Be my moon, I'll be your star

Солнце забило в окно яркими тёплыми лучами, которые пробивались сквозь щель между тёмными шторами в полупустую комнату. У приоткрытой двери из тёмного дерева стояла пара чемоданов и большая спортивная сумка. На них были бирки «Стэнли Снайдер», он уже подготовился к отъезду. Ксено лениво разлепил глаза и пару раз моргнул, привыкая к освещению. Он потянулся и привстал на локтях на кровати. Хьюстон осмотрел пустую комнату, в ней правда было пусто, особенно если принимать во внимание наличие чемоданов у двери, которые создавали атмосферу безвыходности того самого отъезда, лишь ускоряя время, не давая ни шанса на лишнюю минутку. За окном было слышно тихое пение птиц, на первом этаже кто-то гремел посудой и кажется работала кофемашина. Ксено пытался вспомнить, что было после того как они со Стэнли признались в чувствах друг к другу. Они выпили ещё пару бокалов и дальше он помнил лишь обрывки. Один, второй бокалы, глаза Стэнли, его губы, улыбка, тихий хохот, объятья, кажется Ксено плакал. Всё это вводило в ступор, Хьюстон пил только по праздникам и то пары бокалов шампанского ему хватало с головой чтобы войти в состояние близкое к опьянению. Он вздохнул и плюхнулся на кровать, разводя руки в стороны. Ксено всмотрелся в потолок и старался посильнее напрячь мозг, чтобы вспомнить вчерашний вечер, в надежде что он не сделал ничего странного или непристойного. -Ах, не получается… Но наверное надо извиниться перед ним, на всякий случай. – сказал сам себе Ксено и со вздохами встал с кровати и вышел из пустой комнаты, которая будто давила со всех сторон, напоминая о скором расставание на несколько лет. Он осматривал коридор. Тот тоже был почти пуст, лишь один маленький столик с цветами, в горшке, стоял под семейным фото Снайдеров. Похоже на фиалки, но Ксено не очень хотел вдаваться в подробности происхождения этих цветов и их вид. В коридоре, ближе к лестнице, была дверь с запиской на ней, в которой говорилось: «Стэнли, мы уехали на пару месяцев по работе, не скучай. К сожалению проводить тебя не сможем, но ты ведь умный мальчик, сам сможешь уехать. С гордостью, родители.». - Как мило…. – с сарказмом, скорчив гримасу неприязни, сказал Ксено. Родители Стэнли его любили, но Хьюстон был другого мнения. Ему в принципе никто кроме Стэнли не нравился, но его родители были для него настоящими монстрами. После того что Стэнли о них рассказывал и того, как Ксено узнал что они чуть ли не прыгали от радости, когда Стэнли сообщил им что пойдёт в армию, они тут же упали в его глазах. Да, это хорошо что у вас растёт патриот, супер спортсмен и всё в этом духе, но ведь вы отпускаете собственного ребёнка далеко и надолго и возможно он даже к вам не вернётся, с чего так радоваться. Ксено цокнул и спустился в холл. Сначала он решил, что нужно принять душ, а то мало ли что с ним могло вечером произойти, да и перед сном он скорее всего не смог принять душ, ко всему прочему он ничего не помнит, вдруг он, не дай бог конечно, во сне обоссался или проблевался, хотя ни тазика ни следов рвоты не было, но пока что Ксено мало доверял своим сонным глазам. А пока Стэнли, судя по всему, был занят чем-то на кухне, у него была свободная минутка. Он уже знал этот дом как свой собственный, поэтому быстро нашёл душ и поспешил отмыться от всего, что могло бы быть на нём. Стэнли прекрасно слышал что Ксено ушёл в душ, но был слишком занят их завтраком. Стэнли тщательно выбирал дни когда они могут встречаться дома у друг друга,ведь он точно знает, что после долгих разговоров, Ксено спит непробудным сном чуть ли не до обеда. Стэнли не любил мешать ему, он всегда вставал раньше, оглядывал умиротворённое лицо возлюбленного и поправлял его волосы. Он сидел пару минут рядом, просто наблюдая за Ксено, который был похож на кота, уснувшего в смешной позе. Потом он уходил, принимал душ, занимался своими делами, а когда слышал что сонный кот просыпается, приступал к приготовлению завтрака. Да, у них часто оставалось что-то с вечера, вроде пиццы или другой вредной еды, но Снайдер предпочитал сам готовить завтрак, ведь, как он всё время говорил: «Завтрак – самый важный приём пищи за день!». В самом деле, где он этого начитался? Ксено никогда не пытался его переубедить, потому что ему нравилось как Стэн готовит. Его еда была очень простой, но сделана с любовью, вроде глазуньи в виде улыбающегося лица или сердечка, панкейков с шоколадной пастой, на которой зубочисткой было вышкребленно «Ксено» и других подобных милостей. Ксено вышел из душа и проходя в гостиную, совмещённую с кухней, осмотрел журнальный столик. На нём всё ещё стояли два пустых скучающих бокала и почти пустая бутылка вина. Хьюстон вздохнул и подошёл к Стэну, перед этим погладив края барной стойки пальцами, будто хотел спросить о чём-то. Научник немного помялся и аккуратно положил ладонь на плечо Снайдера. Тот хмыкнул с улыбкой и повернулся к Ксено, вопросительно поднимая одну бровь. Хьюстон на пару секунд оцепенел, вспомнив, как вчера обнимал этого плечистого красавца, как терялся в янтаре его глаз, как чуть ли не крича, говорил о том, как до дрожи любит его. Он вспоминал прошедший вечер, как по пьяне прилип к Снайдеру и рыдал ему в плечо, а между всхлипами с его уст срывался тихий шепот «люблю», и ничего более. Как Стэнли заботливо гладил его по спине и затылку, еле касаясь, будто боясь сломать, ведь Ксено для него был словно хрустальный. Щёки Хьюстона начали стремительно розоветь. Он жадно вдохнул ртом столько воздуха, сколько смог и тихо прокашлялся. - Доброе утро… Стэнли. – Ксено опустил смущённый взгляд в пол. Он не понимал, что он должен сказать, нужно ли назвать его любимый? Может стоило обнять Стэнли? И ведь Ксено хотел извиниться за вчерашнее… - Доброе утро, Ксено. Как ты себя чувствуешь? Голова не болит? Ты вчера пол ночи бормотал, я боялся что ты не уснёшь. – Стэнли оторвался от плиты, перед этим выключив ту, и обернулся всем телом к Ксено. Снайдер всё так же ласково и заботливо улыбался и аккуратно взял Хьюстона за руку, спустив ту со своего плеча. Он терпеливо ждал ответа, нежно и легко поглаживая тыльную сторону ладони научника. Ксено поднял голову и взглянул в янтарь глаз Стэнли, будто слышал это от него впервые. Стэнли часто интересовался самочувствие начинающего учёного, потому что тот слишком часто забивал на сон или приём пищи ради науки. Поэтому каждый раз, встречая Ксено, первое что спрашивал Стэнли, было «как твоё самочувствие?». Но сейчас это было по другому, будто эта фраза впервые звучала от начала и до конца переполненная нежностью, искренней и неподдельной лаской и заботой. Впервые, глаза Стэнли, светились от счастья видеть Ксено, заметнее обычного. И взаправду, ведь Стэнли раньше скрывал свои чувства, боялся быть полностью искренним, лишь бы Ксено не догадался и не отдалился. Губы Хьюстона дрогнули и у уголков глаз скопились маленькие капельки слёз, он не хотел плакать, но слёзы появились как-то сами по себе. Выражение лица Стэнли сменилось с заботливо-нежного, на обеспокоенное. И Ксено очнулся, будто ото сна. Одной свободной ладонью он вытер капли у уголков глаз и придвинулся ближе к Стэнли, почти вплотную. - Извини, как-то само получилось. Просто, ты теперь перестал бояться что я отвергну тебя. Теперь ты, нет, теперь мы стали намного честнее в наших чувствах и слёзы у меня потекли от радости осознания того, что мы теперь намного ближе к друг другу! И, самочувствие у меня нормальное, правда смутно помню что было вчера вечером… Хотел спросить тебя, не сделал ли я чего… Непристойного или не сказал ли чего-то, что говорить не стоило бы. – с искренней и слегка смущëнной улыбкой ответил Ксено, его слова были полны радости за них обоих. Он сам был наполнен лишь счастьем, был готов целый день просто сидеть обняв Стэнли и не отпускать никуда. Он сжал ладонь Снайдера, легонько, лишь чтобы немного выпустить свой любовный порыв. Стэнли сжал ладонь Ксено в ответ, продолжая изучать его космические глаза. Хьюстон хотел поцеловать Снайдера, хотел заглянуть ему в душу, хотел прижаться так близко, как только сможет, а потом ещё ближе. Хотел всегда держать его за руку, ощущать его тепло, засыпать и просыпаться с ним, встречать рассветы и закаты, хотел быть только с ним и ни с кем больше. Он не мог выкинуть из головы мысли о поцелуях, объятьях… О Стэнли. Он мечтал о Стэнли, жил им, дышал им, Снайдер был для него всем, теперь он думал, что не сможет и шагу без него сделать, мало того что не сможет, он просто не захочет. Ксено вспоминал о собранных сумках, о том что уже принят в один из лучший колледжей в стране, но принять это был не готов. Почему, почему он так тянул с этим сраным признанием!? Почему сказал ему всего за неделю до отъезда, что ему теперь делать со всеми этими жгучими чувствами? Что теперь ему делать с эмоциями, которые, как никогда раньше, буквально сжирали его изнутри. Ксено пытался понять, чувствует ли Стэнли тоже самое, всматривался в его глаза, вслушивался в каждый его вздох, казалось, он даже слышит как стучит сердце Снайдера. Стэнли правда был обеспокоен тем, что почти сразу после таких откровенных слов о своих чувствах, он уедет. Буквально оставит Ксено один на один с новым, не опознанным чувством, которое ему в новинку. Хьюстон пусть и был приверженцем того, что чувства – это химия происходящая где-то в нашем мозгу, но Стэнли всё же беспокоился, как бы он не начал эти чувства подавлять. Боялся, что приедет, а ждать его будет уставший и замученный учёный, боялся что не узнает Ксено, но больше боялся того, что Хьюстон не узнает его. Стэнли редко показывал свои искренние эмоции, он всегда старался казаться безэмоциональным, подходящим под роль солдата человеком. Он, казалось, с самого детства такой. Его воспитывали «настоящим мужчиной», а «настоящий мужчина» не проявляет лишних эмоций, говорит только по делу, всегда подкрепляет свои слова действиями и всё в таком духе. Поэтому он не понимал, как может быть по другому, как показать Ксено, привыкшему к почти безэмоциональному Стэнли, всю палитру чувств, которые таились внутри него. Стэнли на самом деле был очень добрым и милым, даже можно сказать, где-то внутри него таился жутко чувствительный эмпат, который был готов расплакаться, если он, не дай бог, увидит мёртвого или раненого птенца. Но даже Ксено, возможно, не подозревал об этом… Стэнли облегчённо вздохнул и поцеловал Ксено в лоб. - Хорошо, я просто испугался, что ты чем-то расстроен. Я рад, что ты заметил изменения, хах. Но вчера вечером… Знаешь, самое интересное что было, это то, как ты пытался сам, ползком, подняться на второй этаж. А так ты всё повторял что любишь меня, я конечно перепугался когда ты заплакал, но когда ты начал бормотать о том как любишь меня, о том что ужасно переживал что я тебя отвергну и всё в таком духе… В общем я попытался тебя приободрить, а ты посмотрел мне в глаза и крикнул «Тихо! Я разговариваю со Стэнли!» и тогда я понял, что ты уже отключился от реальности и кажется начал ловить белку. От греха подальше я потащил тебя спать, но пока мы засыпали, ты продолжал бормотать о любви, потом пошли в ход научные статьи о любви, и я уснул. – Стэнли, с толикой беспокойства в голосе, усмехнулся со своего рассказа. А лицо Ксено, будто в один момент, стало красным как помидор. Это придавало ситуации ещё больше комичности. Они и забыли что всё ещё сжимают ладони друг друга, а про остывающий завтрак они и подавно позабыли. - Извини, я был слишком пьян. Не надо было так напиваться, извини. Какой ужас, стыдно то как! – Ксено выпустил ладонь Стэнли и с тихим шлепком закрыл своё лицо руками. Ему правда было жутко стыдно. В первый же вечер, нести такую ахинею, хуже некуда, думал Ксено. Но Стэнли умолчал о том, что он и сам мало что разбирал вокруг, в чувство его привёл только крик Ксено. Но прошлым вечером, Стэнли кажется, первым начал липнуть к Хьюстону. Он пусть и помнил обрывками, но он полез к нему обниматься, пусть он и был молчалив, по его действиям всё было понятно. Он помнил как сжимал талию Ксено, зарывался носом ему в затылок, перебирал его волосы. Стэнли тоже покраснел, вспоминая эти подробности вчерашнего вечера и закрыл рот ладонью, скрывая свою стыдливую улыбку. Он отвернулся и прокашлявшись, взял тарелки с панкейками и поставил на барную стойку. - Давай лучше завтракать, думаю, нам нечего стыдиться, всё же у нас всё взаимно и плюс мы были пьяны. Просто я считаю что это ни капли не постыдно, ведь я тебя тоже люблю, и обниматься с тобой люблю, и пахнешь ты вкусно, а ещё ты очень милый когда смущаешься, и… Мне кажется я слишком много говорю, садись пока за стойку. Тебе сок или чай? Может кофе? – Стэнли занервничал, надеясь что Ксено его не услышал, или пропустил его монолог. Естественно ему тоже было стыдно, но он не отрицал, что готов повторить всё то что делал, но желательно уже на трезвую голову. Стэнли взял с кофеварки, уже немного остывшую, кружку кофе, всё ещё ожидая ответа от разбитого от стыда Ксено. - А? Да… В смысле кофе, я буду кофе, латте если есть. – Ксено очнулся и выглянул в щель меж пальцев. Краснота его лица почти спала, остался лишь румянец, заметный, такой же утончённый как весь Ксено. Он даже краснел элегантно, будто специально учился этому годами. Ксено сел за стойку и переместил ладони на щёки. Он за всю жизнь краснел пару-тройку раз, но это не сравниться с тем что он ощутил сегодня. Щёки ужасно горели, будто их подожгли, в голове балаган, мысли и слова путаются, он пока даже не сильно понимал, что именно ответил Стэну. Он смотрел на свою тарелку с панкейками, будто пытаясь их загипнотизировать, чтобы они рассказали, что с ним такое. Пульс сбился, сердце стучало быстрее обычного, а дышать стало чуточку тяжелее. Теперь похоже было, будто Ксено погрузился в себя, изучая реакцию организма, прощупывал каждый свой орган. Он лишь пару раз читал о такой «ненужной фигне» статьи, лишь для Стэнли, потому что того обняла его подруга и он покраснел. И он не побежал спрашивать у родителей, что это такое, не искал книги об этом или статьи в интернете. Он побежал к Ксено, напуганный, еле дыша, внушив себе что задыхается, и начал кричать « КСЕНО Я УМИРАЮ, УМИРАЮ, ТА ДЕВЧОНКА МЕНЯ ЧЕМ-ТО НАКАЧАЛА, Я ВЕСЬ ГОРЮ, Я СЕЙЧАС ЗАГОРЮСЬ И УМРУ ДА? Я УМРУ!?» - на что Ксено лишь рассмеялся и рассказал, что означает « покраснеть от смущения». Но сейчас все эти статьи и знания меркли перед «практикой». И Ксено хотел побольше узнать, что ещё он может чувствовать. Хьюстон обернулся к Стэнли, который стоял оперевшись о нижние ящики, служивших ещё и кухонным столом. Снайдер смотрел на то, как в кружку наливается латте, задумавшись о чём-то. Правой рукой он опёрся о ящики, а левую сунул в карман домашних спортивных штанов. Ксено задумался, почувствует ли Стэнли жар его щёк. И чисто из научных убежден, и может на пару процентов из за того что просто хотел, Хьюстон схватил Стэнли за свободную руку и положил его ладонь на свою щёку, смотря за его реакцией. Первым о чём подумал Стэнли было то, что Ксено решил упасть в обморок, поэтому он жутко перепугался, схватив правой рукой Ксено за плечо и уверенно встав на обе ноги, готовясь подхватить его в любой момент. Ещё пару секунд Стэнли не соображал что произошло, а потом заметил свою руку на щеке Ксено, а Хьюстон ещё ко всему прочему обеими руками держал Снайдера за эту руку и просто смотрел на него. Стэнли пару раз моргнул и всё же решился спросить. - Ты… Что творишь? Я же испугался. Что-то случилось? Ты в обморок падать собираешься? Или тебе просто плохо? Голова болит? – Стэнли с испуганным видом не двинулся ни на миллиметр. Он продолжал смотреть на лицо Ксено, пытаясь отыскать хоть намёк на ответ. – Ты слышишь? Ксено? Я сейчас скорую вызову, не пугай меня так! – но даже это не пробудило Ксено. Он просто молча смотрел на то, как щёки Стэнли начинают розоветь. Вся эта ситуация сама по себе смущает, а тут ещё Ксено просто молчит и прижимает руку Стэнли к своей щеке. И вдруг Хьюстон положил свою ладонь на щёку Стэнли и будто оживился. В его глазах будто пробежала строка: «Надо запомнить! Как элегантно!» Да чтоб Стэнли так физику понимал. Он наконец-то догадался что пытается сделать Ксено, но он не был зол или возмущён. Он был рад, что подтолкнул его к такому «открытию». - Это так элегантно! Твои щёки тоже стали теплее! У меня есть элегантная идея! Мы весь день напролёт будем сравнивать реакции организмов друг друга в спокойном состоянии, смущённом, возмущённом, напуганном и вообще во всех! Это же хорошая практика, как думаешь? Ну, для нас, которые мало понимаю в том как проявляются чувства людей и какие новые ощущения приобретаются, будучи влюблёнными! – Ксено загорелся этой идей, а Стэнли как обычно, просто слушал. Хотя ему не очень хотелось просиживать дома и пытаться ощутить весь спектр эмоций по приказу, он был готов сделать это, только ради Ксено. Только с ним он готов заниматься чем он только захочет, только его приказы он хочет выполнять, только его идеи и планы он готов слушать до бесконечности. Он любил его, он жаждал быть рядом подольше, в тишине или с его болтовнёй, просто лёжа в обнимку на диване или помогая конструировать новые научные штуки. Лишь бы оставаться рядом подольше, хоть на пару мгновений. До того, как он узнал о взаимности их чувств, он был готов уехать далеко и надолго, оставив Ксено свободу для изучения нового и прокачки старых знаний. Но теперь, он не был готов даже из дома без него выйти. Он понимает Ксено, понимает что он хочет разузнать больше о мире, о науке, обо всём и сразу. А сейчас он понимал, что Ксено хотел бы узнать, какого это – быть в отношениях. Хотел узнать о том, как это ощущается, пробраться глубже, как только сможет. - Ксено… Может эту неделю, пока я не уеду… Ты поживёшь у меня? – Стэнли сделал шаг ближе к Хьюстону, поглаживая большим пальцем его щёку. Стэнли тоже хотел больше узнать о чувствах Ксено, он хотел видеть как он приобретает новые навыки в построении отношений, хотел подарить ему уйму новых ощущений. Хотел пробраться дальше, главное чтобы Ксено тоже этого хотел. Всё чего ждал Снайдер – одобрения. Ждал пока Ксено скажет ему, что тот может действовать. Лишь одно слово, кивок, любой жест… Ксено этот вопрос смутил, хотя он сам хотел предложить тоже самое, но когда Стэнли такое спрашивает со своим щенячьим взглядом, будто если ему отказать, он тут же уйдёт и сядет грустить в уголок. Ксено чуть подтянул лицо Стэнли к себе одной рукой и сам протянулся ближе к нему. Стэнли понял намёк и в миг его лицо оказалось в паре сантиметров от лица Ксено. Их носы аккуратно соприкоснулись кончиками, дыхание обжигало их губы, но они не прерывали зрительный контакт ни на секунду. Будто в глазах друг друга видели мысли, читали и слышали друг друга, без единого слова. Блеск тёмного космоса и непоколебимый янтарь, никто из них не сомневался, сейчас тот самый момент и они готовы к этому. Ксено закрыл глаза и приоткрыл рот, думая что надо что-то сказать, спросить, что ему делать. У Стэнли раньше были отношения, пусть это и были какие-то интрижки, чисто из жалости к девочкам которые бегали за ним чуть ли не до самого дома, но целоваться он умел лучше чем Ксено. Только Ксено сделал вдох, чтобы что-то сказать, как губы Стэнли прильнули к его. Он даже открыл глаза от неожиданности. А Стэнли напротив, закрыл свои утопая в долгожданном поцелуе. Пусть в нём и не было чего-то очень страстного или жадного, но это был их первый поцелуй, такой долгожданный и желанный, они не хотели портить его. Стэнли аккуратно, с нежностью мял губы Ксено своими, иногда слегка прикусывая его нижнюю губу. Он положил свободную руку на шею Хьюстона, слегка сжав её, еле ощутимо, но Ксено это заметил и его румянец порозовел заново. Хьюстон в свою очередь положил вторую ладонь на щёку Стэнли, притягивая его чуть ближе и гладя его щёки, иногда гуляя по шее и широким плечам. Ксено начал отвечать на поцелуй, практически точь в точь повторная действия Стэнли. Его руки проскользили от щёк до шеи, по плечам Снайдера, слегка сжимая их, после его руки потянулись к его лопаткам, и в конце оказались на его затылке, притягивая Стэнли ближе, заставляя Ксено немного приподняться на стуле для объятий. Стэнли не оставил это без внимания, он подхватил Ксено на руки и усадил на барную стойку, стараясь не разрывать надолго поцелуй. Он гулял своими руками от груди, до талии, иногда позволяя себе оградить бёдра Хьюстона. Он слегка сжимал тело Ксено, боясь сломать, сделать больно. Он придерживал будущего учёного за талию одной рукой, а вторая продолжа бродить по телу Ксено, изучая каждый сантиметр, и это только сильнее подталкивало Ксено на продолжение, но он знал, что Стэнли себе такой наглости не простит. Поэтому он сильнее укусил его губу и скрепил свои руки за его спиной. Гуляния тут же прекратились и обеими руками Стэнли сжал талию Ксено, будто отвечая на его укус. Они потеряли счёт времени уже давно. Тихо тикали часы на стене в гостиной, пение птиц будто только отдалялось. Кофе давно остыл, а тарелки были отодвинуты подальше, лишь бы не мешались. Ничего в этом мире не могло отвлечь их друг от друга. Они ощущали дыхание друг друга, слышали учащённый стук их сердец в унисон, и еле слышное шуршание одежды. Они погрузились друг в друга с головой, окунулись в ощущения и готовы были задохнуться, лишь бы рядом, лишь бы от этого поцелуя, лишь бы только от рук друг друга. Но всё же им пришлось остановиться, чтобы хотя бы восстановить дыхание. Они с нежеланием оторвались от губ друг друга и приоткрыли глаза. Взгляд Ксено был слегка помутнён, он пока не знал почему, но ему это будто совсем не мешало. Он притянул Стэнли за плечи к себе и обнял его, обогнув своими руками его плечи и уложив свою голову на одно из них. Стэнли усмехнулся и обвил свои руки вокруг талии Хьюстона, прижимаясь к нему грудью, как только мог ближе. Они восстанавливали дыхание и обнимались, утопая в полученном удовольствии. Их идиллию прервал телефонный звонок, родители Стэнли названивали своему сыну, но он не собирался отвечать. Ксено проморгался и всё снова стало чётким. Он слегка раздражённо вздохнул и не отрывал взгляд от навязчиво вибрирующего телефона с надписью на экране «отец. Не отвечать.» - Ты не собираешься отвечать? Вдруг они беспокоятся или у них что-то случилось. – сказал Ксено, спустя две минуты. Казалось этот телефон уже кричал «ОТВЕТЬ», поэтому он и спросил. Какими бы ни были родители Стэнли, они ему всё же родня. Но Стэн будто даже не замечал что ему звонят, пока Ксено его не спросил. - А? Да пошёл он, с самого утра названивает, я один раз ответил, он начал расспрашивать что делаю, где я и так далее. Я его нахер послал, вот старый и взбесился. Скоро он начнёт звонить с маминого номера, а потом уже успокоиться. Мать скорее всего уже свалила, лишь бы не слышать его тупорылых воплей. – Стэнли говорил об этой ситуации, будто это происходило каждый день, хотя это взаправду было что-то вроде еженедельной семейной традиции. Они всегда ругались из за всего подряд, начиная с неубранной комнаты Стэнли заканчивая просто плохим настроением его отца. Поэтому Стэнли давно успел к такому привыкнуть. Ксено даже немного расстроился, что всё хуже чем он думал. Он и не знал что Стэнли с родителями настолько холоден. Похоже Хьюстон знает намного меньше, чем он думает. Ему хотелось выслушать Стэнли, быть рядом когда тот решиться рассказать ему больше о себе Хоть Снайдер и боялся пока раскрываться Ксено полностью, он понимал, что Хьюстон примет его, но не хотел чтобы тот переживал за него. Стэнли чуть отодвинулся, чтобы заглянуть в глаза Ксено. Хьюстон улыбнулся, он понял, что сейчас не время и решил, что единственное за что сейчас ему стоит переживать – это остывший завтрак.