Take on me

— Что встал, Вегас? Садись за руль, — Пит хмурится, опираясь локтем о дверцу машины. — Г-где твоя машина? — Вегасу по-прежнему с трудом даются слова.       Пит закатывает глаза и повторяет: — Садись за руль. Неужели совсем нет желания убраться из этого места?       Вегас борется с дрожью в конечностях, но всё-таки залезает на место водителя и заводит машину. Когда выезжают на шоссе, он начинает ехать совсем не в направлении их квартала. — Дорогу забыл? — звучит над ухом.       Вегас сглатывает и смотрит прямо перед собой: — Нет. — Тогда куда ты едешь? — В полицию. — Что, блядь?!       Пит хватает руль и заставляет Вегаса свернуть на обочину. — А-а, как ловко придумано, Вегас. — Что именно? Я же не тебя закладывать собрался, — Вегас косится на сердитое выражение лица его мужа, — себя сдам им. Все равно рано или поздно ты это сделаешь. Сначала, конечно, будешь шантажировать, сводить с ума, заставив жить в ожидании конца… Нет. Не хочу так. — Правда?       Вегас кивает. — Поехали домой, Вегас. Никто никого не будет закладывать. — Так уверен?       Пит фыркает сквозь смешок: — Представь себе. — Но ведь что-то ты всё равно потребуешь, верно? — Ты слишком плохо меня знаешь, Вегас. — Шутишь? Я тебя вообще не знаю. Судя по всему. — В том-то всё и дело. Мы оба почти не знаем друг друга. Хотя каждый имеет право на свои секреты. — Да уж, — ухмыляется Вегас, прекрасно понимая, что их разговор сейчас — это не былой обмен язвительными колкостями.       И всё-таки что-то задевает Вегаса в словах мужа. Это правда. Они совсем не знают друг друга.       Затем — Вегас едва не давится возмущением — по его бедру начинает скользить дуло пистолета. Над ухом раздаётся притворно-сладкое: — Но от кое-чего я бы всё же не отказался.       Вегас сглатывает, с подозрением выгибая бровь: — Пфф, постелью будешь шантажировать?       Пит громко хохочет и отвечает, еле успокоившись: — Хорошая попытка, Вегас. Но нет. Просто не отказался бы от горячей ванны сейчас и завтрака с утра.       Вегас хватает руль и жмёт на газ. Кровь начинает бурлить по венам. Горячей ванны? Сам Вегас предпочел бы сейчас ледяной душ.       Почти перед въездом на частную территорию жилого комплекса Вегас спрашивает: — Так значит, мой муж — профессиональный киллер? И сколько убийств на счету? — Кончай ёрничать, Вегас. Я дико устал от всего этого фарса и просто хочу спать. — Ммм, а как же горячая ванна? — В другой раз. — Пфф, какая жалость. А я уж, было, спинку тебе настроился потереть. — Для того, кто ещё час тому назад был готов умереть сам, ты как-то слишком бодро ведёшь себя, Вегас. — А завтрак в столовой накрыть или подать вам в постель, Кхун Тирапаньякун?       Нет. Всё-таки вовремя заткнуться — это большое умение. Которым Вегас, к сожалению, не обладает.       Пит молча убирает оружие, откидывает затылок на подголовник и прикрывает веки. Он и правда устал.       Оказавшись дома, Вегас наблюдает, как тяжёлой походкой Пит поднимается по лестнице. Самому ему тоже хочется побыстрее оказаться в кровати. Провалиться в глубокий сон, а на утро проснуться и как будто ничего этого не было.

***

      Утром Вегас встаёт раньше обычного. Пораскинув мозгами, принимает душ и спускается готовить завтрак. Быть может, нервы ещё не успели прийти в порядок после вчерашнего, но самый простой омлет он переделывает три раза. Всё горит, валится из рук и рассыпается по полу. Вегас не сразу замечает, что за его стараниями уже какое-то время наблюдает Пит, стоящий в кухонном проёме. Одетый по-деловому, с аккуратно уложенными волосами. Полнейший контраст с его образом накануне. — Э-э, сейчас всё будет. Наверное. Если не спалю кухню, — нелепо отшучивается Вегас. — Эспрессо?       Пит прищуривается и холодно отвечает: — По пути на работу куплю. — А завтрак?       Пит качает головой.       Вегаса добивает это равнодушие. Он взрывается громким: — Серьезно?! Я с половины седьмого утра здесь, как идиот, туда-сюда сную по кухне, а ты нос воротишь?! Да пошел ты, Пит, нахрен! Тоже мне, Джон Уик!       Для верности Вегас хватает тарелку с наконец-то удавшимся омлетом и вдребезги разбивает её об пол. Но так уж выходит, что часть осколков впивается ему в левую ногу. Вегас вопит и шипит. Пит неодобрительно качает головой и уходит. И пока Вегас проклинает его на чем свет стоит, успевает вернуться с аптечкой, с иронией во взгляде наблюдая за тем, как его муж скачет на правой ноге. — Садись, — Пит выдвигает стул со спинкой. — Зачем? — Странный вопрос. Ты скоро половину кухни кровью зальёшь.       Вегас с опаской поглядывает на мужа, но садится. Пит снимает пиджак, закатывает белоснежные манжеты офисной сорочки и опускается перед ним на одно колено. Усилием воли Вегас сдерживает сарказм. Да и боль от ран становится нестерпимой. Очевидно, сначала он не так её чувствовал из-за шока и злости на Пита. Последний подбирает левую штанину Вегаса повыше, почти до колена, и принимается за обработку ран. Антисептик жжет, но наряду с болью Вегас ощущает тепло рук Пита. Муж бережно и неспешно накладывает пластыри и возвращает штанину на место. Вегас всё-таки не может сдержать вопроса: — Профессиональный опыт?       Пит вскидывает на него пристальный взгляд и неожиданно говорит: — Это может показаться абсурдным, но я тебя понимаю, Вегас. Отчасти, но понимаю. И всё же, — Пит встаёт и закрывает аптечку, — это было жестоко. Глупо, но жестоко.       Вегас знает, что он говорит не про разбитую тарелку, осколки которой сам же и заметает. Но больше всего Вегаса поражает не осознание смысла сказанного. Пит произнёс то, что Вегас всю жизнь надеялся услышать от других: я тебя понимаю.       Пит уходит, а Вегас так и сидит на этом стуле. Может, если бы мы начали с этого, если бы дали шанс понять друг друга, если бы начали разговаривать, а не только соревноваться в презрительных колкостях, всё было бы по-другому, Пит?