Попаданец

Часть первая : «Не явью ли были.» Курильщик дрожал коленями и жался к стене. На него разом глядели с десяток желтых, хищных, и голодных до плоти глаз. Собственное тело не ощущалось вовсе. Чужие острые зрачки приколотили к стенке. – Прекратите, прекратите.. Панический шепот собственный казался далеким. У лица клацали чужие зубы, и мельтешили руки. Смех и собственные стоны как вата забили все уши и голову. Когти сдирали одеяло, оголяя беззащитную плоть, которую сразу принялись рвать. *** Со вдохом в Курильщика вернулось сознание. Он резко сел, прогоняя перед глазами темноту, и слепо поморгал. Утро встретило безрадостно. Сердце что колотилось в груди усмирить не удавалось. В тревожных грёзах жилось не шибко приятно. Псарня пустынна. В дни особые так бывает. Особыми они назначаются сами собой, никого в это не вовлекая. Вот был галдеж- и нету. Борясь с нутром своим что просилось в истерику, Эрик тяжело поднялся на руках, и дополз до общей двух кроватей тумбы. Нашарил свой блокнот глубоко в ней, и выудил из под матраса любимые карандаши. Не рисовалось. Не рисуется когда руки трясутся. С листа глядело очумело зубастое да клыкастое чудище. Многолапое и кусачее. Глаза остры и цвета старой губки для посуды. Карандаш мазал по странице, смещая линии, и размывая силуэт. От этого почему-то затошнило. С краёв повырастали колкие стебли, обвивая несуществующие балки и перегородки. Следом вылез пёс в чёрном ошейнике, разами меньше чудища, но симпатичнее. Белый такой. С пятнами. Затем влезли между ними цветастые спирали и зигзаги. Крошки от грифеля заполнили хвостами пробелы. Лежать дальше пришлось с блокнотом, перебивая настроенья предыдущего рисунка, и тереть-тереть-тереть резинкой как на зло вечно корявые линии. Ни портрета ни цветочка несчастного не вышло. Напасть. Пришлось ехать умываться. Пока зубы натирались белой пеной, в зеркало отчего-то смотреть не хотелось. Зеркала штука странная. Тем более уверенность что отражение сегодня не ахти преобладало. Закончилась мучительная череда наискучнейших событий когда в ванной обнаружился Чёрный. На его "Привет" ответить не пришлось чего. – Ты чего? Руки на плечах заставили дрожать. Курильщик не оборачивался. Сил нет. – Чего-чего.. Ничего. На желательное после такого тона "Отстань" духу не хватило. – Чё случилось уже? – Очнулся колясник когда его уже развернули и подставили под две голубые лупы. – Ничего. – Вздох. Такой тяжелый что тянет на тройное самоубийство. – Глупости там.. Всякие. Смотрел бы на вас такой человек как Чёрный, вы бы ему выдали все секреты мигом. А если бы вас этот человек ещё и жуть как привлекал, там вообще. Тушите свет. – Мне кошмар приснился. Глупости, говорю же.. Усталое лицо с достоинством выдержало свой вид, даже после сухого поцелуя в щеку. Хотя глаза заметно повеселели. ** Предварительно закрытая ванная хранила в себе двух человек. Один сидел на полу, второй сидел на первом, прислонив голову к чужой груди. Грубые от штанг руки неумело гладили худую спину, пересчитывая каждый позвонок заново. Одна правда иногда цеплялась за лицо, и вытирала с щек горячие слезы. – И что, никак? Хмуро поинтересовался Чёрный спустя минуты молчания. В ответ – усталый вздох. – Колотит ещё. – От того как дрогнул голос захотелось взвыть. – М-м. Валерьянки может? – Не надо. Я в норме. – Вытирая с дрожащих ресниц влагу, Курильщик поднял лицо. От того каким разбитым он Чёрному показался, последний аж охнул. – Какое ж это в норме.. – Те руки что побольше и по сильнее прижали то тело что поменьше и по-тоньше к тому что повыше и покрупнее. – На тебе лица нет. Чё делать то? Ты совсем.. Расклеился. – И что? Я справлюсь. – Вопреки словам великий борец с собственными чувствами потянулся за поцелуем. Единственное средство от всех бед без побочек. – Дурень ты. Так и до депрессии недалеко. – Только разъеденились губы сообщил Чёрный, уткнув нос в висок компаньона. – Дам я тебе блин. Депрессия.. – Усталая улыбка озарила лицо. – Всё хорошо. Правда. Видишь? Мне лучше. – Хорошо. Только ты так больше не кисни. Напугал. – Не буду.