Шкуры, логово и котята

После удачной охоты кровь быстрее обычного бежала по жилам, и гордость за добытую шкуру шуглата только сильнее горячила её. Пард хотел бы зайти в дом всё ещё пахнущим недавней схваткой и чужой кровью, упасть в тёплое гнездо, но решил не будоражить Малли. Пард мылся в ручье, но несмотря на холодную воду, стоило только подумать об омеге, ждущем его в доме, грива тут же поднялась дыбом, а хвост начал хлестать по бокам. Малли. Альфа неистово желал его, несмотря на то, что тот носил котят. Ивур смеялся и говорил, что дело лишь в том, что Малли носил его, Парда, первых котят. У самого Ивура уже были котята, а вот постоянным омегой тот не обзавелся. Да и не собирался, кажется. С Пардом было не так.

***

Сколько Пард себя помнил, он хотел пару. Возможно, дело было в том, что он помнил, как тепло и уютно было в родительском доме. А может быть, не хотел, навещая котят, чувствовать на них чужой запах. Как бы то ни было, он никогда не сомневался, что войдя в возраст, станет достаточно ловким охотником, чтобы прокормить и своего омегу, и всех их котят. И уж подавно не сомневался, что сумеет привлечь внимание понравившегося омеги. Ивур только посмеивался, слушая, как он строит планы. Но смеялся друг или нет, а шансы на успех у Парда были, если бы не укус змеи. Пард вместе с другими молодыми альфами охотился на туннисов и в запале охоты сунул руку в старую нору. Огляди он её внимательнее, получше принюхайся, понял бы, что зверьки давно покинули дом. Но голову дурманил запах крови пойманных туннисов, и Пард допустил ошибку. Он почувствовал острую боль и тотчас отдернул руку. Повыше запястья виднелись глубокие ранки змеиного укуса. Ивур, находившийся поблизости, заметил, что что-то не так, обнюхал руку и сказал, что пахнет ядом. И оказался прав. Пард провалялся в альфьем доме несколько недель. Ко времени Весеннего испытания едва оправился и проиграл почти все бои. Ивур убеждал его подождать, говорил, что лучше набраться сил, что за год ничего сильно не изменится. А может быть, и года ждать не придётся — к осени большинство тех пар, в которых омега не понёс, распадутся, и он сможет попытать удачу. Но Пард был слишком самоуверен и ждать не захотел. А ещё ему, глупцу, казалось, что Даррак всё равно выберет его. Не выбрал. Красавец Даррак с гордой осанкой и рыжеватым хвостом ушёл с поляны с Крайсом, а Парду достался омега, делавший выбор последним, — Малли, которого многие дразнили Линялым. Да и разве это был выбор? Пард уходил с Поляны, рыча от злости, и совсем не ожидал, что его чувства так быстро изменятся.

***

После купания Пард встряхнулся, рубашкой протер гриву, чтобы быстрее просохла, подхватил испачканную одежду и пошёл домой. Дом, как почти все строения, стоявшие вокруг Родника, был небольшим. Парам на один сезон большой дом был не нужен — они редко оставались вместе после родов омеги. Иногда омега уходил в омежий дом раньше, если тяжело носил котят, был слаб, или альфа ему больше не нравился. Семейные пары строились подальше, на притоках Ручья, посвободнее, чтобы не мешать чужой охоте. На большого зверя ходили, конечно, вместе, но шуглатов били редко и только из-за шкур, а злых нистов — почти никогда. Мороки с ними было больше, чем прибытка. К дому Пард подошёл со стороны леса, сделав крюк, чтобы не попадаться на глаза детям. Да и Даррака видеть не хотел. Тот, хоть и жил пока в доме с Крайсом, на глаза стал попадаться часто, а в последний раз так и вовсе мазнул Парда хвостом по ноге. Пард отмахиваться не стал, но потом растер по штанине пахучие листья котинника, чтобы отбить чужой запах. У входа Пард сунул одежду в широкое ведро, залил водой, чтобы кровь не заскорузла, и, наконец, зашёл в дом. Запах логова словно обнял со всех сторон. Пахло очагом, углями, свежей похлёбкой с клубнями кголи и пряными травами, которые любил Малли, и самим Малли. Тепло и нежно, как только и пахнут носящие котят омеги. Малли дремал в гнезде, раскинулся, устроив на подушках уже очень заметный живот, в полутьме серебрился его хвост. Пард ещё раз изумился своей слепоте: как мог он раньше считать Малли бесцветным? Почему слушал злого на язык Даррака? Малли дразнили за редкую масть — уши и хвост у него были светло-серыми, почти белыми, и только к самым кончикам шерстинки становились темнее. Дразнили и за бледные пятна на животе. «Линял-линял, да не вылинял». А Парду нравились эти пятна. У него самого после взросления осталось несколько едва заметных пятен на животе, но его никто никогда не дразнил. «Вот бы котята удались пятнистыми», — подумал Пард, и в груди знакомо защемило: успеет ли он их увидеть, или Малли не захочет их ему показать? Омега не стал одеваться, только укрылся одеялом из тонких шкурок туннисов. При приближении альфы ухо его чутко приподнялось. Пард лизнул Малли в загривок, потёрся лицом о плечо. Малли мурлыкнул, потёрся лбом о щёку Парда, легко прикусил его ухо. Возбуждение горячее и нетерпеливое затопило альфу, заполнило дом, и Малли замурлыкал снова, зевнул, потянулся, сбрасывая дремоту. Тугой живот ещё больше выпятился вперёд, одеяло почти сползло с тела, Пард поцеловал-лизнул колено, потом бедро, накрыл ладонями живот, погладил ставшие более заметными пятнышки. — Купался в ручье? — Угу, грязный был. — Пард лизнул темную полоску посередине живота, и мурлыканье на миг прервалось. — Пахнешь… водой… Голос у Малли прерывался, потому что Пард отвёл колено омеги в сторону и спустился ртом ниже. Он вылизал небольшой омежий член и яички. Хвост Малли мёл по его плечам, собственный — бил по бёдрам. С собственного члена уже подтекало и ломило низ живота, но Пард не спешил, облизал большой палец и надавил на мягкую, влажную уже дырку. С готовностью отведенный хвост Малли дёрнулся, омега мяукнул просительно, и Пард погладил его внутри. Малли вздохнул успокоенно, словно Пард унял его зуд, но пахнуть стал ещё ярче, и губы облизал влажным розовым языком. Малли умел просить без слов — хватало почти незаметных движений, того, как он весь выгибался навстречу, ластился под руки, какими острыми становились его яркие соски. В самом начале беременности Малли не позволял их касаться, а теперь сам подставлял голодному рту альфы. Пард обцеловал круглый живот и жадно припал к одному соску, осторожно сжал второй пальцами, пока другой рукой почти трахал своего омегу. Движения хвоста Малли очень скоро стали беспорядочными, и когда Пард пощекотал языком второй сосок, ему брызнуло тёплым на живот, Малли весь вытянулся и замер на несколько мгновений, его хвост прижался к боку Парда, а потом омега обмяк расслабленно и устало. Член уже болел от прилившей крови, но Пард только приподнялся выше, лизнул Малли в губы. Тот ответил, впустил язык альфы в свой рот. Пард погладил мягкое ухо, кончик был прохладным. Он спросил: — Не замёрз, укрыть тебя? Вместо ответа Малли клычком задел его губу и обхватил ладонью член, уткнулся лицом в его плечо и мяукнул. Пард чуть не спустил тут же от этого звука, пообещал: — Сейчас, милый. А Малли уже поворачивался на бок, подтягивал колено к круглому животу. Он был горячий внутри. Мягкий, и все равно так сладко сжимался вокруг, что Пард боялся кончить в тот же миг, как войдёт. Он боялся придавить Малли и опирался обеими руками в дно гнезда, хотя безумно хотелось положить ладонь на живот, ощутить туго натянутую кожу и, может быть, почувствовать толчки своих котят. Вместо этого Пард целовал плечи Малли, несильно прикусывал. Омега опять пах призывно, и Пард всем телом ощущал его мурлыканье. Он всего-то с дюжину толчков успел сделать, как Малли снова кончил, но альфу не отпустил, погладил ладонь, обхватил запястье, чтобы не вздумал отодвинуться. — Не выходи. Хочу твое семя внутри. Пард лег за омегой, погладил живот, пообещал: — Скоро у тебя будет шкура шуглата для гнезда. Отдал сегодня для выделки. Малли прижал уши, обернулся через плечо, прошипел испуганно: — Ты один ходил на шуглата?! Пард перехватил чувствительно хлестнувший его хвост. — Не один, с Ивуром и молодняком. Малли вдруг больно куснул руку Парда, лежавшую у него под головой. Тот даже охнуть не успел, а омега уже соскользнул с его члена, повернулся и уткнулся лицом в грудь, обнял крепко, обернулся хвостом, словно хотел, чтобы альфа его спрятал. — Я бы не стал попусту рисковать, — Пард тоже обнял Малли, натянул на него одеяло. В груди стало по-особому тепло, уставшие они уснули.

***

Никто никогда не рассказывал Парду, как быстро возбуждаются беременные омеги. Для Парда это стало и открытием, и подарком — то, как охотно открывался Малли ему навстречу, каким отзывчивым был. Вот только и он делиться тайной ни с кем не собирался. Совсем не скоро ему удалось завоевать доверие Малли. С Поляны они ушли вместе, но Малли повернул не к Роднику, а в лес, и Пард понял, что он собирается устроить ему собственное испытание. Это было справедливо: по-настоящему Малли его не выбирал. И то, что они вместе ушли сегодня с Поляны, вовсе не означало, что омега безоговорочно его подпустит. Случалось, что омеги отказывали, случалось, что уходили с другими альфами. Пард заметил, что Ягс тоже пошёл к лесу, и Тиэн. Тиэна считать соперником было смешно, у того даже грива толком расти не начала. А вот Ягс был совсем немногим младше Парда: родись он на луну раньше, стоял бы сегодня на поляне. Хитрый Ягс мог подкараулить Малли в лесу: когда тот войдёт в охоту, ему станет гораздо сложнее отказать альфе. Пард не мог его упустить. И тут Малли побежал. Пард ринулся за ним. Малли был маленьким и вертким — там, где он легко проскальзывал между веток, Пард цеплялся за сучки. Раз омега забрался на дерево и долго смотрел, как альфы искали его на поляне. У Ягса хватило нахальства пометить несколько деревьев, так что дело едва не дошло до драки. Но омегу они так и не нашли, и Ягс ушёл. Малли дождался, когда и Пард дойдет до края поляны, и лишь тогда спрыгнул с ветки. Он прижимал уши и показывал острые клычки, даже расцарапал Парду руку, когда тот принёс ему прошлогодние орехи и подошёл слишком близко. Пард собирал для него орехи, поймал тунниса, разделал его и зажарил на костре. Постоянно опасаясь , что стоит ему отвернуться, и Малли исчезнет. Они ходили по лесу пять дней, в начале последнего запах Малли начал меняться. Странное дело, перецарапанный, лохматый и грязный омега теперь казался Парду куда красивее, чем раньше. Он оценил и его выносливость, и изобретательность, и смелость. И то, как иногда вздрагивал кончик его хвоста, словно… Пард боялся обмануться. К вечеру они вышли к ручью. — Вымойся, грязнуля, - посоветовал омега и вдруг брызнул на Парда водой. Вместе с каплями до альфы долетел его запах. Призывный. Жаркий. Пард безропотно полез в ледяную воду: он сейчас и в костёр бы безропотно шагнул. Малли купался на отмели. Поймав пристальный взгляд Парда, он отвернулся, но было в его позе, движениях гибкой спины и поднятого, чтобы не замочить, серебристого хвоста что-то, что дало альфе надежду. Холод немного прочистил мозги, вода приглушила запахи. Пард сообразил, что они почти у Родника. Должно быть, Малли точно знал, которую хижину им назначили, и вывел точно к ней. Малли подпустил его тогда. Следующие три дня они почти не выходили из дома, превратившегося в брачное логово. Но когда Малли перестал постоянно мокнуть, Пард понял,что почти его не знает. Пард не мог простить себе глупых сомнений в первую луну их жизни. Того, как однажды посмотрел на Даррака, когда они встретились к Родника. Даррак пах Крайсом, пах и желанием, гораздо сильнее, чем Малли. В последние дни запах Малли стал мягким, едва различимым. И Малли увидел, как смотрит Пард на чужого омегу. Пард очнулся быстро, перехватил у Малли тяжёлые ведра с водой, но ещё пол-луны обиженный омега не пускал его в гнездо. А потом запах Малли изменился ещё раз, и они узнали, что Малли понёс его котят. Он стал уступчивым и мягким, подолгу спал, лишь изредка выходил с Пардом на охоту. И вот теперь, когда Пард начал надеяться, что Малли останется с ним хотя бы ещё на год, он снова рассердил омегу.

***

Альфята, увязавшиеся за ними на охоту, были совсем юными. Они едва дотягивали высокому Ивуру до плеча, и были вдвое у́же коренастого Парда, но охотниками были достаточно умелыми. Альфята ловко отвлекли зверя и выгнали прямо на Парда. Ивур был рядом, хотя Пард взял с него слово дать ему попробовать убить шуглата самому. И теперь он очень надеялся, что у того достанет ума не рассказывать всем, что смертельным для зверя стал лишь второй удар. Пард задремал, проснулся, когда Малли выскользнул из гнезда. Они съели похлёбку, Пард нахваливал умение омеги, хвостом по ноге погладил, и тот не возразил, даже ласково потрепал по гриве. А потом засобирался за водой. Пард отговаривал, убеждал, что пойдет стирать на ручей. Малли спорить не стал, зато сказал, что хочет увидеться с другими омегами, — тут уже возразить было нечего. Даррака они встретили у самого Родника. Малли захотел пить, но Даррак заступил ему дорогу. Вокруг почти никого не было, Даррак грубо хлестнул Малли хвостом по лицу и сам потянулся за ковшиком: — Знай своё место. Даррак был омегой, по общим правилам альфы не вмешивались — омеги сами решали свои дела. Но Малли был не просто омегой Парда, он был его беременной омегой. И Пард не выдержал. Он издал такой рык, что перекрыл и журчание воды, и шелест листвы, и детские голоса. Прижав уши, бешено хлестая хвостом, он навис над наглецом и проревел: — Не смей трогать мою омегу! Возвращайся в омежий дом, и пусть тебя там научат, как себя вести. Даррак зашипел, прижал уши и трусливо отступил. А Пард рыкнул ещё раз, и сам набрал для Малли воды. Из одного из домов выглянул круглолицый омега на сносях, спросил весело: — А чего ж ты, большой сильный альфа, хвост ему не выдернул? Стоило бы. — Вот ещё, трогать за хвост всяких, — фыркнул Малли. Глаза его смеялись. А Пард подумал, что хвост у Даррака самый обычный, коричнево-полосатый, такие у большинства омег в их краях. Пока Пард стирал одежду, Малли бродил по берегу. Насобирал грибов, ягод, потом вместе пошли домой. Пард развесил одежду на сучьях, а Малли задумчиво смотрел в сторону Родника. — Шумно здесь, — сказал он и махнул хвостом чуть раздражённо. — Пока не рожу, тут останемся, в первый раз с детьми помощь нужна. Но к лету нам нужно логово попросторнее и поспокойнее, построим дом выше по ручью. Сердце забухало у Парда в груди и захотелось зарычать, но теперь от радости, громко заявляя, что лес его, дом его и омега тоже его. Он почти не сдержался, но всё же опомнился — дом сначала нужно было построить. Малли, который был на пару лет моложе Парда, смотрел на него чуть насмешливо. А потом повёл хвостом и опустил голову, подставляя шею, и посмотрел из-под ресниц так жарко, что никаких сомнений не осталось — Пард нашёл своего омегу на всю жизнь. В два шага Пард оказался за спиной Малли, провёл по шее носом, обнял и омегу, и нерожденных ещё котят разом. Они вместе шагнули в дом и закрыли за собой дверь.