Моя галлюцинация

Дарит ли жизнь второй шанс на счастье? Или глупо даже мечтать о нём, если первый уже оттолкнули твои собственные неаккуратные руки? Нет, другой вопрос, поважнее. Заслужил ли он его, этот самый второй шанс? Чан думает об этом, бродя по улицам родного города. Пока гуляет вдоль набережных, мысленно приветствуя знакомые здания. Сеул почти не изменился за время его отсутствия, в отличие от него самого. Но город не в обиде за долгую разлуку — всю неделю на небе так ярко светит летнее солнце. Пытается подбодрить его, не иначе. В одну из таких прогулок Чан случайно, а может и нарочно, добирается до здания своей уже бывшей компании. Останавливается у входа, скользя взглядом по окнам с солнечными бликами. Столько дорогих сердцу воспоминаний хранят эти этажи. Коридоры еще должны помнить их смех, совсем юных мальчишек с большими мечтами. Теперь там новые таланты и новые голоса. Чан искренне желает удачи им всем. На душе тоскливо тянет. Он уже собирается уходить, почти поворачивается спиной к этому зданию, бывшему для него когда-то вторым домом. Что-то заставляет Чана задержаться. Может, это предчувствие из глубины души. А может, красный сигнал на пешеходном переходе. Из главного входа появляется молодой человек в приталенном черном костюме. Останавливается недалеко от обочины, доставая телефон из кармана. Наверное, ждет машину такси. Темные волосы зачесаны назад, открывая лоб, рукава рубашки закатаны до локтей. Чан даже не верит сначала. Дышать перестает. Знает одно — это точно никакая не галлюцинация. Он уже прошел лечение, восстановился как смог во время своего бессрочного перерыва. Ему помогли семья и врачи, помог ласковый океанский бриз. Помогли его старые дневники, которые Крис перечитывал, заливаясь слезами. Каким же дураком он был. Как умудрился так ошибиться? «…все оказалось на удивление просто когда мы вместе, я понимаю, ради чего так старался. он — мое счастье и мое вдохновение пусть мои песни навсегда звучат его голосом я хочу жить, чтобы он улыбался. самое кошмарное — представлять, что его у меня никогда не было…» Его счастье выглядит элегантным в каждой детали: сверкающие серьги в ушах, аккуратный галстук с брошкой, лаковые ботинки на небольшой платформе. И неважно, что глаза скрыты темными дизайнерскими очками, это ведь его самый любимый человек. Малыш из Пусана с гипнотическим голосом, пробирающим до мурашек. Чан не мог не узнать его. Жаль, что сам он одет так невзрачно сегодня. Может, это неважно. Может, на него и не взглянут. Чонин стоит на том же месте, глядя в экран телефона, мимо него ходят люди. Наверное, его ждут на каком-то мероприятии, модном или музыкальном. А Крис не знает, что делать. Ненавидят ли его? Помнят ли о нем вообще? Если вспоминали, то когда в последний раз? Месяц, год, два года назад? Сердце пропускает удар, когда Чонин двигается с места и идет в его сторону. Все еще смотрит в свой телефон, не замечая никого вокруг. Чан так и замер у пешеходного перехода, как дурак, уже раз десять мог перейти. Страшное всё-таки происходит. Чонин проходит мимо. Исчезает где-то там, за его спиной. И непонятно, что чувствовать. Облегчение? Горечь? Он заслужил. Заслужил быть незамеченным. Забытым. Крис делает глубокий вдох, набирается смелости, чтобы обернуться. Хотя бы в спину ему посмотрит. А когда оборачивается, тут же застывает, натыкаясь на взгляд. Темные очки теперь на макушке. Он заметил. Он остановился. Его Йена совсем повзрослел. Черты стали острее, огрубели немного. Он успел прожить целую маленькую жизнь: сходил в армию, сделал сольную карьеру, как и все остальные из группы, кроме самого Чана. Но глаза — все те же. Красивые лисьи глаза, когда-то давно смотревшие на него с любовью. Сейчас смотрят удивленно. Разглядывают. Что будет дальше? Он посмеется? Подойдет и плюнет в лицо? Или просто растворится в толпе прохожих, не сказав ни слова? Чан не знает, что из этого страшнее. Меняется сигнал светофора, люди болтают о чем-то своем, из проезжающих машин звучит музыка. Время вдруг замедляется, как по волшебству. Чонин делает шаг в его сторону. Еще один. И еще. Теперь он прямо напротив. Взгляд Чонина падает ниже. Глаза округляются. Чан знает, почему. На его шее — самый дорогой подарок с картинками звездного неба. Он не снимал его ни разу за четыре года. Медальон по-прежнему хранит тепло поцелуев и оберегает от кошмаров каждую ночь. Звучит мелодия сигнала. Чонин достает телефон и тут же сбрасывает звонок, даже не глядя на экран. Их взгляды снова встречаются. Один — полный раскаяния и надежды. И второй, страдающий без ответа на вопрос. — Правда не любишь? Чан ждал приветствия. Или ругательства в свою сторону. Ждал чего угодно, на самом деле. Кроме этого. Ноги слабеют. Он готов упасть перед Чонином в тот же момент. Готов разрыдаться и умолять о прощении. Готов рассказать, как мучился. И больше всего мечтал вернуться в квартиру со снегопадом за окном и запахом жасмина на подушках. Неужели его ждали? Неужели примут обратно? Чонин неторопливо разворачивается. Будто собрался уходить, так и не услышав ответа. Чан шагает к нему, осторожно касаясь запястья. — Йена, останься со мной. Снова меняется сигнал светофора. К обочине, шурша колесами по асфальту, подъезжает машина такси. Чан ничего больше не видит. Кроме счастливой улыбки, предназначенной ему одному.