутри всё продолжает кипеть. Даже оборотни сегодня вели себя тише обычного — будто чувствовали напряжение в воздухе. Атмосфера в зале была плотной, вязкой, как перед грозой. Фэйт пыталась слушать, честно пыталась. Но мысли постоянно возвращались к одному и тому же: Хоуп где-то здесь. В школе. Ходит по коридорам. Может зайти в любой момент. Узнать. Почувствовать. Она машинально оглянулась — и, конечно же, наткнулась взглядом на Эзру. Он сидел через два ряда, развалившись на стуле с ленивой уверенностью хищника, который знает: за ним наблюдают. Локоть небрежно лежал на спинке соседнего стула, губы тронула едва заметная улыбка — та самая, раздражающая, хитрая, как у лиса, когда он уже всё понял, но делает вид, что просто шутит. Он поймал её взгляд и медленно приподнял бровь. — Что? — тихо бросил он. — Не боишься пропустить что-то важное рассматривая меня? Фэйт сжала челюсть и отвернулась. — Из-за тебя я точно не отвлекусь, зазнайка. — Конечно, — усмехнулся он, наклоняясь вперёд. — Ты вообще никогда не из-за меня. Просто так выходит, что я всегда рядом, когда у тебя начинается… — он сделал неопределённый жест пальцами, — внутренний апокалипсис. Она резко повернулась к нему. — Следи за языком, волк. — Эзра, — поправил он мягко. — Ты же любишь точность. Особенно когда нервничаешь. Фэйт почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он видел её слишком хорошо — и это бесило сильнее всего. — Я не нервничаю. — Угу, — он скользнул взглядом по её напряжённым плечам, по пальцам, сжавшим край парты. — Тогда почему ты сидишь так, будто собираешься либо сбежать, либо убить кого-нибудь? — Может, оба варианта, — процедила она. — Вот это уже честно. Преподаватель что-то сказал про концентрацию и контроль, но Фэйт слышала только половину слов. Эзра продолжал говорить тихо, так, чтобы слышала только она. — Знаешь, — продолжил он, — когда ты так заводишься, это всегда заканчивается плохо. Обычно — для окружающих. Как тогда с манекеном, помнишь? — Перестань, — её голос стал ниже. — Я серьёзно. Замолкни. — А если нет? — он наклонил голову, внимательно вглядываясь в её лицо. — Ты думаешь, никто не замечает, как тебя трясёт? Как ты смотришь по сторонам, будто за каждым углом кто-то подслушивает? Фэйт сглотнула. Слишком точно. — Ты ничего не знаешь. — Я знаю достаточно, — спокойно ответил он. — Чтобы понять, что ты сегодня пришла сюда уже на грани. Ты иногда не забывай сдерживать свои глазки. Она вскочила так резко, что стул скрипнул по полу. Несколько голов тут же повернулись в их сторону. — Хватит, — прошипела она. — Ты не имеешь права лезть ко мне в голову. — Забавно это слышать от той, кто умеет делать это буквально, — усмехнулся он. Откуда он….? Это стало последней каплей. Магия дернулась сама — не по воле, не по желанию, а как рефлекс. Воздух вокруг Фэйт сгустился, будто кто-то резко понизил давление. Манекены у стен задрожали, стекла в окнах тонко зазвенели. — Фэйт… — предупреждающе начал преподаватель, поднимаясь с места. Но было поздно. Сила вырвалась вспышкой — столы сдвинулись, один из манекенов сорвало с крепления и швырнуло в стену. Волна магии прошлась по залу, заставив студентов инстинктивно отшатнуться. Фэйт стояла посреди этого хаоса, тяжело дыша, с расширенными зрачками и дрожащими руками. Тишина упала резко, как нож. Все смотрели на неё. А она впервые за весь день поняла: она действительно на грани — и если сейчас не остановится, назад дороги может уже не быть. Внутри так много энергии и эмоций. Это душит. Тишина после всплеска магии была не просто звенящей — она давила. Воздух всё ещё дрожал, будто не до конца решил, возвращаться ли в норму. Пахло озоном и пылью, столы были неестественно сдвинуты и в аудитории чуть ли не ощущался чужой страх. И именно в эту паузу, когда Фэйт едва удерживалась на ногах, раздался спокойный, ровный голос: — Ну и ну. — Он был слишком тихим, чтобы быть безобидным. — Вот это представление. Дверь зала была открыта настежь. Хоуп Майклсон стояла на пороге, скрестив руки на груди. Рядом с ней взволнованная Лиззи.  Майклсон не выглядела удивлённой — скорее заинтересованной. Как человек, который только что нашёл редкий экземпляр и теперь прикидывает, что с ним делать. В её глазах не было тревоги как преподавателя или злости как у администратора. Только холодный, цепкий интерес. Фэйт почувствовала, как внутри всё сжалось. Хоуп вошла в зал неспешно, каблуки негромко, но отчётливо отстукивали шаги по полу. Несколько студентов инстинктивно отступили в сторону, освобождая ей путь. Даже оборотни напряглись — не рычали, не ерзали, просто замерли. — Какой же у тебя потенциал, Зои, — протянула Хоуп, словно пробуя имя на вкус. Она остановилась в паре метров от Фэйт, скользнула взглядом по разбросанным манекенам, по треснувшему стеклу, по дрожащим пальцам девушки. — Давно не видела такой… сырой силы. —Улыбка тронула её губы — тонкая, опасная. — Знаешь, — продолжила она почти ласково, — с такой мощью тебе либо суждено разгадывать пророчества… — короткая пауза, — либо погибнуть в попытках. Фэйт всё ещё тяжело дышала. Магия уходила рывками, оставляя за собой мерзкое чувство пустоты, будто из неё выдрали что-то важное. Она усилием воли заставила себя выпрямиться и поднять взгляд. — Я не знаю, о чём ты говоришь, — сказала она ровно. Слишком ровно. Хоуп тихо рассмеялась. В этом смехе не было ни капли веселья. — Конечно, не знаешь. — Она сделала ещё шаг ближе. — И в этом вся прелесть. Теперь между ними было всего несколько шагов. Фэйт чувствовала её — не как человека, а как присутствие. Давящее. Старое. Опасное. — Я люблю загадки, иногда, конечно лень, но ты… — продолжила Хоуп. — А ты… — она наклонила голову, изучая её, — самая интересная из тех, что мне попадались за долгое время. — Её голос стал тише. — Но не волнуйся. Я всегда получаю то, что мне нужно. С твоей помощью… или без неё. Спросишь потом у Лиззи. Это прозвучало не как угроза. Как факт. Фэйт смотрела на неё, пытаясь понять — сколько. Сколько Хоуп уже знает. Сколько чувствует. И сколько ещё может узнать. Хоуп вдруг потеряла к ней интерес. Резко, будто переключили канал. Она обернулась к остальным. — Ну что ж, — бросила она с ленивой усмешкой. — Думаю, урок можно продолжить. Уберите тут все. И, не дожидаясь ответа, вышла из зала. Дверь закрылась. Тишина стала ещё тяжелее. Фэйт стояла, чувствуя, как подкашиваются колени. Ей хотелось кричать. Или смеяться. Или просто исчезнуть. Лиззи бросила на неё взгляд — злой, встревоженный, слишком внимательный. — Мы. Ещё. Поговорим, — отчеканила она и, развернувшись, вышла вслед за Хоуп. Шёпоты поднялись почти сразу. Кто-то отводил глаза, кто-то смотрел с откровенным страхом, кто-то — с жадным любопытством. Фэйт сжала кулаки. Отлично. Теперь всё стало ещё хуже. — Эй. Голос за спиной был тихим, низким. Она обернулась резко. Эзра стоял слишком близко. Его обычная насмешка исчезла — лицо было серьёзным, даже осторожным. Как будто он впервые не был уверен, стоит ли делать следующий шаг. — Что тебе надо? — огрызнулась Фэйт, пытаясь обойти его. — Подожди. Он мягко, почти неуверенно, взял её за локоть. — Я просто хотел сказать… извини. Она замерла. Опустила взгляд на его руку — тёплую, живую. Не оттолкнула. — Извини? — переспросила она устало, почти зло. — Ты сейчас серьёзно? — Она подняла на него глаза. — Ты всё это устроил, потому что… — Потому что хотел, чтобы ты сорвалась, — перебил он сразу. Без защиты. Без шутки. — Я думал, ты просто выпустишь пар. Накричишь. Может, сломаешь пару манекенов. Но я не думал, что… — Он обвёл взглядом зал. — …что это зайдёт так далеко. И так эффектно. Фэйт вглядывалась в его лицо, выискивая подвох. Но видела только вину. И тревогу. И что-то ещё — странное, тёмное, почти заботливое. — Ты что, решил поиграть в психотерапевта? — съязвила она, но голос предательски смягчился. — Скорее в идиота, — хмыкнул он и отпустил её руку. — Я просто вижу, как ты себя ломаешь. День за днём. И подумал, что если ты хоть немного это выпустишь… станет легче. Фэйт молчала. — Ну, — наконец выдохнула она, пожав плечами. — Поздравляю. Теперь я официально ходячая катастрофа. И меня заметила катастрофа номер один. Это плохо. Он усмехнулся тихо. — Ты не катастрофа, — сказал он серьёзно. — Ты сильная. И это пугает. Даже тебя саму. — Что-то внутри неё дрогнуло. Она попыталась отвернуться, но он шагнул ближе — не вторгаясь, но сокращая дистанцию. — Если тебе нужно поговорить, — добавил он тише. — Или покричать. Или просто чтобы кто-то был рядом… я здесь. Фэйт подняла на него взгляд. Между ними повисло напряжение — плотное, почти осязаемое. Его близость грела и пугала одновременно. — Ты иногда слишком близко подбираешься, Эзра, — прошептала она. И удивилась своей искренности. Он слегка наклонил голову. — А тебе это не нравится? Сердце ударило быстрее. — Я не знаю, — честно сказала она и сделала шаг назад. Он не стал её удерживать. — Тогда скажи, когда узнаешь, — тихо ответил он, давая ей пространство. Фэйт отвернулась. — Мне… мне надо идти. Она вышла быстро, почти бегом. И уже в коридоре, прижимая ладонь к груди, поняла: больше всего её бесит не то, что он увидел её слабость. А то, что он оказался прав. А так, день полное — дерьмо. _____________________ Фэйт шла по коридору слишком быстро, почти бегом, хотя старалась выглядеть спокойно. Сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется из груди. После зала боевых заклинаний всё внутри неё было перекручено в узел — взгляд Хоуп, её голос, эта холодная заинтересованность… Хоуп увидела её. Не просто заметила всплеск магии — увидела саму Фэйт. По крайней мере так казалось Фэйт. И это пугало сильнее всего. Мысли липли одна к другой, не давая передышки. Если она знает. Если она уже что-то поняла. Если она почувствовала кровь, магию, связь… Фэйт резко выдохнула и замедлилась, когда впереди показалась библиотека. Она собиралась пройти мимо. Честно. Свернуть к своей комнате, запереться, лечь лицом в подушку и попытаться убедить себя, что всё это — просто паранойя. Но ноги сами остановились. Фраза Хоуп снова всплыла в голове, будто нарочно: «С такой мощью тебе либо суждено разгадывать пророчества… либо погибнуть». — Бесит… — прошептала Фэйт себе под нос. Она медленно повернула голову к дверям библиотеки. Внутри было темно, только редкие лампы отбрасывали жёлтые пятна света на пол. Там было тихо. Слишком тихо. Но именно это тянуло. Всегда тянуло. Если Хоуп уже копает… значит, времени у меня нет. Фэйт шагнула внутрь. Библиотека встретила её запахом старой бумаги, пыли и магии — той самой, глубинной, осевшей в стенах за десятилетия. Здесь всегда было немного не по себе, но сегодня ощущение усилилось: словно пространство знало, зачем она пришла. Как будто в первый раз. Она прошла между высокими стеллажами, проводя пальцами по корешкам книг. Руки дрожали. Мысли путались. Не паникуй. Просто посмотри. Просто… найди что-нибудь. Ты же знаешь все «от и до» здесь. Соберись. Она направилась к дальнему крылу — туда, где стояли древние гримуары, которые почти никто не трогал. Джози запрещала студентам подходить к этому сектору без разрешения. Слишком старые. Слишком опасные. Слишком много последствий. Когда это ее останавливало. Фэйт горько усмехнулась. — Пф, Последствия, — прошептала она. — Как будто мне уже стоит волноваться об этом. Она начала с очевидного: проверила полки, пролистала пару томов, заглянула за шкафы. Ничего. Только пыль, треснувшие корешки и ощущение, что она теряет время. Тревога усиливалась. Мысли снова начали закручиваться. Если Хоуп придёт за мной… если она решит проверить… если она захочет убедиться, кто я…мое личное дело.. мне крышка, и Зальцманам тоже. Перед глазами на мгновение вспыхнул образ: Хоуп, стоящая слишком близко, взгляд — холодный, узнающий. Дочь. Фэйт резко вдохнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Нет, — тихо сказала она, скорее себе. — Я должна узнать до того как что-то случится. Быть готовой. Она опустилась на корточки у одного из самых старых стеллажей — неприметного, в тени. И только тогда заметила странность: полка стояла чуть криво. Не как остальные. Словно её передвигали… и поставили обратно не до конца. Сердце стукнуло сильнее. Фэйт провела ладонью по дереву. Почувствовала — под пальцами магия была плотнее. Слои. Защита. — Джози или Лиззи?… — выдохнула она. Она попыталась сдвинуть полку — безрезультатно. Та даже не шелохнулась. Магия держала крепко. Умно. Аккуратно. Не грубо, а так, чтобы спрятать от случайных глаз. Фэйт сжала зубы. В груди поднялось раздражение, смешанное со страхом. — Ладно, — пробормотала она. — По-плохому, значит по-плохому. Она прикрыла глаза, сосредоточилась. Голова тут же отозвалась тупой болью — тело ещё не восстановилось после всплеска в классе. Магия отзывалась с задержкой, как ржавый механизм. Не сейчас. Пожалуйста, не сейчас… Она прошептала короткую формулу — заклинание-открывашка. Вообще, на чужую магию оно не срабатывает. Но она хотела попробовать все варианты. Магия дрогнула. Полка скрипнула. Совсем чуть-чуть. Фэйт затаила дыхание и усилила давление. Виски прострелило болью, в глазах потемнело, но она не остановилась. Внутри поднялась знакомая тень — та самая, от которой потом будет откат. Слабость. Пустота. Возможно, кошмары. Плевать. Полка медленно, неохотно сдвинулась в сторону. За ней оказался узкий проём. Тайник. Фэйт несколько секунд просто сидела, глядя туда, не веря, что у неё получилось. Сердце колотилось где-то в горле. Она поднялась и шагнула ближе. Внутри, аккуратно уложенные, лежали гримуары. Старые. Очень старые. Кожа на обложках потемнела от времени, страницы пожелтели, некоторые были исписаны несколькими почерками — поверх старых символов, поверх древних рун. Это было не просто хранилище. Это было наследие. Фэйт осторожно провела пальцами по первому гримуару — и магия откликнулась. Тяжёлая, глубокая, почти живая. У неё перехватило дыхание. — Охренеть… — прошептала она, уже не скрывая дрожи. Она вытащила один из томов и открыла. Символы. Круги. Кровавые метки. Пророческие формулы. И — среди них — знакомые знаки. Те самые, что всплывали в её видениях. В шёпотах. В кошмарах. Страх сжал горло. Хоуп не просто так искала что-то в школе. Не только ведьму. Но еще и информацию. Фэйт сглотнула. Внутри боролись два чувства: панический ужас и упрямая, почти отчаянная решимость. Она прекрасно помнила, какой были побочки в прошлый раз. Как дрожали руки. Как мир расплывался. Как было страшно остаться наедине с собой после тёмной магии. Как она импульсивно поцеловала Эзру на адреналине. Но теперь страх был другим. Если Хоуп уже обратила на меня внимание… это вопрос времени когда она придет за мной. Она закрыла гримуар, прижала его к груди. — Если ты когда-нибудь назовёшь меня дочерью, — прошептала Фэйт в пустоту библиотеки, — я должна знать, что делать в худшем случае. Она аккуратно спрятала книги обратно, выбрав лишь один — самый тонкий, самый древний. Тайник закрылся с тихим щелчком, будто никогда и не существовал. Фэйт выпрямилась, чувствуя, как ноги подкашиваются. Тревога никуда не делась. Но теперь к ней примешивалось кое-что ещё. Решимость. И тень, которая медленно, но уверенно тянулась за ней. _______________________ Фэйт заперла дверь на все возможные засовы и только потом позволила себе выдохнуть. Комната казалась слишком маленькой, воздух — густым, липким. Гримуар лежал на кровати, тёмный, тяжёлый, будто в нём было больше, чем просто страницы. Она смотрела на него несколько секунд, не прикасаясь. — Ты сама этого хочешь, — сказала она вслух, резко, почти зло. — Значит, не ной потом. Подготовка заняла больше времени, чем она ожидала. В школе ведьмы не практикуют такие ритуалы, по крайней мере на ее курсе. Она действовала нервно, рывками, постоянно прислушиваясь — не скрипнет ли пол в коридоре, не мелькнёт ли за дверью тень. Хоуп могла быть где угодно. И учителя с Зальцманами. Эта мысль зудела под кожей. Ее могут застукать. Свечи — чёрные, толстые, украденные ещё давно «на всякий случай». Соль. Мел. Клинок — не ритуальный, обычный, из лаборатории. Всё должно было быть настоящим. Магия не терпит символизма, когда дело касается заклинаний и ритуалов. Самое неприятное Фэйт оставила напоследок. Она спустилась в лабораторию почти на автомате, стараясь не думать, что из-за угла появится Эзра или на худой конец Хоуп.  Крыса в клетке металась, чувствуя чужое напряжение. Фэйт скривилась. — Прости, — буркнула она без особого раскаяния. — Не ты первая, не я последняя. Она сделала это быстро. Резко. Без колебаний. Сухой щелчок — и всё закончилось. Руки у неё не дрожали. Это пугало сильнее, чем если бы дрожали. Фэйт долго стояла посреди комнаты, не двигаясь. Свечи ещё не были зажжены, свет луны резал пол полосами, и в этом полумраке гримуар выглядел почти живым — словно наблюдал за ней. Она чувствовала это кожей: не взгляд, а давление. Как будто книга уже знала, чем всё закончится. — Если ты сейчас отступишь, — пробормотала она сама себе, — потом будешь жалеть сильнее. Можешь не успеть. Руки были холодными. Не дрожали — онемели. Это было плохо. Она зажгла первую свечу. Потом вторую. Потом остальные. Комната наполнилась тяжёлым запахом воска и чего-то ещё — старого, затхлого, как в подвале, где слишком долго хранили чужие тайны. Круг она чертила медленно. Не потому что боялась ошибиться — потому что каждая линия сопротивлялась. Мел скрипел по полу, символы словно цеплялись за пальцы, требуя точности. Один знак — и она резко остановилась, ощутив, как под кожей что-то дёрнулось. — Да знаю я, — процедила Фэйт. — Соберись наконец! Когда круг был завершён, пол внутри него выглядел темнее, будто впитал тень. Она присела, аккуратно уложила тело крысы в центр. Голова была неестественно вывернута, кровь уже начинала густеть. Запах — металлический, резкий — тут же ударил в нос. Фэйт отвернулась на секунду. Только на одну. — Не делай из этого трагедию, — сказала она себе жёстко. — Ты видела вещи и похуже. И увидишь. Клинок лёг в руку неожиданно тяжёлым. Она провела лезвием по собственной ладони — не колеблясь, но и не аккуратно. Боль пришла сразу, яркая, режущая. Кровь потекла быстрее, чем она рассчитывала. Капли падали в круг. Символы шевельнулись. Фэйт резко втянула воздух. — Ладно… — прошептала она. — Вот теперь все по-настоящему. Взрослый уровень, погнали. Она встала в центр, босые ступни коснулись холодного пола, липкого от крови. Сердце билось слишком быстро, будто пыталось вырваться из груди. Текст пошел тяжело. Слова не просто произносились — царапали горло, будто язык отказывался их выпускать. — Audi me, tenebrae… — Свечи дёрнулись, пламя вытянулось, потускнело, стало грязно-жёлтым. — Per sanguinem… per mortem… Комната начала давить. Не сверху — со всех сторон сразу. Воздух стал густым, вязким, каждый вдох давался с усилием. Фэйт почувствовала, как по позвоночнику пробежал холод, будто кто-то провёл ногтями под кожей. — Non timeo pretium… — голос сорвался, но она продолжила, почти злясь. — Non recuso dolorem! В этот момент её ударило. Резко. Без предупреждения. Голова дёрнулась назад, глаза закатились, тело выгнуло так, что позвоночник хрустнул. Она рухнула на колени, но не упала — будто что-то удерживало её внутри круга. Зрение исчезло. Не потемнело — взорвалось. Образы хлынули внутрь, как грязная вода в лёгкие.  Она захрипела, пальцы скрючились, ногти впились в пол. Сначала была тьма. Не пустота — глубина, в которой что-то дышало. Фэйт не чувствовала тела. Не чувствовала пола. Не чувствовала боли — и это было самым пугающим. Она словно стала точкой сознания, зажатой между слоями чужой воли. А потом её рвануло вперёд. Школа Сальваторе возникла резко, без перехода. Знакомые стены — и сразу же неузнаваемые. Фасад был расколот, как череп после удара. Башня обвалилась, оставив рваный проём, из которого тянуло дымом. Камень был чёрным, будто выжженным изнутри. Окна — пустые глазницы. Кровь стекала по ступеням. Не капала — текла. Густая, тёплая, она собиралась в лужи, переливалась через края, окрашивая траву в тёмно-бурый цвет. Фэйт почувствовала запах — металлический, сладковатый. Слишком реальный. Она увидела тела. Ученики. Знакомые лица. Имена, которые она знала. Кто-то лежал с открытыми глазами, в которых уже ничего не отражалось. Кто-то был разорван так, что невозможно было понять, где заканчивается человек и начинается месиво. — Нет… — попыталась сказать Фэйт, но голоса не было. И тогда она увидела её. Хоуп стояла в центре двора. Вся в крови. Не раненная — залитая. Чужая кровь покрывала её руки, шею, лицо, волосы. Она стекала по подбородку, капала с пальцев. Глаза Хоуп были пустыми и холодными, как у хищника, который уже насытился, но всё ещё готов убивать. Человечности в них не было.бОна держала в руке сердце. Ещё тёплое. Оно медленно сжималось в её ладони. Фэйт поняла это сразу — без слов. Хоуп не сожалела. Хоуп не сомневалась. Хоуп сделала выбор — и мир его не пережил. Картина дрогнула. Школа начала рушиться. Стены трескались, пол проваливался, будто сама реальность отказывалась удерживать это место. Из земли били чёрные трещины, из них поднимался дым, густой, вязкий, пахнущий гнилью и пеплом. Кровь превратилась в реку. Фэйт увидела, как она течёт — не только во дворе, но дальше, за пределы школы. Она заливала улицы, леса, города. Люди тонули в ней, захлёбывались, тянули руки вверх, но кровь была живой — она тянула вниз. — Ты видишь свой конец, — раздался голос. Он не звучал снаружи. Он вырос у неё в голове, тяжёлый, древний, липкий. — Ты — его ключ. Земля разорвалась. Из глубины начала подниматься субстанция с символом на лбу. Тот самый символ, который она искала. Оно было не просто форма — масса, чуждая всему живому. Его тело переливалось, как смола, лица внутри него кричали, искажались, тонули, сменяя друг друга. Руки — если это можно было назвать руками — тянулись к миру, оставляя за собой след из тьмы. Он был большим, как в легендах. Он был результатом. — Кровь матери закрывает врата, — кровь дочери открывает  их обратно. Фэйт увидела себя. Стоящую напротив Хоуп. Между ними — река крови. Обе — по колено в ней. У Хоуп — взгляд зверя. У Фэйт — пламя в груди. И руки липкие, в крови. Она увидела, как делает шаг вперёд. Как поднимает руку. Как мир замирает, ожидая её решения. — Либо ты станешь ей, — либо станешь хуже. Последний образ ударил сильнее всего. Пепел. Тишина. Пустое небо. И Хоуп — на коленях, в грязи и крови, с криком, который никогда не выйдет из её горла. — Это неизбежно, — прошептал голос. — Пророчество не выбирают. Его исполняют. Ты мотылек в этом мире.  Образы схлопнулись. Фэйт резко вдохнула, закашлялась, тело выгнуло дугой, будто её вытащили из воды слишком быстро. Она лежала на полу, захлёбываясь воздухом, с кровью на губах и ощущением, что мир стал уже. Она знала. Теперь она знала, чем всё закончится. И самое страшное было не в крови. Не крови. Не в разрушенной школе. Самое страшное — Хоуп в этом пророчестве была не монстром. Она была правой. Она была зеркалом. Под кожей начали проступать чёрные вены. Сначала на висках. Потом по шее. По ключицам. Они расползались, будто кто-то рисовал их изнутри. — Нет… нет… — прошептала Фэйт, не понимая, кому это адресовано. Из носа пошла кровь. Сначала тонкой струйкой. Потом больше. Она капала на пол, смешиваясь с линиями круга, и от этого магия взвыла — не звуком, а ощущением, которое рвало голову. Внутри неё что-то ломалось. Она видела: не глазами — нервами, не образами — знанием. Кровь. Родство. Связь, от которой невозможно отмыться. Фэйт закричала. И тогда магия вырвалась. Не аккуратно. Не направленно. Чёрная волна рванула из её груди, сбивая свечи, разрывая воздух, швыряя мебель о стены. Стёкла задребезжали, треснули. Пол под ней задрожал. Круг вспыхнул — и рухнул. Фэйт упала на бок, тяжело, глухо, как кукла с обрезанными нитями. Тело обмякло, дыхание стало рваным, неглубоким. Вены под кожей медленно исчезали, оставляя после себя болезненную пустоту. Тишина наступила резко. Грязная. Оглушающая. Свечи погасли. А гримуар лежал раскрытый — на странице, которой точно не было, с символом, похожим на отпечаток чьей-то руки, вдавленный в бумагу, будто книга сама приняла плату. Фэйт не двигалась. И если бы кто-то сейчас вошёл в комнату, он бы понял сразу: она узнала больше, чем должна была. ____________________ Фэйт пришла в себя не сразу. Сначала было ощущение, что её вытащили из-под воды, но забыли сказать, как дышать. Воздух входил рывками, грудь сводило судорогой, а голова гудела так, будто внутри неё кто-то бил по ржавому колоколу. Она застонала и тут же пожалела об этом. Звук собственного голоса отдался в черепе тупым ударом. Мир качнулся. Пол был холодным, твёрдым, липким — она почувствовала это щекой, прежде чем смогла открыть глаза. Потолок плыл. Свечи давно догорели, оставив после себя чёрные лужицы воска и запах гари, въевшийся в стены. В комнате было полутемно — за окном уже вставало солнце. Значит, прошло не меньше нескольких часов. — Чудесно… — прохрипела Фэйт. — Просто… восхитительно. Она попыталась приподняться — и тут же её накрыло. Голова взорвалась болью. Не резкой — глухой, вязкой, как после недельного запоя и удара по затылку одновременно. Желудок сжался, к горлу подкатило. Фэйт снова рухнула на пол, задыхаясь. Тело ощущалось чужим. Тяжёлым. Словно магия не ушла, а осела внутри, оставив после себя выжженное пространство. Через несколько минут — или вечность — она всё-таки смогла перевернуться на спину. Пальцы дрожали. Живот тянуло странным, неприятным жжением. Фэйт нахмурилась и, стиснув зубы, приподняла свитер. Кожа на животе была покрыта тёмными пятнами. Не синяками — язвами, будто магия выжгла её изнутри и оставила следы. Между ними — сыпь, неровная, болезненная на вид. Она сглотнула. — Ну конечно, — хрипло пробормотала она. — А я-то надеялась отделаться мигренью. Из носа что-то потекло. Фэйт машинально провела рукой по лицу — на пальцах осталась засохшая кровь, тёмная, почти чёрная. Она закрыла глаза. Тёмная магия всегда брала плату. Просто в этот раз счёт оказался выше. Запах ударил внезапно. Резкий. Гнилостный. Фэйт медленно повернула голову — и увидела крысу. Тело лежало там же, где она его бросила. Шерсть почернела, лапы были неестественно вывернуты, а от туши уже тянуло сладковатым, мерзким смрадом. — Фуууу… Браво, Фэйт, — пробормотала она. — Аплодисменты. Ведьминский ритуал года. Она пролежала ещё несколько минут, собираясь с силами, прежде чем смогла подняться на колени. Каждый вдох отзывался тупой болью в рёбрах, будто её долго и методично били. Но оставить всё как есть она не могла. Магию нельзя было оставлять открытой. Ее бы явно кто-то обнаружил. Стиснув зубы, Фэйт поднялась. Ноги подкашивались, перед глазами плыло, но она заставила себя двигаться. Собрала символы, стерла круг — не полностью, а так, чтобы не осталось активных связей. Свечи — в мусор. Крысу — в плотный пакет, который она тут же завязала так, будто боялась, что та сейчас оживёт. Когда она закончила, с неё сошёл весь остаток сил. Фэйт опустилась на кровать, тяжело дыша, и только тогда позволила себе закрыть глаза. Фэйт не успела восстановиться, как в дверь раздался стук. Кудрявая подняла голову, пытаясь унять головную боль, и как раз в этот момент дверь в её комнату открылась. На пороге стоял Лиам, лицо которого выражало смесь обеспокоенности и раздражения.   — Ты в порядке? — спросил он, заходя внутрь и закрывая дверь за собой.   Фэйт на мгновение замерла, раздумывая, стоит ли говорить с ним сейчас. Она ощущала, как внутри неё всё ещё бурлит магия, и это пугало её. Но от Лиама сложно было избавиться, особенно когда он был настроен решительно.   — Слушай, если ты пришёл читать мне лекцию о том, как я всех напугала на уроке, можешь не утруждаться, — бросила она, пытаясь звучать саркастично. Не усталой. — Нет, Фэйт, — его голос прозвучал мягче, но с нотками разочарования. — Я пришёл, чтобы понять, как это вообще возможно.   Он подошёл ближе, скрестил руки на груди и взглянул на неё пристально.   — Ты оборотень. Я это видел собственными глазами. И ты всё равно смогла использовать магию. Это... это не должно быть возможным. Это же не так работает. Нельзя быть двумя сущностями одновременно.. Фэйт отвела взгляд, чувствуя, как в груди поднимается раздражение. Она сама задавалась этим вопросом, надо было лучше изучать силу и возможности трибрида.. но теперь, когда Лиам требовал ответа, это почему-то злило её ещё больше.   — Может, я особенная, — резко ответила она, вставая с кровати и направляясь к окну. — Или проклятая. Сама ещё не разобралась. Но судя по последним событиям — второе. — Это не ответ, — Лиам повысил голос, и Фэйт резко обернулась, встретившись с его взглядом.   — А я тебе ничего не должна! — выкрикнула она, и удивлялась про себя, что вообще может кричать. — Ни объяснений, ни извинений. Я сама пытаюсь во всём разобраться, но мне это не легче, когда ты лезешь с вопросами.   Её голос дрогнул на последней фразе, и она с силой сжала подлокотник кресла, стоящего рядом. Она чувствовала, как внутри нарастает напряжение, словно темнота, которую она использовала, всё ещё держала её в своей власти.   Лиам сделал шаг ближе, но уже спокойнее.   — Я просто хочу помочь, Фэйт. Но ты сама закрываешься от всех.   Она усмехнулась, почти горько.   — Помочь? Как именно? Ты ведь даже не представляешь, через что я прохожу.   Он смотрел на неё, не отводя глаз, словно собираясь сказать что-то важное.   — А может, я и представляю, — тихо произнёс он. Фэйт нахмурилась, его слова задели её, но она не успела ничего ответить.  — Ты сказала, что тебе никто не нужен, но это неправда, — продолжил он. — И я это знаю, потому что... потому что я давно тебя...   — Не говори этого, — перебила его Фэйт, осознавая, к чему он ведёт. Только не сейчас, когда ее еще может вытошнить от темной магии. Когда она не может дать ответ. — Почему? — Он вдруг рассмеялся, но в этом смехе была боль. — Потому что ты предпочитаешь Эзру?   Его имя прозвучало как удар, и Фэйт почувствовала, как кровь приливает к щекам.   — При чём тут Эзра? — бросила она, стараясь сохранить спокойствие, но её голос звучал резче с хрипотцой, чем ей хотелось.   — При том, что он тебя использует! — взорвался Лиам. — Ты думаешь, он к тебе искренен? Он только и делает, что играет с твоими эмоциями. А ты ведёшься!   Фэйт замерла, глядя на него с недоверием.   — Ты ничего не знаешь, Лиам. Ты не знаешь, что между нами.   — Знаю! — Его голос поднялся, но затем он вдруг сбавил тон, взглянув на неё с такой горечью, что ей стало не по себе. — Потому что я дружу с тобой уже давно, Фэйт. И мне больно видеть, как ты выбираешь всех, кроме меня.   Её сердце екнуло, но не от тех чувств, что он, возможно, надеялся вызвать. Это было чувство вины и тяжести. Она всегда считала его просто другом, надёжным, но ничем больше.   — Лиам, — начала она мягко, — я никогда не хотела...   — Да знаю я! — перебил он, отступая назад. — Я просто дурак, который думал, что смогу тебя спасти.   На мгновение в комнате повисла тишина. Фэйт хотела что-то сказать, но не знала, что именно.   — Береги себя, — тихо бросил он и, не дожидаясь её ответа, направился к двери.   Когда он ушёл, Фэйт тяжело выдохнула и опустилась на кровать. Её взгляд упал на руки, которые всё ещё немного дрожали.   Она опустила голову на ладони, чувствуя, как вокруг неё сжимается невидимая тьма. Лиам прав. Она закрывается от всех. Но разве это не лучше, чем впустить кого-то и снова всё разрушить?   Холодный ветер коснулся её кожи внезапно, будто кто-то распахнул окно прямо в середине комнаты. Фэйт резко вздрогнула и подняла голову. Сердце болезненно сжалось, а внутри, под рёбрами, отозвалось тяжёлым, вязким толчком — тёмная магия никуда не ушла. Она осела в крови, в костях, в голове, и теперь медленно, методично напоминала о себе. Фэйт сидела на краю кровати, ссутулившись, обхватив себя руками, словно пыталась удержать собственное тело от распада. Дрожь постепенно сходила на нет, но это было обманчивое облегчение — внутри всё оставалось напряжённым, как натянутая струна. Мысли путались, налезали друг на друга. Лиам. Эзра. Хоуп. Пророчество. Кровь. Школа в руинах. Она зажмурилась, но образы не исчезли — наоборот, вспыхнули ярче. Безжалостная Хоуп с пустым взглядом, по локоть в крови. Разломанные стены Сальваторе, почерневшие от магии. Река тёмной, густой жижи, текущая по коридорам. И что-то огромное, древнее, шевелящееся под этим миром, как сердце — Существо. — Хватит… — хрипло прошептала Фэйт. Она попыталась встать, надеясь, что движение поможет хоть немного прийти в себя. Ноги слушались плохо, тело казалось чужим, тяжёлым. Сделав пару шагов, она внезапно остановилась — желудок скрутило резкой, болезненной волной. — Черт возьми… Фэйт едва успела наклониться к маленькой мусорке у письменного стола. Её вырвало резко и болезненно. Не обычной желчью — из неё вылилась густая, тёмная, почти чёрная жижа, вязкая и маслянистая, с металлическим запахом. Она тяжело задышала, опираясь рукой о край стола, чувствуя, как горло жжёт, а во рту остаётся мерзкий привкус. Когда спазм отпустил, она несколько секунд просто стояла, согнувшись, с закрытыми глазами. Лоб покрылся холодным потом. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться наружу. — Отлично… просто отлично, — пробормотала она, вытирая рот тыльной стороной ладони. Рука дрожала. Она подняла голову и случайно поймала своё отражение в зеркале. Картина была… пугающей. Потрескавшиеся губы, местами искусанные до крови. Под носом — размазанные бурые следы, тянущиеся к щеке, где кровь уже успела засохнуть неровным пятном. Лицо бледное, почти серое, с тёмными тенями под глазами. Взлохмаченные тёмные кудрявые волосы торчали в разные стороны, словно она только что выбралась из драки — или из могилы. Она выглядела… неправильно. Фэйт подошла ближе к зеркалу, упёрлась ладонями в раковину и внимательно вгляделась в своё отражение. На мгновение ей снова показалось, что оно отстаёт — будто смотрит на неё с запозданием. Сердце болезненно ёкнуло. — Прекрати, — прошептала она себе. — Это просто откат. Просто… Шёпот. Тихий, едва уловимый, будто кто-то провёл ногтем по внутренней стороне черепа. Она резко обернулась. Комната была пуста. Тишина — слишком плотная, слишком живая — давила на уши. Свечи давно погасли, оставив после себя потёки воска и запах гари. Следы ритуала всё ещё были повсюду: стертые, но не до конца, символы на полу... Фэйт сглотнула и заставила себя подойти к столу, где лежал гримуар. Она открыла его, собираясь просто убрать, закрыть, забыть хотя бы на пару часов. И замерла. Между страницами, где раньше был пустой, нетронутый пергамент, теперь появилась новая страница. Бумага была темнее, плотнее, словно пропитанная чем-то изнутри. А в самом центре — чёткий, пугающе точный отпечаток ладони. Её ладони. Каждая линия, каждая складка совпадала идеально. Фэйт почувствовала, как по спине пробежал холод. Она медленно подняла руку, посмотрела на неё — затем снова на страницу. — Я… — её голос сорвался. — Я не трогала… Она точно знала это. Она не касалась пустых страниц. Не прижимала ладонь. Не оставляла следов. Гримуар сделал это сам. И понял, кому она принадлежит. Фэйт резко захлопнула книгу, прижав её к груди, будто это могло остановить происходящее. Сердце колотилось так сильно, что стало больно. Это был не просто откат. Она сходила с ума. ____________ Тёплый пар ещё держался в комнате, когда Фэйт вышла из ванной, на ходу вытирая волосы полотенцем. Вода смыла с кожи липкую тяжесть ритуала, но не смогла стереть его последствия. Тело всё ещё ныло, будто её долго и методично били изнутри. Живот тянуло неприятно, кожа под рёбрами зудела — она старалась туда не смотреть, и без зеркала знала: язвы никуда не делись, просто спрятались под чистой футболкой. Она прошла в комнату босиком, оставляя влажные следы на полу. Воздух показался… странным. Слишком плотным. Слишком живым. И с лёгкой, мерзкой ноткой. Фэйт нахмурилась. Запах. Чёрт. Она машинально бросила взгляд на кровать — под подушкой, аккуратно, слишком аккуратно, был спрятан гримуар. Сердце неприятно ёкнуло. Если Джози прилет и начнёт ходить по комнате, если сядет, если… Стук в дверь прозвучал резко, без всякой вежливой паузы. — Фэйт. Открой. Сейчас, — голос Лиззи. Слишком высокий. Слишком быстрый. — Вот только помяни черта… — Фэйт вздохнула, отбросила полотенце на спинку стула и пошла к двери. — Если это про урок, то я уже официально раскаялась перед вселенной, — бросила она, открывая. Лиззи буквально ввалилась внутрь. Следом за ней — Джози. И по их лицам было сразу понятно: что-то случилось. Не «обычное школьное», а то самое, от чего у ведьм начинают дрожать пальцы. Лиззи металась взглядом по комнате, как загнанное животное. Догадались о ритуале. Нет, нет, нет… — Она тебя видела, — выпалила она с порога. — Она. Тебя. Видела. — Спасибо, Лиззи, я тоже вчера была там, — сухо ответила Фэйт и отошла в сторону, пропуская Джози. — Душ, кстати, ещё тёплый, если хочешь смыть экзистенциальный ужас. Джози даже не улыбнулась. Она закрыла за собой дверь и почти сразу повернула замок. Щелчок прозвучал слишком громко. — Фэйт, это не шутки, — сказала она тихо, но в голосе дрожала тревога. — Хоуп не просто обратила на тебя внимание. Она заинтересовалась. А это… это плохо. Лиззи резко развернулась к Фэйт. — Плохо? Это катастрофа! Это «все-бегут-и-прячут-трупы» плохо! Ты понимаешь, что если Хоуп Майклсон начинает видеть в тебе потенциал, она либо использует тебя, либо сломает. Иногда — одновременно! Я на тебя все еще зла, но смерти не желаю! Фэйт скрестила руки на груди, опираясь плечом о стену. — Вы так говорите, будто я — редкий артефакт, а не человек. — Вот именно! — взвизгнула Лиззи. — Для неё ты и есть артефакт! Джози устало провела рукой по лицу. — Нам нужно, чтобы она решила, что ты… — она запнулась, подбирая слова, — неинтересна. Пустышка. Слишком нестабильна. Слишком глупа для пророчеств и не такая сильная ведьма. Фэйт приподняла бровь. — Ого. Прямо чувствую поддержку семьи. — Это ради твоей же безопасности, — резко сказала Лиззи и начала загибать пальцы. — Правило номер один: рядом с Хоуп ты ведёшь себя максимально… обычной, не высовываешься. — Я — трибрид с двумя активными генами, — фыркнула Фэйт. — Насколько «обычной»? — Молчи больше, чем говоришь, — продолжила Лиззи, игнорируя её. — Не спорь. Не умничай. Не показывай силу. Вообще. Никакую. — Даже если она попросит? — тихо спросила Фэйт. Джози посмотрела на неё внимательно. — Особенно если она попросит. — Лиззи сделала шаг ближе. — И главное — она не должна понять, кто ты. Ни сейчас. Ни потом. Ни при каких обстоятельствах. Фэйт усмехнулась, но в глазах мелькнуло что-то острое. — Чтобы узнать, кто я, для начала надо было вырастить человека, — сказала она холодно. — А не считать его мёртвым семнадцать лет. Не думаю, что у нее резко проснется материнский инстинкт и она почувствует, что я ее кровинушка. В комнате повисла тишина. Джози побледнела. — Фэйт… — Нет, — она качнула головой. — Вы хотите, чтобы она не узнала? Отлично. Но не делайте вид, что это не её выбор привёл нас сюда. Что не она меня бросила, когда я говорить еще даже не умела. Лиззи нервно втянула воздух… и вдруг поморщилась. — Так. Стоп. А это что за запах? Фэйт внутренне похолодела. — Какой ещё запах? Лиззи брезгливо сморщила нос и огляделась. — У тебя тут… как будто… что-то умерло. Причём давно и с претензией. Фэйт пожала плечами, делая вид, что расслаблена. — Я просто… давно не убиралась. — «Давно не убиралась» — это когда пыль, — фыркнула Лиззи. — А у тебя тут уровень «вызови экзорциста и санэпидстанцию». Джози посмотрела на Фэйт подозрительно, её взгляд скользнул к кровати. Сердце Фэйт пропустило удар. — Ты уверена, что с тобой всё в порядке? — спросила Джози мягко, слишком внимательно. — Абсолютно, — слишком быстро ответила Фэйт и тут же добавила язвительно: — Просто люблю атмосферу разложения. Расслабляет. Лиззи закатила глаза. — Боже, ты невозможна. Фэйт усмехнулась, но внутри всё сжалось в тугой узел. Она чувствовала, как под подушкой — совсем рядом — лежит не просто книга. Лежит что-то, что уже выбрало её. И если Джози это увидит… Если Хоуп это почувствует… Тёплый душ уже не помогал. Тьма была слишком близко. ___________________ Хоуп нашла Фэйт в библиотеке почти сразу — словно это место само выдало её.  Здесь всегда было слишком тихо, не уютно, а неправильно. Воздух стоял плотный, пах старой бумагой, пылью и чем-то металлическим, от чего першило в горле. Высокие стеллажи тянулись к потолку, лампы под ними горели приглушённо, отбрасывая длинные, изломанные тени. Фэйт сидела за большим деревянным столом, ссутулившись, будто пыталась занять как можно меньше места. Перед ней лежала раскрытая книга о пророчествах, страницы пожелтевшие, исписанные мелким неровным шрифтом. Она перелистывала их медленно, пальцами, в которых всё ещё ощущалась слабость после ритуала. Иногда пальцы подрагивали, и тогда она делала вид, что просто задержалась на строчке. На самом деле слова расплывались. В голове было тяжело, мутно, будто внутри неё всё ещё перекатывалась тёмная волна. Магия не успокоилась — она затаилась, липкая и вязкая, как кровь под кожей. Фэйт знала: Джози сказала бы, что ей нельзя сейчас быть одной. Лиззи добавила бы что-нибудь колкое про “естественный отбор”. Фэйт нарушала все правила. Осознанно. Потому что иначе задохнулась бы. Она заметила Хоуп не сразу — сначала отражение. В стеклянной витрине шкафа мелькнул тёмный силуэт, и по спине пробежал холодок. Фэйт даже не обернулась сразу, лишь напряглась, будто тело узнало угрозу раньше разума. — Нашлась, — голос Хоуп рассёк тишину, как нож. Фэйт вздрогнула — совсем чуть-чуть, но этого было достаточно. Она не подняла головы, лишь перевернула страницу, делая вид, что сосредоточена. — Ты всегда такая драматичная? — отозвалась она лениво, почти насмешливо. — Или мне повезло увидеть эксклюзивную версию? Хоуп стояла у стеллажа, прислонившись плечом к полке. Руки скрещены на груди, поза закрытая, напряжённая. Она смотрела на Фэйт так, будто та была не человеком, а задачей, которую нужно решить — быстро и жёстко. — Думала, ты прячешься, — продолжила она. — После того как я тебя выбрала. Слово “выбрала” неприятно кольнуло. Фэйт медленно вдохнула, стараясь не показать реакции. — Если бы я пряталась, — спокойно сказала она, — я бы выбрала место поумнее. Подвал, например. Или другой континент. Но увы, возможности у меня такой нет. Хоуп оттолкнулась от стеллажа и пошла к столу. Шаги звучали глухо, и каждый отдавался где-то под рёбрами. Фэйт чувствовала приближение почти физически — давление, холод, знакомую тяжесть. — Драматичная, — усмехнулась Хоуп. — Я бы сказала — прямолинейная. Особенно когда дело касается того, что я хочу. Мне нужно знать пророчество. Фэйт задержала дыхание на долю секунды, затем подняла взгляд. — Пророчество, — повторила она, словно пробуя слово на вкус. — Всегда звучит как плохая сказка. С кучей тумана и нулём конкретики. — Ты уже видела его. Хоуп сказала это спокойно, но в её голосе было что-то хищное. Фэйт почувствовала, как внутри всё сжалось. Сердце ударило быстрее. “Как ты догадалась?” Но она не позволила этому отразиться на лице. Лишь слегка приподняла брови. — Видела что? Хоуп остановилась у стола резко. Ладонь ударила по дереву — звук получился громче, чем нужно. Книга дрогнула, страницы шевельнулись. — Прекрати играть, — холодно бросила она. — Ты знаешь, о чём я. У тебя на лице все написано. К тому же, я знаю что кто-то вчера вечером пользовался черной магией. Фэйт откинулась на спинку стула, медленно, нарочито расслабленно. Скрестила руки на груди, защищаясь и провоцируя одновременно. — Может, и видела. А может, нет, — протянула она. — Пророчества любят притворяться чем-то большим, чем они есть. Их легко перепутать. И вообще, пользоваться магией мог кто угодно, я не единственная ведьма в школе. Хоуп наклонилась вперёд, пальцы с силой сжали край стола. Вены на тыльной стороне ладони выступили. — Ты играешь с огнём, Зои. Имя прозвучало как предупреждение. Фэйт встретила её взгляд. Внутри всё дрожало, но она не позволила себе отвести глаза. — Может, — тихо ответила она. — Я просто не могу сгореть. Между ними повисло напряжение, густое, плотное, как перед грозой. И в этой паузе Фэйт вдруг поймала себя на том, что рассматривает Хоуп — не как угрозу, а как человека. Она отметила —  большие и выразительные глаза, с легким миндалевидным разрезом, их цвет — серо-голубой. Брови имеют естественную форму, слегка приподняты, как и ее. Тот же нос: прямой и пропорциональный, с небольшим горбинкой. Губы полные, верхняя губа немного тоньше нижней, с естественным розовым оттенком. Генетика страшная штука.  А взгляд — тяжёлый, прямой, без попытки смягчить удар. Даже манера стоять — напряжённо, словно в любой момент готовая к атаке. “Вот откуда это”, — мелькнуло в голове. Та же резкость. Та же привычка держать эмоции под контролем, превращая их в оружие. Даже эта холодная усмешка — Фэйт ловила себя на ней в зеркале слишком часто и не догадывалась. — Ты правда думаешь, что я поверю в твоё “не знаю”? — произнесла Хоуп. — А ты правда думаешь, что можешь контролировать всех? — резко ответила Фэйт, поднимаясь из-за стола. Стул скрипнул. Они оказались почти на одном уровне. — По крайней мере, я контролирую свои силы, — Хоуп усмехнулась. — Я понимаю, на что способна. Кто я такая. — А кто ты, Хоуп? — голос Фэйт стал тише, но опаснее. Она сделала шаг ближе. — Монстр? Пугало для чужих кошмаров? Хоуп застыла. На мгновение её лицо было неподвижным, но затем она склонила голову, будто рассматривая Фэйт как нечто любопытное.   — Ты удивляешь меня, — сказала она, почти шёпотом. — Ты не боишься. Никогда не видела монстров под кроватью? Фэйт усмехнулась, хотя её сердце билось так быстро, что казалось, оно выскочит из груди.   — А тебя это раздражает, правда?  Хоуп сделала ещё шаг вперёд, и теперь между ними было едва ли несколько сантиметров.   — Ты слишком много дерзишь. И слишком мало понимаешь, — прошипела она.   Фэйт не отступила.   — Может быть. Но знаешь что? В тебе есть кое-что знакомое. Ты говоришь о монстрах, Хоуп, но, глядя на тебя... — она замолчала на мгновение, будто раздумывая, стоит ли продолжать.   — Что? — Хоуп прищурилась, её голос стал почти угрожающим.   — Ты напоминаешь мне... меня, — тихо ответила Фэйт.   Эти слова, казалось, заставили Хоуп замереть. Её лицо стало каменным, но в глазах что-то мелькнуло — на миг, но достаточно, чтобы Фэйт это заметила.   Хоуп быстро вернула себе хладнокровие. Она усмехнулась, но в её улыбке была тень чего-то... сломанного.   — Забавно, — произнесла она, наклоняясь ближе к Фэйт. — Потому что я никогда не видела в тебе ничего, кроме жалкой ведьмы, которая даже не умеет нормально управлять своей магией. От которой шарахаются все в школе, боясь что ты сорвешься.  Фэйт напряглась, но не дала Хоуп удовлетворения, не отвела взгляд.   — Проблема в том, что ты слишком уверена в себе, Хоуп. В своей силе. — А ты слишком смелая для того, кто даже не понимает, с кем связалась, — парировала та.  Молчание между ними было таким напряжённым, что казалось, ещё мгновение, и оно разорвётся. Хоуп опустила взгляд на стол, и её внимание привлек чёрный блокнот, который лежал рядом с раскрытой книгой. Блокнот выглядел потрёпанным, углы страниц были загнуты, а на обложке были небрежно нарисованные символы и узоры.   — Что это? — резко спросила Хоуп, протягивая руку и поднимая блокнот.   Фэйт, или, как Хоуп её знала, Зои, рефлекторно потянулась, чтобы выхватить его.   — Эй, это личное! — выпалила она, но Хоуп лишь приподняла бровь и прижала блокнот к груди, чтобы Фэйт не могла его достать.   — Личное? — переспросила Хоуп с ядовитой усмешкой. — Как будто мне есть дело до твоих маленьких секретов, Зои.   Фэйт тяжело вздохнула, но не стала дёргаться дальше.   — Отлично, тогда положи его обратно, если тебе всё равно, — огрызнулась она, скрестив руки на груди.   Но Хоуп уже открыла блокнот. Её взгляд пробежался по строкам текста, написанным размашистым почерком.   — Что это? Стихи? — спросила она, но в её голосе не было интереса, только холодное любопытство.   Фэйт замерла, её лицо покраснело.   — Это тексты для песен, ладно? Иногда я... пишу. Чтобы выкинуть из головы весь этот... хаос нашего бытия, — неохотно призналась она, избегая взгляда Хоуп.   Хоуп мельком пробежала глазами по одной из записей:   «Я тону в своих снах, ищу ответы в тени,   Но свет исчезает, оставляя лишь сомненья...» На мгновение что-то внутри Хоуп дрогнуло. Её разум непрошено подкинул воспоминание. Лэндон. Его тексты, его глупая вера в то, что музыка может исцелить душу. Как он сидел с гитарой и смотрел на неё, будто она была центром его вселенной.   Хоуп нахмурилась и стиснула челюсти, заставляя себя вернуться в реальность.   — Миленько, — сухо бросила она. Фэйт поджала губы, глядя на Хоуп с вызовом.   — Что? Неужели тебя тронули мои жалкие попытки быть творческой?   — Не льсти себе, — хладнокровно ответила Хоуп, отводя взгляд. Но что-то в её голосе стало чуть более напряжённым, словно слова Фэйт задели её за живое.   Хоуп продолжала разглядывать блокнот Фэйт, листая страницы с текстами песен, пока Фэйт напряжённо стояла рядом, нервно постукивая пальцами по столу. Её глаза скользнули по строкам, но что-то вдруг привлекло её внимание.   — Знаешь, это забавно, — сказала Хоуп с холодной усмешкой, не глядя на Фэйт. — Ты напоминаешь мне одного человека. Он тоже был одержим словами. Всё время писал песни, стихи.   Фэйт насторожилась. Она не была уверена, куда Хоуп клонит, но почувствовала, что за словами скрывается что-то большее.   — Кто? — спросила она, стараясь казаться равнодушной, но голос слегка дрогнул.   Хоуп бросила на неё оценивающий взгляд, её лицо оставалось непроницаемым.   — Лэндон, — произнесла она, словно это имя ничего для неё не значило. Но сегодня Фэйт была внимательнее к ней, могла видеть глубже, и она заметила, как у Хоуп на мгновение напряглись плечи. — Он писал, чтобы справляться с хаосом в своей голове. Забавно, правда?   Фэйт почувствовала странное тепло в груди, когда услышала имя, которое ей ничего не говорило, но каким-то образом оно вызвало отклик.  Она уже слышала его несколько раз.. но затем оно ускользало от от нее как что то неважное. — Лэндон, — повторила она, пробуя имя на вкус. — Кто это?   Хоуп засмеялась, но в её смехе не было радости, только горечь.   — Никто. Просто парень, который думал, что может спасти мир... и меня. — Она пожала плечами, словно этот факт её не волновал, но в голосе была тень печали, едва уловимая, словно ветер, который сразу исчезает.   Фэйт наклонила голову, внимательно разглядывая Хоуп.  

Трек — «Who side are You on» Tommee Profitt, Ruelle

— Он был важен для тебя, — сказала она, скорее утверждая, чем спрашивая.   Хоуп резко подняла глаза, её взгляд вспыхнул яростью.   — Ты слишком много себе позволяешь, Зои, — произнесла она с ледяным тоном, делая шаг ближе.  — Я выключила человечность, сейчас для меня никто не важен. Так намного легче. Избавляет от лишних эмоций. Спасает от самой себя. Но Фэйт не отступила, напротив, её взгляд стал ещё более пристальным.   — Знаешь, — сказала она с усмешкой, чтобы смягчить напряжённость, — ты пытаешься звучать устрашающе, но всё, что я слышу, это боль.   Хоуп прищурилась, её челюсть сжалась.   — Не пытайся понять меня, — холодно ответила она. — Ты не в состоянии. Даже я когда-то не могла себя понять.  Фэйт отступила, поднимая руки, словно сдаваясь.   — Ладно, ладно. Не буду. Но имя твоего друга... Лэндона. Оно звучит интересно.   Хоуп лишь фыркнула, бросив блокнот обратно на стол.   — Сосредоточься лучше на пророчестве, Зои, — бросила она, отходя. — Может, оно спасёт тебя от того, что ты пытаешься быть умнее, чем есть.  _____________________ — Милая, я хотела спросить — Джози немного приоткрыла дверь в комнату Фэйт и просунула голову, проверяя на месте ли подросток. — Как все прошло?.. я о Хоуп. — Все прошло очень занимательно. — Спокойно ответила Фэйт. Кудрявая сидела на кровати, в ногах у нее лежал большой открытый учебник. — Но у меня вопрос, и прошу не лги. — Хорошо, что такое? — Мой отец Лэндон Кёрби. — С уст это прозвучало не как вопрос, а утверждение.