Наследие.Второе поколение

Библиотека школы Сальваторе была слишком тихой. Не уютной тишиной, а давящей — той, от которой начинает звенеть в ушах. Высокие окна пропускали серый утренний свет, пыль в воздухе медленно оседала на столы, а старые гримуары будто следили за каждым, кто осмеливался их открыть. Фэйт сидела, сгорбившись, над толстой книгой по теории магии, но слова расплывались. Буквы то слипались, то начинали слегка дрожать, словно страница дышала. Она моргнула, провела ладонью по глазам и тут же почувствовала знакомое жжение под кожей — будто кто-то изнутри тянул тонкие нити. Побочный эффект. Она знала это. После темной магии так всегда: сначала эйфория, потом — откат. Тело ноет, как после лихорадки, сердце то ускоряется, то замирает, а мысли становятся липкими и навязчивыми. Самое мерзкое — ощущение, что ты не совсем одна у себя в голове. Фэйт сжала пальцы на краю стола, стараясь заземлиться. Дерево. Холодное. Настоящее. И именно в этот момент она почувствовала его. Неужели так влияала волчья сущность и темная магия? Опасное комбо. Магия внутри неё едва заметно дернулась, как животное, почуявшее опасность. Фэйт подняла взгляд и тут же пожалела об этом. Эзра сидел за соседним столом. Небрежно, почти развалившись на стуле, с книгой, которую он явно не читал. Его внимание было направлено куда угодно, но не на страницы. Он выглядел слишком спокойно для человека, который, вообще-то, должен был задать с десяток вопросов. Господи спаси и сохрани… Фэйт тут же опустила глаза обратно в книгу. Не смотри. Не реагируй. Не думай. Но мысли, конечно, не слушались. Поцелуй всплыл в памяти слишком живо — не как романтический момент, а как вспышка, как выброс силы. Слишком правильно. Слишком опасно. Слишком запоминающийся.  Она машинально провела большим пальцем по нижней губе. Там всё ещё иногда простреливало — как напоминание. — Ты знаешь, что если будешь так хмуриться, страницы могут загореться? — раздалось у неё за спиной. — С каких пор решила вдруг стать фанаткой библиотеки?  Фэйт вздрогнула так резко, что чернила в ручке расплескались по полям. — Чёрт… — выдохнула она и резко обернулась. — Кончай подкрадываться! Эзра стоял рядом, держа две кружки кофе. Запах был резким, горьким — и неприятно бодрящим для её и без того перевозбуждённой нервной системы. — Ты хочешь моего инфаркта? — бросила она, слишком быстро. — Ого, сразу обвинения, — он поставил одну кружку перед ней. — А я просто подумал, что ты выглядишь так, будто не спала трое суток. Или проводила ритуалы, которые тебе не по зубам. Ну знаешь, те которые для маленьких ведьм вроде тебя — запрещены. Фэйт сжала губы. — Спасибо, но мне не нужен кофе. — Тебе нужен сон, — спокойно сказал он. — И, возможно, разговор. Он сел напротив, не спрашивая разрешения. Фэйт почувствовала, как магия внутри неё снова шевельнулась — болезненно, раздражённо. Её кожа будто стала чувствительнее, каждое движение — резче. — Я занята, — сказала она сухо. — И ты мешаешь. — Ты уже десять минут смотришь на одну и ту же страницу, — заметил Эзра. — Причём вверх ногами. Она захлопнула книгу. — Чего ты хочешь? — Перестать делать вид, что между нами ничего не произошло, — ответил он без привычной насмешки. — И понять, почему ты выглядишь так, будто вот-вот развалишься. Ну и почему ты бегаешь от меня. — Это не твоё дело. — Было бы, если бы ты не втянула меня, — он чуть наклонился вперёд. — Ты тогда была не в себе, Фэйт. Окей, я понял, можем забыть. Но сейчас ты тоже не в себе. У тебя глаза как у наркоманки. Она резко встала, голова тут же закружилась. Комната на секунду поплыла, и ей пришлось опереться ладонью о стол. Эзра тут же поднялся. — Эй. Он схватил её за запястье — осторожно, но уверенно. Прикосновение обожгло, и не только физически. Магия внутри неё отреагировала мгновенно — тёмной, раздражённой волной. Фэйт дёрнула руку. — Не трогай меня. — Тогда скажи правду, — тихо сказал он. — Что ты сделала той ночью? Она посмотрела на него — и на секунду в её взгляде мелькнул страх. Настоящий. — Ты явно не хочешь этого знать. — Я уже хочу, — ответил он. — Потому что если ты продолжишь так… это закончится плохо. И мы оба это знаем. Особенно если тебя застукает Хоуп. Фэйт сглотнула. В горле было сухо, будто после заклинания, которое вытягивает больше, чем ты можешь отдать. — Я не справляюсь, — сказала она наконец, почти шёпотом. — И это всё, что тебе нужно знать. Она высвободила руку и развернулась. — Фэйт, — окликнул он. Она не остановилась. Её шаги отдавались в тишине библиотеки слишком громко, а внутри нарастало ощущение, что она балансирует на грани — между собой прежней и чем-то новым, тёмным, нетерпеливым. И хуже всего было то, что эта тьма её не пугала. Она насыщала. ___________________ Коридоры школы Сальваторе были наполнены приглушённым шумом — шаги, шёпот, скрип шкафчиков. Обычное утро. Слишком обычное для того, что творилось у Фэйт внутри. И для того, что они уже несколько дней находились по факту в заложниках у первородного трибрида. Она шла медленно, словно каждое движение требовало отдельного усилия. Виски пульсировали, под кожей то и дело прокатывалась тёплая, липкая волна. Магия внутри неё не утихала, наоборот — будто затаилась, выжидая. — Солнышко. Голос Джози вырвал её из мыслей. Фэйт остановилась не сразу — понадобилась секунда, чтобы понять, что к ней обращаются. Она обернулась и тут же встретилась с внимательным, слишком уж изучающим взглядом. Джози стояла напротив, с книгами, прижатыми к груди. Что то для занятий с последним курсом. Обычно спокойная, собранная — сейчас она выглядела напряжённой. — Ты в порядке? — спросила она тише, чем обычно. Фэйт машинально пожала плечами. — Да. Просто не выспалась. Джози не ответила сразу. Она сделала шаг ближе и нахмурилась. — У тебя тёмные круги под глазами, — сказала она прямо. — И ты бледная. Это случайно не «я засиделась за учебниками», а «я делала что-то, что мне не стоило делать». Не говори, что ты во что-то влезла, когда у нас тут «гости» в школе. Я очень надеюсь, что у тебя просто нервное истощение и не более. Фэйт усмехнулась — коротко, нервно. — Отлично. Теперь ты ещё и диагнозы ставишь? — Я волнуюсь, — спокойно ответила Джози. — И не без причины. — Она понизила голос ещё сильнее. — Ты понимаешь, насколько сейчас важно, чтобы ты не попадалась на глаза Хоуп? Фэйт почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось. — Я стараюсь, — сухо сказала она. — Хотя, знаешь, это немного сложно, когда она устраивает спектакли в столовой. А я думала Лиззи — королева-драмы. — Фэйт, — Джози вздохнула. — Она не просто так здесь. И если она тебя заметит… по-настоящему заметит… — Она меня не знает, — резко перебила Фэйт. — И не узнает. — Хоуп Майклсон замечает вещи, которые другие пропускают, — возразила Джози. — Магию. Реакции. Сходства. Она очень умная. Фэйт отвела взгляд. — Ты уже это говорила. Несколько раз. Повисла короткая пауза. Потом Джози, словно колеблясь, всё же спросила: — Скажи честно… ты ничего не знаешь о пророчестве, которое она ищет? Может что-то снилось необычное? Фэйт резко повернулась к ней. — Ты серьёзно? — в её голосе прозвучала злость, не совсем контролируемая. — Мне как будто своих проблем мало. Мне ещё пророчество какое-то держать в голове, да? Джози подняла руки в примирительном жесте. — Я просто спрашиваю. Потому что если вдруг ты что-то слышала, видела, почувствовала… — Нет, — отрезала Фэйт. — Ничего. И если честно, мне плевать, что она ищет. Это была ложь. И магия внутри неё отозвалась на неё неприятным холодком. Джози внимательно посмотрела на неё, будто пытаясь понять, где именно проходит граница между правдой и отрицанием. — Ладно, — наконец сказала она. — Просто… будь осторожна. Пожалуйста. Если что-то поменяется сразу сообщи мне, это важно для твоей безопастности. Она кивнула и сделала шаг в сторону, собираясь уйти. И в этот момент мир качнулся. Сначала — резкая вспышка света. Потом — тьма, накатывающая волной. Пол ушёл из-под ног, коридор вытянулся, звуки стали глухими, словно она оказалась под водой. — Фэйт! Она не услышала, как её имя прозвучало вслух — только почувствовала, как тело перестаёт её слушаться. Колени подогнулись, зрение потемнело, а в голове взорвались образы. Круг. Кровь. Чужой шёпот, произносящий слова, которые она уже слышала. Руки успели подхватить её прежде, чем она ударилась о пол. Кто-то из учеников — испуганный голос, чужое дыхание рядом. — Эй, осторожно! — Она теряет сознание! Фэйт судорожно вдохнула. Картины не исчезли. Они накладывались одна на другую, как страницы, которые кто-то листал слишком быстро. Пепел. Корона из костей. И фигура, стоящая в центре — слишком знакомая, чтобы это было совпадением. — Дитя огня и тьмы. Начало и конец. Она резко открыла глаза. Потолок школы Сальваторе. Испуганные лица. Джози, побледневшая сильнее неё самой. Но внутри Фэйт было уже не это. Внутри была холодная, ясная мысль:  Она не просто узнала правду о себе. Она нашла пророчество. И именно его искала Хоуп Майклсон. _______________ Вечером Фэйт вернулась в свою комнату почти на автопилоте. Кое-как отказавшись от помощи Джози не сопровождать. Она закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и несколько секунд просто стояла, ловя воздух, словно только что вынырнула из-под воды. Тело ныло — неприятно, глубоко, как после долгой болезни. В груди оставалась тяжесть, будто кто-то оставил там холодный камень. Пророчество не отпускало. Оно не звучало словами — скорее ощущением. Образами, вспышками, которые возникали внезапно и так же резко исчезали, оставляя после себя тошнотворное послевкусие. Фэйт медленно подошла к кровати и села, уткнувшись локтями в колени. Кончики пальцев подрагивали. Магия внутри неё всё ещё была… неправильной. Не той, что она чувствовала раньше. Она словно застряла между вдохом и выдохом. — Возьми себя в руки, — пробормотала она, но собственный голос показался ей чужим. Хоуп. Мысль о ней сжала желудок. Хоуп не отступит. Никогда не отступала с тех пор, как она узнала правду о себе. И если она узнает, что Фэйт знает больше, чем должна… Фэйт резко подняла голову. За дверью послышались шаги. Остановились прям у ее комнаты. Медленные. Не школьные, не торопливые. Слишком размеренные. Она замерла, прислушиваясь. Сердце тут же ускорилось. — Кто там? — спросила она, и даже для самой себя её голос прозвучал напряжённо. Ответа не последовало. Шаги стихли. Но чувство — нет. Холод пробежал по позвоночнику, словно кто-то провёл пальцами вдоль спины. Фэйт поднялась и подошла к окну. Ночь была тёмной, плотной, будто вылитой из чернил. Лес за территорией школы смотрелся непривычно близко. Тук. Тихий звук заставил её вздрогнуть. Она резко обернулась и сделала несколько шагов в центр комнаты — сердце пропустило удар. Тук. На этот раз — по стеклу. Фэйт медленно подошла обратно к окну и осторожно выглянула. Ничего. Только отражение её собственного лица — бледного, с тёмными тенями под глазами. — Прекрати, — прошептала она себе. — Это просто нервы. Но стоило ей отступить, как в комнате стало холоднее. Не ночной прохладой — магическим холодом. Тем, от которого перехватывает дыхание. На стене, рядом с дверью, появилась тень. Она не повторяла ни одну из форм в комнате. Она жила своей жизнью. — Что за чёрт… — выдохнула Фэйт. Тень дрогнула — и резко сорвалась с места, скользнув к двери. Фэйт не успела подумать. Тело двинулось само. Она выскочила из комнаты, босиком, схватив пальто. Коридоры школы ночью были другими — длиннее, темнее, гулче. Лампы отбрасывали неровный свет, и тени плясали по стенам, словно насмехаясь. Тень уводила её наружу. Через двери. К холодному воздуху. К лесу. И она бежала, не обращая внимание на холод под ногами.  Как только она ступила под кроны деревьев, мир будто замер. Исчезли звуки. Даже собственные шаги казались приглушёнными. И тогда она услышала рычание. Низкое. Предупреждающее. Фэйт остановилась. — Это просто тень... Это просто тень... — пробормотала она себе под нос, но сердце забилось ещё сильнее, когда она заметила силуэт волка.  Пальто, которое она накинула на себя упало от резкого движения. Глаза животного сверкали жёлтым светом, и он медленно приближался к ней, оскалив зубы. Оборотень. Причем знакомый. — Хороший волк... Давай не будем делать глупостей... — нервно сказала она, пытаясь не двигаться.   Но волк не остановился. Он выглядел крупным, сильным и крайне агрессивным.   Фэйт чувствовала, как в ней начинает нарастать паника, но в тот же момент что-то глубоко внутри пробудилось. Инстинкт, который она до этого времени только слегка ощущала. Её зрачки расширились, и она почувствовала, как тело начинает изменяться.   Жар прошёлся по коже. Кости заныли. Мышцы напряглись до боли. Фэйт закричала.Трансформация была быстрой, резкой, неотточенной — как у того, кто делает это впервые без подготовки. Мир разорвался, а потом собрался заново — в запахах, звуках, пульсации крови. Она стояла напротив волка — такая же. Волк напротив застыл. Он внимательно смотрел на неё, и в его глазах читалось замешательство. Он медленно перестал рычать, и они просто стояли, изучая друг друга.   Фэйт ощутила, как остро обострились все её чувства. Она слышала шум ветра, биение сердца волка напротив и даже слабое дыхание где-то вдалеке. Она чуть подняла голову, показывая, что не собирается нападать, и волк в ответ сделал то же самое.   Затем он изменился. С громким треском костей и рычанием волк обрел человеческую форму. Перед ней стоял Лиам, его лицо напряжено, взгляд ошеломлённый. Он был голый. — Ты… — он осёкся, глядя на неё широко раскрытыми глазами. — Я мог убить тебя! Фэйт поспешила вернуться в человеческий облик, её тело ослабло от резкой трансформации, но она старалась держаться.  Холодный воздух сразу напал на ее обнаженное тело, и она схватила свое упавшее пальто, быстро прикрываясь от внимательного взгляда друга. — Лиам… — начала она. — Стой, — он поднял руку. Он не кричал. Не злился вслух. Это было хуже. — Ты ведьма, — сказал он глухо. — Это я знал. Но это… — Он сглотнул. — Оборотень? Дело в отце? Фэйт опустила взгляд. — Я узнала не так давно, сама не в восторге. — Ты всё это время скрывала? — спросил он, делая шаг ближе. — Я не понимала, — выдохнула она. — Клянусь. Лиам отвернулся, провёл рукой по лицу, глубоко вдохнул. — Нам нужно уйти отсюда, ты мерзнешь. — сказал он наконец. — Сейчас. Они шли обратно к школе молча. Холодный ночной воздух цеплялся за кожу, Фэйт плотнее запахнула своё пальто, кутаясь в него, словно в щит. Лиам шёл рядом, напряжённый, с опущенными плечами, будто каждый шаг давался ему с усилием. Его не смущала собственная нагота — сейчас в нём было слишком много других эмоций, чтобы думать о таком. Тишина давила. — Лиам… — снова начала Фэйт, на этот раз тише. — Я не хотела, чтобы так вышло. — Я знаю, — отрезал он, но без злости. Скорее устало. — Ты вообще часто не хочешь, чтобы что-то выходило именно так, как выходит. Она поморщилась. — Это несправедливо. И грубо. — А скрывать такое — справедливо? — он резко остановился и повернулся к ней. — Ты понимаешь, что могло бы случиться, если бы это был не я? Если бы тебя увидел кто-то другой? У нас тут вся школа изолирована. Мне даже не дозвониться до родных. Кэс с ума сходит без связи и тебя,  а ты… Да у нас Хоуп-мать-его-Майклсон в школе. Серийная убийца десятилетия!  Фэйт сглотнула. — Именно поэтому я и молчала. Лиам внимательно посмотрел на неё, словно пытался собрать картину из обрывков. — Ты боишься её, — тихо сказал он. — Не как остальных. По-настоящему. — Я боюсь не её, — ответила Фэйт после паузы. — Я боюсь того, что она во мне увидит. Он нахмурился. — Тогда объясни.Кажется, будто твой главный секрет, не то что ты твою мать еще и оборотень, а то что она пришла сюда именно за тобой! Потому что со стороны это выглядит так, будто ты — ходячий секрет с таймером. Фэйт нервно усмехнулась. — Поверь, я бы с радостью им не была. — Они двинулись дальше. Вдалеке уже проглядывали огни школы. — Ты сказал… — она запнулась. — Про родителей. Про отца. Лиам кивнул, не глядя на неё. — Да. Потому что это важно. Оборотни не появляются из ниоткуда. Как и ведьмы такой силы. — Джози сказала, что не помнит отца, — резко ответила Фэйт. — И я ей верила. — Джози тебя берегла, растила — мягче сказал Лиам. — Это не всегда одно и то же. Слова попали точно в цель. — Я ничего не знаю о нём, — глухо произнесла Фэйт. — Ни имени. Ни лица. Только… ощущение. Будто во мне что-то есть. Старое. Злое. И оно просыпается. Лиам резко посмотрел на неё. — Это ты сейчас серьёзно? Она кивнула. — После одного «ритуала»… — она осеклась. — После ошибки, я начала видеть вещи. Чувствовать. Как будто кто-то всё время стоит слишком близко. — Какого рода ритуала? — насторожился он. Фэйт покачала головой. — Такого, о котором тебе лучше не знать. — Фэйт. — Лиам, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Если ты хочешь помочь — просто поверь мне. Пока этого достаточно. Он молчал несколько секунд, затем тяжело выдохнул. — Ты понимаешь, что я не смогу вечно делать вид, что ничего не происходит? — Я и не прошу, — тихо сказала она. — Просто… дай мне время. Школа была уже совсем близко. У входа в лес, где Лиам оставил одежду, он быстро оделся, не говоря ни слова. Это вернуло ситуации хоть какую-то нормальность, но напряжение никуда не делось. — Мы поговорим об этом снова, — сказал он наконец. — И скоро. Фэйт кивнула. — Я знаю. И где-то глубоко внутри неё что-то шевельнулось, словно соглашаясь. Она нашла правду. И правда уже начала требовать своё. ____________ Ночь уже почти выдохлась, когда школа Сальваторе показалась между деревьями. Тёплый свет из окон резал темноту слишком резко — как напоминание о том, что здесь снова «безопасно». По крайней мере, должно быть. Фэйт шла медленно. Пальто было запахнуто до подбородка, пальцы вцепились в ткань так, словно она могла удержать её на ногах. Тёмная магия не уходила сразу. Она оседала под кожей, оставляла после себя слабость, тошноту и странное ощущение, будто мысли иногда скользят не туда, куда нужно. Еще плюс галлюцинации. Лиам шагал рядом, босой, голый, с курткой, небрежно перекинутой через плечо. На коже ещё проступали следы недавнего оборота — красные полосы, словно память о боли. Он молчал, но поглядывал на Фэйт слишком часто, чтобы это осталось незамеченным. — Ты опять побледнела, — наконец сказал он. — Идёшь так, будто сейчас упадёшь. — Не драматизируй, — буркнула Фэйт. — Я просто… не в форме. — «Не в форме» — это когда ты в очередной раз прогуляла физру. А у тебя руки дрожат. Она бросила на него раздражённый взгляд. — Мне что, ещё и отчёт тебе сдавать? Мне и без этого хватает проблем. Лиам вздохнул, но спорить не стал. Несколько шагов они прошли молча. Именно тогда Фэйт почувствовала это. Не звук. Не движение. Присутствие. Она резко замедлилась, сердце неприятно дёрнулось, будто кто-то потянул за нитку изнутри. Взгляд метнулся в сторону леса — между стволами стояла тишина, слишком плотная, слишком внимательная. Фэйт остановилась. — Мы не одни, — тихо сказала она. Лиам тут же напрягся, повернулся в ту же сторону, принюхался. — Я ничего не чувствую. — Это не запах, — процедила она. — И не звук. Несколько секунд они стояли, прислушиваясь к ночи. Потом ощущение… схлынуло. Как будто что-то отступило, затаилось. — Показалось, — выдохнула Фэйт, хотя сама в это не верила. Лиам нахмурился. — Ты уверена? — Нет. Это было честнее. Они двинулись дальше. Ступени крыльца уже были совсем рядом, когда Фэйт вдруг остро почувствовала взгляд. Не из леса. Спереди. У входа в школу, в полосе света, стояла Хоуп. Скрестив руки на груди, она лениво опиралась на косяк двери. Улыбка на её губах была знакомой — холодной, острой, той самой, от которой у большинства студентов подкашивались ноги. — Надо же, — протянула она. — А я уж начала думать, что вы решили поселиться в лесу. Знаете, что такое комендантский час? Лиам поморщился. — Мы задержались. — Правда? — Хоуп приподняла бровь и окинула его взглядом с головы до ног. — Лиам, если бы я не знала, что ты оборотень, я бы решила, что ты участвуешь в каком-то очень странном перформансе. Ты обещал Аларику десять минут. Прошло почти тридцать. Он пожал плечами. — Обороты не по расписанию. Все мои данные есть у мисс Тиг, там все написано. Хоуп фыркнула и перевела взгляд на Фэйт. И вот тогда воздух стал тяжелее. Хоуп подошла ближе — медленно, без спешки, будто хищник, который и так уверен, что добыча никуда не денется. Взгляд скользнул по бледному лицу Фэйт, задержался на тёмных кругах под глазами. — А ты выглядишь… неважно, — заметила она почти ласково. — Ночные прогулки с оборотнем плохо сказываются на здоровье. Или дело не в этом? Фэйт выпрямилась, стиснула зубы. — Забота трогает. Разве у тебя не выключена человечность? — Не льсти себе, — Хоуп усмехнулась. — Я просто слежу, чтобы в моей школе никто не развалился раньше времени. На секунду их взгляды сцепились. В глазах Хоуп мелькнуло что-то острое, внимательное — слишком внимательное. — Возвращайся в общежитие, — сказала она уже холоднее. — И постарайся больше не попадаться мне на глаза ночью. Я сегодня не в настроении быть понимающей. Она развернулась и скрылась за дверью, оставив после себя ощущение холода. Фэйт выдохнула только тогда, когда шаги Хоуп затихли. — Она… — Лиам замялся. — Она на тебя так смотрела. — Она всегда так смотрит, на всех. — ответила Фэйт, хотя внутри всё сжималось. — В этом и проблема. Но настоящий страх был не в этом. Она снова оглянулась на лес. И теперь была почти уверена: то, что следило за ними, не ушло. Оно просто ждёт. ___________________________ Фэйт проснулась резко, будто её выдернули из сна.  Луч солнца пробился сквозь щель между шторами и ударил прямо в глаза. В голове глухо стучало — не боль, скорее эхо. Остаток магического отката. Так всегда бывало после сильных выбросов, особенно если в них вмешивалось что-то… не до конца понятное. Она медленно села, опустив ноги на холодный пол, и несколько секунд просто дышала. Перед внутренним взором снова всплыли образы из видения: искажённые линии, символ — круг, перечёркнутый изнутри странным знаком, будто три лезвия сходились в одной точке.  Он не был красивым. Он был неправильным. От него хотелось отвернуться. Фэйт потёрла виски и вытащила из-под подушки блокнот. На первой странице — неровный, почти злой набросок того самого знака, который она сделала как вернулась в комнату, после ночного приключения с Лиамом. Она смотрела на него, пока внутри не поднялось знакомое чувство: я это где-то видела. Или должна была видеть. Но Лиам. Его молчание вчера. Он даже не проводил ее до комнаты, как обычно это делал. Его взгляд — осторожный, будто она могла взорваться в любой момент. Фэйт резко захлопнула блокнот. — Нет, — тихо сказала она себе. — Не сейчас. Лучше стану фанаткой библиотеки, это важнее. Через двадцать минут она уже была в библиотеке. В это время суток она почти всегда пустовала — идеальное место, если не хочешь, чтобы тебя нашли. Никто из учеников по собственной воле не пойдет сюда в такую рань. Если от вас, конечно, не скрывают информацию о собственной жизни.  Фэйт двигалась быстро, но не суетливо, вытаскивая книги одну за другой. Не подряд — осознанно. Как будто думала, что это ей поможет найти то самое. Символика. Культы. Древние ордена. Магические знаки, не привязанные к ковенам. Запрещённые обозначения. Она пролистывала, делала пометки, иногда резко останавливалась — сердце каждый раз замирало, но нет. Не то. Она сидела уже больше получаса, когда почувствовала это — чужое присутствие. И успела закатить глаза. — Если ты ищешь оправдание, чтобы прогулять утренние пары, библиотека — странный выбор. Фэйт дёрнулась и резко захлопнула книгу. — Господи, Эзра… Он стоял между стеллажами, прислонившись плечом к полке, с ленивой полуулыбкой, будто они столкнулись не в библиотеке, а у автомата с кофе. Куртка расстёгнута, руки в карманах — вид максимально «мне всё равно», но глаза слишком внимательные. — Обычно мне говорят «привет», — заметил он. — Но ладно, сойдёт. Но поклоняться мне не стоит. — Ты подкрадываешься, — буркнула Фэйт. — Это вообще-то крипово. Каждый. Чертов. Раз. — А ты вообще-то прячешься, — он кивнул на стопку книг. — Так что считай, мы квиты. Она скользнула взглядом по корешкам, инстинктивно закрывая блокнот ладонью. — Я просто читаю. — Угу, — Эзра приподнял бровь. — Ты. Читаешь. Добровольно. В такую рань. — Он сделал паузу. — Либо мир вот-вот исчезнет, либо ты ищешь что-то конкретное. — А может, у меня внезапно проснулась любовь к знаниям? — Тогда начни с чего-нибудь полегче, — он вытянул одну книгу. — Это вообще-то про запретные знаки дохристианских культов. Не самая популярная тема для утреннего вдохновения. Фэйт напряглась. — Положи на место. — Уже, — он послушно вернул книгу, но не отступил. — Просто интересно. Ты с тех пор, как, поцеловала меня, затем ходила по школе с бешенными глазами, как будто на тяжелых сидишь,потом в ночи бежишь в лес. После всего этого ты ведёшь себя… иначе. Она резко подняла на него взгляд. — Ты следил за мной? — Нет, — слишком быстро ответил он. Потом усмехнулся. — Ну, не в романтическом смысле, если тебе этого хотелось. У меня окно комнаты выходит на лес. Просто любопытно, ты не из тех, кто исчезает в лесу ночью, а возвращается с голым оборотнем. А утром делает вид, что ничего не было. Фэйт стиснула зубы. — Это не твоё дело. — Возможно, — спокойно согласился он. — Но ты выглядишь так, будто носишь в голове бомбу с таймером. А я не люблю сюрпризы. Показывай. Она колебалась. Секунду. Две. Потом медленно открыла блокнот и показала ему рисунок — не полностью, только угол. — Я ищу это. Эзра наклонился ближе. Его шутливость исчезла не сразу, а постепенно, как будто он сам не заметил, в какой момент перестал улыбаться. Но как будто он узнал знак… но резко надел на себя маску того, кто видит его впервые ли о слышал из легенд. — Где ты это видела? — Во сне, — соврала она. Почти. — Вернее… не совсем. — Ты плохо врёшь, — заметил он без упрёка. — Но ладно. — Он выпрямился, задумчиво постучал пальцем по корешку ближайшей книги. Он старался не нервничать, но желваки напряглись немного. — Это не стандартный символ. И не ведьминский. — Я уже поняла, — тихо сказала Фэйт. — Он… пустой. Как будто у него нет источника, но при этом он чем-то питается. Как будто он не ест в себе какао то значение. Эзра посмотрел на неё внимательно. Слишком внимательно. — Ты уверена, что хочешь это копать? — Нет, — честно ответила она. — Но выбора у меня тоже нет. Между ними повисла пауза. Не напряжённая — опасная. — Тогда совет, — сказал он наконец, снова надевая свою полуулыбку.— Не ищи ответы в открытых разделах. Самые интересные вещи никогда не стоят на полках с табличками. — И ты, конечно, знаешь, где именно искать? — Я много чего знаю, — пожал он плечами. — Вопрос в том, хочешь ли ты знать это со мной… или без меня. Не я же тебя каждый раз после «того» случая избегаю. Фэйт закрыла блокнот. — Я справлюсь сама. — Конечно, — легко согласился Эзра, отходя. — Ты всегда так говоришь. Он сделал пару шагов, потом обернулся: — Просто имей в виду, Зои. Если этот знак начал тебе сниться — значит, он уже смотрит в ответ. И ушёл, оставив после себя ощущение, будто в библиотеке стало на пару градусов холоднее. Фэйт долго смотрела на закрытую дверь. А потом снова открыла блокнот — и впервые подумала, что, возможно, она уже опоздала. _____________________________ Столовая гудела, как всегда: звон посуды, смех, голоса, чужие разговоры, которые накатывали волнами. Для Фэйт всё это сливалось в фоновый шум, от которого начинало подташнивать. Она вошла и сразу пожалела об этом. Лиам. Он сидел в дальнем углу, за столом с другими оборотнями. Они что-то обсуждали, смеялись, но Лиам не смеялся. Его плечи были напряжены, спина прямая — слишком. И он смотрел прямо на неё. Не удивлённо. Не зло. Отстранённо. Этот взгляд был хуже крика. Фэйт на мгновение остановилась, инстинктивно оглядываясь по сторонам. Вампиры. Она всегда чувствовала их присутствие — не магией, а кожей. С самого первого момента в этой школе ты должен привыкать, что твои разговоры могут услышать. Только вампиры обладали этой возможностью. И их слишком острые взгляды, слишком тихие шаги. Одна из них ее лучшая подруга… от которой она отдалилась. Но сейчас ей казалось, что каждый из них может услышать больше, чем должен. Каждое слово. Каждый вздох. Спокойно. Просто разговор. Она подошла. — Лиам… — её голос прозвучал тише, чем она рассчитывала. — Нам нужно поговорить. Он не сразу ответил. Сначала отвёл взгляд, будто она вообще не стояла рядом. Потом медленно повернулся. — Нам? — переспросил он. — Или тебе? — Проблемы в раю, Хартвел? — Усмехнулся один из оборотней за столом. Несколько ребят из стаи за столом переглянулись. Они уже собирались идти на тренировку, и ждали Лиама. Один из них хотел еще что-то сказать, но Лиам коротко мотнул головой. — Идите. Я догоню. Когда они отошли, Фэйт почувствовала, как напряжение в воздухе только усилилось. Теперь вокруг было слишком… пусто. — Я не знала, как сказать, — начала она, поспешно, пока не передумала. — Я правда не знала сначала. А потом стало поздно. И страшно. — Страшно? — Лиам усмехнулся, но в этом не было веселья. — Знаешь, что было страшно? Смотреть вчера тебе в глаза и понимать, что ты всё это время держала меня за идиота. Фэйт вздрогнула. Хотелось, конечно, пошутить, что это не было секретом — что он идиот, но ситуация этого не позволяла. — Я не считала тебя идиотом. — Тогда кем? — он наклонился чуть ближе, понизив голос. — Безопасным? Удобным? Тем, кому можно врать, потому что он «добрый»? — Нет, — она покачала головой, слишком резко. — Я просто… защищала тебя. — Фэйт стало мерзко от себя, ибо именно эта фраза бесила ее, когда она вылетала из уст взрослых. — От чего? От меня самого? От себя? Она замолчала. Слова, которые она прокручивала в голове сотни раз, сейчас не складывались в предложения. — Я вела себя паршиво, — выдохнула она наконец. — Я знаю. И мне за это стыдно. Правда. Ты и Кэс были рядом, предлагали помощь, а я… делала вид, что всё нормально, хотя внутри всё разваливалось. Лиам посмотрел на неё внимательнее. Не мягче — внимательнее. — Ты могла сказать, — тихо сказал он. — Хоть что-нибудь. Мы твои лучшие друзья. Фэйт сжала руки в карманах формы, чтобы они не дрожали. — Я боялась, что если скажу вам — это станет реальным. Что кто-то услышит. Узнает. Что вам станет мерзко от меня. — Она быстро огляделась, понизив голос ещё сильнее. — Здесь слишком много ушей, Лиам. И если кто-тоузнает, кто я… Она не договорила. Не произнесла имя. Даже в мыслях оно жгло. Лиам нахмурился. — Ты думаешь, я побегу и всем расскажу? — Я не думаю, — быстро сказала она. — Я боюсь, что об этом узнают. Это разные вещи. Он долго молчал. Потом устало провёл рукой по лицу. — Я никому не скажу, — сказал он наконец. — Даже Кэс. Скажешь ей сама, как решишься. Фэйт выдохнула так резко, что сама не заметила. — Спасибо… — Но, — он поднял взгляд, и в нём снова появилась жёсткость, — это не значит, что я тебе доверяю. И не значит, что я делаю вид, будто ничего не было, будто я не знаю… мне надо обдумать все. Она кивнула. Это было справедливо. Больно, но справедливо. — Я не прошу сразу прощать, — тихо сказала Фэйт. — Я просто… не хочу потерять вас окончательно. Тебя, Лиам. Лиам встал. Слишком быстро, будто если останется ещё на секунду — скажет лишнее. — Мне нужно время, — сказал он. — И тебе, кстати, тоже. Ты выглядишь так, будто вот-вот упадешь. Он развернулся и ушёл, растворившись в шуме столовой. Фэйт осталась стоять, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. Она снова огляделась. Взгляды. Слишком много взглядов. Ей показалось — или кто-то действительно смотрел слишком долго? Только не она. Только не сейчас. Фэйт сжала рубашку на груди и резко развернулась к выходу, с одной мыслью, пульсирующей в голове: если Хоуп узнает — всё закончится. И она не была уверена, что выдержит реальной встречи с матерью. _______________________ Фэйт вернулась в свою комнату, тихо прикрыв за собой дверь. Комната встретила её привычной тишиной, но даже здесь она не чувствовала себя в безопасности. В груди всё ещё тянуло неприятным холодом — последствие тёмной магии, которое не проходило ни после сна, ни после еды.  Да когда уже это закончится? Она села на кровать, раскрыла блокнот. Страницы были исписаны неровным почерком за весь день: символы, стрелки, обрывки фраз, которые она судорожно записывала после ритуала боясь забыть хоть что-то, писала в моменты, когда образы резко возобновлялись в голове, либо дополнялись. Знак. Круг, рассечённый линиями. Чужое ощущение власти. И чувство, будто на неё смотрят. Фэйт потерла виски и закрыла глаза. И вдруг — голос Эзры, ленивый, насмешливый, будто он стоял у неё за спиной: «Не ищи ответы в открытых разделах. Самые интересные вещи никогда не стоят на полках с табличками». Она резко выпрямилась. — Точно… — выдохнула она. Логика начала складываться сама, неприятно ясная: Такие вещи не оставляют в общем доступе. Не для студентов. Не для любопытных. Не для тех, кто может начать задавать неудобные вопросы. Если символ связан с чем-то опасным, древним — его бы убрали. Спрятали. Заперли. Фэйт медленно встала. — Значит… не библиотека, — пробормотала она. — И не директорский кабинет. Кэролайн. Аларик — Слишком очевидно. Слишком под контролем. А вот завуч. И учителя. Особенно те, кто вырос в этой школе. Кто знает, что именно здесь прятали годами. Лиззи. Джози. Фэйт схватила пиджак, накинула его и вышла в коридор. Коридоры школы Сальваторе в этот час были полупустыми. Отличный тайминг. Свет ламп казался холоднее обычного, а каждый шаг отдавался эхом. Фэйт шла быстро, но осторожно, стараясь не привлекать внимания. Главное не наткнуться на кое-кого… Она уже почти дошла до кабинета Лиззи, когда услышала голоса. Она остановилась резко, будто наткнулась на стену. Хоуп и Лиззи. Фэйт прижалась к колонне у поворота коридора, затаив дыхание. Дверь кабинета была приоткрыта ровно настолько, чтобы слышать каждое слово. — Нет, — голос Лиззи был напряжённый, резкий. — Я уже сказала: ты не можешь просто приходить и требовать доступ к закрытым архивам. — Я не требую, — лениво отозвалась Хоуп. — Я сообщаю. Фэйт осторожно выглянула. Подслушивать была также опасно, как бегать босиком по лесу ночью. Но была не была. Лиззи стояла у шкафа, внутри которого приглядывались собрания томов каких-то книг, скрестив руки, вся — на взводе. Хоуп сидела на краю стола, расслабленно, почти скучающе, будто это был не спор, а разговор о погоде. И это пугало больше всего. — Ты вообще понимаешь, как это выглядит? — продолжала Лиззи. — Ты без человечности. Ты нестабильна. И ты хочешь, чтобы я дала тебе доступ к информации, которая может угробить половину школы? — Половину? — Хоуп усмехнулась. — Оптимистично. Лиззи сжала зубы. — Это не смешно, Майклсон! — А я и не смеюсь, — Хоуп подняла на неё взгляд. Пустой. Холодный. — Мне нужно пророчество. И я его получу. С твоей помощью или без неё. — Ты считаешь, что можешь просто явиться сюда, — Лиззи медленно прищурилась, делая шаг вперёд, — всё перевернуть с ног на голову и диктовать свои правила? Она держалась, но голос всё равно выдал её — слишком высокий, слишком резкий. Напряжение било током. Хоуп уже слезла со стола, небрежно опираясь бедром о край. В пальцах она перекатывала старинный артефакт — тёмный, потёртый, явно не из школьного хлама. Металл тихо цокал о её ноготь. — Знаешь, Лиззи, — протянула она с ленивой насмешкой, даже не глядя на неё, — мне кажется, ты серьёзно переоцениваешь свои полномочия. — Она наконец подняла глаза. Пустые. Холодные. Не злые — равнодушные, и от этого ещё страшнее. — Я не пришла сюда спрашивать разрешения, — продолжила Хоуп. — Я пришла за тем, что мне нужно. Воздух в комнате будто стал гуще, тяжелее. Магия ощутимо давила на кожу. — Ты правда думаешь, что можешь всё? — Лиззи сделала ещё шаг, вторгаясь в её пространство. — Что ты такая… непобедимая? На мгновение в глазах Хоуп мелькнуло что-то дикое. Она усмехнулась. — Я не думаю, Лиззи. Я это знаю. — Она произнесла это тихо, почти буднично, но каждое слово било, как пощёчина. — А ты? — Хоуп наклонила голову, разглядывая её, словно дефектную вещь. — Ты всё ещё надеешься, что кто-нибудь когда-нибудь начнёт воспринимать тебя всерьёз? А не как истеричную, психованную сестру Джози. Лиззи побледнела. Челюсть дёрнулась, но она выпрямилась, упрямо удерживая взгляд. — Не смей, Хоуп. — процедила она. — Не смей трогать меня и мою семью. Не смей это затрагивать, когда сама поломала нам жизни! Манипулировать этим. Хоуп рассмеялась — коротко, сухо. В этом смехе не было ни капли веселья. — Манипулировать? — она встала и медленно пошла к Лиззи. — Ты правда считаешь, что я манипулирую? — Расстояние между ними сокращалось. Магия Хоуп давила всё сильнее. — Ты забыла, с кем говоришь, — прошептала она. — Я та, кто может стереть это место с карты одним щелчком пальцев. Та, кто свернул тебе шею. — Лиззи сжала кулаки. Она не отступила — но дыхание стало рваным. — Ты всегда была странной, Лиззи, — продолжала Хоуп с откровенным удовольствием. — Дёрганой. Сломанной. Под этим фасадом ты всего лишь маленькая девочка, которая всю жизнь мечтала быть такой же сильной, как сестра… такой же идеальной, как «не родная» мать. Слова резали глубже магии. — Заткнись, — прошипела Лиззи, голос сорвался. — Почему? — Хоуп склонила голову набок, почти ласково. — Правда задевает? — Она наклонилась ближе. — Признайся. Ты завидуешь. Лиззи отвернулась, словно это могло защитить её, но Хоуп не собиралась останавливаться. — Завидуешь Джози. Завидуешь мне. — Пауза. — Ты пытаешься быть кем-то, кем никогда не станешь. Если бы не я, ты бы никогда не выиграла слияние. Ты слабее. Всегда была. — Хватит! — выкрикнула Лиззи. Глаза её блеснули, но она яростно моргнула, не позволяя слезам пролиться. Хоуп остановилась. На секунду её лицо стало серьёзным. Почти пустым. — Подумай, Лиззи, — сказала она уже холодно. — Кто ты на самом деле. — Она отступила, снова взяв артефакт в руку, и ухмыльнулась. — Прежде чем решишь, что можешь командовать другими. Но это так… — Хоуп пожала плечами. — Дружеский совет. Дверь захлопнулась. Звук отдался в груди Фэйт сильнее, чем должен был. Она не сразу вышла из укрытия — стояла, прижавшись спиной к холодной стене, считая вдохи. Присутствие Хоуп ещё висело в воздухе, тяжёлое, узнаваемое до дрожи. Вот она. Та самая. Моя кровь. Мысль была липкой, мерзкой. Хотелось стряхнуть её, как грязь с кожи. Когда Фэйт наконец выглянула, Лиззи уже сидела за столом. Не драматично, не показательно — сломано. Плечи напряжены, спина прямая из упрямства, а не силы. Она провела рукой по лицу, будто стирала чужие слова, но они, конечно, никуда не делись. Фэйт сжала зубы. Она не заслужила этого. Никто не заслужил. И всё же хуже всего было другое. Хоуп говорила так, будто знала, куда бить. Будто между ними было что-то большее, чем обычная вражда. Что-то старое. Личное. Фэйт медленно вошла в кабинет. Шаги нарочно не скрывала. Лиззи вздрогнула и тут же выпрямилась. — Что ты здесь делаешь? — резко, почти автоматически. Фэйт прислонилась к косяку плечом. — Смотрю, как Майклсоны портят людям жизнь, — бросила она. — Семейное хобби, как я погляжу. Лиззи дёрнула подбородком. — Тебя это не касается. — Касается, — спокойно, но жёстко. — Потому что Хоуп сейчас ходит по школе как заряженная бомба. И потому что ты явно знаешь о ней больше, чем говоришь. Лиззи отвела взгляд. Молчание затянулось. И именно в этот момент Фэйт поняла. Она не скажет. Не потому что не хочет — потому что не может, это слишком для нее болезненно, слишком травмирующе. Внутри Фэйт всё стянуло в тугой узел. Хорошо. Если слова закрыты — остаётся визуальное. Мысль пришла внезапно… и нет. Не совсем. Она всплыла из памяти, как что-то давно отложенное. Кэс. Другие вампиры. Чужие лица, искажённые болью, когда пальцы ложились на виски. Воспоминания — это честнее слов. Они не врут. Фэйт сглотнула. Я видела, как они это делают. Я знаю, как это выглядит. И самая страшная мысль: Если я трибрид… если я её дочь… значит, я тоже могу. Желудок неприятно скрутило. — Фэйт, — Лиззи устало выдохнула. — Просто… не лезь в это. Это стало последней каплей. Фэйт подняла глаза. В них была не ярость — отчаяние. — Я уже в этом, — тихо сказала она. — Хотела я того или нет. Лиззи не успела ничего добавить. Фэйт шагнула вперёд резко — слишком близко, слишком быстро. Лиззи инстинктивно дёрнулась назад, но Фэйт уже знала, куда тянуться. Пальцы легли на виски. — Фэйт, что ты— Поздно. Магия рванула. Фэйт не дала себе времени передумать. Сейчас или никогда. Она держала крепко, слишком крепко — как будто боялась, что правда вырвется и убежит. — Прости, — выдохнула она сквозь зубы. — Но я больше не могу жить вслепую. Лиззи вскрикнула, дёрнулась, но не успела вырваться. Мир разорвался. В тот же момент потоки воспоминаний Лиззи хлынули в сознание Фэйт.   Она увидела, как Лиззи стоит в зале школы Сальваторе и смотрит, как Хоуп, полная ярости, разрушает класс, швыряя книги и мебель, все одноклассники шептались. Но Хоуп была не та Хоуп, которую знает Фейт.. живая, со знакомым кулоном на шее.   — Хоуп успокойся! — выкрикнула Лиззи в том воспоминании, её голос дрожал от злости.  Затем появляется следующий кадр: — Хоуп Андреа Майклсон! — Что? — Хоуп подскакивает с земли с озадаченным выражением лица, её глаза блестят от волнения. — Я серьезно! Я вспомнила все. — Лиззи стоит перед ней, глядя с улыбкой Воспоминание опять переключается Хоуп идет по лесу в странных нарядах 80-х годов, её шаги звучат по земле, и на её лице читается отчаяние. — Всем явно было лучше без меня. — Хоуп разводит руками, её взгляд падает на землю, словно она пытается найти хоть что-то, что могло бы утешить её. Лиззи появляется перед ней, решительная и полная уверенности. — Что с тобой не так? — Лиззи встает перед Хоуп, её взгляд прямой и строгий. — У тебя такой комплекс мученика, что ты даже не подумала спросить у кого-нибудь, как у нас идут дела? Хоуп пытается найти слова, но внутренний конфликт бурлит внутри неё. — Знаю, это кажется... — Хоуп явно сбита с толку, её голос дрожит. — Глупым? Эгоистичным? Деспотичным? — Лиззи продолжает, не давая Хоуп закончить, будто она уже знает, что та скажет. Хоуп замолкает, ощущая тяжесть слов Лиззи, и тяжело вздыхает, оборачиваясь и глядя в сторону. — Болезненным. — Хоуп перебивает её, и её голос становится тише Воспоминание опять прерывается переключись на другое, как будто Лиззи не хотела, чтобы она смотрела из до конца. Хоуп и Лиззи стоят в лесу, вокруг царит тишина, нарушаемая только шорохом ветра. Хоуп с жестом покачивает головой, явно не в силах сдержать эмоции. — Ты в одном маленьком моменте от срыва! — Хоуп истерично покачала головой. — Уж я-то знаю... Знакомо такое чувство, будто внутри тебя наполняющийся шар, вот-вот готовый взорваться? Лиззи с холодной решимостью смотрит на неё, её глаза сверкают с вызовом. — Может. — Лиззи отвечает, но её голос остаётся твёрдым, почти провокационным. Хоуп вздыхает, но Лиззи, не давая ей времени на сомнения, смотрит прямо в её глаза. — Взорви его! — Уверенно говорит Лиззи. Хоуп нахмурилась, не понимая, что за совет ей даёт подруга. — Кричи. Так громко, как ты можешь! — Лиззи продолжает, будто знает, как это работает. Она начинает обходить подругу, направляя её к эмоциональной грани. Не дождавшись, Хоуп вдруг открывает рот и кричит. Это не просто крик, а настоящий эмоциональный взрыв. Листья в воздухе поднимаются, ветер усиливается, его порывы словно охватывают всё вокруг. Волосы девушек развеваются, и сама природа откликается на этот момент бурей. Это было не просто освобождение, это было проявление стихии, которой стала Хоуп. Лиззи в руках девушки дернулась, но Фейт ее крепко держала, она хотела увидеть суть, хотела правды, и она узнает, несмотря ни на что. Тот самый момент, когда эмоции переполняют, и слова не могут остановить поток чувств. Лиззи стоит перед Хоуп, её глаза полны отчаяния и боли. Голос блондике дрожит, её слова тяжело даются, как будто она произносит их против собственной воли. — Но больше всего... — Лиззи делает паузу, сдерживая дыхание, чтобы не дать слезам вытечь. — Я злюсь на то, что ты мне подруга! И что ты была частью моей непутевой семейки! — Голос Лиззи становится хриплым, а на её глазах появляются слёзы. Это больше, чем просто злоба. Это страх, что всё, что она любила, превращается в нечто ужасное. Она не может больше сдерживаться и продолжает, будто эти слова — последний момент признания, который ей нужно произнести. — И что я полюбила тебя, Хоуп Майклсон! — Лиззи произносит это с горечью, с отчаянной искренностью, которая потрясает её саму. Это были не признания в романтической любви.. это было признание в сестринской любви. Тот монстр, в которого превратилась Хоуп, навсегда изменил их отношения, и Лиззи не может скрыть этого осознания. Хоуп смотрит на неё, её глаза холодны, но в них есть что-то глубоко скрытое, что Лиззи не может понять. Каждое её слово, словно нож в сердце. Она могла бы ответить, но она молчит, понимая, что даже не может предложить облегчение. Всё, чем она стала, уже невозможно вернуть. Фэйт резко выдернулась из воспоминаний, её дыхание сбилось, но Лиззи уже не выдержала.   — Ты... ты вломилась в мои воспоминания! — кричала Лиззи, её голос дрожал от злости.   Она резко вытянула руку вперёд, её пальцы дрожали от ярости, и выкрикнула:   — Somnum!  

Трек - «angel» Camylio

Фэйт почувствовала, как её сознание гаснет. Её тело обмякло, и она рухнула на пол, теряя сознание, в последний момент успев увидеть, как Лиззи отступает назад, тяжело дыша.   Лиззи ещё несколько секунд стояла, глядя на лежащую Фэйт. Её руки дрожали, а глаза были полны ужаса от того, что только что произошло.   — Ты слишком далеко зашла... — прошептала она, прежде чем выбежать из комнаты, оставив Фэйт в одиночестве. — Ты становишься своей матерью.