Together

Растворяясь в ярких вспышках, под страшно-бьющееся сердце от испытываемого ужаса неминуемой смерти; прижавшись лбом друг к другу, стараясь быть ближе, чем физическое тело могло бы позволить в реальности; сжавши руку близкого человека, не позволяя страдать одному, обещая разделить эту ношу вместе — оба вспыхивают цветастым пятном, разбрасывая разорванные души частицами в неизвестность. Исчезая в небытие, в сплетенной паутине связанных между собой вселенных; где нет больше холода, голода, боли и душевных мук, разящих раненные сердца преградами на пути к нечеловеческим творениям и воображению двух ученых. Оба в последний момент вспоминают чужую улыбку, самый первый удачный эксперимент вместе, смех и озорство в лаборатории после долгих ночей бессонницы. И все это вдребезги разбивается, сливаясь с внеземной магической силой, способной уничтожать целые цивилизации и миры. Породить хаос через призму совершенства. Наконец растворяясь, сливаясь воедино с магической материей и друг с другом, тело рассыпается на кусочки, позволяя окончить это бесконечное путешествие во временных рамках и огромным грузом сожаления и утраты.

***

Солнечные лучи бьют в закрытые веки, вынуждая морщиться и прятаться от назойливого солнца. Тело греется под светом звезды в далеком космосе, будто норовя получить несколько громадных ожогов и пропалить слои кожи, но… Здесь холодно. В грудной клетке неистово мерзнут легкие, задевая осколками льда сердце и обволакивая гортань ледяной стужей. Непонятно. Едва слышится сквозь мутную пелену чей-то взволнованный голос, спешно повторяющий одно и то же слово: — Виктор! — и он распахивает то, что может называть глазами, видя перед собой бесформенное пятно, парящее в космическом пространстве схожим с тем, где ранее бывал сам. Знакомый голос вторит его имя вновь, и необходимы долгие секунды, чтобы вкинуть в происходящее. — Джейс? — неуверенно звучит голос сопровождаемый эхом, и аморфное пятно движется прямо на него, кивая чем-то подобием головы. — Где мы? — оглядываясь, пытаясь рассмотреть самого себя, он замечает странное: он выглядит так же, как пятно перед ним; без физического тела, органов чувств и видимых человеческих факторов. Местоположение невозможно напоминает внутренний мир той магии, которую они пытались приручить, но здесь наблюдаются космические тела, тускло освещающие пространство вокруг бесформенных пятен. И одно из них движется к другому, постепенно приобретая форму физического тела Талиса, вырисовывая четкие очертания лица. И сам Виктор стремится навстречу, приобретая человеческое тело, разукрашенное лилово-фиолетовыми оттенками с белоснежными волосами, как сами звезды вдали. — Я рад видеть тебя вновь, — Джейс тянет такие же цветастые и массивные руки, аккуратно и нежно обхватывая тощие плечи. — У нас получилось, Ви, мы смогли разорвать эту цепь событий. Слышишь? — Прости меня, Джейс, я заставил тебя столько лет страдать. Пытался спасти всех от своей больной фантазии с Великой Эволюцией, свесив всю ответственность за спасение на тебя. Ты мог вернуться к обычной жизни, вернуться в реальность, — потоком льются слова сожаления, но его только крепче обнимают, прижимаясь ближе. Руки, некогда имевшие смуглую кожу, сейчас нежно гладят по белоснежным, коротким волосам Виктора, стараясь утешить. Все в порядке. Теперь. — Зачем ты остался со мной умирать? — Я бы ни за что не бросил своего партнера, напарника… Близкого человека, Ви, — и руки его перебираются выше, осторожно обхватывая щеки, лбом утыкаясь в чужой. Почти как несколько мгновений назад, когда, распадаясь на кусочки, оба жмурились в ожидании скорой смерти. И ведь разве они не должны были прекратить существовать? — Это неразумно, Джейс, — он хватается за широкие кисти, как за последнюю надежду. Как за смысл жизни. Это более чем разумно. Нет ничего более обдуманного, чем решение навсегда слиться воедино вдвоем, стать одним целом, раствориться во временной петле. Во всевозможных вселенных и их параллелях. Они закончили то, что начали; то, что губило их мир; то, что мешало им двоим проживать счастливую беззаботную жизнь. Оба медленно прикрывают глаза, приподнимая головы, касаясь носами; льнут ближе, и тощие кисти Виктора обхватывают чужую шею, ощущая на собственной талии рельефные руки Талиса. — Думаю, нам выделили несколько мгновений на последней разговор, — Джейс запоздало отвечает на ранее звучавший вопрос, шепча почти неразборчиво в опасном расстоянии от тонких и бледных губ. — Извини, что не сдержал обещание. Я не хотел видеть тебя умирающим в собственных руках. И стоит только договорить, как на устах двоих чувствуется теплое касание. Оба льнут ближе, примыкая тело к телу; Виктор осторожно, на пробу, кусает нижнюю губу Джейса, отчаянно цепляясь за плечи. И в ответ получает то же: ощущает мокрый язык, скользящий по ряду зубов, как сминают его верхнюю губу и прижимают ближе. Талис аккуратно, вслепую, пытается нащупать тощую руку на своих плечах, сжимая ладонь в своей. Переплетает их цветастые пальцы, обтянутые космической материей вместо кожи. Прижимает к груди между ними двумя, мягко шепча вновь: — Позволь остаться с тобой до конца, Виктор. И он позволяет. Устало вздыхает, слабо улыбаясь в любящий взгляд напротив и коротко кивает. — Спасибо тебе, Джейс. Ладони, скрепленные вместе, срастаются в одну материю, растворяясь друг в друге. Лица — в последний раз находясь видимыми и осязаемыми для двоих — соприкасаются губами вновь, наслаждаясь несказанными словами в прошлой реальности. Существующей для всех, но уже не для этих двух, плавающих в огромном "ничего". Они целуют друг друга чувственно, мягко и нежно, пытаясь передать то, насколько оба безумно дорожили моментами, проведенными вместе; стараясь передать благодарность за множество лет, что ежедневно укрепляли их связь. Руки, что активно проваливаются между собой, начинают поглощать и грудную клетку мужчин, переламывая ребра, скрещивая их намертво. Но боли физической они не чувствуют. Ощущают лишь душевную от скорой, уже настоящей, смерти. Нижняя часть ног касается чужой, сталкиваясь коленями и они тут же неразрывно скрепляются, поглощая внутренности в самих себя. Тела их деформируются, сливаясь в одно целое, пожирая цветастую плоть. И губы замирают, срастаясь воедино, сплетая извилины мозгов в узлы. И это, кажется, и есть великая ступень любви: разумные существа, готовые отдать друг за друга жизнь, становятся одним ярким бесформенным пятном, парящим в бесконечном пространстве. — Спасибо, — совсем глухо слышится чей-то неразличимый голос перед тем, как оба пропадут в неизвестность, разлетаясь на эфирные осколки.