Вечное небо

      Когда Тсуна и Реборн ушли, Юки вздохнула с неподдельным облегчением. С самого утра ей хотелось остаться дома и пролежать в кровати, по-детски спрятавшись под одеялом от всех возможных и невозможных проблем. Вот только стоило на мгновение закрыть глаза и погрузиться в слабое подобие сна, как ждущие своего часа мрачные образы тут же оживали, но уже не с угрожающим смехом или душераздирающим криком. Теперь они мучили ярким солнцем и безликими фигурами в траурных нарядах, покосившимися могилами и жизнерадостным пением птиц, издевательски громким даже на фоне почти искренних слов о сочувствии. Именно таким в сознании маленькой Юки отпечатался день похорон матери, но во снах, в отличие от куда более милосердной реальности, не было теплой руки Альдо, крепко сжимающей ее ладонь в успокаивающем жесте. Не было ничего, за что можно было бы зацепиться, как за соломинку, которая так нужна всякому утопающему.       Она надеялась, что сейчас такой соломинкой или, вернее сказать, мнимой опорой станет Чезаре, но тот не принес почти никакой новой информации. О планах привезти в Японию еще больше людей Юки догадывалась и сама, особенно после того, как разузнала о связи дяди с Альчиато. Эта семья хотела насолить Вонголе настолько, что предлагала еще отцу объединить усилия. То, что после четкого и однозначного отказа они отступят, не было смысла даже предполагать. Отец выбрал сохранить нейтралитет и не вмешиваться, и все это никак не должно было стать проблемой семьи Джессо. Но, вопреки ожиданиям, постепенно в нее превращалось.       Если Альчиато сосредоточат основные силы здесь и решат по договору с Рикардо, вдобавок к десятому поколению Вонголы, избавиться еще и от Юки, дело примет скверный оборот. О том, что происходило в Италии, не получилось толком расспросить даже Чезаре, и это беспокоило сильнее всего. Судя по тому, что Альдо отправил сюда еще и Расиэля, ожидалось худшее, вот только об этом он мог бы сначала и предупредить! «Правая рука», как никто другой, знал, сколько эксцентричный хранитель Урагана мог создать трудностей, особенно если заигрывался. Юки даже не хотела представлять, что бы случилось, не успей она вмешаться, даже если ценой стала новая порция боли и… лопнувшие швы?       Она посмотрела на раненую руку, которая тут же разболелась так сильно и резко, словно по щелчку пальцев вспомнила, что давно должна была это сделать. Повязка пропиталась кровью, и теперь срочно нужно попасть к врачу, который смог бы решить проблему, и желательно поскорее. Хотела Юки этого или нет, а такую рану никак нельзя просто обработать антисептиком и прикрыть иллюзией. Сама она без последствий никак не пройдет, и бездумно бросаться в гущу сражения было плохой идеей. С другой стороны, что она еще могла сделать? Если бы иллюзия сразу ослепила обоих сражающихся, Хибари Кея наверняка не застыл бы на месте в тот же миг, а Расиэль точно попытался воспользоваться случаем и нанести удар посильнее. Кто знает, сколько бы людей от этого пострадало и получилось бы отделаться простыми извинениями и предложением, которое Юки и без того собиралась сделать, но в куда более спокойной обстановке и без участия хранителей Тсуны. Хотя Хаято наверняка появится, даже если не позвать: все-таки кредо «куда Джудайме, туда и я» непоколебимо.       План был предельно понятен: пригласить Тсуну, а затем оставить их с Киоко вдвоем, чтобы в кои-то веки у него появилась возможность с ней хотя бы просто поговорить. Не то чтобы Юки действительно было какое-то дело до чужих отношений, но она чувствовала, как мрачные мысли, кошмары и почти бессонные ночи окончательно и бесповоротно сводили с ума. Альдо как-то говорил, что нужно немного отдохнуть. Раз под гнетом тревоги сделать это по-настоящему не получится, может, хотя бы прогулка приведет мысли в порядок?       О «жутком парне, который чем-то на нее похож» тоже забывать не стоило. Если это правда тот самый человек, о котором Юки думала, дела шли даже хуже, чем предполагалось поначалу. Чезаре ничего не слышал ни о нем, ни о его делах, и знал только то, что итак всем известно. На сердце от таких новостей все равно ничуть не становилось спокойнее. Если это правда он, тот, кто порой наравне с убийцей матери порой снился в самых ужасных снах, нужно готовиться к худшему. Но точно ли убийцей? Это тоже еще предстояло выяснить, особенно если вернуться в Италию так скоро не получится. «С тех пор, как отец прогнал его, я ничего не слышала, — успокаивала себя Юки. — Нечего волноваться раньше времени. Нужно решать проблемы по мере их поступления».       Эта фраза, мысленно сказанная самой себе, вновь заставила вернуться в реальность. В реальность, где Юки слишком сильно сжала пострадавшую ладонь, а стоящий напротив Хаято недовольно нахмурился. Верно, нужно решать проблемы по мере их поступления, а не бросаться в омут с головой. То, что Альдо по-прежнему не сообщил ничего нового, совсем не означало потерю контроля. Беатриче и Альберто с ним, да и Дино пообещал помочь. Не к чему пока беспокоиться о том, что невозможно проконтролировать. Сейчас основной угрозой был Рикардо и люди Альчиато, которые наверняка попробуют нанести еще ни один удар. — Твоя рука, — со вздохом сказал Хаято, и Юки вздрогнула от того, насколько непривычно, без саркастичных или неловких запинок, прозвучал его голос. — А, это, — растерянно сказала Юки, но отмахиваться было глупо. Слишком глупо. — Нужно заново наложить швы. Придется пойти к врачу. — Есть здесь один, — проворчал Хаято, и в его интонации снова промелькнуло недовольство. Правда, на этот раз Юки вполне догадывалась о причине. Вместе с Реборном сюда приехал еще один человек, которого она знала лично, но которого, в отличие от учителя, надеялась больше никогда не встречать. К сожалению, не без причин. — Пожалуйста, только не говори мне, что… — Идем уже, — буркнул Хаято и развернулся, решив оставить ее в неведении.       Дорога до пустующего медпункта оказалась короткой, и долго ждать ответа не пришлось. Хаято открыл дверь без стука, и в любое другое время Юки наверняка сделала бы замечание, но не теперь. Дело вовсе не в том, что от острой боли и усталости путались мысли, ведь она наверняка промолчала бы и в любое другое время. Этот парень, невоспитанный, вспыльчивый, вместо того, чтобы пойти домой, снова помогал. Помогал ей, девушке, которую считал раздражающей и ни раз открыто и прямо называл глупой. Они оба могли отговариваться как угодно, но факт оставался фактом. Хаято хотел помочь и делал это так, как умел, а Юки с благодарностью принимала помощь не от кого бы то ни было, а именно от него. Подобное осознание очевидного вдруг показалось таким же острым, как спрятанный в ножнах кинжал. Раньше единственным, кому она позволяла видеть себя настолько уязвимой, был Альдо. Почему вдруг вторым таким человеком стал именно Гокудера Хаято? — Надо же, кого я вижу! — радостно произнес мужчина со знакомым раздражающим голосом. Его Юки уж точно узнала бы где угодно и когда угодно — Шамал. Бабник и извращенец. Лучший врач, которого она помнила. Конечно же, никто другой здесь оказаться не мог. — Если ты наконец-то нашел себе девушку и пришел за советом, то заходи. А если за чем-то еще, то я занят. — К Вам пришел не Хаято, а я, — подала голос Юки, показываясь из-за спины явно начавшего злиться Хаято. Даже удивительно, что он никак не отреагировал на звук собственного имени, как часто случалось, если его произносил Такеши. Вот уж правда, что день наполнен странностями. — И я пришла по делу. — А, ну конечно, — Шамал рассмеялся и махнул рукой в приглашающем жесте. — Кто еще мог устроить такой переполох. Удивительно, что после схватки с Хибари Кеей ты вообще осталась жива.       Хаято молча прошел внутрь и сел на широкий подоконник так, будто в кабинете совсем не было ни свободной кушетки, ни стульев. Он ничего не говорил, но уходить явно не собирался, а Юки… Юки не возражала. Вести разговоры по душам она не намерена, а сохранить лицо как-нибудь сумеет. Порой она думала, что это было единственным, в чем она преуспела по-настоящему, хотя хранители наверняка попытались бы поспорить. Напрасно. Никто не знал о слабостях Юки лучше нее самой. Или, вернее сказать, почти никто, но об этом самом «почти» лучше пока не думать. «Решать проблемы по мере их поступления», — твердо напомнила себе Юки, отгоняя навязчивые мысли о том, о ком нужно было забыть уже давно. — Может, посмотришь уже ее руку? — недовольно буркнул Хаято, умело отвлекая от ненужных сейчас раздумий, и Юки в один из немногих разов была с ним совершенно согласна. Она уже села на положенное место напротив доктора и потянула пострадавшую ладонь, все еще обмотанную промокшим бинтом. — Ладно-ладно, — Шамал отмахнулся и принялся за работу, но разговорам, как часто и бывало, это не помешало. Не сказать, что Юки осталась довольна, но все лучше, чем извращенные приставания, которых она опасалась. Кто знает, может, если бы Хаято не остался, избежать бы их и не получилось? — Отец, как всегда, поручил тебе самую сложную работу, да, Юки Джессо? — Не сложнее, чем любая другая, — спокойно ответила она и вдруг поймала себя на мысли, что Хаято наверняка сказал бы то же самое, только куда более грубо и хвастливо. Неужели они правда настолько похожи, и в тот день Такеши оказался прав? — И здесь мое имя — Мицуно Юки. — Занять его место… — задумчиво протянул Шамал, нарочно игнорируя замечание, но это, должно быть, к лучшему. Говорить о возможно покойной матери с ним точно не хотелось. На то, что именно и как именно происходило с рукой, Юки тем более старалась не смотреть. Не слишком больно, и на том спасибо. — Звучит куда сложнее, чем что угодно еще. И, тем не менее, ты почему-то здесь, а не в Италии.       Она стиснула зубы, но отнюдь не из-за единственного неаккуратного движения. Конечно. Юки все еще здесь, тогда как Альдо пытался справиться со всем, сидя на месте, которое должен занимать босс, а никак не «правая рука». Только-только получилось переключиться и перестать об этом думать, как мысли снова вернулись к началу. Правда, о разговоре тоже забывать не стоило. — Эти дела уже вас не касаются, — холодно, даже слишком, заметила Юки. — Не касаются, — Шамал, к счастью, отступил и не стал спорить. — И все же мне интересно другое. Как ты приручила этого упрямца? Обычно его в компании девушки не увидишь. Только и делает, что отмахивается, совсем безнадежный ученик! — Эй, вообще-то я все еще здесь! — ответил Хаято, и Юки даже показалось, будто его лицо покраснело. Жаль, против света толком не рассмотреть. — И я не домашнее животное!       Шамал только хмыкнул, а Юки на очевидно риторический вопрос решила никак не отвечать. И все-таки… ученик? Она невольно посмотрела на хмурого Хаято, которому, очевидно, все происходящее не нравилось куда сильнее, а затем снова перевела взгляд на сосредоточенного Шамала. Прически у них и правда были совершенно одинаковыми, только ученик, в отличие от учителя, ничуть не походил на ловеласа, не пропускающего ни одной юбки. Впрочем, как бы то ни было, прямо сейчас этот самый ловелас перебинтовал ее руку и сделал свою работу настолько легко и быстро, что не отдать должное трудно. Одним из лучших Шамала считали не просто так, и, пожалуй, даже хорошо, что он не был таким же вспыльчивым и порывистым, как Хаято. Хотя о порывистости Юки, наверное, подумала слишком рано — только резкое замечание заставило потянувшуюся к ней руку замереть. — Не вздумай ее лапать! — И в мыслях не было, — отмахнулся Шамал, но после — почему-то засмеялся. — Просто хочу дать один совет. В ближайшее время ни во что не ввязывайся. Ты же не хочешь еще один уродливый шрам, правда? — Спасибо, — спокойно сказала Юки, поднимаясь из-за стола. — Но беспокоиться нет смысла. Обстоятельства зависят не от меня. — Да, это уж точно, — согласился Шамал, покачивая головой. — Ну что ж, раз никаких рекомендаций для взрослых и приятных занятий вы оба не хотите, тогда до встречи. И в следующий раз, я надеюсь, найдется повод поинтереснее. Скажем… — Ну все, идем уже отсюда, — резко сказал Хаято, наконец спрыгивая с подоконника.       Шамал весело попрощался, явно больше не намереваясь издеваться, но напоследок Хаято все равно хлопнул дверью как-то слишком громко. Только в коридоре Юки заметила, насколько сильно покраснело на самом деле его лицо, то ли от смущения, то ли от злости. Пожалуй, трогать Хаято сейчас и нарываться на новую грубость наверняка не стоило, но забрать сумку из кабинета не помешало бы. Правда, оказавшись на улице уже вместе с забытыми вещами, Юки не думала, что снова пойдет домой не в одиночестве. — Мне просто по пути, нечего так смотреть, — отмахнулся Хаято и немного ускорил шаг. Почему-то улыбка на губах появилась сама собой. Да, сегодняшний день определенно пестрил странностями. Или это появление Расиэля таким образом повлияло на всех окружающих и на Юки в частности? — Спасибо, что помог мне, — ответила она вместо издевки, которая так отчаянно напрашивалась. Правда, чтобы избавить Хаято от нужды придумывать отговорки, Юки быстро сменила тему. — По этой дороге я до дома еще ни разу не ходила. — Не люблю жару, — пробубнил он, а Юки все-таки осмотрелась чуть лучше.       Невысокие дома казались ей все такими же одинаковыми, но, в отличие от привычного пути, здесь вдоль дороги высадили гораздо больше деревьев. Ветер покачивал их широкие кроны, и ненадолго изнуряющая сознание тревога все-таки отступила. На мгновение даже показалось, будто никаких тревог в этом мире не существовало вовсе, будто Юки и правда была самой обычной школьницей, которая просто шла домой в компании такого же обычного одноклассника, с которым пыталась хотя бы немного подружиться. Она догнала Хаято и снова посмотрела на его лицо, уже не такое красное, но по-прежнему не слишком довольное, и едва не споткнулась, когда поняла, что незаправленная белая рубашка с небрежно расстегнутыми верхними пуговицами, правда шла ему куда больше, чем аккуратно выглаженная форма. Цепкий взгляд зеленых глаз резко устремился прямо на Юки, и она не нашла ничего лучше, чем протараторить первую пришедшую в голову мысль. — Здесь не так жарко, как в Италии. — Я и там не любил жару, — ворчливо отозвался Хаято.       Больше ничего говорить Юки не хотелось, но вместо праздных мыслей о жаре, деревьях и ветре, в голову пришла совсем другая, очевидная, но от этого не менее неожиданная. Она совсем ничего не знала о Хаято. Пожалуй, кроме того, что Ядовитый Скорпион — его сестра, а сам он — хранитель Урагана десятого поколения Вонголы, который, к тому же, последние несколько лет жил в чужой стране совершенно один. Возможно, если немного покопаться в воспоминаниях о разных слухах, то что-то получится выудить, но… разве был смысл искать правду там, где люди раз за разом пересказывали одни и те же события, но с противоречащими друг другу деталями? «Но я сама примчалась на другой конец Земли, потому что поверила слухам. Как же глупо», — еще одно осознание укололо болью.       Разговоры давно стихли, и больше Юки ничего не слышала ни о какой таинственной женщине, тем более, неземной красоты, да еще и играющей на флейте. Она мотнула головой и снова посмотрела на Хаято, чьи дымчатые волосы забавно растрепал поднявшийся ветер. Как бы то ни было, если она захочет что-то узнать, то спросит хотя бы у тех, кто не станет придумывать небылицы. Или, если вдруг каким-то чудом получится сблизиться с Хаято, то у него самого. — Мы пришли, — оповестил Хаято, останавливаясь у знакомого забора.       Похоже, Юки так глубоко погрузилась в мысли, что снова чуть не прошла мимо пункта назначения. Как хорошо, что на заданиях такого никогда не случалось, иначе беды было бы не избежать. Только Юки собиралась ответить, как дверь дома резко распахнулась, и на пороге появился Расиэль, все также ничуть не изменяющий своей фирменной традиции — «чем эффектнее появление, тем лучше». Правда, на этот раз он не собирался ни на кого нападать, а только подошел ближе и улыбнулся, широко и без смеха, даже почти что радостно. — Принцесса, я рад, что вы добрались домой в целости и сохранности!       Юки замерла, чувствуя, как начала неловко краснеть, правда, вовсе не от смущения, как хотелось бы хранителю Урагана, а от жгучего стыда. Казалось, с самого детства, едва ли не с первого появления в резиденции Джессо, Расиэль называл Юки именно так. Поначалу это «принцесса» было язвительным и колким, затем постепенно начало превращаться в ироничное, пока в конце концов не стало звучать почти восторженно, искренне, едва ли не так же, как Хаято говорил: «Джудайме!» — Расиэль, давай поговорим дома.       Юки ответила так строго, как только могла, и для пущей убедительности вручила Расиэлю не слишком тяжелую школьную сумку, которую прежде держала в руках. В ответ прозвучал только сдавленный смех, и Хаято, услышав это, нахмурился даже сильнее обычного. Вопреки привычке грубить всем направо и налево, он промолчал, и Юки была за это особенно благодарна. — Спасибо, что проводил, — сказала она, с трудом сохраняя ровную интонацию в голосе. — До встречи!       Юки поспешила уйти домой, но совсем не заметила, как пристально Расиэль и Хаято все это время рассматривали друг друга, и не услышала тихое «до встречи», неуверенно прозвучавшее в ответ. Впрочем, даже если бы заметила и услышала, оставалось слишком много куда более важных вопросов, которые предстояло обсудить, и далеко не последний из них — поиск информации о матери. Если Расиэль теперь здесь, а с делами семьи все равно помочь никак не получится, пускай его приезд принесет хоть какое-то успокоение. Кому-кому, а Расиэлю точно скучать противопоказано, иначе придется решать проблемы куда серьезнее короткой стычки с Хибари Кеей. Проблем же, как рассудила Юки, когда за спиной прозвучало отчетливое «ши-ши-ши», и без того хватало с головой.