Раздел 6
4 мая 2025 г., 08:38
Здравствуй, мой малыш.
«Пип-би-п» «Пип-би-би-п»
Монотонный сигнал будильника, нарушил тишину. Мужчина перевел взгляд в правый нижний угол монитора, «11:00 Pm». Устало потерев переносицу Ли Чаён отключил компьютер и покинул кабинет. В последнее время он всё чаще брал работу на дом, чтобы проводить как можно больше времени с любимым мужчиной. Чаён осторожно открыл дверь в спальню ожидая, что его супруг уже спит, но нет. Со Гюха сидел на кровати скрестив ноги и смотрел телевизор. Ли Чаён широко улыбнулся, ложась рядом с супругом. — Ты еще не спал? — Я же говорил. Я, черт возьми, много спал днем, теперь уснуть не могу. Гюха недовольно ворчал, в последнее время он ложился спать каждый раз, когда у него была возможность. Стыдно признаться, но ещё несколько месяцев назад его больше всего волновало, что он не чувствует толчков Сюрприза. Сейчас же пинки малыша были такими активными и болезненными, что не заметить их с каждым днем становилось всё сложнее и сложнее. Иными словами, порой малыш пинался так сильно, что Гюха просыпался даже ночью и потом всё дольше не может уснуть. В то же самое время Чаён по ночам кайфовал, стоило ему ночью прижаться к бочку мужа и положить руки на живот его тотчас принимался «приветствовать» Сюрприз. Альфа понимал, как супругу тяжело, «их» срок восемь месяцев, а это значит, что Сюрприз достаточно большой и ему ужасно тесно в его крохотном домике. Так что кроме тычков и пинков Гюха, вынужден наслаждаться детскими потягушками. Они лежали, обнявшись на большой кровати. Чаен привычно сидел у изголовья кровати упираясь спиной в высокую спинку. Широко расставив ноги, он служит отменным спальным местом для Гюхи, который несмотря на усталость и то что ему порой, так трудно умоститься. Альфа с ловкостью и грацией большого кота быстро занимает удобное положение сковывая любимого в плотное кольцо объятий. Вообще-то Гюха всё чаще считает, что семейная жизнь влияет на него дурно. Ранее он не любил делить общее пространство с кем-либо, а сейчас ему нравиться спать до утра в постели с Чаеном, нравится запах его тела, нравится легкий аромат его парфюма. Нравиться тепло его груди, слышать размеренные удары его сердца. Нравится секс с мужем, но куда больше ему нравятся их ежедневные поцелуи. А еще объятия, они особенно приятные, вот только из-за большого живота обниматься лицом к лицу было неудобно. Зато находясь в позе, когда Чаён вот так вот подрабатывает мягкой спинкой для мужа не только приятно, но и функционально. Находясь в расслабленном состоянии Ли Чаён слабо раскрыл свои феромоны, он так делал для того, чтобы и Со Гюха, и ребенок в его животе чувствовали себя под защитой их альфы. Длинные пальцы с коротко подстриженными ногтями, мягкими скользящими движениями массировали его руки и живот. Чувствуя, что Гюха перестал ёрзать и устало умостился, Чаён тихо заговорил, мурлыкая у мужа над ухом. — Гюха-я, как смотришь на то, чтобы дать нашему ребенку имя сейчас? Тихое «угу» стало мужу ответом. Учитывая, что срок родов приближался, и доктор назначил операцию на следующую неделю, так что времени осталось не так и много. Так что да им пора бы задуматься над именем для Сюрприза. — Со мной связался отец, он заказал у астролога натальную карту для Сюрприза с учетом предстоящей даты рождения и там было предложено несколько подходящих для будущего ребенка имен, однако… Сюрприз наш с тобой первенец и я бы хотел, чтобы мы, только вдвоем, дали имя нашему сыну. Услышав это, Со Гюха тихо рассмеялся. Вчера ему позвонил возбужденный отец и сообщил, что он обратился в «Музей философии», и заказал у астролога натальную карту для внука и ему подобрали подходящие имена для мальчика. И эти имена самые лучшие, так как они подарят ребенку счастье, удачу, здоровье и богатство. Так что Гюха должен их досконально изучить и выбрать одно из предложенных имен. Так что у него появилось предчувствие, что выбирать его они будут из одного списка. — Давай подумаем, как насчет Юй Нань…? — Тихо предложил Гюха, скорее бормоча себе под нос, чем реально предлагая какое-то конкретное имя. — Что? — Не обращай внимание. Я это так… разговариваю сам с собой. В любом случае, у тебя есть что-нибудь на уме? Ты уже что-то придумал? — Я хочу объединить символы твоего и моего имени. — Если хочешь, чтобы я сказал это вслух, то забудь. — Недовольно проворчал Гюха, неуклюже подгибая ноги так, чтобы его левая пятка легла под бедро, такой позе долго сидеть было неудобно, зато так попа и промежность болели меньше всего. На деле он ворчал только потому, что он пытался скрыть собственное смущение. Ведь он и сам подумал о чем-то подобном. И вообще, что такого в том, чтобы у их сына было что-то общее от них обоих? Всё как бы правильно ну кроме того, что сам факт того, что это символы их имен, и все это будут знать, мужчину немного смущал. Но хоть Чаён произнес его мысли вслух не значило, что он не думал о чем-то подобном, а потому нервно поёрзал Гюха признался. — Я думал об этом, но все имена, которые у меня получались звучали довольно странно. Сомнение Гюхи дополнительно было продиктовано не только тем, что он чувствовал себя немного неловко давая частичку собственного имени ребенку, так кстати делали довольно часто. Просто он сомневался будет ли выбранное имя подходить ребенку. Ведь они не могут знать наверняка, будет их ребенок альфой, тогда ему нужно сильное имя, которое будет подчеркивать его вторичный пол. Он может быть бетой, тогда ему можно выбрать имя, которое будет по мнению дедушек сулить ребенку удачу. А если их сын, как и он омега, не то чтобы его это сильно заботило, но тогда не лучше бы выбрать что-то нежное. В общем Гюха не мог определиться сам и был рад, что Чаен предложил составить имя из первенца вместе. Но если они составят Сюрпризу из собственных имен, не будет ли это звучать максимально странно как например: Гюча, Чагю, Хача, Чаха, Ёнгю и т.д. Единственным приемлемым и созвучным вариантом Гюхе казалось имя которое звучало как Гюён, проблема была только в том, что именно самый приемлемый вариант звучит слишком очевидно и любой, кто услышит имя их сына, будут знать из каких символов оно состоит. Разве это не максимально высокомерно и неловко? К счастью Чаён не только в сексе бестактен, но и в остальном его не особо заботило, что подумают окружающие. Или это особенность воспитания чеболей? — Как тебе имя Гюён? Разве оно не звучит красиво и в нем вполне гармонично объединены иероглифы из наших имен? Гюха не спешил радоваться и соглашаться. Ему было порой в принципе интересно они и правда думают одинаков или муж опять им манипулирует, выдавая свои желания, за их общие? — Ты говорил, что твой отец дал тебе список имен для Сюприза полученные от астролога. На самом деле, мой папа тоже передал мне список и… Я думаю, они могут расстроиться, если мы проигнорируем их старания и составим имя самостоятельно. — Ну, предполагаю, что так и будет? Но мы не можем быть уверены, что их списки совпадают и что, если мы выберем имя из одного списка, а его не будет в другом… Гюха-я, это наш сын и нам решать, как будут звать нашего первенца. — Ты вновь делаешь это, прекрати, мне щекотно. Ты снова дышишь мне в затылок. Губы Чаёна беззастенчиво скользили по задней поверхности шеи, нежно дыша ему в ухо. Чаён был уверен, что Гюхе нравиться имя Гюён, потому как он в принципе не отказался, но было что-то что немного смущало его и отвлекало. Но в принципе более-менее они сошлись в мнении, осталось только отвлечь его, а когда они возьмут Сюрприза на руку будет понятно, что иного идеального варианта не существует. — Ты же говорил, что не можешь спать? — Ииии, что? — Тогда давай сделаем это один раз и пойдем спать. Просто согласимся, что Гюён это идеальный вариант и дальнейшее обсуждение излишнее. — То есть ты опять это делаешь, пытаешься меня подтолкнуть к единственно верному решению? Напомню тебе, что я еще не согласился. — Хорошо, я подумаю над этим вопросом ещё немного. Гюха слегка повернул подбородок в сторону подставляя губы мужу для поцелуя. Чаён склонился, его руки всё ещё накрывали живот любимого омеги. Первый поцелуй был нежным, поверхностным, прикосновение к губам было мягким, словно прикосновение к бархатной кожице ароматного фрукта. Слабое дыхание смешивалось, становилось всё более и более настойчивым. С каждой долей секунды, с каждым ударом сердца, с каждой трепещущей жилкой, по которой прокатывается огненный сгусток крови прикосновения их губ становилось всё более и более требовательным, настойчивым наглым, а поцелуй становился всё более глубоким и эротичным. Пока Гюха всё сильнее терял контроль над собственным телом, чувствуя себя всё более грузным и неповоротливым, Чаён напротив контролировал своё тело словно крупный кот. Он с лёгкостью переместил собственное тело и без особых усилий уложил Гюху в постель. Пуговицы пижамы на животе были расстегнуты, так что осталось расстегнуть всего две и полы рубашки скользнули на пол оголяя верхнюю часть тела. Альфа наклонился и поцеловал любимого в живот, прокладывая дорожку от пупка лобку. Его бровь дрогнули в тот самый момент, когда он почувствовал, как муж ёрзает. Чаён вскинул бровь, его лоб был нахмурен, поведение Гюхи порой казалось странным и всё чаще это было связано с беременностью. Неужели и сейчас причине в этом? — Эй. — Что? — Ты действительно хочешь заняться со мной сексом? Мой живот похож на раздутый, огромный надувной мяч. Ли Чаён на мгновение замер, но в следующую секунду он громко расхохотался. Сравнить беременный живот с надувным мячом — это было в стиле его мужа, как мило. — Конечно. Ты беременен, ты носишь нашего ребенка. И я схожу с ума, потому что мне это невероятно нравится. Ли Чаён взял руку Гюхи и уложил её себе на промежность. Возбужденный, эрегированный член, можно было почувствовать через тонкую ткань домашних штанов. Стянув с себя штаны и нижнее белье одним махом, Ли Чаён забрался на бедра Гюхи сдавив их между ног. Его густые, тёмные лобковые волосы и эрегированные гениталии были обнажены, но альфа не испытывал смущения или стыда. Ли Чаён осторожно наклонился, округляя спину так, чтобы не давить на живот. Он обхватил губами сосок, мягко играя с ним самым кончиком языка — это была не просто ласка — это был акт соблазнения. Гюха кусал губы и выгибал спину. Каждый раз, когда Чаён отстранялся, влажной поверхности набухшей горошинки касался прохладный воздух. Каждый раз, когда муж играл с его сосками, его бедра. Ли Чаён это чувствовал, его эрегированный пенис терся о небольшую выпуклость промежности Гюхи. Он знал, что должен быть нежен, но ему так трудно каждый раз сдерживаться. И пускай Чаён всё понимал, пускай он старался вести себя менее эгоистично, каждый раз то получалось всё труднее и труднее. А потому сейчас он чувствовал себя изголодавшимся и возбужденным. — Эй, мистер, не увлекайся… Гюха надавил на плечи мужа, однако тот даже не шелохнулся. Гюха кусал губы стараясь сдержать звуки, которые вырывались из его горла. Неужели он всегда был таким слабохарактерным и слабым перед влечением и удовлетворением собственного либидо? Или он не виноват и всё дело сейчас и всегда из-за мужчины в которого он влюбился будучи ещё ребенком? Или всё дело в его сущности которую он столько времени игнорировал и отрицал? Он омега, он в положении и он невероятно чувствителен. Особенно когда его слух ласкают хлюпающие звуки. Чаён не просто заботливый муж и темпераментный партнер, он явно шельмец и прохвост, потому как прежде чем делать хоть что-то он досконально изучает все особенности и мастерски их использует, манипулируя собственным мужем и возлюбленным. Как бы Гюха не бурчал, сопел и крутился, но более всего он любил, когда его чувствительные участки его тело нежно покусывали и не важно, что это было: член, его дырочка, мочки ушей или соски. Стоило Чаёну хоть немного сильнее обхватить чувствительный участок тела губами, немного поиграть с ним языком и пососать, как реакция Гюхи не заставляла себя ждать, вначале он начинал крутиться, потом округлял спину, выгибаясь и подставляя «доступ» получше, но стоило прохладному воздуху коснуться влажного местечка он тотчас начинал ворчать, что ему холодно и путаясь пальцами в густых волосах альфы прижимать его голову назад, заставляя того продолжать ласкать, сосать и кусаться. — Смотри какие твои сосочки красивые и послушные. Стоило с ними всего немного поиграть, и они тотчас стали больше. Скажи, а если их пососать ещё чуть-чуть, молоко начнет выделяться? — Заткнись, пожалуйста. — Бестактность Чаёна порой не знала предела, а его одержимость грудным молоком пугала. Гюха так мельком полазил по форумам, женщины омеги порой жаловались, что их супруги становятся одержимы грудным молоком и процессом кормления, одна женщина даже писала, что запиралась в ванной, чтобы покормить ребенка, потому как выражение лица её мужа в моменты кормления ребенка — пугали. Другие писали, что их мужья напротив очень возбуждаются от вида налитой молоком груди. В любом случае это всё хоть и естественно, но кажется всё-таки немного странно. Чаён тоже как-то странно реагировал на то, что Гюха будет кормить Сюрприза грудью, хоть и не долго всего пару месяцев, позже молоко пропадет полностью. Каждый раз, когда они занимаются сексом эта псина едва не «течет» радуясь, что грудь Гюхи стала хоть немного, по его мнению, больше. Гюха не особо понимал в чем радость того, что его грудь увеличилось и это каким-то боком стало сексуальным. Или всё дело в инстинкте размножения, мол он омега и может не только дать жизнь потомству, но и выкормить, если так, то это дикость, они же не в средневековье живут, вроде как. Но как бы то ни было, но порой Чаён себя излишне агрессивно с чужой молочной железой радуясь каждый раз так словно кормить должны не ребенка, а его лично, а потому, Гюха немного разозлился. И прежде чем муж вновь принялся обсасывать ему соски, которые, между прочим, потом ужасно саднят, легко ударил его по затылку. — Прекрати! — Больно… — А ты как думаешь, больно или нет? Давай я укушу тебя за грудь, сам почувствуешь, как это! Ум… — Прости… Ли Чаён нежно поцеловал розовую ареолу, прежде чем отпустить такую соблазнительную грудь. В их положении ласки, с без сомнения самый приемлемый вариант удовлетворения потребностей друг друга. Вот только Чаён слишком долго себя сдерживает и потому может порой вести себя агрессивно, например, кусаться, он и раньше это любил, а сейчас при виде этих розовых сосочков, да у него буквально слюнки текут. Альфа потянулся к прикроватной тумбочке, чтобы вытащить гель из ящика. Гюха напряженно следил за его движениями, прежде чем твердо заговорил. — Ты не можешь его вставить, помнишь? — Я помню, любимый. — Чаён говорил очень нежно и спокойно. Как бы сильно он не был возбужден, как бы ни был ведом своим инстинктам, на первом месте для него оставалось здоровье любимого и Сюрприза. Сейчас Гюхе очень тяжело, он беременен, срок до запланированной даты родов пара дней. Но Сюрприз, для него всё ещё только начинается, ведь ему предстоит родиться раньше срока. Но иного выбора у них нет, увы, Гюха не может носить Сюрприза ещё месяц, не только потому, что у него отекают ноги, появилась одышка, и он не может нормально ходить, а потому, что Сюрпризу слишком тесно у папочки в животе, что может в процессе быть опасным для его здоровья и жизни. — Ты можешь лечь на бок? Гюха недовольно скривился и зыпыхтел. Он изо всех сил пытался повернуться и лечь на бок, для этого ему нужно было облокотиться на одну руку, чтобы плавно лечь, а не шлёпнуться словно пельмень. В то же время второй рукой нужно было поддерживать раздутый живот. При этом Гюха хотел выглядеть изящно и грациозно, а не словно тюлень в аквапарке, но на деле у него ничего не вышло, он не смог сразу повернуться, так как амплитуда движения была слишком низкой, в потому его бедра потянули его назад, и он упал на спину. Пытаясь перевернуться на бок он помогал себе ногами, от чего они скользили по простыни, сминая её и погребая складками, формируя подобие гнезда. Но хуже всего то, что он не мог сдержать тяжелого дыхания и каждое его движение сопровождалось сопением и кряхтением. Гюха чувствовал себя стариком попавшем в ледяную ловушку, но Чаён ловко помог ему повернуться, делая вид, что не замечает недовольный взгляд направленный на него. Нанеся много геля на промежность и бедра, Ли Чаён немного раздвинул бедра мужа и «зажал» между ними свой эрегированный пенис. Мужчина почувствовал напряжение в ногах любимого и то как сильно его пенис сдавило. Это конечно не заметит всех тех чувств и ощущений, когда они трахаются нормально, с проникновением, но сейчас есть неплохая возможность подразнить себя немного. Подавая бедра вперед словно это и правда соитие, Чаён скользнул рукой по выпуклому животу и сжал гениталии мужа. Даже если это не полноценный секс тело Гюхи реагировало. Его головка была упругой, а под пальцами чувствовалась легкая пульсация, потому он ритмично её двигал. — Да-аах, Ха-ха-аа. Каждый раз, когда альфа толкал бедра вперед, его член скользил между плотно сжатыми бедрами мужа, Гюха немного неуклюже двигался навстречу чувствуя, как его альфа толкается, его лобок с тугим шлепком ударяется о его бедра. Ощущения были очень странными, и он не мог ничего сделать, только хвататься вытянутой левой рукой за смятую простынь. По сравнению с тем, как они делали это ранее… поза, ощущения, дыхание… Каждый раз это становилось всё труднее: Сердцебиение становиться всё более и более интенсивным, дыхание прерывчатое, температура тел повышается, а каждое прикосновение чувствуется словно разряд электрического тока… Чаён был доведен до предела, его тело, изголодавшееся по интимной близости, медленно выделяют альфа-феромоны. Их аромат сигнализировал о нереализованном сексуальном возбуждении. Вот только своему мужу он не врал, он ни за что бы не отказался от их семейной жизни, от близости с любимым мужчиной. Одна мысль о том, что Гюха носит ребенка, его ребенка, их ребенка, превращала его в безумца, он готов ждать и терпеть своего единственного столько сколько это будет нужно, ради одного момента, ради той самой минуты близости когда Гюха родит здорового сына и его тело полностью восстановиться, а после… А после будет вновь гон и течка, их циклы волшебным образом совпадают и то, что для двоих всё это время казалось нереальным снова станет обыденностью… — Ха, Гюха-я… — Головка альфы проскальзывала между бедрами. Его головка обильно смазывались предэякулятом, густая смазка пропитывает кожу. В момент каждого толчка твердая головка сильно сдавливалась бедрами, тело члена скользит, пульсирует. Каждый удар сопровождался тугим ударом. Гюха чувствовал, что его альфа упирается лобком, а его бёдра, его густые лобковые волосы щекочут кожу, но всего этого мало… Даже упираясь по самый корень, он не мог удовлетворить своё желание. Ему не хватало ощущений, он хотел большего, хотел проникнуть в его тело глубже, сильнее… Гюха закусывал губы, его стоны, они смешивались с этими пошлыми хлюпающими звуками. Каждое скользящее движение, члена между бёдрами, сопровождалось хлюпаньем и чавканьем. Чаён продолжал ласкать мужа, он знал, как тому нравиться посасывать его ухо. Едва он коснулся губами нежного, пылающего хряща, как вдруг мужчина резко его прервал, хватая за руку, которая сдавливала его гениталии: — Подожди. Я… чувствую, как он пинается… Это больно… Отпустив пенис мужа, который пульсирует и Чаён чмокнул кожу за ухом и скользнул рукой по животу. Едва широкая ладонь Чаёна накрыла область над пупком, он почувствовал интенсивный пинок. Как и сказал Гюха, малыш вел себя слишком беспокойно, он выпрямлялся, толкался, потягивался. Каждый толчок становился всё более и более болезненным, Чаён не мог быть уверенным ведь до рождения проверить вторичный пол невозможно, но малыш очень сильный и мужчине казалось, что он вероятней всего будет, как и он — альфой. Но пока он не родился и его вторичный пол не проявился, существует единственное средство успокоить малыша и подарить ему чувство спокойствия — это окутать его феромонами. — Сюрприз, ты, наверное, немного раздосадован, мы мешаем тебе? — Голос альфы звучал тихо и мягко. — Твои папочки как раз занимаются важным делом, ты не мог бы немного подождать? Обещаю, я поиграю с тобой, когда мы закончим с твоим папочкой-омегой. Гюха закатил глаза — это так странно и неправильно. Одно дело, когда он разговаривает с их сыном и совсем другое, когда кто-то посторонний разговаривает с твоим пупом. В частности, не найдя для этого лучше времени, чем делать это во время секса, пусть даже и без проникновения, но всё же секса. Помурлыкав с сыном, Чаён вернулся в исходное положение и нежно касаясь губами уха мужа, нежно произнес. — Эй, мистер… Ты там ничего не… Тело Гюхи содрогнулось, от предвкушения, но сколько бы времени не прошло, ему каждый раз было неловко принимать эти ласковые сюсюканья, а потому реакция была стандартной, он ткнул мужу локтем в бок. Ли Чаён никак не отреагировал, его лицо осталось невозмутимым. Его рука лежала на животе мужа, передняя стенка ещё раз выгнулась, но казалось, что папочке-альфе всё-таки удалось договориться с сыном и живот Гюхи перестал «пузыриться». Его правая рука все еще лежала на животе, когда он снова начал двигать бедрами. Каждый раз головка полового члена альфы упиралась в промежность, Гюха прогибался, чувствуя давление на свою дырочку. Его края были влажными от смазки, а потому головка плавно скользила по промежности, пульсируя от малейшего прикосновения бархатной поверхности к коже бедер. Со Гюха накрыл ладонь мужа, которая лежал у него на животе и опустил её вниз к лобку. Чаён сразу понял, что муж его хочет, а потому без промедления обхватил головку рукой мягко массируя ей от чувствительного бугорка до самого корня. — Любимый, ты, можешь двигать бедрами? Так же, как и я. — Что ты собираешься делать? — Ты можешь двигаться, как будто он внутри тебя? Сожми руку, тогда будет казаться, что это твоя сладкая дырочка. Гюха хмыкнул, наверное, в этом и заключается смысл заботы о партнере. Когда вас двое вы можете удовлетворять потребности друг друга. Глубоко вдохнув Гюха несколько раз прогнулся в поясниц имитируя половой акт, его ладонь скользнула по головке полового члена ближе к основанию. Чаён, его Чаён доминантный альфа у которого «достоинство» достаточно внушительное, чтобы даже занимаясь в такой ограниченной позе он чувствует, как его головка скользит по основанию пениса и если сдавить руку чуть сильнее, то он может массировать оба члена одновременно. — Ха… ха, ха, ха…! — Тихие стоны, срывались с губ супругов и смешивались в единую мелодию. Со Гюха только крепче сдавливал ладонь, ритмично двигая вверх-вниз. Чаён поддерживал его ритмично двигаясь, более резко и интенсивно прогибаясь в пояснице. Они оба чувствовали, что приближается к кульминации, Свободной рукой Гюха хватал мужа за бедро, терзаясь с своих чувствах, он хотел, чтобы его альфа двигался быстрее, но в то же время он боялся того, что ему этого будет мало. Ногтями он оставлял длинные полосы, его пальцы расслабились в тот момент, когда тугой комок над лобком прокатился по стволу пениса в направлении к головке. Легкое головокружение сопровождало упоительное чувство освобождения. Руки обдало горячей, липкой жидкостью. Чаён тяжело дышал, он уперся лбом в затылок, прежде чем его губы коснулись влажной линии волос. Гюха рвано вздохнул, его тело расслабилось и обмякло. Альфа расслабил руку отпуская член, нужно было вытереть сперму с рук и кожи живота. Пальцы скользили выше, подныривая под полы шелковой рубашки. двумя пальцами, он коснулся набухших сосков. Они были немного отечными, выступающими, но прикосновения к ним не вызывали такой боли как ранее. — Из твоей груди пока ничего не выходит, не так ли? — Голос Чаёна звучал немного недовольно. — Нет, сэр. — Гюха прикрыл веки и фыркнул. — Тебе должно быть виднее, что из них выделяется и что нет. И это была чистая правда. Пусть с трудом и с чувством глубокого недовольства Гюха наконец начал принимать собственное положение и все изменения, связанные с ним. А вот Чаён относился со всей ответственностью к состоянию тела его любимого, ну именно так он маскирует эти наглые изучения тела Гюхи. Гюха был недоволен тем, что его грудь становится больше, а соски выступают от малейшего прикосновения, даже при контакте с одеждой ощущения не самые приятные. А потому прикасаться к груди Гюха предпочитает только в душе во время мытья. — Осторожно прикоснись к ним. Нежно массируя его маленькую грудь, альфа скользнул руками выше к плечам. Он продолжал целовать его уши, хватая губами мочку, легко покусывая и посасывая её. Он тяжело дышал, его муж кончил, ему нужно было совсем чуть-чуть. Гюха повернул голову и их губы слились, в тот момент, когда тело Чаёна изогнулось в моменте удовольствия. Их губы разъединились, их поверхность оставалась влажной. Аромат феромонов Чаёна становился гуще с каждым прикосновением. Альфа только крепче обхватил его тело сжимая в своих объятьях, так словно всё это должно было стать сном. Гюха потерся щекой, о нос своего альфы. Ему было так спокойно находясь в его объятиях. По мере того, как приближался срок родов, он всё чаще жаловался на боли во всём теле. У него отекали ноги, суставы туго разгибались, низ живота всё время болел, и ему хотелось писать. У него болел живот, пинки, тычки, потягушки, как не называй движения ребенка ему они приносили боль и дискомфорт. Он испытывал постоянный голод, но не мог есть. Его теле ломило, он чувствовал слабость, но при этом он не мог уснуть. Тем не менее, у Со Гюхи и у его мужа было очень выраженное либидо. Но в третьем триместре заниматься сексом опасно, будь омега женщиной или мужчина, излишняя стимуляция матки может привести к преждевременным родам. После близости, Чаён наполнил ванну теплой водой, он добавил в неё ароматические масла и соль. Их семейный ритуал перед сном в последнее время пополнился совместным приемом ванной. Нежась в теплой воде, касаясь обнаженной кожей друг к другу, они наслаждались такой простой близостью. Они могли лежать так довольно долго, наслаждаясь естественны запахом друг друга, могли о чем-то разговаривать, просто целоваться. Главное для них обоих в такие моменты было чувствовать друг друга и понимать, что они связаны. И их связь — это нечто большее, чем физическая близость. Чаён накрыл руками живот мужа, легко похлопывая его в ответ на очередной пинок от Сюрприза. Малыш словно играл с папочками, прося дать пять. — Тебе тоже трудно, малыш. Но папочки стараются, давай завтра съедим что-то вкусненькое и прогуляться. Что скажешь? Гюха уснул едва его голова коснулась подушки. Чаён натянув одеяло повыше, укрывая мужа. Он с нетерпение ждал консультацию у врача и даже не подозревал, что спустя всего десяти дней, им предстоит познакомиться с Сюрпризом.***
Грохот… Кровать на колесиках со скрипом и грохотом пронеслась по больничному коридору. Два медицинских сотрудника толкали каталку по долгому коридору. С левой стороны от каталки быстрым шагом шел врач гинеколог, ему предстояло провести своему пациенту операцию. С левой стороны шел Ли Чаён, он сжимал руку супругу. Операция плановая, его супруг в полном порядке их ребенок тоже. Срок ровно тридцать шесть недель, все необходимые манипуляции были предприняты заранее. Здоровью пациенту и ребенку ничего не угрожает, но сам факт того, что им предстоит пережить операцию не давало альфе покоя. Он не мог расслабиться, хотя причин для волнения у него не было, доктор квалифицированный, супруг в порядке, но всё же не волноваться у него не получалось. Каталка остановилась в перед операционной зоне, дальше пути альфе не будут, он сжал Гюхе руку, тот приподнялся на локте смотря мужу в лицо: — Скоро все закончится. Не нервничай, у тебя все хорошо. Операция пройдет быстро, ты ничего не успеешь почувствовать. — Расслабь лицо, не то все подумают, что это ты собираешься рожать. — Почему я не могу пойти с тобой? Я бы хотел держать тебя за руку, пока операция не будет завершена. — Не мечтай, жди снаружи. И… не смей устраивать шум, ты меня понял… Медсестра делала вид, что не слушает. Она подняла руку так, чтобы можно было посмотреть на циферблат часов. Её брови были нахмурены, и она громко сказала: «Нам пора». Их пальцы разомкнулись, прежде чем больничная каталка вновь пришла в движение. Чаён сделал шаг вперед, но дверь в операционную закрылась перед его лицом. На стене больничного фойе висели большие аналоговые часы. Их тиканье раздражало, но в тоже время приковывало взгляд. Чаён нервно расхаживал из стороны в сторону. Сколько он уже прошел: минуту, пять, тридцать? Сколько шагов ему пришлось сделать. Стоять там, держать любимого мужчину за руку. Видеть, как на свет появиться их сын. Всё это когда-то для Чаёна казалось таким нереальным и далеким. Он никогда и не думал, что будет стоять в таком месте и чувствовать себя настолько беспомощным. Из-за узких родовых путей Гюхи и некоторых других причин, консилиум врачей принял решение, что безопасней всего будет провести операцию кесарево сечения на сроке тридцать шесть недель. Накануне вечером Гюха был планово госпитализирован ему предстояло пройти подготовку к операции: сдать необходимые анализы, получить препараты которые подготовят Сюрприза к преждевременным родам. Утром в палату вошел врач и сообщил, что результаты анализов хорошие, Гюха и Сюрприз чувствуют себя прекрасно. А потому они готовят операционную. У Чаёна не было причин для волнения. Главным акушером-хирургом будет тот самый врач, который все это время отвечал за гинекологические осмотры Гюхи. Он был квалифицирован в своей специальности и хорошо разбирался в вопросах, связанных с беременностью и родами у мужчин-омег. Альфа убедил себя, что всё будет в порядке, что операция пройдет успешно и что волноваться не, о чем. Но видя, как закрывается дверь в операционную его сердце болезненно сжалось. Так началось его долгое и мучительное ожидание. Чаён понимал, что может свихнуться, а потому ему нужно было получить информацию и как можно скорее. Он «поймал» проходящую мимо него медсестру и спросил у женщины сколько будут длиться операция. Женщина перевела взгляд на стене и вежливо сообщила, что операция кострового сечения занимает примерно 30 минут. Он был рад услышать, что сама операция будет длиться не так долго, как ему казалось, но… Опять эти часы… Время оно тянется так долго… Бесконечно… Ли Чаён чувствовал бы себя гораздо лучше, если бы он мог пойти с ними, но Гюха был против, поэтому другого выбора, кроме как сдаться для него просто не существовало. Даже если бы ему пришлось выслушать нотацию или если бы его отругали ему было бы всё равно, он должен был пойти с ним. Однако несмотря на чувство сожаления, всё что оставалось — это сверлить взглядом дверь в операционную. Чувство потери времени давило. Чаён беспокойно расхаживал вдоль коридора, ерзая перед дверью словно нашкодивший щенок, который ждет хозяина. И его ожидания были вознаграждены. Злополучная дверь открылась, ассистент врача вышла в фойе снимая маску и шапочку. — Вы, опекун господина Со Гюхи? — Да, это я. — Чаен подошел ближе, он сдерживал собственное тело, чтобы не приблизиться к женщине слишком быстро и не напугать её. — Операция прошла хорошо. Ваш супруг и ребенок здоровы. Поздравляю. — медсестра, улыбнулась. Этот момент самый приятный в её работе. Плечи Чаёна расслабились, и он вздохнул с облегчением. — У вас, родился прекрасный, здоровый мальчик. — Можно войти? — К сожалению, в операционную посторонним вход строго воспрещен. Я проведу вас в послеоперационную, через несколько минут вашего супруга переведут в палату. — Когда Гюху переведут? —Чаён волновался, как бы то ни было, но пока он его не увидит, не успокоиться. — Анестезиолог проведет осмотр и как только пациент проснется после операции, его переведут… Как оказалось, это скоро настало гораздо быстрее, чем предполагала медсестра. Дверь в предоперационный зал открылась и медперсонал выкатил больничную каталку. Чаён поспешил к ней. — Гюха-я! Чувство было таким словно они не видели друг друга несколько дней, а не каких-то пол часа. Чаён непроизвольно обхватила руку Гюхи, его взгляд был таким тревожным и в тоже время очень нежным. — С тобой все в порядке? — Чаён чуть сильнее ставил руку мужа, то был бледен, его губы пересохли и потрескались. — Я кажется сейчас сдохну. — Голос звучал очень тихо и глухо. Тонкие морщинки исчерчивали лоб. Уголки глаз покраснели, зрачки были тусклыми и безжизненными. Гюха испытывал боль и Чаён буквально чувствовал, как его мужу плохо. Понимая, что вероятней всего его волнует не только собственное самочувствие, но и их ребенок, а потому спросил медсестру. — А наш ребенок? — Его отвезли в неонатальное отделение. С ним всё в порядке. Мы перейдем вас в послеоперационную палату. А позже вас проведут в неонатальное отделение, и вы сможете увидеть сына. Только тогда Ли Чаён отпустил руку мужа. Кровать с громким шумом сдвинулась с места и её направили в послеоперационную палату, которая располагалась на том же этаже. Альфа последовал за ними.***
Ли Гюён (MA/6.11) 2,85 кг Д+016 Отец-омега: Со Гюха (отец-альфа Ли Чаён) В неонатальном отделении внутренние стенки были изготовлены из стекла. Такие меры позволяли персоналу следить за состояние их маленьких пациентов. Перед одной из стен стояли двое мужчин. Рука мужчины в строгом деловом костюме и с обручальным кольцом обхватила плечо другого мужчины в кардигане поверх больничной рубашки. Их поза была напряженной, они стояли обнявшись, словно держась друг за друга. Их взгляды были прикованы к крохотному малышу, мирно спящему в большом стеклянном кувезе. Данные друг-другу, много месяцев назад обещания, были не просто словами. Сюрприз сделал то что должен был, теперь черед взрослых не забыть и сделать все что в их силах ради него. Гюха коснулся рукой ладонь мужа и легко повернул голову в сторону. Выражение лица Чаёну было слишком странным, а потому он хмыкнул язвительно произнес. — У тебя такое лицо, словно, тебе в рот залетела муха. Губы Ли Чаёна дрогнули, а их уголки медленно приподнялись в подобие улыбки. Вообще он не хвастался, но даже когда он не находился в больнице, не касался рук любимого, не обнимал его так стоя перед палатой их сына, он всё равно чувствовал себя счастливым. Вернее, нет, он и был счастливым. Люди, которые его окружали, коллеги с которыми он работал и просто знакомые, которые ещё не знали, что у Чаёна родился сын как один повторяли: «Мне кажется, у вас господин Ли произошло что-то хорошее?» И хорошее правда произошло. Гюён был здоров. Родившись раньше срока ему нужны были особые условия для того, чтобы его тело окрепло. Для этого мальчика поместили в кувез, который поддерживал нужную для недоношенного ребенка температуру. Чтобы иметь возможность контролировать функции его организма, он был увешан проводами и прикрепленными к его телу датчиками. Малыш казался настолько крохотным, что двум взрослым людям было тяжело смотреть на него. Они волновались и это нормально, но к счастью Гюёна перевели в неонатальное отделение, а его родителям разрешили три раза в день приходить и смотреть на их сына. Гюха тоже чувствовал себя гораздо лучше. С момента родов прошло две недели, как и говорил доктор он очень быстро восстанавливает своё здоровье. Гюха с содроганием вспоминал те первые дни после операции. Его мышцы живота так болели, ему казалось, что его живот вот-вот лопнет от малейшего движения, а кишки выпадут. Он буквально проклинал себя ненавидел Чаёна. Но спустя несколько дней боль постепенно исчезла, и он наконец вернулся к почти нормальному состоянию. В отличии от Гюхи которые и сам восстанавливался после операции Чаён мог прийти в больницу только после работы. Но он так как часы посещения были ограничены, альфе приходилось откладывать все дела для того чтобы навестить сына и мужа. Стоя вот так с ним в обнимку и смотря на их Гюёна, Чаён не мог сдержать собственных чувств. — Не могу дождаться, чтобы обнять тебя, сынок. Голос альфы звучал приглушенно. Он сжал плечо мужа, а второй коснулся стекла. Тонкий металлический ободок глухо стукнул о поверхность стекла. Ребенок быстро рос и с каждым днем казался всё больше и крепче. Врач говорил, что это нормально, ребенок родился очень маленьким и сразу после рождения он был помещён в кувез, а потому ни Гюха, ни Чаён не получили возможность взять их сына на руках. Оба родителя испытывали грусть и тоску из-за того, что им не удалось передать сыну их любовь. Каждый раз, когда они возвращались из неонатального отделения или, когда им доводилось слышать плач ребенка их сердца сжимались от боли. Две недели, прошло две недели наполненными событиями и главное приключение — это встреча с их сыном, и она должна состояться уже завтра. — Малыш, завтра, крепко-крепко обними своего папочку. — Обязательно. Дверь в отделение открылась, и высокая медсестра в медицинском костюме вошла толкая перед собой пустой кувез. Она пристально посмотрела на мужчин, перевела взгляд на часы и вновь посмотрела на посетителей. Как оказалось, уже прошло пятнадцать минут, а это значит время посещения закончилось и им пора идти. — Извините, но часы посещений закончились. — Конечно, спасибо вам. Мужчины не стали просить позволить им остаться подольше. Вместо этого они поблагодарили её почтенно склонив голову. Ли Чаён обнял Гюха за плечи, и они медленно покинули отделение. Всё, что им оставалось — это с нетерпением ждать завтрашний день. Когда они наконец-то встретимся все вместе — втроём.***
Раздался тихий стук, и дверь в больничную палату открылась. Чаён и Гюха резко встали в тот самый момент, когда вошел помощник медсестры. — Мы принесли вам обед. — Он внес поднос и поставил её на прикроватный столик. Сегодня в обеденное меню состояло из: мисо-супа с рисовой лапшой и овощами, порции мульти зернового риса, пульгоги и жареной спаржей. Гюха сел, аппетита не было, а потому он зачерпнув ложкой суп он лениво подносил его к губам. Чаён обеспокоенно смотрел на мужа, по мере того как Гюха стремительно набирал вес, порой у него появлялись депрессивные мысли. Но сейчас причин для волнения не было, так что с его аппетитом. Гюха же не страдал депрессией, и поданная еда не была пресной или безвкусной. Просто осознание того, что он в больнице портило ему настроение и аппетит. И хоть это не было больничное крыло, а всего лишь центром послеродового ухода, он слишком сильно хотел домой с сыном, а потому, вероятней всего на него накатила хандра. Тем не менее, он должен был поесть. Быстро опустошив содержимое тарелок, он запил обед йогуртам. Сложив тарелки на поднос, он вытолкал тележку с пустой посудой в коридор и направился в ванную. Стоя перед раковиной Гюха глубоко вздохнул. Он зачерпнул полные ладони воды и окунул в них лицо — это помогло привести мысли в порядок. Сегодня их выписывают и ему предстоит вернуться вместе с сыном домой. А потому не тратя время Гюха выдавил зубную пасту на щетку и принялся ритмично чистить зубы. Закончив и сплюнув пену, он услышал стук в дверь. — Гюха-я, ты ещё долго? — Это был Ли Чаён, он заметил, что Гюха какой-то нервный сегодня и ведет себя крайне неспокойно. Он тоже волновался, так как им наконец можно вернуться домой. Чаён нервничал так сильно, что вместо того, чтобы вести машину самому, он заказал такси. — Э-э, ты же видел, что я пошел в ванную, что-то случилось? Что за спешка? — Гюха сполоснул рот и немного резко ответил. — Нет. Я не видел, что ты зашел в ванную, потому и спросил, есть ли ты внутри. Не задерживайся. Гюха вернулся в палату, Чаён сидел на на диване, что стоял у стены. Альфа был одет в серый двубортный костюм и розовую рубашку. В отличии от рабочего костюма, у него не было галстука. Чаён жестом указал на небольшую спортивную сумку с одеждой для Гюхи. — Ты пообедал? — Я еще не ел. Когда вернёмся домой, я поем с тобой если ты захочешь. — Это значило только, то что Чаён спешил к своим любимым. спешил так сильно, что не успел пообедать, вернее не так, он пропустил обед, чтобы не тратить время и увидеть их как можно быстрее. — У нас есть ещё время до выписки. В подвале здания расположено небольшое кафе, ты можешь сходить туда поесть, пока я переоденусь. — Прежде чем занести обед медсестра зашла в палату к Гюхе и сообщила, что у него есть тридцать-сорок минут в запасе. Чаён отказался покидать палату, он не голоден. Пообедать он может и дома, а пока… его рука коснулась сумки. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Чаён перехватил ручку сумки и протянул её Гюхе. — Э-э, да чертовски хорошо. В течение первых нескольких дней, послеоперационный шрам, да и весь низ живота очень сильно болел. Боль была настолько выраженной и интенсивной, что Гюха не мог спать без укола обезболивающего препарата. Но спустя неделю его самочувствие улучшилось. Когда болевые ощущения стали менее интенсивны Гюха пробовал делать легкие упражнения. В начале это было очень тяжело, но с каждым разом минимальное число подходов удавалось увеличить и благодаря этому его тело чувствовало себя гораздо лучше. Все те ощущения тяжести и неповоротливости, которые не давали ему спокойно жить и были его постоянными спутниками третьего триместра беременности бесследно прошли после того, как Гюха смог родить. Оглядываясь назад Гюха знал, он не жалеет, но задавая себе немой вопрос готов ли он пойти на такой подвиг повторно, его ответ однозначный — нет. Во второй раз он на такое не пойдет. — Я принес тебе кое-какую одежду, так что переоденься. — Спасибо. Чаён не сводил с мужа пристального взгляда. Гюха коснулся тесемок на больничном халате и медленно снял рубашку. Его взгляд скользнул по собственно отражению. Его нижняя часть тела оставались грузными и отечными. Его живот значительно уменьшился, нижняя часть живота выглядела обвисшей, словно сдутый мяч. Но уродливей всего выглядит длинный шрам над лобком от операции кесарево сечения. Тело содрогнулось, словно мужчина сбросить с себя оцепенение. Он быстро натянул на себя футболку. сняв больничные штаны он натянул джинсы. Только застегнув молнию и более придирчиво осмотрев своё отражение он удовлетворенно хмыкнул. Это было невероятно приятное чувство стянуть с себя больничную одежду и наконец надеть что-то нормальное. Одевшись он сел возле Чаёна, рука сама нашарила телефон. Нажатие на экран, время на дисплее: 12:48. Сердце гулко трепетало при мысли, что ещё немного, и он наконец сможет не только увидеть Сюрприза, но и наконец взять сын на руки. Оба супруга были необычайно взволнованы, они старались не показывать друг другу свою нервозность, но они оба волновались и казалось было напуганы. Стук в дверь заставили их вскочить с места и сделать шаг в сторону двери. Это движение было таким синхронным, словно они договорились. Дверь в палату тихо открылась, и старшая медсестра вошла в послеродовую палату к Гюхе. Она держала ребенка в тонком летнем одеяле на руках, женщина обратилась к мужчинам с нежной улыбкой на губах. — А вот и Ли Гюён. Ну, что, вы, готовы покинуть больницу? — Конечно. — Тихо, но также синхронно произнесли отцы. — Хотите взять его на руки? Гюха почувствовал, что у него взмокли руки. Его сердце громко стучало, а тело легко потряхивало. Чтобы скрыть своё волнение, Гюха толкнул альфу в спину, заставляя того сделать шаг вперед. — Сначала ты. Ты должен первым взять Гюёна на руки. — Гюха, мне кажется, что ты первым должен взять нашел сына на руки. Ты, столько времени носил его, а после… роды и восстановление, ты столько всего прошел, ради этого момента. Разве, ты, не хочешь сделать это первым? — Ничего страшного. Ты прав, я слишком много сделал ради этого момента, но и ты всё это время заботился о нас. Так что ты заслуживаешь того, чтобы взять Гюёна на руки первым. — Бойко затараторил Гюха, но чувствуя, как его колени дрожат произнес тише, так чтобы только Чаён его слышал. — Моё сердце бьётся так быстро...... что я думаю… Я боюсь, что могу уронить его ненароком… Слова Гюха не на шутку напугали Ли Чаёна, медсестра так же слышала слова отца-омеги. Она не стала ничего говорить, волнение — это нормально, однако… видимо это будет немного дольше, чем на рассчитывала. Чаён тоже боялся, просто он думал, что Гюха захочет быть первым, но раз всё так, то почему нет. Вспомнив о своей природе и о всех тех минутах которые они провели в ожидании, придали ему сил, и он твердым шагом сделал пару шагов вперед подходя к медсестре. Он остановился и вытянул руки, когда ничего не произошло, он нахмурился и довольно неуклюже сложив руки в подобие корзинки. Медсестра, вежливо улыбнулась и аккуратно переложила ребенка из своих рук на руки отца, только убедившись, что альфа крепко его держит опустила рук и отступила на шаг. Едва женщина отступила на шаг Чаён почувствовал, что его тело впало в транс. Его взгляд был прикован к лицу сына. В его груди словно кто-то разжег пожар, что горячим волнами распространялся по его жилам. Его сердце бешено колотилось, а пульс неудержимо ускорялся. Держа малыша в руках, до него дошел смысл сказанных слов: «Моё сердце бьётся так быстро...... что я думаю… Я боюсь, что могу уронить его ненароком». Держа Гюёна на руках, альфа знал только одно, он никогда… никогда ему не навредит и никогда не позволит ему упасть. Каким же самоуверенным и высокомерным раньше был Чаён, он искренне верил, что ему нет дела до семьи, детей. Тогда что с ним происходит сейчас, жалел ли он? Радуется? Что он чувствует? Куда делся страх и смятение? Ничего не осталось, только радость и безграничная любовь. Пребывая в своём мире, он не с первого раза услышал голос со стороны: — Эй, а что ты чувствуешь? — Моё сердце… оно стучит так сильно, что вот-вот готово взорваться. Чаён оторвал взгляд от лица сына. Гюён не спал, он с интересом смотрел на странного взрослого. От него приятно пахло, это запах был ему знаком, этот запах дарил ему чувство защищенности. Гюён не знал, но наверно этот взрослый, что смотри на него не моргая, хороший и, наверное, с ним он в безопасности. Малыш гукнул и потянул сжатый кулачок в рот. Чаён посмотрел на мужа и тихо спросил: — Гюха-я, ты должен взять его на руки. — Не думаю, что это хорошая идея. Гюха всё понимал, он видел, что ребенок на руках альфы сильно вырос по сравнению с тем, когда он только родился. Даже будучи в неонатальном отделении Гюха не мог отметить, что их сын стал больше. Но тем не менее Гюха был слишком напуган, чтобы взять его на руки самостоятельно. Старшая медсестра, наблюдала за молодыми родителями, её тихий голос помог Гюхе решиться. — Все в порядке. Возьмите его на руки. Он столько всего пережил: рождение, аппараты, анализы, он приложил столько усилий что-то повзрослеть, окрепнуть и я наконец-то увидеть своих отцов. Если бы я была на его месте, мне было бы так грустно, если бы я не могла обнять их. Слова медсестры помогли Гюхе решиться. Она была права с Гюёном всё в порядке, он и правда окреп, и смог набрать вес, он больше не маленький и хрупкий. Тогда… Тогда всё дело в нем и его страхе. Гюха тоже вспомнил сколько всего ему пришлось пережить ради их встречи. Не доверяя собственному телу, он осмотрелся и сел на диван. Он не знал сможет ли он держать сына так же умело, как и Чаён, но он тоже отец. И пусть его сердце бешено колотиться и в себе он не уверен, всё что ему нужно это довериться своим инстинктам отца и на всякий случай просто перестраховаться: — Фух… — Он глубоко вздохнул и медленно вытянул руки. — Я готов… Ли Чаён подошел к кровати и наклонившись осторожно передал ребенка Гюхе. Мужчина осторожно взял ребенка из рук мужа… Он не дышал… Его сердце не билось… Его тело словно сковал металл… Тишина… Он не слышал собственных мыслей, только… Тихое «Угу» и нежный взгляд темных глазок. Гюха жадно всматривался в каждую черточку на лице его сына. Он был необычайным, самым прекрасным, что когда-либо Гюха видел. Белоснежная кожа, мягкая словно дорогой бархат. Крохотный носик, как маленькая картофелина, маленький рот, который открывался и закрывался, он тихо агукал и легко кряхтел, так же внимательно изучая папу, как папа изучал его. Маленькие ушки, тёмные короткие волосики. Несмотря на то, что Гюха убеждал себя в том, что сын подрос, он был слишком легким, практически невесомым. Но самое интересное, что Гюха никогда не думал, что будет увлечен тем, чтобы разглядывать ребенка сравнивая его с родителями и гадая на кого же он похож больше… На него или на Чаёна. Однозначно, у Гюёна такие же глаза и щечки как у папы альфы — это однозначно. А вот нос и короткая переносица однозначно как у него. «Я не могу поверить, что он вылез из моего живота.» — Удивился Гюха, но вслух ничего не сказал. — Как ты? О чём ты сейчас думаешь? — Красивый… Наш сын самый красивый…3 Впервые взяв ребенка на руки Гюха знал, что этот момент он никогда не забудет. Не в силах оторвать взгляда от сына, Гюха нежно ему улыбнулся, он коснулся его руки и тихо произнес: «Эй, Гюён, я люблю тебя».
