Вечное небо

      Несмотря на то, что привычное утро перед новым учебным днем началось спокойно, Хаято никак не мог перестать волноваться. По дороге он то и дело осматривался и резко замирал на месте, когда слышал неподалеку девичьи голоса, но всякий раз выдыхал то ли с горечью, то ли с облегчением и продолжал идти дальше. Ни один из голосов не принадлежал девушке, о которой он в последнее время против воли думал все чаще. Не видеть ее несколько дней после того, как открыто опозорился, должно было быть легко, вот только нападение накануне никак не давало покоя. Она в порядке? Она со всем справится? «Конечно, справится, с ней же те два олуха, — в конце концов ответил на собственный вопрос он, но после — поморщился и спешно посмотрел по сторонам, как будто очнулся от неприятного наваждения и понадеялся, чтобы никто этого не заметил. — Какая мне вообще разница, мы едва знакомы! Даже хорошо, что она пропала, бесит меньше!»       На мгновение показалось, что сердцебиение наконец замедлилось, а мысли пришли к покою, но, стоило только услышать чей-то смех, как в сознании вновь воцарился хаос. Этот смех ничуть не похож на ее, слишком высокий, слишком режущий слух, однако это никак не помешало в очередной раз вспомнить о былой неловкости. Если Юки придет сегодня, как показаться ей на глаза? Как вообще можно было ослабить бдительность и поддаться старым привычкам на чужой кухне? Разве этот большой и уютный дом с живущей в нем надоедливой кошкой хотя бы немного походил на маленькую съемную квартиру, в которой с таким трудом получилось поселиться после переезда сюда? «Как я мог так опозориться перед какой-то девкой?» — он вернулся к былым рассуждениям, низко опустив голову, а потому даже не заметил, что прошел мимо нужного дома. — Гокудера-кун? — Тсуна, который, на удивление, вышел как раз вовремя, рассеянно окликнул его. — Доброе утро, Джудайме! — Хаято мигом опомнился и постарался изобразить привычную бодрую улыбку, которая могла предназначаться только одному человеку в целом мире. Он должен думать только о Джудайме. Остальное значения не имело. — Что-то случилось? — Тсуна нахмурился, но Хаято не собирался забивать чужую голову бесполезными глупостями. Кого точно не должны коснуться бессмысленные переживания, так это босса! — Со мной все в порядке! — преувеличенно-бодро ответил он и тут же посмотрел на время. — Идемте, а то опоздаем!       По правде говоря, ему глубоко плевать что на опоздания, что на наказания за поведение. Какой от них толк, если знаний хватало не то что на год, а на целых десять лет вперед? Никакая школа на самом деле, по большому счету, Хаято вовсе не нужна. Если бы не Джудайме, он даже не стал бы тратить время на эти бесполезные глупости. Если бы не Джудайме, он бы в принципе не оказался ни в Японии, ни, тем более, в какой-то там школе. Он в целом не знал, что бы делал, если бы не оказался здесь, рядом с Джудайме, и насколько хаотичной, насколько неправильной осталась бы его жизнь.       Юки, как он успел понять, никакая школа не была нужна тоже. Хаято совершенно уверен: такой человек, как Роберто Джессо, наверняка позаботился о том, чтобы образование и навыки его дочери были выше всяких похвал. Чем больше он смотрел на Юки в стенах школы, тем сильнее она, напыщенный образец мнимого совершенства, раздражала. Она была частью бессмысленно догматичного мира, от которого он больше всего на свете стремился сбежать и где в итоге решил остаться ради единственного человека. Жаль, это ничего не изменило: он все также ничуть не вписывался в этот образец бессмысленности, несмотря на то, что почти с рождения усвоил его законы.       Юки была другой, и ей хватало сил на то, чтобы существовать там, где не смог Хаято. Впрочем, когда они виделись вне школы, зудящее раздражение сменялось чем-то еще. Чем-то похожим на то самое чувство, которое испытывал, когда хотел показать Джудайме, что достоин называться его «правой рукой». Вот только рядом с Джудайме Хаято никогда не ощущал настолько сильного стыда и не отгонял такое количество навязчивых никому не нужных мыслей. Даже сейчас, когда с раздавшейся трелью звонка он опустил сумку на стул и невольно посмотрел на сложенные аккуратной стопкой вещи Юки, то не смог сдержать тяжелый вздох. Снова встретиться с ней лицом к лицу оказалось гораздо легче, чем думалось поначалу, но в голову то и дело лезли совершенно ненужные мысли.       Раз за разом, когда Хаято смотрел на нее, сосредоточенно что-то записывающую, то невольно вспоминал ее первый день. Тогда Юки сказала, что сможет научить его хорошим манерам, да? Вот только Хаято не научится. Вернее даже сказать, и без нее давно научился, только зачем? Ему это совершенно не было нужно. Несмотря на любовь к порядку, он сам воплощал разрушительный болезненный хаос. В отличие от нарочито спокойной Юки, ему совершенно не хотелось имитировать бессмысленное совершенство. Все ожидания, которые когда-то на него возлагали, давным-давно разрушены и никогда больше не оправдаются. Лишь в глазах Джудайме теперь хотелось казаться лучше, чем когда бы то ни было. До тех пор, пока Джудайме считал его достойным, все прочее не имело значения. Вот только, если подумать чисто гипотетически, как Хаято мог бы понравиться Юки? Чего ожидала она? «Наверняка ей нравится кто-то вроде Дино Каваллоне или вообще никто, — фыркнул он про себя. — Да и она сама точно никому не нравится. Особенно мне. Больно нужно связываться с какой-то девкой из мафии, только проблем наживать себе и Джудайме!» — Юки, — позвал учитель, и Хаято тоже невольно вздрогнул. Он вдруг понял, что до звонка осталось всего ничего, а в забитой глупыми мыслями голове не задержалось ничего, даже ради приличия. Какую тему они вообще проходили сегодня? — На перемене поменяйся местами с этим неугомонным. Может, хоть перед моим носом он будет вести себя прилично. «Вот, теперь она еще и перестанет мозолить мне глаза, — не без доли ехидства подумал Хаято. — Все складывается как нельзя лучше, чтобы я перестал с ней сталкиваться!»       Он хотел было вздохнуть с облегчением, но вдруг заметил, что теперь Юки сидела совсем рядом с Джудайме, а заодно поблизости к пустоголовому бейсбольному придурку. Хаято не знал, что возмущало больше: шутки тупицы Ямамото, в ответ на которые Юки улыбалась непонятно почему, или то, что внимание Джудайме теперь еще сильнее обращено непонятно к кому. — Кто этот блондин? — вдруг сказал кто-то, когда время перемены перед последним уроком подходило к концу. — Не знаю, но он пока не уступает Хибари, — ответил другой. — Он точно не из нашей школы, я раньше его здесь не видел.       Только услышав это Хаято заметил, что с улицы доносились шум и грохот, но не успел ничего понять. Возле окна собралась целая толпа, ведь выяснить, что произошло на школьном дворе, всяко интереснее, чем заниматься привычными делами или обсуждать унылую домашку. Джудайме тоже не удержался, но прежде, чем Хаято подошел сам, схватился за голову и рванул к выходу. Видно, там что-то серьезное, и как «правая рука» он тоже не должен отставать! Бейсбольный придурок, видимо, подумал точно так же, либо же просто решил пойти следом, но сейчас Хаято это не волновало. Его гораздо больше беспокоило состояние Джудайме, но, стоило выбежать во двор и увидеть, что произошло, причина для паники стала яснее солнечного дня. Хибари Кея с кем-то сражался. Причем одноклассник ничуть не преувеличивал, и сражались они на равных.       Вокруг поднялись плотные клубы пыли, не позволяя рассмотреть ничего, кроме очертаний двух быстро перемещающихся фигур. Когда пыль, наконец, осела, Хаято увидел высокого блондина, чьи губы растянулись в широкой издевательской ухмылке. В его руках не было никакого оружия, но от каждого взмаха воздух рассекали невидимые волны, создавая взрывы разной силы. Когда блондин уклонился от резкого и наверняка сильного удара, его прическа по-прежнему осталась в идеальном порядке. Он что, пользовался каким-то особенно стойким лаком для укладки волос? Хаято даже стало интересно, что это за средство такое, раз даже белая рубашка после таких приемчиков оставалась чистой и аккуратной. Хотя тут, наверное, дело уже не в лаке. — Кого-то он мне напоминает… — вдруг сказал бейсбольный придурок. — Что?! — удивленно выкрикнул Джудайме, и Хаято поспешил придержать его за плечо, во избежание обморока. — Да это же Бельфегор!       Теперь настала его очередь присматриваться и удивляться. Эта челка, полностью скрывающая глаза, раздражающая ухмылка, точные, но рваные движения… В конце концов… Да, это же была почти копия чертового Бельфегора! Удивительно, что Хаято не узнал его первым, ведь этот отвратительный пробирающий до мурашек смех еще долго слышался в кошмарах, заставляя подрываться посреди ночи в холодном поту. Конечно, он вовсе не боялся этого придурка, но после того, как самый важный шанс показать Джудайме искреннюю преданность, был упущен, гадкое чувство вины еще долго стояло комом в горле. — Нет, это не он, — раздался позади негромкий голос, расслышать который среди шума сражения получилось с трудом.       Почему-то Хаято совсем не удивился, когда развернулся и увидел Юки с привычно улыбающимся Реборном на плече. Он единственный выглядел хоть немного довольным, но никто, кроме Джудайме, наверное, не вспомнил бы ни одного момента, когда Аркобалено таковым не казался. Хаято толком не знал, как к этому относиться, и в итоге решил не обращать внимания. Главное, чтобы вместе с ним не приходила сестра, а остальное можно потерпеть. В конце концов, кто еще знает, когда появится новая возможность доказать Джудайме, на кого на самом деле можно положиться? — Ну же, никчемный Тсуна, сделай что-нибудь, — тут же сказал Реборн. — Хибари — твой хранитель Облака, а ты как босс семьи должен уметь управлять своими подчиненными. — Что?! Он же меня не послушает! — в панике закричал Джудайме, но, посмотрев на Реборна, понял, что права на отказ никто не давал. Он нервно сглотнул и неуверенно продолжил. — Хи… Хибари-сан, пожалуйста, остановитесь! Вы же можете задеть школу! — Заткнись. Вмешаешься, и я забью тебя до смерти, — последовал вполне ожидаемый всеми ответ.       Бейсбольный придурок привычно рассмеялся, а Хаято нахмурился и, наконец убрав руку с плеча Джудайме, серьезно посмотрел на Юки. Если она здесь, да еще и в компании Реборна, значит, этот пафосный тип наверняка как-то с ней связан. Может, это вовсе один из ее хранителей? Хаято не знал и знать, по правде говоря, не хотел. Его волновало только одно: — Ты его знаешь, так исправь это! Иначе у Джудайме будут неприятности! — Гокудера-кун… — начал было Джудайме. Наверняка, как и всегда, хотел успокоить, но Юки быстро перебила его. — К твоему сведению, именно этим я и собиралась заняться. Советую не вмешиваться.       Аркобалено, едва услышав это, тут же спрыгнул на землю, а Юки достала откуда-то острый кинжал и стремительно бросилась вперед, в самую гущу боя. Хаято даже не успел ничего ответить, да и что бы он такого сказал? Не удачи же ей желать, в конце концов, хотя вмешаться в дела Хибари Кеи и остаться в живых только она и поможет. Хаято мог в чью угодно сторону говорить грубости, но этот парень не на шутку напрягал даже его. От него хотелось держаться как можно дальше, и повезло, что это желание оставалось взаимным, несмотря на все старания Реборна.       Хаято замер, когда снова посмотрел в сторону своеобразного поля боя, в которое превратился школьный двор. Хибари Кея как раз замахнулся, а у блондина, судя по пропавшей улыбке, не оставалось ни единого шанса уйти в сторону: только парировать или принять удар. Наверняка если бы его глаза было видно, то они оказались бы круглыми от удивления, потому что удар заблокировала Юки. Показалось, будто она все же пошатнулась от приложенной силы и от столкновения металла с металлом мелькнула искра. И как только кинжал выдержал и не сломался? Блондин осторожно придержал Юки за плечи, не позволяя потерять равновесие, но того, что случилось после, Хаято никак не ожидал увидеть.       Конечно, он знал, что кольцо Тумана на пальце этой девушки надето не просто для красоты, но смутно знакомая иллюзия вернула сознание на долгие годы назад. Хаято мечтал забыть об этом не меньше, чем о позорном проигрыше Бельфегору, но сейчас, когда из-под земли показались такие же пугающие и горячие столбы огня, а после все скрыли клубы густого дыма, понял, что уже не сможет.       В грязном узком переулке витал едкий запах спирта, и Хаято невольно поморщился. Он в который раз тогда пообещал себе, что ни за что не станет пить, если доживет до того возраста, когда можно легально покупать алкоголь, и хотел вернуться обратно на людную улицу, но не тут-то было. Двое громил преградили путь, заставляя попятиться к тупику и упереться спиной прямо в холодную стену. Вместо того, чтобы проклясть длинный язык, из-за которого Хаято не так давно им нахамил, он только фыркнул и сжал руки в кулаки, не желая ни извиняться, ни признавать неправоту. Колени подрагивали, но это не имело значения, ведь жизнь на улице приучила справляться и не с таким. Подумаешь, страшно! Главное просто этого не показывать, и будет ему счастье, ведь, в конце концов, существовала участь похуже. Возвращаться обратно к этому лживому лицемеру он не был намерен, и лучше уж умереть где-нибудь в подворотне, чем жить с ним под одной крышей! — Двое на одного разве честно? — послышался вдруг голос, негромкий, девичий.       Громилы обернулись, но Хаято за их спинами толком никого не увидел. Вскоре, не прошло и нескольких секунд, вспыхнуло точно такое же пламя, жаркое, пугающее, но не причиняющее ему самому никакого вреда. Один из мужчин закричал, когда оно задело руку, и принялся дуть на ожог. Хаято невольно поморщился и зажмурился, потому что запах, который за этим последовал, тоже был не из приятных. Другой же мужчина заметался в панике, размахивая руками и пытаясь отогнать непонятно откуда взявшихся бабочек. Кто-то опустил руку Хаято на плечо, а затем приложил к губам палец. — Повезло, что они поддались. Нужно скорее бежать, потому что это ненадолго! — Ты вообще кто? — спросил он, хотя и не слишком разборчиво. Все же говорить с чужим пальцем у рта было проблематично. — Тебе лучше этого не знать.       Девочка пожала плечами и, не дожидаясь нового ответа, резко отняла руку от лица, и ее ладонь охватило синее пламя. Когда переулок наполнил густой тяжелый дым, от которого заслезились глаза, кто-то обхватил запястье Хаято и потащил за собой. Вот только вместо того, чтобы выбежать на светлую людную улицу, пришлось забираться куда-то вверх по крепким деревянным ящикам. Только тогда Хаято увидел, что в этом переулке, оказывается, все это время был забор, и никакой он не тупиковый! Незнакомка спрыгнула с высоты с такой легкостью, словно прежде только этим и занималась, в то время как он сам ударился локтем и чуть не расшиб нос. Из-за забора все еще слышалась грязная ругань, и Хаято поспешил подняться, чтобы поскорее убраться отсюда. Девочка, как он понял, была того же мнения, поэтому быстро пошла вперед. Лишь тогда, когда звуки чужих голосов перестали доноситься до слуха, она остановилась. Хаято, к собственной досаде, почти не следил за дорогой, хотя совсем не узнавал этого места. Он думал, что выучил наизусть каждую подворотню, но эта часть города никогда не относилась к числу его любимых. И как только угораздило сюда забрести? — Если пойдешь прямо, а потом дважды свернешь направо, то выйдешь к вокзалу. Оттуда легко добраться до любой точки города. Лучше нигде больше здесь не броди, а то наткнешься на кого-то опаснее тех двоих. — Какое тебе вообще до меня дело? — фыркнул Хаято вместо того, чтобы произнести положенные слова благодарности. — Зачем вмешалась?       Он поднял глаза и пристально посмотрел на незнакомку. В полумраке сложно было разглядеть черты ее лица, а может, они просто стерлись со временем из памяти? Цвет глаз… Сколько бы он ни приглядывался, так и не смог понять, то ли серыми они были, то ли все-таки голубыми. Вот только волосы, серебристые, запомнились хорошо, да и фигурку хрупкую мальчишеская одежда ничуть не украшала, особенно такая грязная, заляпанная… Кровью?! Дрожь в руках и коленях, которую Хаято старательно сдерживал, все-таки проступила, но паника тут же утихла, стоило девочке улыбнуться, мягко и нежно, так, как умела всего одна женщина на свете. Та самая, которую он больше никогда не сможет увидеть. — Знаешь, научиться говорить «спасибо» тебе бы точно не помешало, — заметила она, а после — развернулась и исчезла, стоило только моргнуть. Почему-то он уверен, что это тоже было иллюзией, но улыбка определенно казалась настоящей и надолго отпечаталась в сознании.       Погруженный в воспоминания, Хаято толком не заметил, чем все закончилось. Наверное, блондин просто сбежал под покровом иллюзии, потому что Юки уже в окружении привычных для всех деревьев школьного двора что-то негромко говорила Хибари Кее, а затем низко поклонилась. Наверное, извинялась. — В следующий раз я забью его до смерти, — донеслось до слуха Хаято, когда глава дисциплинарного комитета спокойно, как ни в чем не бывало, решил вернуться к своим делам.       Джудайме вздохнул с большим облегчением. Он всегда радовался, когда вопросы решались мирно, пускай Хаято частенько не одобрял такую политику. В конце концов, если взорвать проблему, избавиться от нее выйдет гораздо быстрее! Юки подошла ближе, но почему-то так и продолжала держать правую руку за спиной. Она снова вежливо поклонилась, спокойно произнося слова извинения. Ей это удавалось так легко и естественно, как у Хаято не получалось никогда в жизни. И все же… «Проклятье, неужели это правда была она?» — снова подумал он, присматриваясь к внешности Юки.       Серебристые волосы он запомнил хорошо, да и манера поучать без спросу никуда не делась. К тому же девочка по возрасту была уж точно не старше самого Хаято. Кто еще это мог быть, если не она? Невольно вспомнилось то самое, последнее позорное спасение и утро, когда в ярких лучах рассвета Юки, пускай немного уставшая, показалась особенно красивой. Сердце забилось чаще, ведь осознание, проклятое осознание после двух бескорыстных спасений жизни подряд игнорировать никак не выходило. Эта чертова девчонка просто была такой, и она, как оказалось, на самом деле ему… — Ничего страшного, Юки, ты не виновата! — непривычно громко сказал Джудайме. — Не можешь же ты уследить за всеми! — И все же Расиэль доставил много хлопот, — не согласилась Юки, упрямая, гордая, любящая стоять на своем. — И я думаю, что будет честно, если послезавтра в качестве компенсации я свожу вас в парк развлечений! Киоко-тян сегодня сказала, что он только недавно открылся. — О, Юки, все правда в порядке, — Джудайме неловко потер затылок, и на его щеках проступил легкий румянец. — Тебе не нужно беспокоиться! — Мы с Киоко-тян уже договорились, и она наверняка будет рада вашей компании, — настояла Юки, и почему-то после этого румянец Джудайме стал таким густым, что покрыл даже шею. — Только я и Киоко-тян, больше пока никто не идет. Думаю, это будет весело! — Весело! — согласился бейсбольный придурок, о существовании которого Хаято, к своему же счастью, успел забыть. — Но я не смогу, да и сейчас опаздываю на тренировку. Повеселитесь там и за меня! — Верно, — заметил Реборн, когда проводил взглядом поспешившего уйти придурка Ямамото. Он запрыгнул на плечо Джудайме, и тот отчего-то совсем побледнел едва ли не стремительнее, чем покраснел. — Юки как настоящий босс смогла справиться со своим подчиненным и решить проблему. Отказываться невежливо, Тсуна! — Д-да, — Джудайме попытался улыбнуться, но получалось с трудом. Хаято же, напротив, нахмурился. Такой тон Аркобалено обычно не означал ничего хорошего, а ему бы не хотелось неприятностей для своего босса. — Я с удовольствием пойду с вами, а Гокудера-кун… — Куда идет Джудайме, туда иду я, — твердо сказал он, и на мгновение показалось, будто в глазах Юки отразилось понимание. Вот на кого, а на нее сейчас точно лучше смотреть поменьше! — Ты ни на что не годен, Тсуна! — заявил Реборн прежде, чем кто-то еще успел что-то сказать. — Пока ты здесь прохлаждался, уроки закончились. Мы идем домой, будешь тренироваться в одиночестве. Еще увидимся, Юки! — Удачи, Джудайме! — пожелал Хаято.       Когда Джудайме вместе с Реборном скрылись из поля зрения, он вдруг понял, что снова остался с Юки наедине. Хаято посмотрел на руку, которую она прежде старательно прятала за спиной, и вздрогнул. Повязка покраснела от свежей крови.