Пес и птица

      День был ясным, воздух холодным и свежим, на небе ни облачка. Это была как раз подходящая погода, чтобы вернуться домой после долгой поездки. В машине было тихо. Секретарь Чхве взглянул в зеркало заднего вида и едва заметно улыбнулся. Несколько дней назад он увозил одного, а теперь на заднем сиденье его машины сидели двое. Они не разговаривали и смотрели в разные стороны, но руки их, лежащие на сиденье, были сцеплены мизинцами. Конечно, Ли Чаён предпочёл бы крепко держать его пальцы всей ладонью, но Со Гюха был против, и в итоге они сошлись на таком компромиссе. В отличие от альфы, который выглядел спокойным и расслабленным, Со Гюха недовольно хмурился и поджимал губы. Он в очередной раз чувствовал себя одураченным. Ловкий Чапсина опять обвёл его вокруг пальца!       Чуть раньше, в самолёте, Гюха задремал. В какой-то момент сквозь сон услышал тихий шёпот у самого уха: — …так и сделаем, да?       Он промычал в ответ что-то невразумительное и отвернулся, но собеседник был настойчив. Он продолжал что-то нежно нашёптывать, мягко поглаживая его щёку, и добивался ответа. Со Гюхе очень хотелось спать, и, понимая, что просто так липучая псина от него не отстанет, сонно буркнул: «Да, да, отцепись уже…» И зря. Как оказалось, это было большущей ошибкой. Как только они забрали багаж и направились к машине, Ли Чаён вдруг как ни в чём не бывало поинтересовался: — Сначала едем к твоим?       Услышав это, Со Гюха остановился и недоумённо спросил: — Что? Ты о чём? — Наверное, так тебе будет проще. Хотя я совсем не буду против, если мы сначала навестим моих родителей.       Гюха пришёл в ещё большее замешательство. — Зачем мне видеться с твоими родителями? И что ты забыл у моих? Так соскучился по старикану? Или по домашним пельмешкам тётушки? — Как зачем? Мы же договорились в самолёте, — Чаён подозрительно быстро отвернулся и как ни в чём не бывало принялся укладывать сумки в багажник машины.       Со Гюха, смутно припоминая произошедшее, буравил возмущённым взглядом его спину. Этот гад опять воспользовался ситуацией в своих целях! Уже зная, что беременный сейчас почти постоянно хотел есть и спать, он подождал, пока тот, объевшийся перед посадкой, задремлет в самолёте, наболтал сонному и ничего не соображающему всякой чепухи и, конечно же, кто бы сомневался, смог получить желаемый ответ.       Возмущение обманом и отрицание сказанного ожидаемо не привели ни к чему. Ли Чаён уже всё решил. Всё очень просто. Человек, которого он любит, — омега. Его омега. Его омега, который носит его ребёнка. И которого теперь нельзя упустить. Ни за что. Осталось только сделать так, чтобы он сам сказал «да».       А сам Со Гюха мучительно размышлял о том, на что же он дал согласие.      Происходящее подозрительно походило на обман. Как-то слишком быстро всё произошло. Чапсина его нашёл, ошарашил своими «чувствами», затеял визиты к родителям…      Искренен ли Ли Чаён? Зачем он это всё вытворяет? Уже не похоже, что он втихую хочет избавиться от ребёнка, больше смахивает на то, что он намерен объявить всем, что является его отцом. Зачем? Что будет потом? Уж не собирается ли он после родов предъявить свои права на малыша?! Ведь если их ребёнок окажется альфой, то он как первенец будет иметь больше прав на наследование, чем остальные дети Ли, даже рождённые им в браке от законной супруги. «Разве в таком случае он не захочет его отнять у меня? Пусть я сейчас и не до конца понимаю, что значит быть родителем и что такое любовь к детям, но меньше всего на свете я хотел бы однажды открыть глаза и узнать, что моего ребёнка у меня забрали! Только посмей это сделать, ублюдок!»       Со Гюха, опять искусавший губу в своих тягостных раздумьях, зло зыркнул на сидящего рядом альфу: — Эй! — Так ты решил, чьих родителей мы навестим сначала? — вновь завёл свою шарманку наглый обманщик. — Хватит нести чушь! Какого чёрта нам вообще встречаться с родителями?! — Гюха был зол, очень зол. — Что значит «какого черта»? — мягко улыбнувшись, приподнял брови Ли Чаён, — Конечно, для того, чтобы…       Со Гюха его перебил, он чувствовал, что псина что-то задумал, и не собирался выслушивать всякие лживые бредни: — …растрезвонить всем, что у меня в животе твой ребёнок и ты собираешься его сам растить как собственного? Если это так, то очнись, я не согласен.       Улыбка застыла на губах Чаёна, в глазах появилась растерянность. Он явно не ожидал такого отпора, а Гюха с ожесточением продолжал: — Я не стану отрицать, так случилось, что в нём и твои гены, но если бы не я, от него давно не осталось бы и следа. Я решил его оставить, я ради него бросил пить и курить, чтобы он мог расти без лишних проблем. Раз уж он появился, то я его доношу и рожу!       Говоря о ребёнке, он вспомнил рекомендации врача поменьше волноваться и уже спокойнее продолжил: — Так что прекрати выдумывать всякую хрень. Забудь об этом. Моя мама в курсе всего, она поможет мне его вырастить и без тебя.       Выделив последние два слова и расставив этим, как ему казалось, все точки над «й», Гюха отвернулся к окну, чтобы не видеть исказившееся красивое лицо. Хотел было убрать руку, но почувствовал, как её крепко сжали горячие пальцы. Возмущенно обернулся, но ничего не смог сказать, встретившись взглядом с взволнованным Чаёном. — Это ошибка. Ты не прав, — альфа старался дышать глубоко и спокойно и так же спокойно говорить, чтобы правильно донести до напуганного и туго соображающего беременного свои мысли. — Если бы у меня были такие намерения, то я не стал бы за тобой бегать чёрт знает куда, рискуя спугнуть, и тем более не заикался бы о встречах с родителями. Мне всего и надо было бы подготовиться, а после рождения забрать его на законных основаниях. Разве было на это похоже, когда я обещал больше не причинять тебе боли и заботиться о тебе всю жизнь?       Со Гюха молча смотрел на него, озадаченно хмурясь. Он ничего не понимал. Сначала этот ненормальный говорил о том, что будет требовать избавиться от незапланированного внебрачного ребёнка, потом чуть ли не на цыпочках прыгал вокруг омеги, беременного этим самым ребёнком, но совсем не для того, чтобы потом забрать малыша. Рвётся «знакомить» с родителями — зачем? Говорил завлекательные ласковые слова, от которых замирало сердце, но, скорее всего, это просто сказывалась нехватка альфа-феромонов, нужных малышу. Оттого и лезла в голову всяческая нереальная лирическая чушь про «любовь» и «вместе навсегда». Отчаявшись разобраться во всём этом, он решил для разнообразия ненадолго побыть рациональным и узнать всё, что называется, из первоисточника. — А на что это было похоже? — как школьник на уроке послушно спросил он. — Я собирался встать на колени и сделать предложение… хотел просить тебя «отдать себя мне» до конца дней…       Как же всё вышло неловко! Ли Чаён застонал про себя. И снова всё получилось по-идиотски. Не так, всё должно было быть не так! Пусть не под романтичной луной в усыпанной цветами лодке посреди красивого озера — не такой человек его омега, но и не в машине по дороге из аэропорта!       Он спохватился и ослабил хватку, переживая, не оставил ли синяков, а то обвинят ещё, что силой принудил Гюху не только к сексу, но и к браку. Подумал с гордостью, что не такой уж рафинированный у него омега, тут же укорил себя — нашёл чему радоваться…       Тот же, ошеломлённый и смущённый его словами, воспользовался случаем, выдернул руку и, не зная, куда её деть, сделал вид, что поправляет одежду. А Чаён тем временем продолжал с несчастным видом. — Если кто-то, кого ты любишь, ждёт от тебя ребёнка, а ты просишь его встретиться с родителями, разве это не означает «Я возьму на себя ответственность за вас» или что-то в этом роде? А тебе в ответ заявляют, что будут растить нашего малыша в одиночку… Это больно!       Со Гюха пришёл в себя и возмущённо запротестовал. Он ещё и виноват оказался? — Я делаю тебе больно? Чаён, ты нормальный вообще? Кто бы мог подумать, что человек, который твердил, что будет требовать от забеременевшей от него омеги сделать аборт, вдруг собирается бухнуться на колени перед этим самым омегой с заявлением, что сам виноват и возьмёт на себя ответственность за всё? Кто же в такое поверит? Разве я не имею права сомневаться и опасаться того, что ты что-то задумал, разве не так, Сонгёль-хён?       Секретарь Чхве был очень рад, что эти двое сидят сзади и не видят выражения его лица. Неожиданно молодой господин решил втянуть его в обсуждение своих личных проблем, и теперь нужно было как-то выкручиваться, подобрать нужные слова, чтобы успокоить Со Гюху, но послушается ли он, способен ли он сейчас мыслить трезво? Сонгёль тщательно обдумал ответ и рассудительно сказал: — Может быть, вы и правы, молодой господин, но вам бы стоило немного успокоиться и более взвешенно всё обдумать. Если бы господин Ли и правда хотел только забрать ребёнка, ему не нужно было бы проделывать такой долгий путь за вами, достаточно было бы обратиться в суд и потребовать восстановить его в законных правах. Это могло бы привести к некоторым неудобствам, но небольшую огласку вполне можно замять. То, что он сам поехал за вами на курорт, носился по ресторанам за едой и предложил встретиться с родителями, заставляет меня думать, что он и правда решительно настроен.       После этих слов выражение лица Со Гюхи немного смягчилось. Слова Сонгёль-хёна, которому он доверял больше, чем кому-либо другому, как минимум стоило принять во внимание. Если он так говорит, то всё так и есть? В установившейся тишине раздался громкий вздох. — То есть словам секретаря Чхве ты веришь, а моим нет? — Вообще-то ты сам в этом виноват! — раздражённо буркнул Гюха. Он опять был голоден, а этот разговор заставлял его нервничать. — Да, я виноват. Не злись, прошу тебя… — Ли Чаён чуть крепче сжал его руку, неведомо как снова оказавшуюся у него в ладони. Выражение его лица было серьёзным, а тон твёрдым и решительным. — Давай навестим наших родителей. Я хочу растить нашего ребёнка вместе с тобой.       Гюха покусал губу, не спеша отвечать. — Прошу… — В тёмно-карих глазах читалась мольба, они были полны искренности. Гюха снова ничего не сказал, осознавая, что его опять провели. Он не мог сопротивляться обаянию этого бесяче красивого лица. Чтобы хотя бы создать видимость того, что это его решение, он отвернулся и стал смотреть в окно. «Не могу отказать, как всегда не могу отказать из-за твоего лица. И ты, псина, об этом знаешь и беззастенчиво пользуешься!»

***

      Чон Ынхи почти каждую минуту поглядывала на настенные часы в гостиной. Сонгёль сообщил, что они приземлились, а значит: — Они уже должны подъехать.       Тот, кого она ждала с таким нетерпением, был её младший сын, беременный младший сын, который каким-то образом смог уговорить заботливую мать отпустить его на курорт. Когда секретарь Чхве сообщил ей о возвращении, она была в культурном центре на уроке флористики. Чон Ынхи тут же позвонила домой и попросила приготовить для её сына его любимые пельмени с креветками. Проходя мимо бургерной, она купила ему вредного фастфуда. Гюха точно голоден и не откажется от любимой им «съедобной гадости», по которой наверняка скучал. Как бы мать не относилась к еде быстрого приготовления, если это сделает её ребёнка счастливым, она готова немного уступить. Но только немного и только сегодня!       Наконец зазвонил домофон. Чон Ынхи вскочила и нажала кнопку открытия двери вместо горничной. Со Чансик, который сидел рядом с супругой, делал вид, что его нет и что он не ждёт возвращения младшего сына, который только и делает, что расстраивает его. Но как бы глава семьи ни старался казаться холодным, по сыну он соскучился, а потому, немного по-стариковски ворча, он медленно встал и неторопливым шагом направился встречать Гюху. Дверь открылась, и вошли двое мужчин. — Мам, пап, я вернулся!       Гюха по очереди обнял родителей. Он казался посвежевшим, загоревшим и поправившимся. Ын Хи, внимательно оглядев его цепким материнским взглядом, довольно кивнула. — Наконец-то ты дома! — И улыбнулась  Ли Чаёну: — Хорошо, что и ты заехал, дорогой!       Тот хоть и выглядел немного болезненно, но всё же лучше, чем в их последнюю встречу, да и, судя по улыбке, чувствовал себя неплохо. Подумав, что они больше не в ссоре, раз приехали вместе, она радостно рассмеялась. — Ох, что же вы в дверях стоите, проходите. Садитесь, рассказывайте, как отдохнули.       Со Чансик первым вернулся в гостиную и сел на диван, за ним последовала Чон Ынхи. Приехавшие ещё несколько секунд помялись у входной двери, неловко переглядываясь. Чаён что-то негромко сказал, а Гюха лишь закатил глаза и раздражённо вздохнул. С такого расстояния непонятно было, о чем они говорят, но похоже было, что они о чем-то спорили.       Хозяйка дома хотела было встать и поторопить их, но тут Ли Чаён взял её сына за руку и потянул за собой в гостиную. Чон Ынхи была удивлена неожиданной сценой. Будто они вернулись на четверть века назад, когда маленьким мальчиком Гюха бунтовал и упрямился, а Чаён просто брал его за руку и вёл туда, куда велели родители. Женщина умилённо улыбнулась севшим напротив взрослым мужчинам. Как же хорошо, что они помирились!       Ли Чаён сильнее сжал пальцы, непонятно, чего он добивался: удержать Гюху, будто тот мог сбежать в любую секунду, или пытался получить от него поддержку. Откашлявшись, он твёрдым голосом заговорил: — Я пришёл с Гюхой, потому что должен сообщить вам кое-что очень важное.       Чаён, остававшийся привлекательным несмотря на бледность и немного уставший вид, казалось, нервничал. Он посмотрел на Гюху, который в ответ фыркнул с неодобрением, нахохлился словно воробей и отнял руку. С первого взгляда было понятно, что между ними что-то изменилось. Неопределённость заставила Чон Ынхи чувствовать себя неловко. Она поспешила нарушить затянувшуюся было паузу. — Мальчики, что-то случилось? Чаён-а, расскажи всё тёте, обещаю, мы разберёмся.       Со Чансик, который сидел рядом с супругой, тоже отметил их странное поведение. Только что, буквально минуту назад, эти двое держались за руки! Только недавно его взбалмошный сын прятался от Ли Чаёна, а сейчас молча терпит, когда его ведут за руку и послушно сидит рядом. Отец немного посверлил взглядом сына и поддержал жену. — Говори, мы слушаем. Если нужна помощь, даже такие старики могут быть полезны.        Ли Чаён оторвал взгляд от Гюхи, решив принять его молчание за согласие, встал и вдруг опустился на колени перед родителями друга. Со Гюха вздрогнул. Он, конечно, знал, что альфа намерен был учудить нечто подобное, но всё же рассчитывал, что тот не решится, а потому был удивлён не меньше опешивших родителей. — Что ты делаешь?       В повисшей напряжённой тишине раздался голос Ли Чаёна, который прилагал видимые усилия, чтобы он звучал ровно: — Позвольте мне быть откровенным. У нас будет ребёнок.       Со Гюха сжался и закрыл лицо ладонью. Этот сумасшедший убедил его, что если они будут откладывать признание, то это приведёт только к лишнему беспокойству, что всё будет в порядке, если они будут вместе, поэтому не было иного выбора, кроме как сидеть рядом. А ведь сам, придурок, говорил, что родители немолоды и к таким новостям их нужно готовить, и что? Взял и всё сразу вывалил. И сейчас, ожидая взрыва отцовской ярости, Гюха придумал самый простой способ сохранить жизнь и здоровье. Он просто решил удрать, и пусть некоторые шибко умные разбираются сами.       Тишину нарушил Со Чансик. Он едва смог произнести одно-единственное слово. — Что?       В этом вопросе были слышны большие сомнения по поводу собственного слуха говорившего. Чон Ынхи была потрясена не меньше. Она-то знала, что сын носит ребёнка, но верила его словам, что мать малыша неизвестна. А оказалось… «Гюха, паршивец! Значит, нельзя говорить, что ты омега, потому что парни будут смеяться? Чаён не должен знать о твоей беременности? А ты, Чаён, значит, вот как “обидел” моего сына, и всё это может решиться простым разговором?!». А вслух у неё вырвалось: — Значит, ребёнок в животе Гюхи… — Совершенно верно. Это мой ребёнок. — Что? Вы о чём? — повторил вопрос совершенно сбитый с толку Со Чансик. О каком таком ребёнке речь? Его младший непутёвый сын в положении? Он носит ребёнка от мужчины-альфы? Сына подруги жены, наследника того самого Ли? Эта новость потрясла его настолько, что хозяин дома не мог больше выговорить ни слова.       Ли Чаён медленно поднял взгляд вверх и посмотрел в глаза Со Чансику. С самого начала разговора он решил быть максимально честным. Никаких оправданий, никаких отговорок. Он никогда такого не хотел, но всего одна его фраза, брошенная не подумав, вскользь, причинила столько боли Со Гюхе! Теперь настала пора исправлять свои ошибки. И поэтому он сейчас стоял на коленях, чего никогда раньше не делал, даже перед собственными родителями. Возможно, разговор с ними пройдёт легче. Там сначала ещё придётся объяснять, что его любимый омега, но это полбеды, а что будет дальше, Ли Чаён не представлял. Тогда почему он не поступил проще, не оставил всё как есть, ведь Со Гюха не настроен на брак и совместное воспитание ребёнка? Чаён надеялся его переубедить, должен был это сделать. Он на самом деле понял, что любит Со Гюху именно таким, иногда бестолковым и взбалмошным, иногда рассудительным и покладистым, часто вспыльчивым и своевольным, но всегда прямым и честным. Любит настолько, что готов мириться со всеми его недостатками и принимать его таким. Ради своего омеги и малыша альфа и правда был готов на всё, и это был первый шаг — наступить на свою гордость и впервые в жизни встать перед кем-то на колени. — Когда я вернулся в Корею, мы с Гюхой встретились случайно. Так случилось, что нас тянуло друг к другу, и мы стали партнёрами. — Здесь Чаён тактично опустил слово «секс», поскольку Чон Ынхи побледнела, а Со Чансик, напротив, почернел от злости. — И чем больше мы встречались, тем сильнее он меня привлекал. Но я совершил ошибку, я был слишком беспечен, потому что не знал, что Гюха омега. Об этом и о том, что он в положении, я узнал несколько дней назад. И сейчас… — Подожди. Остановись на минутку! — прервал его Со Чансик, у которого от таких новостей поднялось давление. Он сдавил пальцами виски, чтобы хоть немного приглушить шум в голове. Вскоре он собрался с мыслями, и выражение его лица стало жёстким. — Ты не знал, что Гюха омега, ты всё это время думал, что он бета? И вы занимались тем, после чего появляются дети? — Да, — твёрдо ответил Чаён, стараясь взять всю ответственность на себя.       Гюха сидел с пылающими ушами, по-прежнему прикрывая лицо рукой, сам не понимая, почему он всё ещё здесь, в этой гостиной, а не где-то далеко, хотя бы в своей комнате. — Но как же… если ты считал, что он бета… Всё же… — слова застряли в горле, старший Со просто не мог поверить, что ему приходится говорить это вслух.              Ошеломлённый вздох вырвался вместо слов негодования. В конце концов он пришёл в себя и вспомнил, что для зачатия нужны двое, и стрелы гнева полетели в сына. — А ты чего молчишь и прячешься у него за спиной? Что вообще делается в твоей пустой голове? Ты каждый раз огрызался на своего отца, когда он волновался за тебя! А сам!.. Спутался с парнем-альфой, да ещё и забеременел! Как ты собираешься воспитывать ребёнка, если сам такой безответственный?! Ладно, Чаён не знал, что ты омега, но ты-то, ты-то знал, что он альфа…       Последние слова несчастный отец семейства выговорил уже почти нормальным тоном. Он уже не знал, гневаться ему или рыдать. Два молодых бестолоча делали вид, что им стыдно, но явно не собирались раскаиваться и прекращать. Молодой Ли хоть и стоял на коленях, но делал это чуть ли не с царственным величием, никаким покорством и смирением тут и не пахло. «У сына-то губа не дура, какого альфача отхватил!» — махнула лисьим хвостом подлая мыслишка. Со Чансик застонал и обхватил раскалывающуюся голову руками. — Успокойся, дорогой, сначала выслушай меня, — напуганная Чон Ынхи поспешила вмешаться. — Извини, Чаён-а, не мог бы ты сейчас уйти? Тётя позвонит тебе позже, — немного нервно попросила она Ли, по-прежнему смирно стоящего на коленях. И отдала приказ сыну: — А ты марш к себе! С тобой я позже поговорю. Ласково, но твёрдо поддерживая мужа, она помогла ему подняться. Он бессильно оперся на её плечи и послушно пошёл к двери. Гюха поднял глаза и чуть не хмыкнул в голос, такой забавной показалась ему эта картина, но тут же он заметил, с каким трудом отец передвигает ноги, осознал ситуацию, и усмешка сбежала с его лица. Он напряжённо следил за тем, как его родители покидают гостиную. Даже когда они вышли, Ли Чаён всё ещё стоял на коленях. Гюха небрежно потыкал его носком тапка. — Эй, заснул? Как долго ты собираешься творить эту дичь? — Мне кажется, они могут сейчас вернуться… — Не каркай, придурок! Что ты будешь делать, если он вернётся со своей любимой клюшкой для гольфа? — Такой вариант вполне возможен… — И ты так спокойно об этом говоришь? Он не похвастаться её принесёт, а попробует испытать на прочность на моей спине! — Я бы предпочёл, чтобы так оно и произошло, — задумчиво произнёс Чаён. — Что? — Гюха подозревал, что этот парень не имеет совести, но чтобы настолько?       А вот альфа совсем не смутился тому, насколько дурно звучали его слова. Он медленно встал, стряхивая с брюк невидимую пыль. На деле стоять на коленях перед родителями того, чьё сердце и руку он намерен заполучить, оказалось не так уж и сложно. Сев на диван рядом с Гюхой, обнял его за талию и тихо промурлыкал прямо в ухо: — Тогда я бы мог сразу забрать тебя и отвезти домой, где ты и наш малыш будете в безопасности. Я никому не позволю коснуться тебя ни клюшкой, ни рукой, ни пальцем. Со Гюха с опозданием понял, что он имел в виду, и неловко рассмеялся. С одной стороны, ему было приятно, что был тот, кто о нем заботится. С другой — он чувствовал себя странно неуютно, по спине пробежал холодок, а в голову пришла мысль: «Это неправильно!». Но с того самого момента, как Ли Чаён приехал за ним на курорт, он всё время чувствовал себя как-то странно, «неправильно», и это немного пугало.

***

      Несколько минут спустя они прощались у ворот. Со Гюха смотрел на Ли Чаёна и мечтал побыстрее его выпроводить и бежать набивать живот вкусной домашней едой. Но гость упросил проводить его и всё никак не выпроваживался. — Ты уверен, что тебе лучше остаться дома? — в десятый, наверное, раз переспрашивал он. — Да, всё будет нормально, — снова и снова твердил в ответ Гюха. Он категорически отказался ехать домой к Чаёну. Да, он побаивался отца, но знал, что мама расстроится, если он уедет сейчас. Да и отец сердился не просто так, его внезапно огорошили такими новостями. Ну и ему самому было нужно время, чтобы побыть одному, успокоиться и собраться с мыслями. Сегодня за полдня всё снова перевернулось в его жизни… — Ты только не волнуйся слишком сильно, у нас всё получится, вот увидишь.       Со Гюха только фыркнул, услышав настолько бессмысленное заверение, и в который уже раз подумал, что не надо было соглашаться на эти визиты, пусть бы всё оставалось как есть. — Это заклинание не сработает, даже если ты повторишь его тысячу раз! Ты такой самоуверенный, думаешь, если бухнулся на колени, то он так сразу и растаял? Ты не представляешь, каким вредным может быть этот старикан. Да и твой не лучше. Так что зря… — Просто он сейчас сбит с толку, это пройдёт, — улыбнулся Ли Чаён, склонив голову набок и ласково на него глядя. Он вспомнил слова Чон Ынхи «Гюха характером весь в отца». А если сын хоть и вспыльчив, но быстро отходит, то и отец так же?  — Я обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы у нас всё получилось. — И что же ты собираешься предпринять? — Гюха насмешливо хмыкнул и вскинул бровь. Он хорошо знал характер своего отца, и что бы Чаён там ни задумал, старик так легко не сдастся. — Я буду уговаривать, упрашивать и умолять, пока они не согласятся. Если потребуется, снова на колени встану.       Со Гюха нахмурился, не зная, что ответить. Глядя на смену выражений его подвижного лица, Ли Чаён невольно улыбался. И думал о том, как же он скучал, как он смог выдержать время их разлуки. — Закрой глаза на секунду, у тебя что-то на веке. Похоже, ресница упала. — На каком? — Я сниму…       И вновь Со Гюха забыл, с каким манипулятором он имеет дело, и доверчиво опустил веки, терпеливо ожидая, когда пальцы альфы смахнут с кожи волосок. Ли Чаён всё с той же лёгкой улыбкой быстро шагнул вперёд, сокращая дистанцию. Разумеется, не было никакой ресницы и целью Чаёна были не глаза, а губы. Его рука скользнула, обнимая Гюху за шею, а губы на мгновение коснулись его губ. — Эй, ты чего?.. — Гюха удивлённо раскрыл глаза, но не отстранился, и Чаён воспользовался случаем, чтобы проникнуть языком в приоткрывшийся рот. На курорте не то чтобы объятий, ему даже за руки подержаться не позволяли. Пора было исправлять это недоразумение. К тому же сегодня он заслужил поощрение, а они оба — небольшую моральную компенсацию. Ведь поцелуи нравятся не ему одному.       Два языка вначале соприкасались медленно и робко, словно забыв друг друга за дни разлуки. Затем, будто узнавая, задвигались быстрее. Ощущения их соприкосновения и смешивания слюны было совершенно сумасшедшим. Этот поцелуй был первым за долгое время, и оба были увлечены, будто школьники, впервые открывшие для себя этот вид взаимодействия между людьми.       Со Гюха очнулся от транса, когда, медленно отступая под напором альфы, упёрся спиной в ворота дома. Он попытался оттолкнуть агрессора, но попытка была откровенно слабой и привела лишь к тому, что Ли Чаён прижал его к воротам своим телом, блокируя все попытки трепыхаться, и углубил поцелуй. Он глубоко толкнул язык, в один момент заполнив всё свободное пространство. Внутри было горячо и сладко. Два языка двигались навстречу друг другу, они жадно тёрлись и переплетались, словно два тела в страстном единении экстаза.       От прикосновений к чувствительному нёбу Со Гюха не смог сдержать тихого стона. Он уже и забыл, насколько Ли Чаён хорош в поцелуях. Ничуть не хуже, чем в сексе… Которого у них давненько не было. Жаркие волны прокатывались по телу. Поцелуй продолжался. Возбуждение нарастало. Подрагивающая рука сама поднялась и обняла шею Ли Чаёна. — Холодно! Перестань! — возмутился вдруг Гюха, пытаясь оттолкнуть чужую руку, которая нахально поднырнула под его одежду. Рука огладила его бок и спину, тут же покрывшиеся мурашками, и вдруг переместилась вперёд. Гюха вздрогнул. Он помнил другое прикосновение этой ладони к своему животу, резкое, жёсткое, то чувство исходящей от неё опасности ему не забыть. Тогда Чаён, сверкая глазами, требовал избавиться от малыша. Где гарантия, что и сейчас он не пытается усыпить его бдительность и не навредить? Но альфа застыл в неподвижности, лишь раздавалось его неровное дыхание.       Когда он поддался секундному порыву и коснулся живота Со Гюхи, то вдруг ощутил эмоции, никогда не испытываемые им раньше. Там, внутри, в нескольких сантиметрах от его ладони, рос его ребёнок. Конечно, малыш ещё совсем крошечный, и ни толчков, ни чего-то такого, что можно было бы ощутить и потрогать, разумеется, почувствовать пока нельзя, но чувство морального единения несравнимо ни с чем. По руке пробежали мурашки, от волнения сердце колотилось словно сумасшедшее. Человек, бывший сейчас в его объятиях, сделал чудо, из капелек мутной слизи он создал и растил внутри себя новую жизнь. Его, Ли Чаёна, ребёнка. И требовал сейчас невозможного — отпустить его. — Пожалуйста, — умоляюще прошептал альфа, прокладывая лёгкими поцелуями дорожку от губ к шее, — пожалуйста, давай постоим так ещё немного. — Прекрати, мы же на улице… — из последних сил сопротивлялся головокружению Со Гюха, чувствуя, как от прикосновения этих бесстыжих губ у него подкашиваются ноги. Вздрогнул от укуса в шею и всё-таки оттолкнул Ли Чаёна. — Совсем сдурел? Идёт кто-то!       Альфа с трудом оторвался от умопомрачительно пахнущей кожи, в последний раз чмокнул в покрасневшее ухо и соблазнительно мурлыкнул, показывая вниз глазами: — Ты уверен, что не хочешь уехать со мной? Кажется, вернуться домой и сделать вид, что ничего не произошло, не получится. Гюха хмыкнул. — На себя посмотри! Обо мне не волнуйся, родители из спальни до утра не выйдут, а вот тебе ещё машину вести. — Справлюсь. Иди.       Обернувшись, Со Гюха позвонил в дверь. Ли Чаён с улыбкой смотрел на него. Он бы очень хотел затащить его в машину и заняться сексом, но хорошо понимал, что оба изголодались и одним разом ну никак не обойдётся. Если бы они поддались желаниям и сделали это, господин Со обязательно отправился бы искать сына, одной клюшкой для гольфа дело бы не обошлось, и ситуацию было бы нелегко разрешить. Так что ничего не оставалось, как ждать, пока горничная пустит молодого господина домой. Он повернул к себе голову Гюхи и на прощание легонько поцеловал. — Я позвоню. Не забудь меня разблокировать. — Я подумаю, — ухмыльнулся вредный омега и, не оглядываясь, скрылся за дверью. Хоть он ещё не до конца поверил Чапсине, пусть он не готов ответить на его чувства и даже не знает, хочет ли их принимать, но всё-таки решил дать ему шанс.       Ли Чаён стоял, смотрел ему вслед и улыбался. В паху тяжелело, в голове клочьями плавал туман, но всё компенсировалось чувством правильности происходящего. Он достал сигарету и поднёс к губам, но тут же передумал, ему казалось, что на них ещё остался след от поцелуя Гюхи. «Значит ли это, что меня простили?»       Сигарета была убрана. Он направился к своему авто, сел на водительское сидение и задумался вместо того, чтобы ехать домой. Во время их совместного пребывания на курорте, в те часы, пока Гюха отдыхал в номере, Ли Чаён кое-что узнал от секретаря Чхве. Что Гюха сначала не хотел оставлять ребёнка, но из-за проблем со здоровьем вынужден был решиться на роды. Что говорил всем, что не помнит, кто мать ребёнка, и придумал легенду, объясняющую появление малыша. Что хотя и вёл себя как обычно, но иногда беспокойство по поводу воспитания будущего ребёнка и страх смерти во время родов прорывались через эту маску. Чем больше Чаён узнавал, тем сильнее сожалел, что Со Гюха был вынужден справляться со всем этим в одиночку, и сильнее убеждался в том, что нужно всё организовать как можно скорее.       Первый шаг — разговор с родителями. Чаён был твёрд в своём намерении создать семью с любимым мужчиной, воспитывать их общего ребёнка, по возможности уговорить его родить ещё одного. Да он на всё готов, только бы покрепче привязать эту свою вольную птичку. Одного опыта ощущения чёрной пустоты внутри из-за потери контакта со своим омегой было достаточно, подобное не должно повториться! Он больше не желал расставаться с Со Гюхой. Особенно теперь, когда у них будет ребёнок, альфа хочет быть всегда рядом и выполнять свои обязанности как положено. Легко было представить, как отреагируют родители Со Гюхи. Каким потрясением для них будет узнать, что сын забеременел ещё до того, как вышел замуж, да ещё от мужчины, друга детства, которого они хорошо знали, а тётушка ещё и любила почти как родного. Если бы не она, быть бы им битыми той самой клюшкой для гольфа. Ну, то есть, Чаён был готов защитить Гюху и принять на себя все удары, предназначавшиеся им обоим. Господин Со ведь тоже беспокоился о будущем Гюхи, хотя и делал вид, что это не так. Недаром же он просил когда-то Чаёна найти Гюхе хорошую девушку. Скажи он тогда, что нужна альфа, многого можно было бы избежать, но всё случилось как случилось. И хотя сейчас для родителей Со Гюхи произошедшее было большим шоком, Ли Чаён был уверен, что в конечном итоге они примут это.       Он достал телефон и набрал номер. После нескольких звонков трубку взял человек, голос которого было приятно услышать. — Слушаю… — Мама, это я…       Ситуация могла развиться как угодно, и нужно было быть готовым к любым неожиданностям. Если родители Со Гюхи будут против их брака, он собирался использовать своих родителей в качестве козырей, помня обещание своего отца поддержать сына, если тот решит вступить в брак по любви, а не только ради материальной выгоды.