От призрачной любви отрекшись, душу дьяволу отдам

Рой вопросов проносился в голове Гарри. Слова Снейпа, поступок Дамблдора — правда ли это или очередной обман? Где-то на краю сознания мелькнула мысль о Гермионе, которая, вероятно, уже сутки его ищет. Однако она утонула в нарастающей слабости. Температура спала, но легче не стало — стоило Гарри резко повернуть голову, как искры и тьма заволакивали зрение. Он не знал, сколько времени прошло с тех пор, как Снейп погасил свет. Скорее всего, час или половина. Где-то вдали ухнула сова, пробив тишину низким, протяжным эхом. Со стороны зельевара не доносилось ни звука. Уж лучше бы он храпел — так Гарри хотя бы знал наверняка, что тот спит. Но, судя по тишине, прошло достаточно времени, чтобы тот, кто провел ночь без сна, уснул. Гарри попытался бесшумно подняться. Попытка, как он и ожидал, закончилась провалом: пол под ногами качнулся, тело рухнуло вниз. Голова гулко ударилась о каменный пол, а в комнате эхом отозвался сдавленный стон. Гарри мысленно проклял свою слабость. Закутавшись в плед, он с трудом вскарабкался и, шатаясь, поднялся на ноги. Каждый шаг сопровождался глубоким вдохом. Лунный свет, пробивающийся сквозь занавешенное окно, выхватывал лишь смутные очертания комнаты. Искры перед глазами превратили темноту в зыбкий, мерцающий пейзаж. Ему самому это казалось почти смешным. Он двигался вдоль стены, цепляясь пальцами за неровную каменную кладку. Где-то далеко, в северной башне, мелькнули окна, освещённые тёплыми золотистыми огоньками. Гарри представил, что это гостиная Гриффиндора, и сердце предательски сжалось. На мгновение его мысли вновь вернулись к Гермионе. Однако это было недолго — Гарри обхватил ручку двери обеими руками и потянул. Ничего, кроме ленивого щелчка, не произошло — дверь заперта заклинанием. — Ублюдок, — тихо прошептал Гарри, злой на Снейпа. Ему нужна палочка. Любая. Зельевар, конечно же, не расстался бы со своей даже во сне, значит она где-то рядом. Поттер повторил свой шумный подвиг и с хрипами добрался до кровати Снейпа. Он не заметил, как зельевар напрягся. Даже с закрытыми глазами представить каждое действие мальчишки было легко из-за звуков, которыми оно сопровождалось. Лёжа неподвижно, Снейп отмечал каждую ошибку мальчишки. «Слишком громко. Слишком неосторожно. Слишком глупо». Вот Поттер сжал пальцами край тумбочки, удерживая равновесие. Вот выдвинул ящик и сунул туда свой мерзкий нос. Там, конечно, ничего, кроме зелий сна без сновидений, не оказалось. Всё происходящее выглядело настолько нелепо, что раздражение Северуса уступило место презрению. Спустя несколько бесполезных попыток обшарить вещи зельевара, Гарри наконец заметил: правая рука Снейпа сжимала что-то под подушкой. Сердце Гарри ухнуло вниз. «Палочка!» — промелькнуло в мыслях. Но голова зельевара покоилась прямо на подушке, надёжно охраняя то, что было под ней. Вся его задумка оказалась бесполезна. Когда обессиленный Поттер рухнул у края кровати, нагло опёршись на нее, Снейп медленно открыл глаза. Он был зол. Какой же мальчишка идиот! Неужели думал, что называя Снейпа ублюдком настолько громко, он не разбудит стадо кентавров? Лицо зельевара дёрнулось, но он сдержался. Ему было почти интересно, чем закончится этот нелепый поход, однако Гарри не придумал ничего лучше, чем просто заснуть… «Этот идиот думает, что может бросить вызов всему миру, а в итоге валится без сил на мой ковер. Какой жалкий у вас герой, Альбус». Больной Поттер сопел во сне. Северус мечтал толкнуть мальчишку ногой, чтобы стало хоть немного тише. Но нежелание лечить его ещё и от простуды победило. Дать этому идиоту тонкий плед? Ну разумеется. Северус, конечно же, молодец, не учёл, что мальчишка устроится на полу возле его постели. Как верный пёс. — Вы нахальный, избалованный, испорченный и невыносимый, Поттер, — устало произнёс он. С раздражением стянув с себя одеяло, Северус накрыл им Гарри. Лунный свет стал ярче, мягко очерчивая лицо Поттера — измождённое, но наконец спокойное, когда тепло начало возвращаться к нему. Попытки Снейпа заснуть оказались бесполезны. Ещё одна бессонная ночь и выродок Джеймса на расстоянии вытянутой руки. Хотелось вышвырнуть мальчишку и следом за ним портрет Дамблдора, пойти к Тёмному Лорду и получить долгожданную «Аваду». Но вместо этого ноги сами повели его в кабинет. Северус достал из стола финансовые отчеты Хогвартса. Скрип его шагов эхом отозвался в кабинете директора, и мелкие пылинки взмыли в воздух, играя в тусклом свете. Его всё раздражало. Мальчишка, Дамблдор, Хогвартс, даже собственные руки, которые тряслись от усталости. Снейп с шумом развернул свиток и подхватил тонкими пальцами кружку горячего кофе, в котором плескалась щедрая порция бодрящего зелья. Сквозь окна в кабинете, видневшиеся через приоткрытую дверь спальни, пробивался тусклый свет луны, он играл на старинных книгах и гладкой поверхности тихо цокающих приборов. Снейп провел пальцами по вискам, пытаясь отвлечься, но перед глазами всё равно вставал образ Гарри. Тот, каким он был сейчас: беззащитным, измученным, но почему-то не сдающимся. Северус тряхнул головой, избавляясь от дурных мыслей, его лицо стало каменным. Он снова потянулся за свитком. Работа, слава Мерлину, не задавала вопросов. И не заставляла отвечать на них. — Тебе нужно поспать, мальчик мой, — добродушно произнес пустой портрет. — Какая неожиданная новость, — сквозь зубы ответил Снейп. * * * — Вы наконец перестали протирать мой ковер своим причинным местом и героически добрались до моего кабинета, — сухо произнес Снейп, не отрываясь от «Ежедневного пророка». Его пальцы резко перевернули страницу, красноречиво показывая Поттеру насколько зельевар рад его видеть. Вход со стороны каменной горгульи был надежно заперт, так что Поттер мог спокойно перемещаться по кабинету. Да и кто бы пришел? У Снейпа теперь не было ни друзей, ни союзников: одни ненавидели его за смерть Дамблдора, другие — за расположение Тёмного Лорда. Гарри остановился в дверях, опасаясь сделать шаг дальше. В кабинете стояла тишина, нарушаемая лишь шорохом страниц и тихим потрескиванием факелов на стенах. Его взгляд скользнул по портретам, занимавшим почти все стены. — Профессор, где его портрет? — наконец спросил он. Снейп, не удостоив его взглядом, снова перевернул страницу. Теперь гораздо медленнее. — Во-первых, Поттер, для вас — директор, — в голосе сквозило раздражение, от которого Гарри почувствовал, как напряглись плечи. — Во-вторых, третий слева от стола. В нижнем ряду. Гарри не удосужился поправить обращение на «директор» и подошёл к стене, принявшись отсчитывать портреты. Руки слегка дрожали, но он старался не обращать на это внимания. И вот он. Рама с позолотой. Пустая. Сердце Гарри замерло. На мгновение он застыл, всматриваясь в пустую ткань, словно ждал, что вот-вот появится знакомая фигура. Ещё секунду назад он питал слабую надежду, что хотя бы здесь он сможет найти ответы. Но ничего. Даже портрет отвернулся от него. — Когда он вернётся? — голос сорвался. Гарри шагнул ближе и дотронулся до холодной позолоченной рамы. Снейп наконец поднялся, отбросив газету на край стола с видом, что весь этот разговор причиняет ему невыносимую муку. Он не сводил с Гарри холодного взгляда. — Полагаю, ровно в тот момент, когда вы соизволите перестать терзать меня своим присутствием и уберетесь восвояси, — холодно отрезал Снейп. Его голос звучал так ровно, что Гарри захотелось ударить его. — Но если вам угодно, а я убежден, что вы так и сделаете, можете потратить хоть весь день своей драгоценной жизни, сверля глазами пустой портрет. И я благосклонно позволяю вам находиться в моем кабинете при условии, что вы не коснётесь ни одной вещи, кроме… — Снейп небрежно схватил несколько склянок с полки и бросил их Поттеру. — Кроме того, что я лично позволю вам. Пейте. Гарри, глядя на зелья в своих руках, почувствовал, как гнев постепенно затапливает все остальные чувства. Но ничего не сказал. Вместо этого он посмотрел на пустую раму ещё раз и выпил зелья. * * * В кабинете было тихо. Никого, кроме Гарри. Снейп ушёл, запер дверь на дюжину заклинаний. Так что ни войти, ни выйти кроме него никто не мог. Воздух был плотным, тяжёлым от терпкого аромата зелий, смешанного с тонким налётом пыли — видимо, кабинет давно никто не убирал. Гарри сидел в кресле напротив массивного стола, держа в руках кружку с остывшим чаем. Это было единственное, что напоминало ему о комнате, где когда-то были лимонные дольки и тепло. А сейчас, чай, смешиваясь с привкусом зелий, делал их ещё более мерзкими, поэтому Гарри предпочел просто занять им руки. Со стены неожиданно раздался знакомый язвительный голос: — И снова я вижу неуловимого мистера Поттера. Вы решили осчастливить оба моих портрета? — со стены на Гарри смотрел Финеас Найджелус, бывший директор Хогвартса. Гарри вскинул голову, в его глазах мелькнуло узнавание. — Профессор Блэк? — он выпрямился. — Гермиона! Как она?! Финеас поджал губы, его чёрные глаза сузились. — Успокойтесь и не кричите на меня, — его голос звучал оскорблённо. — После того, как вы обошлись со мной в прошлый раз, я вообще не обязан с вами разговаривать. — Простите за тот случай, профессор, — вежливо начал Гарри, подавив раздражение. — Но моя подруга очень важна для меня. Не могли бы вы, пожалуйста, передать ей сообщение? Финеас фыркнул, словно отгоняя назойливую муху. — Ваше невежество, мистер Поттер, идёт впереди вашего неуважения. Я не могу связаться с этим магловским отродьем, пока она не достанет меня из своей бездонной сумки. — Не называйте Гермиону магловским отродьем! — прошипел Гарри, вскакивая с кресла. Голова тут же закружилась и он рухнул обратно, прижимая руки к вискам. — Я вообще-то помогаю вам, мистер Поттер, — с гордостью произнёс Финеас, расправляя плечи. — Поэтому, будьте добры, не спорить со мной. — Она не отродье, — по слогам произнес Гарри. — Если вы не можете с ней связаться, то как же вы вообще помогаете? Финеас загадочно улыбнулся и вкрадчиво произнес: — Связаться — нет, но могу сказать где она. Гарри резко поднял голову: — Что?! — Да, мистер Поттер, из этой дурацкой сумочки я прекрасно слышу, что происходит снаружи. Ваша недотёпа не догадалась поставить заглушающие чары. — Всё это время вы знали, где мы?! — голос Гарри звучал одновременно шокированно и гневно. — Разумеется, — пожал плечами Финеас, словно это был незначительный факт. — И, очевидно, профессор Снейп тоже. Гарри замер. Его руки бессильно упали на подлокотники кресла. Очки съехали набок, когда он схватился за голову, пытаясь удержать мысли, разрывающие его на части. — Он не выдал нас… Значит… Профессор Дамблдор действительно попросил… убить его… — слова вырвались медленно, с трудом пробиваясь через густой туман в голове. Мир перед глазами зашатался. Гарри изо всех сил боролся с накатывающей слабостью. Пронзительный вой сигнальных чар разорвал тишину, заставив его вздрогнуть. Звук бил в уши, отдаваясь в висках оглушающим эхом. Он не понимал, что происходит. Кто-то пытался проникнуть в кабинет? Друзья? Враги? Мысли путались, не давая собраться. Дверь с резко распахнулась. — Поттер! — ледяной голос Снейпа отскочил от стен. — Профессор Макгонагалл, — бормотал Гарри, его взгляд цеплялся за расплывающийся силуэт. Он не был уверен, кто перед ним. Голова гудела, как после удара. — Вас снова лихорадит? — голос Снейпа прорезал воздух, резкий, но с едва уловимой тенью беспокойства. На мгновение его лицо оказалось слишком близко. Холодные пальцы коснулись лба Гарри, заставив вздрогнуть. — Дрянной мальчишка, с вами всё в порядке. — Снейп убрал руку и выпрямился. Его привычное раздражение моментально вернулось. — Объясните, почему сработали сигнальные чары? Гарри моргнул, пытаясь сфокусироваться, но перед глазами ещё плыло. — Мистер Поттер просто переволновался, профессор, — отозвался спокойный голос Финеаса Найджелуса. — И что же такого заставило мистера Поттера волноваться? — Северус мельком взглянул на портрет Дамблдора, но тот был пуст. — Моё присутствие, полагаю. — протянул Финеас. — Ваше присутствие? — Снейп поднял бровь. — Ваш подопечный, профессор, узнал о тонкостях восприятия магических портретов, — Финеас поджал губы. — В частности, о моём прекрасном слухе и вашей осведомленности сим фактом. Снейп закатил глаза, его раздражение стало заметно сильнее. Он резко повернулся к Гарри и схватил за плечо. Мальчишка дёрнулся вперёд, и он оказался лицом к лицу с директором. — Мистер Поттер пришёл в себя после столь… невероятного, для его тонкой организации, потрясения? — произнес Снейп с презрением, но его взгляд был напряжённым, будто он пытался оценить состояние Гарри. — Я хочу встретиться с профессором Макгонагалл, — Гарри щурился, смотря в расплывающийся силуэт Снейпа. Снейп вздохнул и резко отпустил плечо Гарри. Затем, не дожидаясь ответа, поднял съехавшие с носа очки, и сунул их обратно на место резким движением. Гарри моргнул от неожиданности, растерянно смотря на него. — У вашего обожаемого Дамблдора не возникло столь благородного желания посвятить Минерву в свои грандиозные планы. И избавить меня от необходимости каждое утро терпеть её ненавидящий взгляд в Большом зале, — Снейп говорил холодно, но в его словах сквозила усталость. — И, уверяю вас, если вы сейчас покажетесь ей на глаза, её первой мыслью будет убить меня за то, что я, вероятно, опоил вас. — А вы опоили меня? — Гарри опёрся локтями о кресло и приподнялся. Снейп фыркнул, отходя к полке. — Конечно, нет. Но вы, Поттер, слишком невежественны, чтобы распознать зелье подчинения, даже если я оставлю на бутылке крупную этикетку с надписью, — он схватил пару склянок, небрежно поставил их на стол перед Гарри и кивнул. — Пейте. Гарри впервые выпил всё залпом, не боясь, что делает последний вдох. — Спасибо, профессор, — пробормотал он. Слова сорвались тихо, почти неслышно. Снейп остановился, посмотрел на него долгим, оценивающим взглядом, и холодно произнёс: — Директор. Он развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что стены кабинета слегка задрожали. * * * Весь день Гарри провёл в кресле, не отрывая взгляда от пустого портрета Дамблдора. Снейп появлялся в кабинете несколько раз. Каждый его визит сопровождался резким щелчком двери, шорохом бумаг, которые он бросал на стол, и короткими командами. Несколько раз он выдавал склянки зелий, ещё один раз — мельком посмотрел на Гарри, словно оценивая, способен ли тот самостоятельно выпить лекарство, и вышел, наложив на дверь новые заклинания. В какой-то момент Снейп задержался чуть дольше. Он без лишних слов подошёл к Гарри и жестом велел снять чёрную рубашку, которую сам ему и выдал утром, чтобы осмотреть рану на плече. Гарри нехотя повиновался, стиснув зубы, когда ткань прилипла к ране. Снейп действовал быстро, точно и совершенно бесцеремонно. Мазь, которую он втирал в рану, пахла так же отвратно, как и до этого. — Прискорбно, — произнёс Снейп после долгой паузы, разглядывая чёрные линии, вившиеся под кожей. — Из-за того, что яд выходит медленно, у вас слабость и помутнение рассудка. — У меня нет помутнения рассудка, сэр, — возразил Гарри. — Приношу свои извинения. Я имел неосторожность забыть, что это ваше обычное состояние. Гарри снова остался один, глядя на пустую раму.