Пес и птица

      Первое, что он увидел, открыв глаза — большое окно. Яркий свет, что пробивался через него, слепил и усиливал мигрень. — УМММ. Что за хрень? — Со Гюха болезненно потёр висок. От малейшего прикосновения боль усиливалась. Закрыв руками лицо свет, перестал слепить и мужчина раздражённо проворчал. — Чё так башка трещит? Вроде как вчера не, так и много выпил.        Несколько интенсивных движений и кровь прибыла к лицу, отчего казалось, что боль немного поутихла. Гюха попытался сесть, но почувствовал, что ему мешает тяжесть в районе груди. Одеяло было сброшено. В поперёк широкой груди, словно цепь, сковавшая груз, располагалась чья-то довольно большая рука. Смуглая кожа, тёмные волоски, широкая ладонь с длинными, изящными пальцами. Эта картина могла бы умилить спросонья любого, но не Со Гюха. — Что за фигня? Какого этот мудак спит со мной в обнимочку. — Ворча, Гюха сбросил с груди руку и повернул голову, чтобы разглядеть того, кто спит с ним рядом.       Гюха сощурился, изучая, лицо человека, спящего рядом. Оно было знакомым, и увы, до бесячего красивым, ну с похмелья так точно. Чёрные волосы выглядели так, словно этот мудак не веселился всю ночь, а только вышел из салона и тихонько прилёг на край подушки. Также свежо выглядело и лицо. Светлая практически белоснежная кожа, ухоженная, гладко выбритая. Ни тебе утренней щетины, прыщей, морщин, синяков и прочих дефектов. «Сволочь, хоть бы слюнка присохла». — недовольно подумал мужчина, продолжая пялиться на спящего знакомого. Ровный хоть и немного крупный нос, дугообразное лицо с заострённым, волевым подбородком. Как бы противно с похмелья ни было, но просыпаться в одной постели с красавчиком, которого можно вот так без подготовки фоткать для соцсети приятно. Жаль это не тот милаш омега, которого Гюха подцепил вчера в баре, а бесячий мудак которого он зацепил за компанию. Чтобы не давать повода для утренних шуточек, Со Гюха скинул руку знакомого с груди и сел. По телу прокотился болезненный спазм, особенно сильно болел живот и поясница. Мужчина болезненно потянулся, повёл плечами из стороны в сторону, потёр крупными ладонями по пояснице. Упругие подкачанные мышцы приятно саднили, боль мягко показывалась небольшими упругими валиками под кожей. Со Гюха — мужчина высокого роста и крепкого, гордо именуемого атлетичного, телосложение. Особенно в момент таких вот обыденных манипуляций особенно хорошо виден соблазнительный рельеф его мышц. — Я что по пьяни врезался во что-то? — Тихо проворчал мужчина. — Это не первая его бурная ночь, которую он проводит с омегой, да что-там, даже если он занимался «жёстким» сексом наутро так хреново он себя никогда не чувствовал.       Мужчина потянулся к прикроватной тумбочке и взял пачку сигарет и зажигалку. Когда фильтр сигареты коснулся губ, он почувствовал лёгкое покалывание. Кончик языка коснулся поверхности слизистой, и неприятное чувство повторилось. Розовая кайма губ была вся в мелких трещинах и шелушениях, а ещё губы легонько пульсировали.       Щелчок и язычок пламени жадно облизал жемчужную бумагу, жадно пожирая листья тютюна. Мужчина глубоко затянулся, позволяя дыму выместить из лёгких кислород. Лёгкое давление в груди… он закидывает голову назад, шумно выпуская воздух, смешанный с дымом. Клубы голубоватого дыма смешивались с воздухом в комнате, формируя причудливые узоры. Очень символично, но, кажется, в голове Гюха очень похожая картина. Его воспоминания словно силуэты голубовато-белоснежного дыма.       «Вчера была пятница, и я, закончив работу, забронировал столик в любимом ночном клубе. В клубе было тухло, из новеньких глаз никто не цеплял. Так что приходилось скрашивать вечерок алкоголем. В какой-то момент среди омег прокатилась волна волнения и причиной стал Ли Чаён. Типичный альфа из богатенькой семьи. И пусть это мудак меня раздражает одним своим видом, мы частенько тусовались вместе, как и развлекались. После его появления мы выпили и если мои воспоминания меня не подводят, то мы поднялись в одну из комнат гостиницы над баром и с нами точно был омега». — Гюха ещё раз глубоко затянулся, воспоминания более чёткими не становились, только головная боль усиливалась. — «Омежка. Хммм. Ничего не помню, кажется нам его нам бармен посоветовал или Чаён его снял, не помню. И делся он куда? Хотя…» — Вот дерьмо… — Бормоча ругательства, мужчина скинул одеяло, боль никуда не делась, да и ответы не нашлись. — Ну раз его нет, скорее всего, ему пришлось тяжко после тройника.       Ступни коснулись холодного пола. Гюха стряхнул серый пепел в пепельницу. Вокруг валялись разорванные обёртки от интимного геля, презервативов. Кожа была влажной и липкой, кажется, до душа они так и не дошли. Мужчина поморщился, он не первый раз знакомился с омегами в баре и поднимается с ними на верхние этажи в одну из комнат, но чтобы по итогу проведённой ночи не зайти в душ… Мужчина скривился от омерзения, мало ему проснуться с утра этим мудаком, да ещё отмывать с тела пот, феромоны и присохшую сперму.       Гюха ещё раз потёр костяшками пальцев висок, но даже после такой манипуляции, туман в голове не рассеивался и воспоминания не возвращались. Он никак не мог вспомнить, когда и куда делся омега. То, что он не остался с ними до утра, как ни странно, его не удивляло. Для начала он из тех, за чьё время принято платить, так что после всего обычно мало кто из них рискует и остаётся с клиентами до утра, заплатить больше не заплатят так ещё и сложности могут возникнуть. Да и его состояние могло желать лучшего, не каждый мог выдержать напора и страсти двух крепких активов, один из которых альфа, что даже из приличия не пытается свои феромоны контролировать. — Ну, ушёл и ушёл его личное дело. — Последний раз затянулся мужчина, прежде чем затушил остатки сигареты о поверхности пепельницы. — Но, как бы там ни было, думаю, вчера всё-таки было довольно хорошо… И хоть я ничего не помню, но судя по истоме и чувству глубокого сексуально удовлетворения, всё-таки прошло всё охрененно… Гюха перестал бороться с болью в теле и непроходящей головной, он шарил взглядом в поисках одежды, для начала трусов. А там можно и в душ. За его спиной послышался едва слышный шорох, а в следующий момент, хриплый голос поинтересовался. — Давно проснулся?       Мужчина повернулся на звук голоса знакомого. Продрав глаза этот «альфач» выглядел до бесячего сексуально. Простыня словно случайно сползла, ниже оголяя обнажённый торс. Широкие плечи, крепкая грудь с рельефными мышцами, что плавно перекатывались под кожей. Взгляд скользнул ниже… сидячая работа в душном офисе никак не поспособствовала тому, что на том месте где у этого мудака виднелись ровные кубики пресса, появилась бы ровная, мягкая полувыпуклость. «Он же из костюма не вылезает, на фига ему такое тело». — Раздражённо вскинул бровь Гюха, разглядывая тело знакомого. — «И когда успевает форму поддерживать, если он всё время с утра до вечера в офисе бумажки перебирает.»       Ли Чаён широко улыбнулся, закинув руку за голову. Уголки его глаз были сощуренные, внутренние уголки слегка поблёскивали. Солнечный свет придавали его коже природного сияния, всё-таки так выглядеть с утра — это преступление. Заметив, что на него, наконец, обратили внимание, он прикрыл веки и спросил, томным, немного хриплым после сна голосом. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Башка сейчас лопнет, а что? — Со Гюха терпеть не мог признаваться в очевидном, он прекрасно знал, что алкоголь он переносит очень плохо, но всё равно совершает одну и ту же ошибку. — Дырка не болит? — Что? — Удивлённо переспросил Со Гюха, не то, чтобы он не понял, о какой дырке может идти речь, но он то тут при чём? — Что ты имеешь в виду? — Я спрашиваю, как там поживает твоя дырочка, не болит? — Томным голосом спросил Чаён. — Я проснулся, тело немного ноет, я так понимаю, мы неплохо оттянулись с тем омегой. С хера-ли тебя моя дырка волнует. Что вообще за вопросы с утра пораньше?       Пока Гюха болезненно морщил брови, потирая пальцами лоб. А это сволочь не торопился вносить ясность, он хитро улыбался, а после откинулся на спину и закинув голову назад невзначай произнёс. — Так ты ничего не помнишь? — Бесишь. Мудак, ты ещё долго будешь юлить вокруг да около. Просто скажи прямо, что произошло вчера и что я должен помнить? — Тело ломило, голова трещала, кожу стянуло, ещё и улыбка этого мудака с этими недомолвками просто раздражала. Ли Чаён потянулся в постели и лениво зевнув произнёс. — Ничего такого, мы вчера переспали. — Губы альфы искривились в подобии улыбки, его поза притворно расслаблена, он был готов к любой реакции, но эти тормознуто- запоздалые вопросы немного разочаровывали. — Чё? Что это за херню ты несёшь? — Гюха, что-то пытался разглядеть в реакции знакомого, но тот выглядел скучающе. — Ну да переспали. Мы же решили вместе того омежку отиметь. Подумаешь, тройничок устроили, не в первый же раз. К чему эти вопросы. Когда мы в прошлый раз кувыркались с омегой, ты, подобных вопросов не задавал. — Не задавал, ты прав. Вот только вчера всё немного не так, как обычно прошло. — Чаён вскинул бровь и его тон звучал очень даже серьёзно. — Вчера я тебя трахнул. Со Гюха, который думал о чём-то другом, внезапно пришёл в себя. — Что ты только что сказал?       Ли Чаён улыбнулся ещё шире, наконец до друга допёрло. Он открыл от удивления рот, его скулы дрогнули, а веки опасливо были сощурены. Он медленно переспросил, только бы дать себе время всё осмыслить. — Ты меня трахнул? — Ага. И пока ты не стал задавать тупые вопросы. Я трахнул тебя и с нами омеги не было. Ни с нами, ни между нами. — Это невозможно. — С нарастающим раздражение проворчал мужчина. — Ну ты и зануда, что значит невозможно. У тебя и меня есть всё, что нужно для охуенного секса. — Чаён сомкнул большой и указательный палец левой руки и в образованное кольцо ввёл и вывел указательный палец правой. Гюха сощурился, он даже и не думал, что такой «аристократ» как Ли может использовать такой пошлый жест. Бровь мужчины дрогнула. — Оу, вижу, не зря пять лет за границей учился. Нужные жесты хорошо изучил. — Хмыкнул Гюха.       С Ли Чаёном мужчина знаком не первый год. Этот парень из богатой семьи с высоким статусом и положением в обществе, который с раннего возраста всегда привык получать всё, что ему нужно по первому требованию. После окончания старшего класса школы родители отправили его учиться за границу, а после возвращения он возглавил филиал дочерней компании семьи. Вот только ни богатство семьи ни «аристократическое» манеры, которые ему прививали с раннего возраста, никак не повлияли на некоторые его привычки. Например, этот лицемерный ублюдок не брезговал омегами по вызову и не видел ничего зазорного в том, чтобы платить за секс, вступить в хаотичные любовные интрижки, меняя секс-партнеров порой даже после одной-единственной проведённой ночи. Но больше всему ему по кайфу был жёсткий секс, а лучше тройничок без обязательств. Со Гюха не сильно дорожил их общими детскими воспоминаниями, он никогда не считал Ли Чаёна близким другом и не приглашал его потусить вместе. И пусть мысленно он оскорбляет этого заносчивого сноба, всё дело не в его скотском характере или паршивых манерах, а в лицемерии, которое мужчина так ненавидит. Гюха также любил потусить на выходных и расслабиться с милым пассивчиком, он с радостью искал симпатичного партнёра на одну ночь, имя которого наутро не мог вспомнить, как и порой лицо. Гюха также предпочитал жёсткий секс, особенно когда пассив жёстко зажат между двумя партнёрами, вот только он в отличие от знакомого никогда не скрывал свои предпочтения и не притворялся тем, кем он не являлся. В своих желаниях и действиях он был честен и не понимал, почему Ли Чаён так не поступает, а скрывает свою извращённую сущность. — Ебать. Всё тело неестественно ломит, особенно поясница и задница. — Ладонь Гюха скользнула ниже. Кончики пальцев коснулись анального отверстия, его дырочка саднила от малейшего прикосновения. Её края сильно припухли и были покрыты густой, липкой слизью: «Я, конечно, хотел бы верить, что это просто хреновая шутка, но судя по смазке, что вытекает у меня из задницы, он реально меня оттрахал». — Мужчина зло прорычал, он так разозлился, что даже голова перестала болеть. — Говнюк, ты мог бы и резинку надеть, какого всунул как есть. В ответ этот мудак продолжал нахально улыбаться: — Я надел — это смазка, ты такой тугой, что пришлось тебя хорошенько растянуть, иначе ты бы сейчас на задницу не сел. А так заметь, только гель вытекает, а не кровь.       Пока Гюха подбирал в уме изящные ругательства, чтобы в полной мере как можно более ёмко выразить своё негодование и настрой, Ли Чаён потянулся за пачкой сигарет, что лежал ана прикроватной тумбочке со стороны мужчины. — Зажигалку дай, хочу покурить. — Он изящно открыл пачку и вытащил сигарету. Гюха вырвал пачку из рук альфы, и вытащив вторую сигарету, поджёг её. За две глубокие затяжки он сжёг вторую сигарету полностью. Едкий дым, что проникал в его тело, не помогал собраться с мыслями и таки сформулировать ругательство, но всё-таки помог немного успокоиться. Ну, трахнул и что поделать, того, что произошло не исправить и время назад не вернуть. — Кури свои, ублюдок. — Не будь таким злым. Зажигалку дай.       Ворча, парень швырнул зажигалку так, чтобы попасть этому придурку в роду, но тот ловко поймал летящий в него предмет. Зажигалка щёлкнула, алый язычок облизал край сигареты. «Сучёныш, так и хочется тебе вмазать по твоей наглой роже. Лежишь тут и делаешь вид, что ничего не произошло». — Со Гюха был не тем, кто сильно заморачивается над моральной стороной своих действий, но сейчас он буквально жаждал свершить возмездие. — Тебе не кажется, что раз всё так сложилось, то тебе стоит мне подставить свой зад, хотя бы разок. — Не отводя взгляда, спросил он. — Не волнуйся, я буду нежным с твоей задницей. — С чего бы это? — С напускным удивлением произнёс альфа. — «С чего бы это?» Издеваешься? Ты напал на меня без предостережения, оттрахал меня едва не порвал и ещё и тупые вопросы задаёшь. — С нарастающим раздражением, едва не срываясь на крик, произнёс Гюха. — Ты реально считаешь, что можешь поступить так со мной и должен забыть об этом только потому, что это ты? — Ошибаешься, не без «предостережения», а без «предупреждения». — Затушив сигарету, поправил знакомого Чаён. — Ты поправлять меня вздумал? Какое — это сейчас имеет значение? — Если бы взглядом можно было убить, Чаён был бы трупом. — Очень даже непосредственное. Я бы хотел использовать правильные слова, чтобы избежать ненужных недоразумений, которые явно возникли между нами. — Чаён потянулся ещё за одной сигаретой. — Потому как ты явно неправильно понял, что именно произошло. То, что произошло, было спровоцировано не моим желанием, а твоим требованием. Не скалься, Гюха, ты сам потребовал, чтобы я тебя трахнул. Более того, хоть ты и не помнишь, но это ты на меня набросился, первым.       Мужчина сдержал истерический смех, что так и рвался из его груди. Он раздавил окурок на дне пепельницы, представляя на его месте глаза альфы. Легче не стало, а потому он зло зарычал. — Мудак, ты хочешь, чтобы я в это поверил сейчас? — Верите вы в это или нет, решать тебе. Но я тебе не позволю вешать на меня ярлык «бессовестного насильника». — Взгляд Чаёна изменился, вся игривость в момент из него исчезла, его тон стал ледяным. Воздух вокруг этих двоих медленно сгущался, наполняясь густыми альфа-феромоном. По коже Гюха пробежали мурашки, но не от волнения, а в предчувствии опасности. — Даже если у тебя провал в памяти у тебя нет права вести себя как мудак. Мы вчера выпивали вместе, ты ворчал, что вечер тухляк и тут бармен подогнал нам симпатичного пассивчика. Мы поднялись наверх, он взял деньги и согласился дать нам обоим, его даже на тройничок уговаривать не нужно было: он нам отсосал, как ты вдруг поднял шум, что хочешь трахнуть его первым. Я был не против и даже согласился подождать, думал могу передёрнуть, пока вы резвитесь. Но едва ты в него вошёл, как тотчас схватил омегу за волосы и спросил: «Приятно ли, когда тебя трахают?» — ......! — Когда он сказал, что нравится, ты начал вести себя неадекватно. Вышвырнул его за дверь и набросился на меня с требованием взять тебя. Говорил, что хочешь, что бы тебе вставили разок. Я пытался тебя успокоить, но ты не унимался и когда понял, что я не собираюсь с тобой это делать, принялся угрожать, что сломаешь мне член, если я не соглашусь.       Со Гюха очень хотел бы, чтобы это было неправдой, но сути это не меняло. Пускай подобное поведение для него не типично. Да ладно верилось в это с трудом, у него никогда не было желание развести перед альфой ноги, более того, он всегда с мужчинами был исключительно в роли актива: «Видимо, я вчера перебрал или алкоголь был палёным». — И знаешь что? Технически — это я жертва. — Нагло выдал Чаён. — Что? Ты кого тут жертвой назвал? — Нахмурился мужчина, он только-только перестал закипать от злости, как этот мудак умудрился одной фразой всё испортить. — Не придуривайся, что ничего не понял. Ты вообще себя видел в зеркале. Мой типаж миленькие, милашные мальчики, с красивым личиком и хрупким телосложением, а не накаченные качки беты, что набрасываются на мой член с угрозами, нанести мне увечья, если я откажусь вставить ему. — Зажигалка была найдена, и терпкий феромон смешался с лёгким запахом сигаретного дыма.       Со Гюха стиснул зубы, он просто не верил собственным ушам. Желваки ходили ходуном, выражая его настрой и эмоции, которые едва удавалось сдержать: — Ладно, я напился и устроил тут невесть что. Но а ты тоже ничего не мог сделать? Мог бы меня придушить, вырубить там на крайний случай. Потеряй я сознание, твой член был бы в большей безопасности чем сейчас. Но нет, ты просто бессовестно набросился на мой зад? — Типа того. Уверен, ты бы рад, останься я в стороне? —…?       Аргументы закончились, продолжать этот тупой разговор, просто не было смысла. Всё, что мог сделать в этой ситуации Гюха — это вмазать этой кобели не по роже. Он потёр ладонью шею, раздражение никуда не делось, несколько раз ритмично вдохнув воздух пытаясь взять под контроль чувства: «Нужно в душ смыть с себя пот и его запах, заодно и успокоюсь немного». Что было, то было, ни эмоции, ни слова не изменят того, факта, что они переспали и пускай каждый из них находился ночью в непривычной для себя роли, а наутро едва не поубивали друг друга факт остаётся фактом: разлитой воды не собрать, в отличие от разбросанной одежды.       Мужчина встал, его одежда была разбросана по полу, в одном эта псина права, снимали её явно в нетерпении. Едва он наклонился, как по коже бёдер потекла липкая жидкость: «Ебать. Чтобы я ещё хоть раз напился с этим. Да если такое повториться быть мне собакой блохастой, а не человеком». Ситуация сложилась абсурдная до невозможности. Липкий взгляд скользил по телу мужчины, улавливая малейшее движение: «А ведь эта кобелина, не сожалеет. Уверен, обернись я, первое, что будет бросаться в глаза его наглая улыбка.»       Со Гюха вышел из комнаты спустя тридцать минут, он отвоевал право первым пойти в душ, хотелось не только смыть с тела чужую сперму и пот, но и вычесть, всё то, что могло попасть внутрь. И даже если верить словам Чаёна, и они реально трахались исключительно с презервативом, гель легко смыть не удалось, так что пришлось повозиться.       Ли Чаён как-то подозрительно быстро закончил и даже догнал знакомого в лифте: — Ты куда? — Уже сказал, голова трещит. Спущусь вниз, похмелюсь — Мужчина имел в виду, что хочет съесть суп из пророщенных ростков фасоли. Самое оно от похмелья, но кто-то понял слова по-своему. — Давай сходим вместе. После всего, что было, мы можем ещё потусоваться вместе.       Тесное помещение лифта медленно заполнялось густыми феромонами альфы, что смешивались с запахом дешёвого отельного шампуня. Видимо, в отличие от некоторых у некоторых были силы принять душ до того, как лечь в постель. Быть может, потому он так быстро справился утром?       Настроение Гюха портилось с каждой минутой, проведённой с Чаёном, в тесном, закрытом пространстве. Его бесило всё: его красивое, холодное выражение лица, терпкий запах его феромона и его непробиваемость даже после всего, того, что было между ними ночью. «Псина, блядь, ды ты не человек Ли Чаён, ты пёс». — Ноздри мужчины широко раздувались. Сейчас его волновало, почему — это кабина лифта так медленно опускается. Каждая минута рядом с этим усиливала нарастающее негодование, а ещё его раздражало странное ощущение инородного тела в заднице. Едва раздался сигнал открывания дверей, мужчина вышел из тесного пространства напоследок бросив. — Не смей идти за мной.       Со Гюха шёл быстро, засунув обе руки в карманы брюк. Чаён не пытался его догнать, он хорошо знал особенность друга. Он с детства был таким — свободолюбивым. В моменты, когда он злился, его нужно было оставить одного. Несколько часов и он мог не вспомнить, по какой причине потерял над своими чувствами контроль.